Глава 15
Я вцепился в швабру, готовясь обороняться ею, если потребуется. Славик остановился на полпути, словно сомневаясь. Он мог сомневаться только в одном — выкинуть меня в окно или же сначала избить немножко? Дверь была закрыта, так что вариант с выпрыгиванием в окно не казался таким бредовым, как на первый взгляд. Я покосился на отброшенные в сторону ключи — может быть, я успею добежать до них и открыть дверь?
Я хотел что-то сказать, как-то извиниться, но за что мне извиняться? Я же не виноват, что влюбился в него. Не виноват же?
Меня до сих пор немного потряхивало. Я чувствовал, как глаза немного опухли от слёз, а выражение лица явно оставляло желать лучшего. Так стыдно и страшно мне не было никогда в жизни. Слава молчал, смотрел на меня задумчиво, засунув руки в карманы своих штанов. Я всё думал, о чём он размышляет в данный момент.
К сожалению, я даже представить себе не мог, какие мысли приходили в эту странную светлую голову.
— Слав, — я не знал, зачем произнёс его имя так привычно по-дружески. Запнулся, мои пальцы так сильно впились в швабру, что костяшки не то что побелели — посинели почти. — Слава, уйди. Пожалуйста.
Голос вновь предательски сорвался, но я уже не мог им управлять. Я то почти кричал, то говорил полу-шёпотом. Где-то в дальнем уголке мозга билась мысль о том, что мы остались одни в запертом кабинете, в универе помимо нас никого почти нет, и кто знает, чем это может закончиться вообще. Я надеялся, что хотя бы охранник найдёт меня живым. Если охранник этот, конечно, не напился и не уснул на рабочем месте как всегда.
— Если хочешь ударить, то лучше не тяни с этим, — горькая усмешка сама вылезла на лицо, и я уже не мог её спрятать, как бы ни пытался. Слава всё молчал, и молчание это уже начинало действовать на нервы. — Какого хера стоишь? Бей давай! Если тебе так хочется, отпизди. Не бойся, я думаю, я не почувствую боли. В сравнении с тем, какая хуйня творится у меня внутри, физическая боль просто отдыхает.
— Влад, я…
— Что — «я»? Хватит уже разыгрывать комедию. Давай подерёмся разок и разбежимся по углам зализывать раны. Решим проблему по-мужски.
Слава подошёл ближе, я отшатнулся почти что неосознанно. Мне не хватало только пригрозить ему шваброй для полноты картины. От таких мыслей я едва не рассмеялся.
Блондин всё подходил и подходил, пока расстояние между нами не уменьшилось до чёртовых сантиметров двадцати, а моя задница не упёрлась в широкий подоконник. Славик буквально нависал надо мной, смотрел странно-угрожающе и почти что злобно.
— Я поговорить пришёл, а не драться, — голос его походил скорее на сталь. Я был настолько шокирован, что даже не додумался оттиснуть его шваброй. Я так и стоял, глядя в голубые глаза напротив, осознавал, что сейчас происходит и не мог ничего сделать.
— Мы уже поговорили. Я высказался, ты высказался ещё в воскресенье, — я и подумать не мог никогда, что в моем голосе может слышаться столько ярости и яда. — Прошу тебя, уходи, пока мы не натворили ещё кучу всякого дерьма, о котором потом будем жалеть.
Слава слишком резко схватил меня за запястья и толкнул. Я охнул от неожиданности, выронил швабру, которая с оглушительным грохотом упала на пол, да ещё и ударился головой об оконное стекло. Зашипел от сильной и неожиданной боли, а потом поднял глаза и посмотрел на Славу, втиснувшегося между моих ног, прижимающего к подоконнику и не дающего как-то вырваться.
На мгновение мне подумалось, что он меня сейчас убьёт.
— Слав, — всхлипнул я жалобно, — не надо…
А потом меня прижали к окну ещё сильнее, и вдруг всё вокруг словно перестало существовать — были только руки Славы, соскользнувшие с запястий на предплечья, были только его губы, которые с какой-то дикой яростью и остервенением начали целовать мои собственные. Я закрыл глаза и почувствовал, как в груди у меня случается мини-апокалипсис.
Поцелуй был жадным, таким непривычно-агрессивным и требовательным. Слава так сильно кусал мои губы, что мне показалось, будто меня сейчас съедят — а потом понял, что этим поцелуем меня хотели заткнуть. В конце концов, за минуту до этого я нёс какую-то совершенно непонятную и стрёмную дичь, которую не очень-то хочется слышать никому. Мысли об этой дичи очень скоро покинули мою голову — как раз в тот момент, когда Славик, оторвавшись от меня, сразу принялся зацеловывать моё лицо, щёки, подбородок, а потом перешёл на шею…
Перед глазами всё померкло, и до моих ушей донёсся сдавленный стон. Только через долгие мгновения я осознал, что звук этот издал сам. От этого стало втройне стыднее.
— Слава…
Чёрт, я стонал прямо как порно-актриса какая-то.
Славик оторвался от вылизывания моей шеи не сразу, словно не хотел отрываться. Он поднял голову и прислонился лбом к моему. Дышал так же неровно, рвано. Словно мы вдвоём пробежали целый марафон.
— А теперь замолчи и послушай меня, ладно? — пальцы Славы, вечно поцарапанные и обклеенные пластырем, нежно прикоснулись к моему лицу. Я кивнул как какой-то болванчик, и чувствовал себя соответствующе. Мозг расплавился и превратился в сладкую вату, а может быть в жидкий огонь — или странную помесь и того и другого. — В пятницу я напился. Но не до такой степени, чтобы вообще не соображать, что творю. Понимаешь, к чему я клоню? Я поцеловал тебя осознанно — так же осознанно, как сейчас. Посмотри. Я не пьяный, не обкуренный. Адекватно мыслящий, правда, возбуждённый немного, — от тихого смеха Славы у меня немного расплавились колени. Я сам не заметил, как вцепился в плечи парня, пока тот поглаживал пальцами моё лицо. — Я до недавнего времени вообще не понимал, что между нами происходит, а Стёпа открыл мне глаза. Я решил проверить, правда ли это. Честно говоря, мне было пиздец страшно — я думал, что мне понравится, а потом ещё ты оттолкнёшь. Самое страшное случилось — мне понравилось. И ты оттолкнул…
— Потому что Стёпа видел нас, — мой голос охрип. — В какой-то момент мне показалось, что он нас закопает.
Слава прикрыл глаза, словно наслаждаясь мгновением. Я даже не слышал шума ливня за окном — для меня теперь звучало только дыхание блондина и собственное сердцебиение. Казалось, больше звуков на планете этой не существовало. Я вновь хотел ощутить прикосновение губ Славы к своим губам, но попросить его об этом я бы не посмел даже под страхом смертной казни.
— Я уже уладил с ним всё, — вдруг произнёс парень. — Он сказал мне, что ничем хорошим это не закончится.
— Может быть, он прав? Фил говорил мне то же самое. Тем более… Наши чувства обоюдные. Но что будет дальше? Как мы будем жить, общаться? Вдруг это всё — не более чем развлечение на месяц-другой? Что, если перегорит?
Слава молчал, видимо, не зная, что ответить.
— Ты знаешь, как люди к этому относятся. Никто не примет нас. Если судить по прошлому опыту, некоторые за такое убить могут.
— Некоторые получат сломанный хребет и множественные травмы, если только попробуют, — мрачно протянул Слава, и от его слов у меня внутри что-то затрепетало, и улыбка сама вылезла на лицо. — Подумать только. Всего пару месяцев назад мы терпеть друг друга не могли, а сейчас я готов порвать за тебя любого, кто посмеет тебя обидеть.
— Поверь, я от этого в шоке не меньше, чем ты.
Славик немного отклонился, и я уселся на подоконник уже полностью — для удобства, конечно же.
— Думаю, нормально продежурить сегодня я тебе не дам, — о боги, эта улыбка выбила из груди у меня весь воздух. А обещание в этом тоне, в этих словах… Я просто не мог устоять.
Славик вновь приблизился, поцеловал на этот раз медленно, нежно, так развязно, что внутренности превратились в желе. Я обнял его за плечи и ответил на поцелуй. Я не знал, сколько времени прошло прежде, чем мы оторвались друг от друга и прекратили лобызаться — на улице уже закончился дождь и начинало светить закатное солнце.
Я посмотрел на себя в зеркало. Выглядел я, мягко говоря, потрёпанно. Поправил одежду, пригладил волосы кое-как, привёл себя в порядок. Щёки были красными как помидоры. Я кинул короткий взгляд на Славу, смотрящего в окно — тот смотрелся не лучше, но не озаботился тем, чтобы привести себя в порядок.
Я улыбнулся совершенно глупой улыбкой и собрался было уже убраться в кабинете наконец, но Слава пресёк все мои попытки.
— Брось ты эту грёбаную швабру ради бога, — он забрал предмет из рук моих и отнёс в дальний конец аудитории. — Неужели после всего, что произошло, ты хочешь ещё полы здесь драить?
Когда мы закрывали кабинет, Слава поцеловал меня ещё раз, и я опять на время выпал из реальности. А потом мы вышли из универа и неспешно потопали по улицам, разговаривая на отвлечённые темы.
— Ну и что мы будем делать дальше? — вдруг спросил я, останавливаясь в парке — в том месте, где наткнулся на Славика, который потом гонял меня по городу. Воспоминания определённо приятные.
Голубоглазый посмотрел на меня, немного прищурившись. Солнце светило ему прямо в глаза.
— Встречаться, полагаю, — пожал он плечами и улыбнулся так обворожительно, что я в очередной раз почувствовал себя школьницей, которая сохнет по первому красавчику школы.
***
На следующий день я ходил и светился едва ли не ярче солнышка. Конечно, я получил нагоняй от старосты за недомытый кабинет, но мне было совершенно пофиг. С утра я увидел улыбающегося Славу в коридоре, и тот помахал мне рукой. Я помахал ему в ответ. Сегодня мы редко пересекались, но внутри у меня царило что-то тёплое, светлое, ни с чем не сравнимое.
Фил щурил глаза на нас обоих с самого утра. Даже полез со своими душевными разговорами, а я намекнул ему, что у меня и Славы всё зашибись, удалился в закат под косые взгляды здешних гомофобов и шокированный — Фил. Стёпа делал такое лицо, будто готовился спустить на меня собак, но и это его выражение лица никак не колыхало. Я даже поздоровался с ним, а он отпрыгнул от меня и сбежал, как от эпицентра ядерного взрыва.
Я был готов расцеловать весь мир в целом и Славу в частности. Мне ещё никогда не было так радостно. Макс, завидев мою улыбающуюся рожу с утра, даже зажмурился.
— Чёрт, хорош светить! Я не выспался вообще-то.
— Терпи уж, — рассмеялся я и плюхнулся рядом с другом.
— Слава тоже довольный сегодня, — Макс прищурился подозрительно. — Что-то мне подсказывает, что ваши весёлые рожи как-то связаны.
— Тебе кажется.
— Учти, что я расспрошу Фила обо всём. Мне кажется, он знает причину вашего веселья.
Я отмахнулся и достал телефон. Пришло сообщение от Славы с предложением встретиться после работы. На глаза попалось ещё одно — с уже знакомого неизвестного номера. Наверное, лицо моё выдало все мысли, и Макс даже про свою сонливость забыл.
— Что там такое?
Я промолчал, перечитывая сообщение снова и снова. Только я начал думать, что всё налаживается…
«Готовься. Мои парни отделают тебя так, что мало не покажется — ещё хуже, чем твоего дружка. Грёбаный педик».
Блять, они что, издеваются?