Город потерянных душ

Было невыносимо спокойно и тихо. Наконец-то солнце начало греть, а не просто светить, но снег еще лежал в темных углах, куда не могли проникнуть теплые лучи. «Тебе там не место», — эти слова до сих пор стояли у нее в голове. Она услышала их вчера, когда Ангелика уговаривала ее не идти на похороны Герды, хотя Софи и сама понимала, что она там не желанный гость. Коварная соблазнительница, а возможно и убийца, душительница, вот что о ней, наверное, думали все, кто знал Герду, да и вообще все. Если кто-нибудь когда-нибудь сказал бы ей, что ее, Софи Гершви с рыжеватыми волосами и веснушками, появлявшимися каждое лето и исчезавшими зимой, ее, такую Софи, будут обвинять в чем-то подобном, она бы ни за что не поверила. Нет, если кто-то и совершает такие поступки, то они выглядят иначе, они одевают узкие черные юбки, любят алые розы, а еще в глазах у них есть нечто неуловимое, хитрое и интригующее.

Софи впервые зашла Сюда, с тех пор как нашла здесь мертвую подругу. Ангель распорядилась перенести кондитерскую в другое помещение, так что теперь тут никого не было. Странно, но ничего здесь не напоминало Софи о Герде, совсем наоборот о ней напоминал небольшой детский магазин, куда Герда заходила, чтобы купить игрушки своей сестре, чайный ларек со свисающими со стен сушенными травами, где Герда покупала душистый чай с сушенной клюквой, маленький магазинчик с шерстяными вещами, мастерская, где трудилась полненькая портниха, которая должна была сшить Герде свадебное платье, а еще небольшая цветочная лавка, где девушка покупала цветки в горшках, потому что ненавидела, когда срезанные цветы погибают. Но здесь на кухне, полной разной утвари, ничего не напоминало о Герде, ничего кроме того, что здесь она умерла.

Софи недовольно глядела на пол, будто это он был в чем-то виноват, хотя на деле его вина была лишь в том, что Софи не могла смотреть никуда кроме как на него. Именно здесь все и случилось. Девушка не знала, сколько стояла тут, она тоже прощалась с подругой, по-своему, но прощалась. Ангель наверняка знала, где Софи будет, другого объяснения быть не могло, ведь сейчас она подошла к ней.

— Зачем ты пришла сюда? — хмуро поинтересовалась Ангелика.

Софи молчала, не глядя на нее.

— Мы поссорились в тот день, — наконец заговорила она. — Она узнала о том, — ей приходилось делать большие усилия, чтоб голос не сорвался, но с каждым словом говорить становилось легче. Софи знала, что Ангелика знает, но она все равно хотела сказать, — что сделал Альберт. И он, наверное, рассказал ей. Хотя просил меня этого не делать, просил...

Она остановилась не в силах подобрать слова.

— Я знаю, — Ангелика погладила ее по руке.

— А потом я нашла ее здесь с веревкой на шее, — она сморщилась от отвратительной картины в голове. Ангелика молчала, кусая губу.

— Знаешь, чего я не понимаю, — продолжила Софи. — Все те убийства, они были связаны с плохими людьми, ну в смысле, Лия хотела убить меня, тот судья убил человека, библиотекарь вымогал деньги, но Герда. Это же Герда, что она могла сделать кому бы то ни было? — Софи посмотрела на Ангелику.

— Софи, — Ангелика покачала головой.

— Что? — она увидела смятение на лице подруги.

— Не ищи смысла в этих убийствах, не лезь в это. Ты хочешь быть следующей? — зашептала Ангель.

— Мне закрыть глаза, чтоб не быть следующей? — холодно поинтересовалась Софи, не веря собственным ушам.

— Да именно так, — вдруг разозлилась Ангелика. — Посмотри на себя. Этот человек вздергивает людей, а ты такая сильная хочешь встать у него на пути? Тебе что недостаточно Артура, который хотел тебя убить? Неужели хочешь еще одного маньяка на свою голову?

Софи молчала, что и говорить, но сейчас она действительно не чувствовала себя слабой.

— Кстати, я перевожу тебя на другое место, — как ни в чем не бывало добавила Ангель.

— О чем ты? — Софи нахмурилась.

— Ты больше не будешь трудиться здесь, — Ангелика сделала ироничное ударение на слове «трудиться», — теперь ты будешь работать на Марту Мерену из дома Ганта на Холмах, — на одном дыхании выпалила она.

У Софи закружилась голова от всех этих незнакомых слов, и она присела на табуретку.

— Ну ты же видела те особняки на холме? В одном из них живет Драган Гант, а Марта Мерена его домоправительница, а ты теперь будешь работать у них, — объяснила Ангель.

— И что я буду делать? — обреченно вздохнула Софи.

— По крайней мере, ты не будешь вздыхать здесь. А там... Ну будешь подавать чай Ганту, хотя скорее это будет какое-нибудь горячительное пойло, — в голосе Ангель появилось презрение. — Работать будешь раз в два дня, я договорилась. И к тому же с Дубового переулка, чтобы добраться туда не нужно будет проходить через центр города, там есть небольшая тропа, до дома Ганта всего двадцать минут. Тебе понравится, — попыталась убедить ее Ангель. Софи и не представляла с каким камнем на душе отпускала ее подруга и лишь потому что понимала, что так для Софи будет лучше.

И вот на следующий день, Софи гордо шагала по проселочной дороге. С двух сторон от нее словно каменные стены возвышались кроны деревьев. Их ветви, свисая, образовывали уходящую вперед арку. Ангель была права, на дорогу ушло не больше двадцати минут. И немного поплутав, Софи наконец нашла нужный ей дом. Это был двухэтажный каменный особняк, похожий на средневековый замок с треугольным шпилем сбоку. Со всех сторон дом был огражден каменной оградой, но ворота были распахнуты настежь. Дорожка к дому была отделана булыжником, а за особняком виднелся неухоженный сад с покосившимся мраморным памятником в виде ангела в центре и маленькими молодыми деревцами, единственным украшением которого могли считаться лишь величавые ели.

На крыльце ее уже ждала невысокого роста пухлая женщина с уложенными на затылке седыми волосами. Она приветливо помахала Софи рукой, подзывая к себе.

— Ох, дорогая, я Марта, — затараторила она, когда Софи подошла к ней. — А вы такая худенькая, как тень. Ну давайте же заходите, не стоит стоять на таком холоде. Вот уж погода, — причитала она, — а ведь март на дворе.

Когда Софи зашла в дом, ей показалось, что она оказалась посреди пламени: все здесь было желто-красных тонов. Повсюду висели картины в массивных золотых рамках, вдоль стен тянулись высокие стеллажи из красного дерева, куда-то наверх вела лестница сбоку.

— Он вас уже ждет, — прошептала Марта, с каким-то страхом поглядывая на лестницу. — Хозяин Гант живет на втором этаже и сюда не выходит, последнее время у него плохое настроение, надеясь, что вы продержитесь дольше, чем девушка до вас.

Софи скептически окинула взглядом лестницу, представляя покрытое перьями чудище, затаившееся на втором этаже в своей норе и грызущее огромную кость.

— Собственно, я не совсем понимаю, что входит в мои обязанности, — наконец сказала Софи, понимая, что продолжения не последует.

— О ну вы просто будете сидеть в коридоре. Не волнуйтесь, там премилая софа, можно даже поспать, а если Хозяину Ганту что-то потребуется, он просто позвонит в колокольчик, а вы передадите его приказ тому, кто сможет его исполнить, обычно кто-то из горничных всегда на кухне, они убираются по дому, ну а я здесь всем заведую. Если он будет просить почитать, найдите Ивана, он здесь единственный мужчина помимо Хозяина Ганта, конечно, следит за садом, занимается ремонтом.

Сверху раздался какой-то звон.

— Идите, идите, — подтолкнула Софи под бок старушка. — Не мешкайте, Хозяин, не любит, когда опаздывают. Вторая дверь справа.

Софи лишь вздохнула, поднимаясь по лестнице и размышляя, как ей называть своего начальника, уж точно не Хозяин, она родилась не во времена рабства.

Девушка неуверенно потопталась перед дверью, которая могла бы украшать покои царей прежде, чем вошла. Перед ней в постели с балдахином восседал старик: сморщенное лицо, обрамленное клочками седых волос. Сбоку от него вовсю полыхал отделанный мрамором камин, у кровати на тумбочке дымилась какая-то настойка, а в ногах старика лежал огромный пес с всклоченной шерстью.

Софи давно не доводилась видеть таких старых людей, ведь люди здесь могли не стареть и мало, кто выбирал старость. Софи прониклась какой-то неуловимой симпатией к старику, ведь он предпочитает честно умереть, а не жить за счет других.

Старик поднялся в подушках, чтоб разглядеть ее.

— Ко мне что приставили сверчка? — недовольно фыркнул он. Оказалось, голос у него был совсем молодой, словно за него говорил суфлер. — И почему ты ухмыляешься, ну что за манеры? Неси сюда мое лекарство и побыстрее.

Софи вышла из комнаты, быстро спустилась с лестницы и огляделась, она понятия не имела, где здесь кухня, но тут перед ней возникла Марта, Софи хотела было сказать про лекарства, но Марта залепетала:

— Я совсем закрутилась забыла про лекарства, — она побежала по лестнице, Софи пошла за ней, на втором этаже женщина резко остановилась, так что ее юбки всколыхнулись волнами.

— В конце коридора слева библиотека, — она убавила тон. — Возьмите что-нибудь, почитайте, Хозяин сейчас заснет, а вам будет, чем заняться.

И Софи решила последовать совету женщины. Библиотека представляла собой высокую светлую комната с диваном и читальным столиком в середине. По бокам тянулись высокие стеллажи с выдвижной лестницей, чтобы добраться до самых высоких полок, Софи, недолго думая, взяла с полки «Шагреневую кожу» Бальзака. И вернулась на свой пост в коридор. Марта оказалась права, старик заснул и ничем не тревожил ее.

Девушка читала, пока в воздухе не зазвенел колокольчик. От неожиданности Софи вздрогнула. Зайдя в комнату, она увидела, что старик задыхался, прося у нее воды. Софи стало жаль мужчину, силы покидали его, и он скоро должен был умереть. Она невольно почувствовала себя каким-то вестником смерти, ведь все кругом нее умирали.

Выйдя из комнаты, девушка поняла, почему все в этом доме старались вести себя как можно тише, и дело было вовсе не в Драгане, просто все боялись маленькое чудовище, затаившееся в заставленной игрушками комнате. Чудовище звали Мадлена, но само чудовище звало себя Иви.

Как все самые зловредные монстры, чудовище вовсе не выглядело отталкивающим. Головка, усеянная темными кудряшками, повязанными розовыми ленточками, красивое шелковое платьице, алые щечки, маленький носик и огромные хлопающие реснички. Но правильно подметили еще наши предки, глаза есть обиталище души, и какими бы влажными они ни были у Мадлены, Софи увидела в них маленького капризного мучителя, затаившегося где-то за углом, но готового напасть на тебя в любую минуту. За чудовищем следовала хрупкая женщина с глубокими синяками под глазами и заламывающая руки, словно в мольбе к небесам о спасении.

— Меня зовут Иви, — решительно заявило маленькое создание, глядя на Софи.

— Хорошо, — равнодушно протянула Софи.

— Я сама придумала себе это имя, — гордо прозвучал голос девочки. — Я не интересуюсь, как зовут тебя. Мне сказали, что ты теперь будешь сидеть в коридоре. Так вот у меня одно условие, ни в коем случая не лезь в мою комнату. И мы с тобой поладим, — на лице Софи появилась недоумевающая гримаса. — Иначе я обрушу на твою голову гнев небес, — злобно заявила девочка, отчего ее служанка от ужаса прикрыла рот руками.

Девушка старалась не засмеяться, но ее настораживал ужас на лице взрослой женщины, которая тряслась позади Мадлены.

— Сколько тебе лет? — спросила Софи, а потом злорадно добавила, — Мадлена.

Глаза у девочки сузились в щелки, лишив ее лицо привлекательности.

— Мне десять, — тихо прошипела она, и развернувшись ушла восвояси.

Софи готова было поклясться, что еще тише она прошипела: «Столько лет ты будешь мучаться».

Время шло, и каждый второй день, Софи до вечера проводила в доме Драгана Ганта. На улице уже потеплело и стали распускаться первые листья, а тропа от Дубового переулка до особняка на Холмах становилась все прекрасней. В жизни Софи в те времена мало, что менялось, наверное, лишь книги, которые она читала, сидя в коридоре и музыка, которую неумела играла Мадлена целыми днями.

В воздухе зазвенел колокольчик, Софи недовольно оторвалась от книги, понимая, что прийдется начинать читать страницу с самого начала, и зашла в комнату. Здесь было жарко, шторы задернуты, в камине как всегда полыхал огонь. Девушка закашлялась, вздохнув приторный запах каких-то настоек.

— Подойдете ближе, — она видела, как старик в подушках, поманил ее рукой, и послушно подошла.

— Хочу поблагодарить вас за верную службу. Вы были самой ненавязчивой из всех моих прислужниц, хотя это вряд ли достоинство, учитывая, что старикам нравится внимание и забота, — ухмыльнулся он.

— Вы меня увольняете? — без особой грусти поинтересовалась Софи.

— Нет, ну что вы? Вы миловидны и у вас приятный голос, правда, ваша одежда уж слишком закрытая, и вы по мне так слишком худы, особенно в бедрах, но в моем положении мне не приходится выбирать, — сказал он, очерчивая в воздухе желаемый объем бедер и не замечая ошеломленный вид девушки.

Софи промолчала, не в ее духе было отвечать на подобное.

— Сверчок, не хотите поцеловать меня? — вдруг спросил старик, отчего брови у Софи поползли вверх. — Не сочтите за дерзость, — он снова закашлялся. — Просто хочу почувствовать прикосновение женских губ, прежде чем умру. Так не окажете мне честь? — снова поинтересовался он, будто бы действительно не знал ответа. — Что ж мне не повезло, из всех беспринципных и падших женщин, мне попалось сама благовоспитанность, — заключил он.

— Так вы умираете? — спросила Софи слишком равнодушно, совершенно не коря себя за это. В конце концов пока девушка работала здесь, она узнала, что Драган один из первых долгожителей города, так что он итак задержался на свете слишком долго.

— Собственно за этим я вас и позвал, сегодня все и решится, пока вас вчера не было, я писал Магистру, что мое состояние критично, проще говоря, что я умираю. Унизительно знаете ли просить о жизни. Но что поделаешь? — он вздохнул, чтобы передохнуть. — И сегодня должен прийти ответ, либо это будет короткая записка, гвоздь в мой гроб, либо — маленький флакон, который вернет мне бодрость и силы, — говорил он так, словно рассказывал ей презабавную вещь. — Ох, сверчок, будь я моложе лет на пятьдесят, а точнее когда и если, и вы влюбитесь в меня, это я вам обещаю, — снова начал было он.

— Как вообще произошло, что вы состарились? — неожиданно для самой себя этот вопрос заинтересовал ее, в конце концов лежащий перед ней человек хоть и был сломлен физически, но дух его был жив, и он уж точно не хотел умирать.

— Я впал в немилость, но эта долгая история, — отмахнулся Драган, после чего добавил, — и боюсь мои легкие этого не выдержат сейчас. Я и так собрался с духом, чтоб попытаться соблазнить вас.

Софи усмехнулась.

— А сейчас, сверчок, принесите мне пилюль, а когда приедет карета с посылкой, сразу идите сюда.

И хоть ей и было все равно, но она то и дело поглядывала на часы в коридоре, в конце концов это все же человеческая жизнь, у кого-то она уже была отнята, и Драган не казался ей самым недостойным, чтоб продолжить жить.

Наконец-то в дверь зазвонили, Софи соскочила с диванчика и бросилась вниз. Она не дождалась дворецкого, а сама распахнула дверь настежь. Перед ней стоял презентабельного вида мужчина, который передал ей шкатулку. Софи забрала ее, и поблагодарив, закрыла за ним дверь. Девушка без труда распахнула шкатулку и увидела небольшой пузырек с серебристой жидкостью. На ее лице появилась улыбка, Драгану была дарована жизнь. Она быстро поднялась по лестнице и без стука ворвалась в комнату.

— Просыпайтесь, — она подскочила к Драгану и зажала рот руками, чтоб не закричать. Мужчина не дышал. Девушка в отчаянии оглянулась. Но кого она могла позвать на помощь? Врача они будут ждать не меньше часа.

Софи стала вспоминать, что знала о смерти. Ей доподлинно было известно, что мозг может жить без кислорода минут шесть, а значит все зависит от того, как долго Драган не дышал. Софи решила рискнуть, она сняла пробку с пузырька, и приоткрыв губы Драгана, влила жидкость ему в рот, но ничего не произошло. Девушка вспомнила, как мужчина на площади, когда их только привели в город, начал тут же молодеть на глазах, а с Драганом ничего не происходило. Но когда она уже собиралась накрыть его одеялом и позвать Марту, чтоб та решала, что делать с покойником, произошло чудо. Драган начал молодеть, на ее глазах морщины разглаживались, волосы на голове частично потемнели. И тут он очнулся, вздохнув так, словно его вытащили из воды.

— Вы спасли мне жизнь, — осипшим голосом прохрипел он. — Теперь вы не только моя прислужница, но и верный друг.

— Ну что вы молчите? — он проворно встал с кровати. — Как я выгляжу?

— Помолодевшим, — ошеломлено ответила девушка.

Но он печально вздохнул, глядя в зеркало:

— Жадный пес, — выругался он. — Сколько бы вы мне дали? — озабоченно спросил он у Софи, втягивая живот перед зеркалом.

— Пятьдесят, — без промедления и без задумий ответила она.

Драган подавил стон, садясь в кресло.

— О тут кстати еще записка для вас, — вспомнила Софи. Он кивнул ей, чтоб она прочла:

— Остальное в следующую пятницу. Подписано Роман.

— Ну в конце концов потерплю чуть-чуть, осталось уже недолго, — уговаривал он сам себя, но потом вспомнил, что Софи все еще здесь. — Вы ведь уже чувствуете, как трепещет ваше сердце при виде меня? — начал заигрывать он.

— Мне уже пора, — не обращая внимания, сказала Софи, глядя на часы. — Кстати моя работа окончена? — спросила она.

— Почему? — удивился мужчина, отрываясь от зеркала.

— Ну вы помолодели, зачем вам теперь я?

— Вы правы, — задумался он. — Хотя сейчас, когда я могу двигаться, и женщинам не хочется утереть мне слюни, вы нужны мне еще больше. Мне нужно навести порядок в доме, и начать организовывать приемы, чтобы искать женщин, а вы будете моим доблестным оруженосцем, только не прийдется носить оружия.

Софи засмеялась, представляя эту картину, Драган тоже улыбнулся.

— В самом деле теперь мы с вами можем на пару развлекаться, только нужно сменить ваш гардероб, потому что этот узор наводит тоску, а такая форма рубашки, в ней кажется, что вы мальчик, — недовольно пробурчал он, отчего Софи почувствовала, как щеки тронул румянец.

— Я пожалуй пойду, — пробормотала она.

— Но я жду вас через день, для начала вернем этому дому прежний лоск.

Сегодня у Драгана было хорошее настроение. Его постель была застелена, камин потушен, а окна были распахнуты настежь, впуская свежий воздух. Мужчина был одет с иголочки в старомодный костюм с сиреневым платком в нагрудном кармане пиджака и натертых до блеска коричневых туфлях.

— А вы знаете, сверчок, что скоро влюбитесь в меня? — при этих словах Софи тихо фыркнула, пытаясь скрыть улыбку.

— О не стоит так улыбаться, видете эту картину на стене? — спросил он у девушки, отчего она обратила свой взгляд, куда он указал.

На стене и в самом деле висела картина в позолоченной раме. На ней молодой темноволосый юноша опирался руками на меч, отделанный драгоценными камнями. И Драган на полотне действительно был хорош: грива темных волос, гордая осанка, вздернутый подбородок и взгляд, способный сразить наповал своим соблазнительным и интригующим блеском.

— О прошу, не нужно слов, скоро я снова стану таким, — он сделал жест, словно раскланялся перед Софи, правильно истолковав ее молчание. — Кстати меч действительно есть, правда он пропал куда-то. Поговаривают, что он был закален в какой-то чудотворной реке, и принадлежал рыцарю, который попросил вставить в рукоять рубин, говоря, что это будет сердце меча.

Драган заставил всех в доме трудиться, не покладая рук, чтобы вернуть дому величественный вид. Все гостиная была вычищена от хлама, мебель переставлена, а все гардины сняты и отправлены в ремонт, наконец дело дошло и до библиотеки. Драган смахивал книги со стеллажей прямо на пол, когда видел полнейшее отсутствие системы в том, как они расставлены. И вот уже второй день Софи с Драганом корпели над увесистыми томами.

— Не могу дождаться, когда наконец избавлюсь от этой седины, — мечтательно произнес он.

Софи недовольно отвернулась, думая лишь о том, что цена этого избавления чья-то жизнь.

— Не нужно этих взглядов, — сказал он, когда Софи ненароком взглянула на него.

— О чем вы? — изобразила она удивление. — Эти книги тоже составить по алфавиту или лучше по тематике? — указала она на труды по истории от самого сотворения мира до девятнадцатого века.

— По тематике, моя смышленая чаровница. И все же давайте, о ваших взглядах, — вернулся он к заинтересовавшей его теме, но не услышав ничего в ответ, начал сам. — Я знаю, вы наверняка думаете о моральной стороне вопроса, связанной с моей молодостью, — он сделал паузу. — Я считаю, что достоин жизни больше тех, кто не может мне противиться, — Софи метнула на него взгляд, полный гнева. — Да, ладно, прошу перестаньте. Неужели вы никогда не задумывались об этом? Разве достойны глупые неотесанные крестьяне богатств королей? Нет, — ответил он за нее. — Если бы они боролись за них, тогда другое дело. Все достойны своих королей, ведь получают лишь то, что заслужили. Кто не сражается и безропотно ждет счастья, забирают лишь то, что осталось. И все равно они держатся со страхом за остатки жизни, которую мы им даем, безропотно подчиняясь. Хотя стоит ли их жизнь того, чтобы так отчаянно хвататься за нее? Вот на чем строится власть, ни на королях, ни на богатстве, ни на армиях и оружии, она строится на безмолвии, безмолвии народа.

Софи чуть не задохнулась от гнева, но ей не чем было возразить.

— Это омерзительно, — выпалила она лишь бы сказать хоть что-то. — И я расставляю книги по алфавиту, потому что считаю, что вы не достойны, чтоб я вникала в их тематику.

— Неслыханная дерзость, в прежние времена я бы вас просто выпорол, — захохотал Драган. — Но вы мне нравитесь, как и я вам. Уверен я вам нравлюсь, я как глоток жизни для вас. Яркое пятно в вашем унылом существовании.

— Нисколечко, — возразила Софи, но ей снова было нечем ему возразить.

Когда они закончили в библиотеке, Софи устало спускалась по лестнице, Драган отпустил ее пораньше, и ей не терпелось вернуться домой.

— Милая, вот вы где, — ее за руку взяла Марта. — Вы должны мне помочь, я никак не успеваю с этой уборкой. Мадлена сейчас в музыкальной школе, а ее нужно забрать. — Софи уныло вздохнула, она так хотела пойти домой и наесться мороженного, чтоб потом лежать под теплым пледом, а теперь прийдется провожать маленькое чудовище.

Через полчаса Софи зашла в небольшую пристройку возле местной школы, без труда найдя музыкальный кружок. Занятие наверняка уже закончилось, потому что Мадлена сидела поодаль с какой-то тетрадью и что-то увлеченно записывала.

Девушка села рядом:

— Что делаешь? — скучающе спросила она.

— Пишу, как прошли занятия: кто ошибался, кто мешал другим, какая я молодец, — ответила она, наконец оторвавшись от своего занятия. — Вот кем я стану, через десять лет.

Она перевернула последнюю страницу, на которой ровными красными буквами было написано: «Первая скрипка мира», надпись была расписана сердечками и разрисована цветами.

— А это не самонадеянно? — как-то неуверенно спросила Софи.

— Я лучшая, а это нужно подчеркивать, — прогнусавила Мадлена.

— Как же ты узнаешь, что ты лучшая в мире? — попробовала осадить девочку Софи.

— Заставлю, дедушку притащить в нашу глушь лучшего скрипача, устроим турнир и определим.

Софи несчастно покачала головой:

— Ты ужасная.

Губы Мадлены расплылись в улыбке, будто бы Софи сделала ей комплимент.

— А это кто? — девушка указала на рисунок под надписью, на котором был изображен темноволосый человек в смокинге, склонившийся в поклоне.

— Это Лучано Паввороти, один из самых знаменитых теноров в мире. И я буду выступать с ним.

— Нет, не будешь, — усмехнулась Софи.

— Это еще почему? — нахмурилась девочка.

— Потому что он умер, — пожала плечами Софи.

— Моя жизнь проклята, — взвыл ребенок. — Вначале этот растяпа, — она кивнула на веселого учителя, беседовавшего с каким-то мальчишкой, — а потом ты со своими новостями.

— Он вроде ничего, — пожала плечами Софи, наблюдая, как учитель показывает мальчику, как правильно держать флейту.

— У него даже скрипки своей нет, он вроде как мастер на все руки, играет на всем подряд, а я хочу Мастера, — она сделала ударение на последнем слове.

— Зачем мастеру мастер? — осторожно задала вопрос Софи, боясь, что вздорной девчонке прийдет в голову выписать какого-нибудь учителя, которого похитят из собственной кровати и приволокут сюда, чтобы он развлекал Мадлену своим мастерством.

Ей явно польстили слова девушки.

— А ты не такая уж и катастрофа, — сказала она, и Софи впервые увидела на ее лице подобие улыбки, отчего кончики и ее губ тоже поднялись.

Мадлена соскочила с лавки, и покидав вещи в сумки, взяла Софи за руку, чтобы та отвела ее домой.

Сказать, что Мадлена была кошмаром, это было не сказать ничего. По дороге она захотела шоколад, а в магазине пнула продавщицу по ноге, фантик от шоколадки она выкинула в шляпу музыканта, игравшего на флейте, прошипев, что он «тунеядец», а когда они шли по аллее раздавила огромную зеленую гусеницу, которая неприятно размазалась по ее розовым туфелькам.

— Ну не чудо ли? Вы поладили с нашим ангелом, — произнесла Марта с восторгом, оттирая слизь с башмаков Мадлены, которые та кинула ей, как только вошла в дом. — Идемте, на кухню, Хозяин принимает гостей, а я угощу вас чаем.

Она усадила Софи за стол, доставая фарфоровый сервиз и наполняя ее чашку горячим чаем.

— Я впервые вижу, что Мадлена несла свою сумку сама, — Марта восхищалась Софи так, будто бы девушка только что сходу пробежала марафон.

— А что кстати с ее родителями? — поинтересовалась девушка, чтоб поддержать беседу, а сама посмотрела на часы, обещая себе, что через десять минут скажет, что ей пора, не взирая ни на какие приличия.

— Ну Хозяин ее дедушка, вот она и живет здесь, а летом с матерью, — ответила Марта.

— У нее есть мама? — Софи отставила чашку.

— Да, конечно. Куда же ей деться? — Марта потрепала Софи по руке, будто та сморозила глупость.

— Но почему она не живет с матерью? — изумилась Софи.

— Ну у нее новый муж и другие дети, но она приглашает нашу Иви погостить у себя летом, — ответила Марта, предлагая Софи булочки с корицей.

— Почему Иви? — нахмурилась девушка.

— Так ее называет мать, потому что в детстве она не ела ничего кроме недозревших твердых киви, которые сюда привозили, а Мадлена не произносила «к» и говорила иви, — Марта так разволновалась от умиления, что у нее на глазах выступили слезы.

Софи встала из-за стола, и поблагодарив за чай, вышла с кухни. Она, не задумываясь, поднялась по лестнице, и без стука распахнула дверь в комнату Мадлены. Та лежала на кровати, что-то исправляя в своей тетради. Наверное, составляла список, кого ей убить.

— Собирайся, я знаю одного скрипача, и он совсем не растяпа. Жду пять минут, — и она с улыбкой закрыла за собой дверь.

Пока они шли, Софи представляла, как это смотрелось со стороны: она ведет девочку в шелковом платьице с ленточками в волосах и в белых носочках, торчащих из ее алых туфелек, по самому бедному району города. Софи была здесь лишь однажды, когда заходила к Луке. Именно тогда у него на кушетке сидел его сосед, который трудился вместе с ним на шахтах, а по выходным и в свободные вечера играл в местных пабах на скрипке, флейте и пианино.

Лука был дома, но явно не обрадовался, увидев на пороге Софи с незнакомым ребенком.

— Ты что похитила ее? — спросил он, загородив им путь в свою квартирку.

— Ну конечно, нет, — Софи отодвинула его, давая испуганной видом Луки Мадлене пройти вперед. Девочка растерянно озиралась, глядя на непривычную для нее нищету.

Софи объяснила, что ей нужен учитель для Мадлены, и теперь они дожидались, когда Лука обо всем договорится. Мадлена аккуратно расправляла свое платье, сидя на покореженному стуле, а Софи из окна разглядывала грязных детей во дворе.

Наконец все было улажено, и к восторгу Мадлены, Евсений Лилуш, так звали новоиспеченного преподавателя, согласился начать сразу же.

Софи с Лукой зашли на кухню, и мужчина поставил чайник на плиту.

— Давно не видел тебя, — начал он, внимательно разглядывая Софи, — с самой смерти девчонки.

— Да, — кивнула Софи, разглядывая дырку в полу.

— Ну и как ты? — проникновенно спросил он.

— Я? — она растерялась, а потом грустно улыбнулась. — Я не очень, если честно, я сделала много глупостей, которые мне вряд ли простят.

Софи говорила о Викторе, она старалась не думать об этом. Хотя это было приуменьшением, она не просто старалась, она делала все что угодно лишь бы не думать: убиралась в доме, мыла чердак, а когда нечем было заняться, перетаскивала вещи, пела, закрыв уши руками, а все потому что похоже из всего, что она когда-либо сделала, для Виктора ее подозрения были самым ужасным. Девушка пыталась поговорить с ним, но он лишь отшучивался или просто уходил, а ее до ужаса пугал холод в его глазах.

— Ты никогда не будешь счастливой, если не поймешь, что нельзя отказываться от счастья, — неожиданно сообщил ей Лука, видимо, поняв все недосказанное.

Софи посмотрела прямо ему в глаза.

— Невыносимо думать, что наше счастье не зависит от нас, поэтому ты возводишь вокруг себя стены, рушишь все на своем пути. Ты готова подозревать, разрушать, лишь бы не наступил момент, когда поймешь, что твое счастье и спокойствие навсегда перестанут зависеть лишь от тебя. Невыносимо думать не о том, что мы несчастны, а о том, что может быть, мы так никогда и не станем счастливыми.

Софи сглотнула:

— Мы не разговариваем уже месяц, ничего не выйдет, — она слегка наклонилась к Луке.

— Ты плохо пыталась, я тебя знаю, порой ты так напираешь, что хоть мебель отодвигай, — повысил он голос. — Дурочка, никогда не поздно, — он опустил свою руку на ее, — иди и скажи все, что ты думаешь. Ну иди же.

— Почему тебе есть дело до этого? — спросила девушка.

— Всегда было, просто раньше ты была не готова слушать, — ответил он. — Вставай, — он резко поднял ее со стула, взяв за плечи. — Иди, беги, отведи эту девочку, а потом иди и исправь все.

Сердце Софи задрожало, все вдруг представилось таким реальным, и она действительно побежала, боясь, что это чувство пройдет, боясь, что упустит момент. Она схватила Мадлену и силком вывела ее на улицу, она летела по тропе, ведя девочку за собой, и убедившись, что та зашла в дом, понеслась домой, спотыкаясь на каждом шагу, но продолжая бежать.

Пока она неслась вперед, небо заволокло тучами, и впервые в этом году грянул дождь. Софи остановилась на минуту, а потом подняв юбку, помчалась еще быстрее. Когда Софи вбежала в дом, она, не разуваясь, кинулась наверх, но распахнув дверь в комнату Виктора, с досадой обнаружила, что его нет. Девушка опустилась на лестницу, но потом снова выскочила на улицу, у них во дворе была небольшая пристройка, где бывшие хозяева хранили старую мебель и утварь для сада. Она поняла, что Виктор там, когда увидела, что двери были распахнуты. Она замедлила шаг, ее сердце отбивало бешеный ритм, но девушка продолжала идти.

Виктор лежал на небольшой старой софе, прикрыв глаза от яркого света переносной лампы. Она подошла к нему, и убрала его руку с глаз. Он посмотрел на нее, хотел подняться, но она положила руку ему на грудь.

— Я не верю, что ты убил кого бы то ни было, не верю и никогда не поверю, — она остановилась, пытаясь понять, подействовали ли ее слова, а потом приблизилась к нему так близко, что могла с легкостью пересчитать ресницы на его глазах, девушка неуверенно положила руку ему на щеку, пытаясь казаться спокойной, хотя ее дыхание срывалось от волнения. Она наклонилась к нему еще ближе, но тут вдруг сомнение охватило ею. Софи подумала, что если она ему безразлична, и сейчас ведет себя как дура? Она попыталась понять это, глядя на его лицо, но на нем было лишь легкое недоумение. Софи резко попыталась отдернуть свою ладонь, когда он накрыл ее руку своей, а другой притянул к себе, повалив на грудь.

— Ты бросишь меня, когда мы вернемся, знаю, бросишь, — прошептала она ему на ухо, возвращение до сей поры казавшееся нереальным вдруг стало возможным, как чашка кофе по утрам, она поняла, что все становится осуществимым, когда то, чего хочешь, неожиданно исполняется.

— Нет, не брошу, — он смотрел прямо на нее, а потом подумав добавил. — Как я могу бросить ту, что люблю?

Он целовал ее, а ей казалось, что сердце вырывается из груди.

Софи хотелось идти вприпрыжку, и так бы она и сделала, даже не боясь прослыть чудачкой, если бы не мокрые от дождя камни. Она отчаянно пыталась скрыть свою улыбку, каждый раз когда натыкалась на хмурые взгляды. Она и не знала, что воздух может быть таким воздухом, а солнце таким солнцем, и все вокруг может быть таким прекрасным новым и чудесным. Оказывается, счастливые люди не миф и не сказка, они есть, и наверное, дело все-таки не в любви, дело в том, что любовь открывает глаза на все вокруг, и ты как ребенок снова можешь поражаться краскам, свету, дуновению ветра, все это кажется удивительным, хочется любить весь мир, и чтобы мир в ответ любил тебя. Не хочется зла, обид, горечи, всему этому просто нет место в сердце, полном светлой любви.

Она весело щебетала с Драганом целое утро.

— Сверчок, вы хотите, чтоб я в вас влюбился? — хохотал он над ее историями.

— Отчего у вас такое чудное настроение? Поведайте старику, — усмехнулся он, отчего Софи покачала головой, как бы говоря, что не такой уж он сейчас и старик.

— Вы в кого-то влюблены? — наобум спросил он и быстро добавил, — Надеюсь, что это я.

Софи кинула в его сторону скомканным листком бумаги. Она ушла с работы пораньше, чтобы приготовить ужин, и приняла взвешенное решение позвать Ангель, чтобы та смогла бы остановить ее от уничтожения кухни.

— Знаешь, на самом деле Мадлена очень милый ребенок, просто на нее так сильно влияет, что ее родным нет до нее дела, но я думаю, что смогу ей помочь, под моим влиянием она станет добрым ребенком и хорошим человеком, — уже около получаса Софи рассуждала о Мадлене, о пользе общения и о том, как дурно влияет на детей отсутствие заботы.

— Я не люблю детей, но теперь точно, знаю, что разговоры о них я не люблю еще больше, — Ангелика налила себе еще вина, Софи заметила, что бутылка, которую подруга принесла с собой подозрительно быстро пустеет. — Софи, это не соль, а порошок, — она выхватила у нее банку. — Не ты одна спасаешь жизни.

— Ладно, знаешь, я расскажу тебе нечто потрясающе интересное, — Софи вдруг оживилась еще больше. — Я тут недавно прочитала о китах. Например, ты знала, что они вовсе не пьют морскую воду? Вместо этого они извлекают воду из пищи с помощью метаболизма, — говоря это, она отложила ложку, которой помешивала воду.

— А когда ты начнешь рассказывать интересное? — перебила ее Ангель.

— Множество людей находят океанологию увлекательной, — обиженно возразила Софи.

— А все они случайно не океанологи? — резонно заметила Ангель.

Софи внимательно взглянула на подругу, сквозь ее иронию она увидела нечто другое, значение чего не могла пока понять.

— Знаешь, скоро у Мадлены день рождение, как думаешь, что ей можно подарить? — сменила она тему.

— Мы опять вернулись к детям? — уныло пробормотала Ангель.

— Я думала об энциклопедии. Как думаешь? — Софи сделала вид, что не заметила слов подруги.

— Я думала она ребенок, а не аспирант, — сообщила Ангель без особой агрессии, раскачиваясь на стуле. Софи вспомнила, как утром она точно также раскачивалась на этом стуле, пока Виктор не обнял ее за талию и не прошептал прямо ей в ухо: «Пожалуйста, не упади».

— Мне пора, — вдруг сказала Ангелика, поднимаясь на ноги.

— Почему? — удивилась Софи.

— Виктор идет, — Ангелика указала на окно, но Софи знала, что это лишь отговорка.

— В чем дело? — огорчилась Софи. — Я что-то не так сказала?

— Нет, просто нет настроения, — пожала плечами Ангель, выходя из кухни.

Софи услышала, как в коридоре Ангелика столкнулась с Виктором: «Если не сможешь уснуть, просто поговори с ней о китах». Девушка, улыбаясь, покачала головой, глядя в окно на удаляющуюся фигуру Ангель. Она увидела, как Ангель поднесла руки к лицу. Софи нахмурилась, до того это было непохоже на подругу.

— Ты сама это сготовила? — услышала она позади голос Виктора.

— Думаешь, я пытаюсь тебя убить? — улыбнулась она, забывая обо всем на свете.