Глава 14
Максим подсел ко мне совершенно внезапно.
— Чувак, ты выглядишь откровенно хуёво, — сказал он, констатируя очевидный факт. Я медленно повернул к нему голову и уставился прямиком в хитрые чёрные глаза. От взгляда Макса как обычно стало неуютно. — Что с тобой? Заболел?
«Ага, неизлечимой болезнью, которая засосала меня в клубе, а потом разбила сердце», — хотелось ответить, но я лишь пожал плечами и потянулся рукой к засосу на шее, скрытому высоким воротником рубашки. Правда, этот засос уже каким-то колдунским способом заметила едва ли не вся группа. Благо, что не Макс — его в тот день на занятиях не было. Девчонки всё просили показать, будто зрелища интереснее на свете не было и не будет, а я пытался совладать с собой, уже в который раз, и не послать их всех куда-нибудь в задницу.
— Владик, у тебя такая ненасытная подружка, — протянула одна из девчонок, а мне под насмешливыми взглядами остальных хотелось сквозь землю провалиться. — Кто она? В нашем универе учится?
Ага, бегает по коридорам, ходит со мной на переменах и у ботанов постоянно деньги отжимает, не видишь, что ли?
Я отвернулся от друга. Вообще, я хотел сослаться на проблемы со здоровьем и не приходить на занятия, но всё равно пошёл. Увидел в коридоре Славика, тот глянул на меня, как на какую-то мумию, помахал рукой и подошёл ближе, начиная разговор. Больше ничего не происходило — мы общались, перекидывались какими-то шуточками, как всегда. А внутри я ощущал нечто, сравнимое разве что с Большим Взрывом. Меня колотило, сердце отстукивало бешеный ритм, а к горлу подкатывал ком, но я держался, наверное, из последних сил.
Я чувствовал, что Славе неловко после всего, что случилось. Эту неловкость между нами заметили и остальные. Филя раз пять спросил, не поругались ли мы, он щурился подозрительно и смотрел на меня так, словно меня будет ждать очень долгий допрос, когда мы останемся наедине. Что-то поменялось с тех выходных — Слава больше не нарушал личное пространство, не касался меня, как прежде. Поднимал руку было, чтобы по привычке прикоснуться, и тут же отдёргивал, словно от огня. И страх в глазах был тоже виден.
«Я ему противен, — пришёл к выводу я, и вывод этот казался единственно верным. — Он делает вид, что мы друзья, но на самом деле ненавидит после всего, что случилось».
Зато единственное, что осталось неизменным — буравящий взгляд друга Славы из разряда «пасть-порву-сука» и Макс, который всё ещё ничего не знал.
Фил знал, я был уверен. Он, наверное, наперед обо всём догадался, только молчал. Филя видел гребаный засос, и по его лицу было видно, что промывка мозгов и вопросы будут идти бесконечно долго. Мне было страшно услышать, что он скажет в ответ на мои душевные излияния.
— Эй, дебил, я с тобой говорю, — Макс щёлкнул пальцами перед моим носом, и я повернулся к нему вновь. — Подвисаешь. Говори, что случилось, иначе я сам узнаю.
От такой перспективы мне резко стало не по себе. Макс мог узнать — узнать такое, чего сам я про себя не знал. Нужно было наплести ему так правдоподобно, чтобы он отстал с вопросами. Я потёр шею, то место, к которому прикасались губы Славы. От воспоминаний толпа мурашек пробежала по рукам и ногам. Я вздрогнул, что не укрылось от взгляда друга.
— Приболел, — наглая ложь, а может быть, не совсем ложь. Я отвернулся в сторону, чтобы не встречаться взглядами с Максом. — Только и всего.
Друг не поверил, я это сразу понял. Но он сделал вид, что принял мои слова за чистую монету.
— Чего тогда припёрся? Мог бы дома остаться, — лениво протянул брюнет. — После дискотеки заболел?
— Да. Продуло, наверное. Я был в лёгкой одежде.
— А подружка Влада такая шалунья! — я был готов убить одногруппницу за её слова. Глаза Максима стали похожи на какие-то огромные сферы, а девчонка, остановившись напротив нас, смотрела на меня с насмешкой.
На лице Макса едва ли не впервые на
моей памяти читалось полнейшее непонимание и растерянность.
— Подружка? — переспросил друг таким голосом, что я бы рассмеялся, если бы не понимал весь пиздец этой ситуации.
— Да! — девчонка рассмеялась. — Засос ему вон оставила.
И ушла, наверное, подальше от центра апокалипсиса, который могли обеспечить две подгорающие задницы. Ну, одна. Макс же был в полнейшем ахуе.
— Чё она сейчас ляпнула вообще?
— Да глупая она, — вырвалось у меня.
— Так у тебя типа подружка есть? Почему я об этом не знаю? Ты бы мне первым обо всём рассказал. Влад, какого хера тут происходит?
Я закатил глаза.
— Нет у меня подружки. И дружка тоже, — предупредил я, когда рот Макса открылся, чтобы исторгнуть какую-нибудь шуточку. — В клубе ко мне прицепилась пьяная девчонка и поставила это. Ничего такого.
Максим скривил губы в такой широченной улыбке, что мне стало жутко.
— Ты думаешь, что я тебе поверю?
— Нет конечно. Но это правда. Так что заткнись и постарайся поверить. И свали отсюда, пожалуйста.
— Какие мы дерзкие, — хмыкнул друг, совершенно не обидевшись. — Прямо как Славик со своим дружком . Они тоже послали меня во все возможные направления. С чего бы это?
Неприятные ощущения заставили меня поёжиться.
— Быть может, с того, что ты надоедливый говнюк?
— Ты дебил, Цветочек. С чего они могут на меня злиться? Я просто очаровашка, — я слегка пнул его колено под столом. Макс рассмеялся. — Ну ладно друг его, он по жизни с кислым еблом ходит, я уже привык. Но Славик… Он же после общения с тобой обычно светится, как начищенная монетка, а тут сделал такое лицо, словно собирался сообщить людям о конце света. Как думаешь, почему у вас троих настроение совершенно одинаковое?
Максим смотрел прямо. Я вдруг понял, что он знает. Жуткий холодок прополз по спине, но я постарался сохранить непринуждённое лицо.
— Без понятия.
— Все заболели, наверное, — хмыкнул друг. — Прямо после вечеринки, какое совпадение.
— Макс. — я посмотрел в глаза друга серьёзным взглядом. — Отстань, пожалуйста. Мне и так хреново.
— Я беспокоюсь, вообще-то, — он поднялся и ушёл на своё место. Я вдруг почувствовал себя виноватым. Может быть, нужно было всё рассказать? Я и так не ввёл Макса в курс дела, не сказал, что влюбился в гопника. Слишком заврался. Но что теперь исправлять? Те обжимания в клубе были всего лишь ошибкой, так что, наверное, нужно было сохранить это в тайне, пока всё не вернётся на круги своя?
Единственный, с кем я мог поговорить нормально — Филипп. Однако мне не хотелось ни с кем разговаривать в ближайшие дни. Я желал оказаться скорее на необитаемом острове, нежели здесь.
— Влад, ты сегодня дежуришь, — староста сообщил определённо «радостную» новость. Я кивнул лениво и вновь углубился в свои внутренние метания, от которых хотелось избавиться как можно скорее. Что ж, хотя бы я смогу придумать предлог, чтобы ни с кем не пересекаться. Единственный хороший момент в наступивших серых дождливых днях.
***
В универе не осталось почти никого — я через окно видел, как из здания убегали студенты и преподаватели, и радовался, что остался один. Тишина немного оглушала, однако по коридорам ходили оставшиеся преподаватели и уборщицы, нарушая её. Я закрыл дверь в кабинет и медленно начал убираться, прислушиваясь к стуку капель дождя по оконному стеклу.
А из головы всё не лезли порядком уже надоевшие мысли о Славе. О поцелуе в шею. О клубе и лице друга Славика. О Максиме, который уже наверное всё знает. О Филиппе, который всё хотел «поговорить за жизнь».
Я чувствовал, как раскалывается голова и кое-что ещё, там, в груди. Сейчас я был готов разнести кабинет на куски, перевернуть парты, кафедру, сорвать доску, сделать что-то в порыве гнева, как обычно делают герои кино, когда у них сдают нервы. Но я понимал, что это не кино, поэтому сдерживался. Я же не псих какой-нибудь, верно?
Телефон в кармане тренькнул, оповещая о пришедшем сообщении. Я медленно достал гаджет из кармана.
Славик: йо, ты где сейчас?
Влад: полы драю в универе.
Ответа на своё неохотно отправленное сообщение я дожидался минут пять.
Славик: ясно. Давай к тебе зайду, составлю компанию.
Боже, только не это.
Влад: не нужно, я всё равно скоро домою и домой пойду. Не утруждай себя.
Славик: да ладно тебе, мне всё равно делать нечего. Я в универе, сейчас подойду.
Блять.
Я отложил телефон и уселся на парту. Уперся локтями в колени, лицом зарылся в волосы и затих. Сердце отстукивало время до момента, когда дверь в кабинет откроется.
Полминуты. В коридоре послышались шаги. Я было бросился к двери, чтобы удостовериться, что это Слава, но шаги прозвучали где-то далеко и быстро затихли. Я уткнулся лицом в ладони опять и закрыл глаза, слушая барабанящий по стёклам дождь и стук своего сердца.
Начал считать удары.
Через десять ударов в дальнем конце коридора послышались голоса. Они о чём-то переговаривались и весело смеялись. Я поднял голову и посмотрел на закрытую дверь, но голоса быстро затихли, и я вновь уткнулся лицом в свои ладони.
Через двадцать ударов меня окружила тишина, и я было уже понадеялся, что блондин не придёт. Я мог запереть дверь и не пустить его, в конце концов. Да, лучше я сделаю вид, что уже ушёл. Славик же не вышибет дверь, чтобы проверить, в кабинете я или нет. А если вышибет? Он вполне мог это сделать.
Двенадцать ударов спустя я было поднялся с места и пошёл к двери, чтобы закрыть на ключ. Однако что-то остановило меня, и я остался неподвижен. Я хотел, чтобы Славик зашёл. Хотел посмотреть ему в глаза и услышать его голос. И в то же время боялся, потому что сейчас внутри была такая катастрофа, что даже Макс, Филя и бутылка дешёвого виски не могли бы с этим справиться.
Через тридцать ударов в дали коридора послышалась знакомая поступь шагов. Медленная, словно издевающаяся. Я не поднимал головы. Надеялся, что Слава пройдёт мимо, забудет о своём решении прийти ко мне.
— Не заходи, не заходи, не заходи! — шептал я, словно испуганнный вымышленным монстром маленький ребёнок. Шаги остановились прямо за дверью. Я затаил дыхание и еле сдержался от порыва сбежать в окно.
Через пять ударов дверь открылась. Я не поднял головы — настолько сильно зажмурил глаза, что на внутренней стороне век начали проступать разноцветные узоры.
— Влад, — Славик выдохнул тихо, хрипло, и по позвоночнику прошла холодящая дрожь. — Владик, тебе плохо? Ты заболел?
«Да. Тобой».
Я медленно поднял голову и состроил какую-то рожу, которая по идее должна была быть приветливо улыбающимся лицом. Славик был каким-то бледным и смотрел затравленно.
— Да нет, всё нормально, — мой голос почти не дрожал, этим определённо стоило гордиться. — Задолбался подметать.
— Да, аудитория большая, — и блондин осмотрел кабинет, словно и вправду заинтересовался его размерами. Потом взглянул на меня и закрыл за собой дверь, так и оставшись стоять у неё, оперевшись спиной на косяк. — Могу потом до дома подвезти, если хочешь.
Я сначала помотал головой, потом кивнул, а потом сказал что-то невнятное, чего и сам не до конца понял. Слава смотрел на меня так, словно ему только что выдали какую-то херню из матанализа или ядерной физики.
— Не нужно, я сам дойду, — выдохнул я, наконец собравшись с мыслями. Славик нахмурился, глядя на то, как я спрыгиваю со стола и берусь за швабру. — Тем более, там дождь. Подожду, пока закончится, наверное. Зонта у меня нет.
— У меня есть.
Я вздохнул, погружая тряпку в ведро с водой.
— Послушай, Слав. Мне правда не нужно. Я, — голос сорвался, потому что горло сдавила железная ладонь. — Я… Короче, один побыть хочу.
Славик молчал. Я было подумал, что он сейчас или уйдёт, или просто так и будет стоять на месте. Я отошёл в дальний конец аудитории и начал усердно драить полы, будто от этого зависела вся моя жизнь.
Правда, я постоянно спотыкался и бился бедром о парты, чувствуя взгляд на себе.
— Я хочу поговорить.
Я замер со шваброй в руках рядом с окном. Дождь словно барабанил по самым мозгам, не давая ясно мыслить, а сердце отплясывало кан-кан словно в последний раз в жизни. Я посмотрел на парня долгим взглядом, не зная, что ответить.
Чувствовал, что если заговорю, то точно расплачусь как девчонка.
— Ну, говори, — это всё, на что меня хватило.
— Хочу поговорить о том, что произошло в клубе.
Я не заметил, как мое лицо исказила гримаса боли, и, схватив швабру, начал натирать полы ещё усерднее, чем до этого.
— Мы всё обсудили в воскресенье, — мой голос прозвучал как-то слишком резко и рисковал сорваться ещё раз. Надломиться из-за того, что поперёк горла встал ком, в любой момент готовый обратиться в слёзы.
— Да что с тобой такое? — удивлённо спросил Слава. — То Стёпа, парень, который тогда увидел нас, огрызается, то ты… Я всего лишь хотел тебе кое-что сказать, а ты с чего-то бесишься.
Я резко развернулся к нему, не особо осознавая, что делаю. Я опирался на швабру и смотрел на Славу долго, не отрываясь. Силуэт парня размылся перед глазами, и вскоре я осознал, почему.
— Я не хочу об этом говорить, Слав. Понимаешь? Не. Хочу. Просто… Не о чем разговаривать. Ты и так сказал, что думаешь обо всей этой херне, произошедшей в пятницу. Я осознал, что ты был просто пьян и не особо понимал, что делал. Я был пьян не меньше. Так что забей на это и забудь. Если ты меня ненавидишь, можешь прямо сказать. Я не обижусь.
Славик молчал ошарашенно, а я ощущал, как слёзы катятся по щекам. Я ненавидел это чувство, ненавидел плакать перед кем-то. Перед Славой особенно. Мне ещё никогда не было так стыдно.
— Влад, я…
— Мы всё обсудили, блять! Хватит! Хватит уже! — я не мог говорить, из горла вырывались эти дурацкие всхлипы. Меня, наконец, прорвало — я построил большую стену, чтобы скрыть от Славы свои чувства, а потом эта стена покрылась трещинами и упала в один прекрасный миг. — Ты думаешь, что я считаю всё произошедшее ошибкой? Нет, потому что мне понравилось, понимаешь? Я смотрю на этот засос и думаю о тебе, мне снятся твои чёртовы губы, а моё сердце болит. Я хотел позвонить тебе ещё в субботу, но боялся, что ты возненавидел меня после этого. Все мои мысли только о тебе, с самого того дня, как я поцеловал тебя во дворе. Ты и представить не можешь, как мне больно, как там, внутри, всё разрывается на куски! Сука, да я же совсем псих конченный, да? Мне понравился сам Славик, мать его. Кто бы мог подумать! — я перевел дыхание, поняв, что разорался на весь кабинет. Потом заговорил более тихо, скорее даже шёпотом. — Я влюблён в тебя, чёрт возьми. И я не хочу ничего обсуждать — лучше уходи. Можешь мне врезать или обматерить, но только уйди. Не причиняй мне ещё больше боли, прошу тебя.
Я ожидал чего угодно — летящих в меня стульев, опустевшего кабинета, мата в ответ. Славик стоял некоторое время и молчал. А потом взял ключи с учительского стола и подошёл к двери.
Запер её на ключ. Повернулся ко мне — его образ всё ещё расплывался перед глазами, — и отбросил ключи в сторону. Я почувствовал, как где-то в глубине сознания начала зарождаться паника.
— Что ты делаешь?
— Я не уйду, — произнёс блондин и направился в мою сторону.