Город потерянных душ

— Только представь это были координаты, — Софи рассказывала о своем открытии Луке.

— Да, — Лука задумался на минуту.

— Но ты тоже хотел что-то сказать, — вспомнила девушка.

— Да, — мужчина кивнул, нахмурив брови. — Тебе не кажется странным, что журнал попал к нам именно сейчас? Ни раньше, ни позже, а именно сейчас?

— Да, наверное, — задумалась девушка. — Я вообще не верила, что он когда-то найдется.

— Да, и я тоже, — согласился Лука. — Мне кажется, что кто-то хочет, чтоб мы покинули город. Я внимательно просмотрел журнал. И по-моему кто-то использовал его как подставку для черчения. Я заштриховал лист, и в местах, где страница продавливалась под ручкой, появлялись белые полосы. Вначале я не понимал, что это.

Он протянул серый от карандаша листок с белым рисунком на нем.

— Но позже узнал, что это схема опор в шахте. И конструировал ее Виктор.

— Нет, — завертела головой Софи. — Зачем ему этот журнал? — ей был неприятен разговор о Викторе, впрочем как и любое упоминание о нем после того, что случилось в тот злополучный вечер в доме Романа.

— Софи, я думаю, Виктор знал обо всем с самого начала. Он знал, кто его отец, и куда он попал.

— Нет, — снова завертела головой девушка.

— Он когда-нибудь задавался вопросами, почему вдруг именно он получил такое положение здесь, почему его выпустили, когда он признался в убийстве? — Лука стал терзать ее вопросами, на которые у Софи не было ответов.

— Нет, он сказал, что с ним ничего не сделают, он даже не переживал, — вспомнила она, как Виктор убеждал ее в этом, когда она пришла к нему в тюрьму. — А еще он спросил у Артура, знает ли он кто он, — пробормотала она.

Лука кивнул:

— Я думаю, было так. Когда у Катерины родился Виктор, Драган решил помочь ей бежать. Он сказал ей, где и как можно найти выход, но они должны были придумать что-то, что никак не указало бы на ее помощника. Рядом с местом, где залегают трубы, разбили крышу. Я был там, кто-то изрядно поработал над черепицей, чтобы пробить ее до основания, и она отправилась туда. Для Романа все должно было выглядеть как чистая случайность, злой рок. А Драгана это оградило бы от подозрений. Так она сбежала, положив начало краху Романа. Она долго скрывалась, чтоб ее не нашли, но потом смогла осесть и завела семью. Катерина знала, что подвергнет всех опасности, но все равно помогла тебе. А потом их нашли и сожгли, и тогда Виктор понял, что его отец чудовище. Я думаю, что Виктор решил вернуться и положить всему конец. У него был план, но он почему-то не работает. И он хочет, чтоб ты ушла до того, как Роман поймет это. Одного я не понимаю, зачем ты здесь.

— Этого не может быть, — Софи закрыла лицо руками.

— Ты должна поговорить с ним, потому что если ему все известно, и его план не работает, то все, что он сейчас делает лишь для того, чтоб ты ушла.

— Нет, — Софи не желала получать хоть крохотную, но надежду на то, что Виктор делает это для того, чтобы спасти ее, а не потому что теперь он ее ненавидит.

— Да, потому что его никогда не отпустят, и он должен это знать, а значит понимает, что чтобы не допустить победы отца, он должен уничтожить его последнюю надежду, и я думаю, он ждет лишь одного, — Лука немного помедлил, — чтобы ты ушла.

— Ты думаешь, что он убьет себя? — голос Софи словно стал тоньше. — Ты сошел с ума.

— Софи, тебе нужно с ним поговорить, потому что ты можешь опоздать.

— Нет, этого не может быть, — покачала она головой, ведь если бы это было так, это бы не значило, что Виктор, возможно, любит ее, это значило бы лишь то, что Виктор действительно виноват, виноват в том, что она здесь.

Софи несколько дней избегала Драгана, боясь, что он упомянет о случившемся на приеме, и она не найдется что на это сказать. Но наконец обходить его стороной стало невозможным. Она тихо зашла в его комнату.

— Я здесь, — произнесла Софи громче, чем ей хотелось бы, Драган сидел к ней спиной.

Сегодня было так жарко, что все окна были раскрыты настежь, но это все равно ничуть не помогало. Софи завидовала тем, кто работает на пристани у реки, они хотя бы могли дышать свежим речным воздухом.

— Сверчок, у меня не было возможности представиться вам. Но теперь я могу, — он встал и развернулся к ней.

На нее смотрел молодой мужчина с портрета, висевшего на стене. Те же темные волосы, ровная осанка, светлая коже, лишь глаза остались теми же, такими же голубыми и игривыми.

— Судя по вашему молчанию, вы ошеломлены, — заключил он.

— Еще одного вашего родственника убили? — зло поинтересовалась девушка, сложив руки на груди.

— Давно, еще до вашего рождения, — он снова сел в кресло, поморщившись, — моей внучке тогда было двадцать.

— Вы и Мадлену хотите убить? — Софи услышала, как дрогнул ее голос.

— Каждый раз я обещаю, что это будет моя последняя молодость, — грустно заметил он, — а потом думаю о том, что они возможно все ждут меня на том свете, и не могу смириться с мыслью, что должен умереть, — он закусил губу, но Софи не было жаль его.

— Вы живете просто из страха умереть? — возмутилась она.

— Выходит, что так, — согласился он.

Софи, ничего не говоря, вышла из комнаты. Она решила пойти в приют, работа давно была закончена, и теперь на всю стену там красовались персонажи и сцены из разных сказок: в правом верхнем углу высилась высокая башня, из которой Рапунцель свесила свои золотистые волосы в ожидании принца, внизу слева Русалочка восседала на камне, заплетая свои волосы, а в центре шагала Красная шапочка с маленькой корзинкой в руках. Но несмотря на то, что Софи доделала работу, ей захотелось предложить помочь с чем-нибудь еще. Вот и вышло, что теперь она действительно вошла в общество старушек, которые помогают этому приюту.

Она вошла в небольшую арку, ведущую в двор приюта, где на детской площадке резвились дети, издалека она увидела Веронику, та сидела поодаль, разложив что-то на коленях. Софи огляделась вокруг, и не увидев ни одной воспитательницы, направилась к девочке.

— Ну что как твои дела? — с ходу спросила она, садясь напротив.

— Хорошо, — уныло пожал плечами ребенок, видимо, даже ее подкосило жаркое лето. — Всем нравится ваша картина, - заметила она.

— Всем? Но не тебе? — поинтересовалась, улыбаясь, девушка.

— В оригинале Русалочка превратилась в морскую пену, Красную шапочку волк все-таки съел, — монотонно пробубнил ребенок.

— Ну, а Рапунцель? — хитро улыбнулась Софи.

Вероника поджала губы:

— Все равно сказки глупость.

Под столом раздался какой-то треск. Вероника быстро нырнула под стол, но Софи успела заметить, как она засовывает в туфель какую-то деревяшку.

— Зачем ты это делаешь? — недоумевающе спросила Софи, нахмурившись.

— Ни за чем, — Вероника густо покраснела.

— У тебя ноги разной длины, — задумчиво протянула она.

Вероника отвернулась от нее, но потом взглянула прямо ей в глаза:

— Да, ну и что такого?

— Ничего, — быстро ответила девушка. — Мне пора, — ее поразило неожиданное открытие, которое она сделала прямо сейчас. — Вероника, знаешь, я тебе верю, и ты себе тоже верь, — она на прощание потрепала девочку по голове.

Софи ушла из пансиона, позабыв о своих намерениях кому-либо помочь, ей сейчас нужно было выяснить, как человек, которого она считала, что знала, мог бросить своего ребенка.

Софи была в бешенстве, она мерила коридор шагами. Но чем больше времени проходило, тем больше злость перерастала в пустое разочарование. Такое же пустое, как видимо и тот, человек, о котором она думала.

— Вот и ты, — сказала Софи, сложив руки на груди, когда Ангелика возникла в коридоре возле своего кабинета. — Хочешь я успокою твою дочь, что веснушки пройдут?

Ангелика резко обернулась к Софи.

— Молчи, — зашипела Ангель, заводя ее в свой кабинет. Сомнений быть не могло, лицо Ангелики потемнело, Софи даже испугалась, что та упадет в обморок.

— Как ты узнала? — наконец пролепетала она.

— Ну ей шесть, ты здесь семь лет. К тому же мы никогда не говорили об этом, но я знаю твой секрет, и ее правая нога тоже короче левой, как и твоя, — заключила Софи. — А я все думала, почему ты стала такой нервной и злой, даже больше чем обычно, но теперь я поняла, ведь именно в то время, я рассказывала про Садик на углу Кирпичной, как там ужасно и плохо, и про странную девочку, которая думает, что ее родители вовсе не ее родители.

— Что так заметно? — спросила Ангель, Софи прищурилась, было в этом нечто странное, что сейчас Ангель волновали ее ноги.

— Нет, не заметно, но я жила с тобой. К тому же видела твои каблуки, правый всегда выше.

— Ты все таки мерила мои туфли, — ее лицо как бы говорило, что для Софи не все потеряно.

— Почему ты бросила ее? — сурово произнесла Софи.

— Ты не поймешь, — повысила голос Ангелика.

— Ты права, я не понимаю, — согласилась с ней девушка, — не понимаю, как ты могла оставить ребенка в приюте, ты знаешь, что зимой там так холодно, что они в комнатах жгут старые матрасы, от чего произошел пожар, в котором погибло две девочки. А летом они едет в основном лишь то, что сами найдут? — Софи тут же пожалела, что сказала это, лицо Ангелики побелело.

— Она не от моего мужа, она от другого, он бы убил ее, — пролепетала она.

— От кого? — спросила Софи, не представляя, о ком может говорить подруга.

— От Драгана, — наконец ответила Ангелика, подняв на нее глаза.

Софи недоверчиво смотрела на нее.

— Этого не может быть, — засмеялась она, — ему было под семьдесят месяц назад.

— Когда я приехала он был молод, — возразила Ангелика, — Варфаломей наказал его за что-то, сделал так, что Драган стареет быстрее, чем другие люди. Поэтому он принимает эликсир куда чаще остальных, эликсир от своих кровных родственников. Я клянусь, я не знала. Когда я только приехала, то увидела его на улице. Он был так красив, в него невозможно было не влюбиться, у нас был роман. Он сделал так, что я стала распорядителем. А потом я узнала про то, как быстро он стареет, но мне было все равно на его родственников, пока я не узнала, что беременна. Я разорвала отношения с ним, сказала, что он чудовище. Что для меня это, как если бы он пил кровь младенцев. А когда я родила, то отдала мою дочку другой женщине, — у нее по щеке пробежала слеза. — У меня не было другого выбора. Я просто хотела сохранить ей жизнь. — Софи показалось, что Ангелика убеждает в этом себя.

Софи поднялась, не имея представления, что ей делать с тем, о чем сообщила подруга:

— Она хотела бы знать, кто ее мать.

— Откуда ты знаешь? — спросила Ангелика, вытирая слезы.

— Она мне сказала. Она очень умная у тебя, — заметила девушка.

— Я не могу, она будет в опасности, — покачала головой Ангель. — Может быть, когда она вырастет, я смогу общаться с ней.

Софи уже собиралась уходить, когда Ангелика остановила ее:

— Ты можешь убедить ее, что ее родители это действительно ее родители? — Ангель закусила губу.

— Зачем? — удивилась Софи.

— Я не хочу, чтоб она из-за этого страдала, чувствовала себя чужой, — пролепетала она в ответ.

— Нет, она убеждена в этом, и это не делает ее несчастной, это придает ее жизни смысл, она хочет найти тебя, и борется за это. Вот если бы она думала, что люди, которым совсем нет до нее дела, ее настоящие родители, вот тогда бы она была несчастна, — заключила Софи.

Ангелика кивнула, пытаясь успокоиться, Софи уже была у двери, когда она сказала:

— Я больше не разговариваю с Люрой, и если хочешь можешь вернуться жить ко мне.

Софи покачала головой:

— Не думаю, что кому-то, кто со мной сейчас, будет хорошо, — ответила девушка, закрывая за собой дверь.

У всех были от нее секреты, хотя разве это не очевидно? У всех своя жизнь, своя история. Но то, как все это раскрывается, как все люди оказываются связанными. Хотя если подумать именно Ангель познакомила Софи с Драгоном, она сама приоткрыла частью своей другой жизни, своего самого главного секрета.

Погода в последние дни совсем испортилась, с утра до вечера лил проливной дождь, но это было лучше, чем жара, стоявшая до этого. Софи не знала, как ей поговорить с Виктором, она даже не знала, где он сейчас живет, к тому же разговаривать с ним было последнее, чего она действительно хотела. Но если Лука был прав, она должна была поговорить с ним. И она решила, что если окажется правдой то, то что Виктор причастен к тому, что она сейчас здесь, она покинет это место навсегда, и неважно, кого она при этом здесь оставит.

Когда девушка наконец решилась на разговор, то через черный ход пробралась наверх в ресторан, попросив официанта передать записку Виктору, а потом спустилась на улицу. Она не сомневалась, что если он прийдет, то значит есть что-то, что он скрывает, ведь она написала, что знает, почему он здесь.

Софи уже полчаса сидела на лавке в аллее под маленьким красным в горох зонтиком. Лужи становились все больше, в них уже отражались звезды с неба, а на улице все холодало. Она увидела Виктора издалека, он совсем не закрывался от дождя и спокойно шагал вперед, сложив руки в карманы брюк.

Когда он подошел, то ничего не говоря, сел рядом.

— Ты нашел, что искал? — спросила Софи, ее голос немного дрожал, уже то, что Виктор здесь, говорило о том, что все не так просто, как ей всегда казалось. — Я про триптих и те координаты, — уточнила она.

Он усмехнулся, качнув головой, а затем развернулся к ней:

— Там ничего не было, а если и было, кто-то забрал это до меня.

— Так все ложь? Ты знал, что он твой отец? — Софи еле сдерживалась, чтобы не кричать. — Это не я не сказала тебе правду, а ты все время обманывал меня.

— Моя мать все рассказала мне об этом месте и том, что здесь происходит, - начал он спокойно, - рассказала, как убивали моих братьев и сестер. Я не верил ей, пока она не показала, как это действует. Маленькая девочка, которая не могла ходить, она дала тебе лекарство, и ты встала на ноги. Мама была доброй и отважной, все время пока она была здесь, искала решение, как избавиться от этого проклятия для всех и навсегда, но потом узнала, что беременна. Она понимала, что ее ребенок вернет Роману молодость, и больше он никогда не допустит, чтобы его жизнь была под угрозой. Тогда Драган предложил ей бежать, он подсказал место, где она нашла бы выход. И ей пришлось уйти, но она знала о послании Варфаломея. О том, что Варфоломей подозревал сына в измене, и позаботился о том, чтобы его смерть не прошла для Романа бесследно. Всю жизнь моя мать пряталась и прятала меня, но знала, что рано или поздно они прийдут за мной, потому что я был последним его ребенком, единственным шансом вернуть молодость.

И если бы я не вернулся сюда сам, возможно, меня бы и не нашили, и рано или поздно он бы состарился, но моей матери этого было мало, она боялась, что кто-то может занять его место, к тому же ей было известно столько историй людей, заключенных здесь, что это не давало ей покоя. Когда она увидела ту статью в газете про тебя, то заставила нас сложить вещи и уехать ночью, когда никто бы не увидел и не услышал, куда мы едем. Но люди Романа все равно нашли нас, правда меня тогда не было с ними. Когда мне сказали, что дом моей матери сгорел, я понял, что это они пришли за моей семьей. С тех пор я знал, что попаду сюда, как только объявлюсь, но я собирался сделать все на своих условиях.

— Но зачем я здесь? - прошелестел голос Софи. — Зачем ты позволил мне сойти с того поезда?

— Девушка, которую я знал с самого детства. Девушка, о которой я в переписке с другом писал, как ее люблю, — он смотрел ей прямо в глаза, не давая возможности отвести взгляд. — Мне нужно было, чтобы Роман думал, что у него есть чем воздействовать на меня, чтобы он действовал медленно, зная, что на крайний случай есть просто шантаж. К тому же, пойми он, что я никогда не помогу ему, никогда не заведу семьи, чтобы мои дети вернули ему молодость, он бы сразу убил меня, поэтому я должен был оставлять ему надежду, но мне нужно было что-то, что удерживало бы меня от новой жизни здесь, и это ты. Если бы не было тебя, вопрос стоял бы лишь в том, смогу ли я принять такую жизнь, но здесь другое: ты так рьяно хочешь вырваться, так рьяно не приемлешь этот уклад, так что как, тот кто тебя любит, может принимать такое? Рядом с твоим протестом, никто бы не стал смотреть на мой. Убить тебя он не может, потому что это навсегда сделает нас врагами, и ему остается лишь ждать, предлагать тебе побег, чтобы разбить мое сердце, посылать ко мне девушек, которые должны соблазнить меня или просто ждать, — усмехнулся он, как бы говоря, что все это чушь. — Предполагалось, что ты сильный аргумент в качестве воздействия, — впервые она видела в нем такую жесткость, его голос был похож на сталь, — он должен был думать, что у меня есть совесть, и есть кто-то, кого я люблю, чтоб он не раскрыл моего плана, не понял, как сильно я хочу разрушить его мир.

— Но почему я? А как же Влад? — прошептала девушка. — Ты что ненавидел меня за то, что я стала причиной тому, что он нашел твою семью?

— Нет, — покачал он головой, — просто в это легко верить. Мне не нужно было ничего делать, чтобы убеждать кого-то, как я влюблен, у меня было прошлое, в котором была ты. Ну и конечно, тот факт, что ты должница моей матери, он слегка притуплял мою совесть. А насчет Влада, я думаю, если бы не та случайность в лесу, он бы предпочел уйти, ну а если бы он все же остался, мне не составило бы труда убедить тебя, что я лучший кандидат на твое сердце. Но его не стало, и в этом не было нужды, я просто планировал держать тебя рядом.

— Ты просто мстишь? Ты ведь не любил, все время лгал мне, — потерянно пробормотала она, более всего ее ранила не его холодность в последнее время, а то, что все что было, было ложью.

Он наклонил голову на бок, внимательно рассматривая ее.

— Я обещал моей матери, что вернусь сюда, что исправлю то, что не удалось ей, — наконец ответил он.

— Но ты хотя бы понимаешь, что ты не лучше их? Как ты мог, меня могли убить из-за тебя, — Софи не могла поверить, что кто-то может так спокойно рассуждать о ее жизни.

— Софи, я всегда приходил за тобой, всегда спасал, и так и будет, пока ты здесь, никто тебя не тронет, это я тебе могу обещать. Что бы ни случилось, что бы тебе ни говорили, ты всегда будешь в безопасности, и мне жаль, что ты не всегда это понимала, но так было нужно.

— Вот только ты не учел Артура, — зло заметила она.

Лицо Виктора скривилось, и он на секунду закрыл его руками:

— Ты права, знай, я насколько он будет одержим тобой с самого начала, все бы было иначе.

— Но зачем ты врал, зачем все это? Я не понимаю, зачем говорил, что любишь? — резко вымолвила Софи, боясь, что у нее не хватит смелости.

Он долго не отвечал:

— Ты все время лезла не в свои дела. И я пытался не вмешивать никаких чувств, пытался подкинуть тебе идею дружбы, но потом ты начала отдаляться, лезла не в свои дела, ты могла все испортить, мне нужно было как-то остановить тебя, а потом в твоей жизни появился Альберт. Что если бы ты влюбилась? Он бы все разрушил. Мне просто пришлось, — Казалось, он понимал, что это жестоко, но сказать что-либо другое не мог. — И я решил, что нет ничего лучше, чем отвлечь тебя собой, — закончил он.

Софи отвернулась от него, закрывая лицо руками, но потом убрала их и снова повернулась к нему:

— Эта ссора, ты говорил, что это из-за того, что я виновата, что твою семью убили, что я врала тебя. Для чего все это? Я так корила себя, я не находила себе места, я просила тебя простить, надеясь, что ты простишь. А потом все это, как ты указывал мне, угрожал, — она кусала губу в надежде, что сможет договорить и не заплакать при нем. — Для чего все это?

— Мне жаль, но в тот момент когда Роман сказал мне, что он мой отец, ты стала не нужна. И я думал, что возненавидев меня, тебе будет легче принять решение покинуть эти места, — только и сказал он.

— Так это ты? Ты вернул этот журнал.

— Да когда-то Драган сказал моей матери, где искать выход, но Драгану нужно было как-то обезопасить себя. Кто-то сообщил про сломанную крышу, и туда отправили мою мать.

— Зачем ты оставил меня после того, как я узнала о письме моим родственникам? Зачем заставил меня верить, что ты с ними? — не могла понять она.

— Ты заставила меня сделать выбор, а мне нужен был доступ в дом Романа, и я понял, что не смогу сохранить отношения и с тобой, и с ними, но тогда еще был шанс, что я найду способ остановить Романа. Когда я обнаружил, что за триптихом ничего не скрывается, мне уже не нужны были отношения с этими людьми.

— Ты что хотел убить Артура, потому что признался ему, что знаешь, кто ты?

— О чем ты? — не понял Виктор.

— Ты спросил у него, знает ли он, кто ты, а он мог рассказать об этом Роману, — объяснила Софи.

— Софи, я спросил это у него, чтоб спасти тебя, — нахмурился Виктор.

— Но почему ты так хотел его смерти? — настаивала Софи.

— В первую очередь ради тебя, — неуверенно ответил он.

— Почему ты хочешь, чтоб я ушла только сейчас, ты ведь уже давно понял, что за триптихом ничего нет?

Он усмехнулся:

— Ты знаешь, ты всегда бродишь мимо ответов на свои вопросы так близко, что даже поражаешься, как ты не видишь очевидного, — он словно хотел сказать что-то еще.

— Что это значит? — не поняла Софи. — У тебя был какой-то другой план?

Он усмехнулся и мрачно заметил:

— Что-то вроде того.

— А что будет с тобой, если я уйду?

— Софи, — он, улыбаясь, покачал головой, — я тут рассказываю о том, как использовал тебя, а тебя волнует, что будет со мной. Я не знаю, возможно, за это время, я выясню, как мне все исправить, а если нет. Наверное, я запрусь в каком-нибудь подвале, и дам голоду и времени сделать свое дело.

— Нет, — Софи было потянулась к его руке, но вовремя остановила себя. — Почему ты тоже просто не можешь уйти? — в ее голосе прозвучала надежда, которую она даже не пыталась скрыть.

— Никто никогда не позволит мне покинуть это место, — объяснил он, внимательно наблюдая за ней. — Софи, я надеюсь, ты понимаешь истинную цель моей искренности, я просто хочу, чтоб ты приняла правильное решение потому что то, что я сейчас делаю, как живу, я делаю для тебя, чтоб у тебя было время и возможность беспрепятственно уйти.

— Но ты ведь можешь жить здесь? — спросила она, заломив руку.

— Аккуратнее, ты сломаешь ее, — он накрыл ее руку своей. — Ты согласишься иметь ребенка от меня, и знать что его дедушка убьет его? — мрачно усмехнулся он.

— Почему я? — как-то не к месту задала она вопрос.

— Софи, я тебе благодарен, что так отчаянно хочешь, чтоб я выжил, но ты порой думаешь об окружающих куда хуже, чем есть на самом деле, хотя как раз наоборот, так ты думаешь лишь обо мне. Мой вопрос не был предложением, я просто хотел показать, как это дико. Моя жизнь не имеет для меня значения по крайней мере с тех пор, как я узнал про этот город. Я принял решение вернуться сюда, чтоб попытаться остановить это для всех, кто живет здесь сейчас. Чтобы они не страдали и не умирали, дожидаясь смерти Романа. И я с самого начала знал, что если моя затея провалится, то у меня нет права оставаться в живых.

— Когда ты принял вину за убийство Герды, ты знал, что тебе ничего не грозит, — сказала Софи скорее для себя, чтоб осознать этот факт. — Я так боялась, что они убьют тебя.

— А я говорил, что этого не случится, все беды от того, что ты не хотела мне верить, — улыбнулся он, — но я бы сделал это, если бы и грозило, не сомневайся.

— И ты что думаешь, что этого достаточно? — мрачно поинтересовалась она.

— Нет, конечно, нет. Я помогу тебе, Софи. Я знаю, что виноват перед тобой. Все, что ты пережила, все это из-за меня. Но я исправлю все. Ты скоро вернешься домой, раньше, чем думаешь, просто не мешай мне, — он взял ее за руку, дернул к себе и уже жестче добавил. — Я серьезно, не мешай.

— Что ты думаешь, я за человек, если так со мной поступаешь? — она гневно вырвала свою руку.

— Софи, мне жаль, мысленно я стою перед тобой на коленях, но это все равно ничего не меняет, ты должна уйти, — произнес он отчетливо.

— Знаешь, нет. Я не уйду, теперь когда я знаю, что есть такое место, думаешь мне так просто будет жить с этим? Я никуда не уйду, — она соскочила с лавки. — Ты сам хотел, чтоб я была здесь.

— Софи, если ты не уйдешь... — он словно не мог подобрать слов.

— Что? — чуть не закричала она.

— Я заставлю тебя, — Виктор тоже встал рядом, и с его стороны это был куда более внушительный жест. Он не стал ждать ответа, а просто развернулся и ушел. Он многое хотел сказать ей, но не мог, нужно было, чтобы она ушла из города, и чем раньше тем лучше.

Софи села обратно на лавку, убирая зонт и позволяя дождю опутать себя своей водяной паутиной. Не так легко было поверить, что почти вся ее жизнь была ложью, и что так все закончилось. Она знала, что никогда не найдет никого, кого сможет полюбить. Софи так и сидела под дождем, пока на востоке не стало всходить солнце, приветствуя новый день. Ей уже не верилось, что где-то кроме этого места еще есть жизнь. Может быть, она все это придумала, и нет никакого мира, есть только этот город и все?