Рождественский подарок

  Лукас, проснулся и пытался понять, что он забыл дома у Шея, но ответ пришёл к нему в голову сам, когда он благополучно вспомнил, что решил остаться у него с ночёвкой.

Он не обнаружил Фила в комнате, но зато уловил запах аппетитного завтрака, который заставил поднять его чертову задницу, и спуститься вниз.

Как и ожидалось, на кухне, в одних боксерах, стоял Шей и подпевал очередному хиту Селены Гомеc Hands to Myself.

Он плавно двигался в такт сексуально — игристому мотиву песни, надо признать, что Лукаса не смущал тот факт, что он в открытую пялится на него, ведь они вроде как являются парой, так что ответ назревает сам по себе. И его совсем не пугал тот факт, что за этим действие его застанет мать Филиппа, Алекс.

Он не удержался, подошёл к нему и обнял за талию, тем самым пропуская по телу своего бойфренда миллионы мурашек.

Он развернул своего поваренка и убрал прядь с его волос так, как это делают в романтических фильмах.

— А ты не боишься, что нас могут застукать? — спросил Лукас.

— Нет. Моя мама уже на работе. Мне кажется, что ты пришелся ей по душе. Честно, она никогда не была так счастлива за меня. — парень вырвался из объятий, чтобы переложить еду по тарелкам. — Я тут немного приготовил. Надеюсь, у тебя нет аллергии на молоко и яйцо?

— Вообще — то есть...

— О, чёрт! Что ж ты раньше не сказал? Теперь придётся от этого избавиться! Ну что ты за парень такой?

— Эй, расслабься. Я просто пошутил.

— Ах, так? — возмутился Шей. — Ну тогда беги.

И они начали играть в кошки — мышки. Филиппа это забавляло, как, собственно, и самого Лукаса. Но когда Валденбэк споткнулся о собственную ногу, было уже не смешно, ведь следом на него упал Шей. Парни смеялись от этой ситуации.

Так хорошо Шею не было ни с кем, он хочет подарить всю свою любовь этому парню, немного странному, но по губам которого он постоянно скучает.

Знаете тот момент, когда люди сближаются для поцелуя и в этот момент звонит телефон? Вот это самое чувство — разочарование — почувствовали оба.

Это звонил отец Лукаса, Майкл, чтобы удостовериться, что сын придёт домой. По тому, как выглядело лицо парня до и после разговора с отцом, стало сразу понятно — Лукасу придётся возвращаться домой, хочет тот или нет. Перед уходом он пообещал Филу, что он расскажет обо всем отцу и после напишет ему, как все прошло.

Стоило подойти Лукасу к дому, как у него встал комок в горле и его охватил страх вперемешку с чувством того, что таким образом он подводит отца. Но ведь он пообещал, и себе, и своему парню, что сегодня он расскажет. И деваться ему никуда.

Стоило ему пройти в комнату, где сидел отец, ему стало еще хуже. Он попросил маму тоже присоединиться к ним, потому что у него для них есть новости.

— Знаете... — начал он. — То чувство любви, когда ты хочешь кричать о ней, но в тоже время тебе нужно молчать, потому что это может разрушить всю твою жизнь? И я как раз в этой ситуации. До того, пока я не встретил этого человека, я не мог понять, кто я такой. После общения с ним я начал задумываться — может, я такой же, как и он? И вот, недавно, я осознал это. Я такой как он. И не знаю, хорошая это новость для вас или же ужасная, но... — он немного замялся, и видел по выражению семьи, что они не очень хорошо его понимают. — Я гей! — признался он в этом и зажмурил глаза от страха.

Майкл и Рози просто сидели с глазами по 5 рублей и не понимали того, что их сын гей.

— А как же Сэм? Я думал вы вместе!

— Па, я бросил её. И не думаю, что она вернётся ко мне. Даже если бы этого хотела.

— Почему?

— А ты бы захотел вернуться к человеку, который бросил тебя перед всей школой?

— Кто... этот... ублюдок, который привил тебе, что ты гей? А?

Лукас молчал. Он уже мысленно звал Шея, чтобы тот спас его, потому что он знает, что последует дальше.

Отец встал и подошёл к Лукасу. Взяв его за воротник, другой рукойрукой он ударил его по лицу.

— Майкл, — начала Рози.

— Это не твоё дело, женщина. — Майкл взял Лукаса с пола и повёл в гараж

Там, удар за ударом, он просил сказать, кто эта паскуда, из — за которой его сын стал геем. Но Лукас держался, как храбрый солдат. Ему было больно, он даже перестал чувствовать органы, он думал, что умирал. Это своего рода наказание продолжалось два часа подряд.

Как бы Лукас хотел повернуть время вспять. И не говорить о том, что он гей. Ему хотелось жить.

— Слушай сюда, урод! Ты... ты сейчас же пишешь сообщение своему парню, что ты его бросаешь, ты понял? — Лукас слабо кивнул.

Как только его отец вышел из гаража, он с избитым лицом, которое было все в крови, вместо смс решил позвонить Филиппу. Долго его ответа ждать не пришлось.

— Привет, уже соскучился? — Лукасу стало резко не по себе от того, что он собирается сделать. — Как разговор с семьёй? — он молчал. — Лукас, пожалуйста, не молчи! — он собрал все силы, чтобы не разрыдаться в трубку от душевной боли, потому что ему будет не хватать его. — Лукас? -позвал его парень снова.

— Знаешь, что, Филипп Шей? Я ненавижу тебя!

— Что? — заволновался Шей — Ты чего, Лукас?

— Я разбиваю твоё гребанное сердце. Я тебя не любил, и я не гей, как ты.

— Стой, подожди. Это все не правда, скажи. Это все из — за отца? Что он сделал? Скажи! Лукас?!

— Прощай, Филипп Шей.

— Нет, подожди... — было поздно. Лукас бросил трубку.

Ему было больше больно морально, чем физически, потому как физическую боль можно заглушить, а вот моральную ни один медикамент не заглушит. Ему было страшно, и он продолжал плакать, потому что всем телом и душой он хотел перезвонить ему и сказать, что это все неправда, и что благодаря ему он обрёл себя.

Но, ради спасения Филиппа, он готов пожертвовать их отношениями. Уж лучше расстаться без причины, чем потом корить себя за все это.