Химера

Скотт и Кейси в сопровождении Дерека направились в больницу. Вечерний воздух был прохладным, и Кейси зябко повела плечами, кутаясь в лёгкую куртку. Хейл шёл впереди, широким шагом, не оборачиваясь и не снижая темпа.

— Как тебе удалось выжить? — Кейси поравнялась с ним, заглядывая в его неизменно хмурое лицо. — Извини, что так бесцеремонно. Но я перерыла кучу сайтов, и ничего толком не нашла про... ну, про ваше.

Дерек бросил на неё короткий взгляд, но шага не замедлил.

— Я был в школе с сестрой. Мы задержались на тренировке. Это и спасло нас. — Он помолчал. — Питер тоже смог выбраться.

— Это я знаю, — кивнула Кейси. — Но он ведь тоже оборотень. Почему он не исцелится, как ты или Скотт? Или это не все умеют?

— Не знаю, — отрезал Дерек.

— Может, ему какое-то лекарство нужно? — не унималась Кейси. — Ну, типа восстанавливающих трав? Или специальных процедур?

— Нет.

— А ведьмы и вампиры существуют? — спросила она с любопытством.

— Нет.

Кейси фыркнула и обернулась к Скотту, который шёл чуть позади, с интересом прислушиваясь к их разговору.

— Какой он всё-таки многословный человек, — заметила она с лёгкой усмешкой.

Скотт хмыкнул в ответ, но ничего не сказал.

Дерек вдруг замедлил шаг и повернул голову, внимательно разглядывая Кейси. Так пристально, что ей стало немного не по себе от этого изучающего взгляда.

— Что?

— Скажи свою дату рождения, — неожиданно попросил он.

— Зачем это? — Кейси и Скотт переглянулись, но Хейл продолжал сверлить её взглядом, не объясняя ничего. — Четырнадцатое октября, девяносто пятый, — нехотя ответила она. — А Карл — девятого апреля, девяносто четвёртого. Устраивает?

Дерек кивнул, и в его взгляде что-то изменилось. Непонятно что именно — может, тень узнавания, может, удивление, — но что-то определённо промелькнуло в глубине этих тёмных глаз. Он ничего не объяснил, просто отвернулся и продолжил путь.

Больница встретила их стерильной тишиной и запахом дезинфицирующих средств. Медперсонал скользил по коридорам белыми тенями, почти не обращая внимания на троицу посетителей. Дерек уверенно провёл их к палате на втором этаже, толкнул дверь и жестом пригласил войти.

Внутри было полутемно. У окна в инвалидном кресле сидел мужчина, укутанный в плед, и смотрел куда-то в одну точку.

— Кто это? — шёпотом спросил Скотт, осторожно переступая порог.

Кейси, движимая странным любопытством, подошла ближе к незнакомцу, разглядывая его лицо в тусклом свете прикроватной лампы. Оно было измождённым, с глубокими морщинами и неестественной бледностью.

— Мой дядя — Питер Хейл, — тихо ответил Дерек. Он бросил короткий взгляд на Кейси, будто проверяя её реакцию. — Одиннадцать человек оказались в ловушке в ту ночь. Он был единственным, кто смог выжить.

— Почему ты так уверен, что это подожгли Ардженты? — Кейси перевела взгляд на Дерека. В душе стало тоскливо. Этот вечно хмурый и недовольный мужчина, оказывается, потерял почти всю семью. Остался только парализованный дядя. Теперь многое в его поведении, в его осторожности и недоверии становилось понятным.

— Потому что только они знали о нас, — глухо ответил Дерек. — Только охотники.

— Значит, у них была причина, — пожал плечами Скотт, не подумав.

Дерек резко обернулся к нему, и в его глазах вспыхнула опасная голубизна.

Плед, которым были укрыты ноги Питера, соскользнул на пол. Кейси, не раздумывая ни секунды, быстро наклонилась, подняла его и осторожно укрыла мужчину, аккуратно заправляя края по бокам.

— Это какая? — Дерек резко развернул кресло с дядей так, чтобы свет из коридора упал на его лицо.

Кейси ахнула и прикрыла рот рукой. В полумраке она не заметила — теперь же ужасные, стянутые рубцами ожоги покрывали половину лица Питера, уходя под воротник больничной пижамы. Это было страшно. Не просто шрамы — следы настоящего ада.

— Скажи, что может оправдать такое? — голос Дерека дрогнул. — Они сказали, что будут убивать только взрослых. И то — только если у них будут доказательства. Но в моей семье были и обычные люди, которые погибли в этом огне. Дети. Старики. Ни в чём не повинные люди. Вот как они поступают.

Кейси молчала, не в силах отвести взгляд от изуродованного лица Питера. Комок застрял в горле.

— Даже если кто-то был виноват, — прошептала она наконец, — зажарить всех в доме... это слишком. Это бесчеловечно.

— Что вы тут делаете?! — резкий женский голос ворвался в палату. В дверях стояла медсестра, грозно подбоченившись. — Как вы сюда попали? Посещения строго по расписанию!

— Мы уже уходим, — Дерек быстро взял Скотта за рукав кофты и потянул к выходу.

Кейси задержалась на секунду. Посмотрела на Питера — тот сидел неподвижно, глядя в стену. Живой ли? Слышит ли?

— До свидания... — тихо сказала она. — Скорейшего выздоровления что ли...

Слова показались ей глупыми, беспомощными. Но ничего другого она не нашла.

На улице уже стемнело. Они вышли из больницы, и прохладный ветер ударил в лицо, принося облегчение после душной палаты.

— Давай я провожу тебя до дома, — предложил Скотт, когда они отошли от входа. — Не ходи одна по темноте.

Кейси покачала головой и слабо улыбнулась.

— Всё в порядке, Скотт. Тут недалеко. Иди, миссис МакКолл, наверное, заждалась.

Скотт с сомнением посмотрел на неё, но спорить не стал. Кивнул на прощание.

Дерек, уже собиравшийся уходить, вдруг остановился и протянул Кейси руку. Она уставилась на его ладонь, не понимая.

— Что? — переспросила она.

Дерек закатил глаза, схватил её руку и коротко, но крепко пожал.

Кейси улыбнулась, несмотря на усталость и тяжесть от увиденного.

— И тебе пока, вечно недовольный волчара, — сказала она, разворачиваясь и шагая в сторону дома.

Она не обернулась, но чувствовала спиной его взгляд — тяжёлый, задумчивый, изучающий. А потом шаги стихли, и она осталась одна в тёмном переулке, наедине с мыслями о пожаре, о Хейлах, и о том, почему Дереку вдруг понадобилась её дата рождения.

— Я дома! — крикнула Кейси, с силой захлопывая за собой входную дверь. Гулкий звук эхом разнёсся по прихожей, но в ответ — тишина. Ни привычного «Привет, как дела?» от мамы, ни окрика Карла из гостиной.

Кейси нахмурилась, скинула кроссовки и прошла в гостиную. Темно. Только уличные фонари отбрасывали бледные полосы света на пол сквозь неплотно задёрнутые шторы. Тишина стояла такая, что слышно было, как гудит холодильник на кухне.

— Мама? Карл? — позвала она ещё раз, уже тише, понимая, что ответа не последует.

Взгляд скользнул по пустому дивану, по тёмному экрану телевизора и остановился на кухонной зоне. На дверце холодильника белел листок бумаги, прижатый магнитом в виде смешного кота.

Кейси подошла, взяла записку и прочитала вслух, будто так было легче принять мамино отсутствие:

«Вернусь поздно. Появились срочные дела. Ложитесь спать, не ждите. Закажите себе что-нибудь на ужин.

P.S.: если будете заказывать пиццу, оставьте пару кусочков для меня, обжоры.

Люблю вас. Мама.»

— Ну ладно... — протянула Кейси, опуская руку с запиской. — Тогда пойду спать.

Она помолчала секунду и щёлкнув пальцем добавила тише, уже для себя:

— Конечно же, после того, как сделаю всю историю.

Она прикрепила записку обратно на холодильник, выключила свет на кухне и, прихватив по пути рюкзак, поднялась в свою комнату.

В комнате было прохладно и темно. Кейси включила настольную лампу — мягкий жёлтый свет разогнал тени по углам. Она достала из шкафа пижаму — старые уютные шорты и футболку с дурацким принтом — и скрылась в ванной.

Душ смывал не только усталость. Горячие струи воды массировали плечи, шею, спину, и вместе с паром уходили все тревоги прошедшего дня: лицо Питера Хейла с ужасными ожогами, тяжёлый взгляд Дерека, холодный ужас на пустой парковке. Кейси стояла под водой, закрыв глаза, и позволяла себе не думать ни о чём. Минут двадцать, а может и больше, она просто стояла, чувствуя, как расслабляется каждая мышца.

Выбравшись из душа, она замотала волосы в полотенце, натянула пижаму и, всё ещё босая, прошлёпала к столу. Влажные следы от ног быстро исчезали с тёплого пола.

— Европейская история, — вздохнула она, усаживаясь. — Ну, тут я надолго.

Кейси открыла рюкзак и принялась перебирать содержимое в поисках тетради. Учебники, конспекты по химии, пенал, косметичка, снова учебники... Тетради по истории не было.

— Да ладно, — пробормотала она, вытряхивая содержимое на кровать. Перерыла всё ещё раз. Пусто.

И тут её осенило.

— Неужели именно эту тетрадь Айзек утащил? — она замерла, вспоминая, как Лейхи второпях сгрёб со стола книги и как одна из тетрадей исчезла в его рюкзаке. — Прекрасно... Просто прекрасно.

Кейси откинулась на спинку стула, уставившись в потолок. Потом вздохнула, выпрямилась и потянулась за чистым блокнотом, который валялся на полке.

— Ладно, Айзек, будем надеяться, что завтра ты вернёшь мою собственность, — проворчала она, открывая первую страницу. — А пока...

Она взяла ручку и начала быстро записывать всё, что помнила из параграфа. Лекции мисс Дэвис, собственные заметки, даты, имена, события. Блокнот заполнялся ровными строчками, а за окном уже давно наступила глубокая ночь.

Кейси настолько погрузилась в записи, что не сразу услышала стук. Тихий, настойчивый, он повторился дважды, прежде чем она подняла голову и нахмурилась, прислушиваясь. В комнате было тихо, только ветер иногда шевелил занавеску.

А потом в стекло что-то ударило. Не сильно, но отчётливо — мелкий камешек или что-то подобное.

Кейси резко встала, отодвинула стул и подошла к окну. Отодвинула штору, вглядываясь в темноту ночного двора. Сначала она ничего не увидела — только размытые силуэты кустов и деревьев. Но потом качнулась тень, и она разглядела фигуру, стоящую у забора.

Айзек. Он чуть поднял руку, привлекая внимание.

Кейси быстро распахнула окно, впуская в комнату прохладный ночной воздух.

— Заходи, — крикнула она шёпотом. — Дома никого, я открою.

Она сбежала вниз босиком. Сердце колотилось где-то в горле от нехорошего предчувствия. Щёлкнул замок, дверь распахнулась — и Кейси замерла, вцепившись в ручку.

Айзек стоял на пороге, и в тусклом свете уличного фонаря его лицо выглядело как страшная маска. Кровь запеклась на разбитой губе, тёмными дорожками стекала по подбородку, а под левым глазом расплывался свежий, сине-багровый синяк, который завтра станет ещё хуже.

— Что случилось? — выдохнула Кейси, хватая его за руку и затаскивая внутрь. — Айзек..?

— Прости, — его голос сорвался, он с трудом поднял на неё глаза. — Мне больше не к кому было идти...

— Идём. Быстро. Я обработаю.

Она провела его наверх, в свою комнату, усадила на край кровати. Айзек послушно опустился, сцепив руки в замок так сильно, что костяшки побелели. Кейси метнулась в ванную, схватила аптечку, по пути заскочила на кухню за льдом и чистым полотенцем.

Вернувшись, она застала его в той же позе — напряжённого, сжавшегося, словно зверёк, загнанный в угол. Она опустилась рядом на колени, открыла аптечку дрожащими пальцами.

— Что случилось? — повторила она тихо, смачивая ватку перекисью.

— Ты ходила в полицию? — спросил Айзек, и в его голосе не было злости, только усталая обречённость.

Кейси замерла на секунду, потом виновато кивнула.

— Помнишь, ты спрашивала тогда, откуда у меня синяк на шее? — продолжил он, глядя куда-то в стену.

Кейси кивнула снова, прикоснулась ваткой к его разбитой губе. Айзек вздрогнул, но не отдёрнулся.

— Отец... Он бьёт меня. За любую провинность. Оценки, плохое настроение, громкий шаг — всё идёт в дело. — Он говорил ровно, будто о чём-то обыденном, и это было страшнее любых криков. — А сегодня... Сегодня к нему пришёл его друг, помощник шерифа. Рассказал про заявление. Отец решил, что это я нажаловался кому-то. И... вот.

Кейси прикусила губу, чувствуя, как глаза начинает жечь. Она аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, протёрла ранку на губе, смывая запёкшуюся кровь.

— Боже... — прошептала она, и голос её дрогнул. — Прости меня... Прости, Айзек. Я хотела как лучше. Я думала, полиция поможет, я не знала, что...

Слёзы покатились по щекам. Она пыталась их сдерживать, но они текли сами, капая на пижаму, на руки, на пол. Кейси шмыгнула носом и продолжила обрабатывать его раны — ссадины на костяшках, глубокую царапину на предплечье.

Айзек вздохнул, а потом зашипел от боли, когда перекись попала в особо глубокую ранку.

— И... как давно это продолжается? — спросила Кейси, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Года три-четыре, — глухо ответил Айзек. — Он не всегда был таким. Наверное... смерть матери и брата сломали его. Сначала старший сын, потом любимая жена... Он не справился.

Кейси остановилась, подняла на него заплаканные глаза.

— Но это не повод для избиений, Айзек. Он должен был наоборот — оберегать тебя. Ты единственный, кто у него остался. Не терять, а защищать.

— Так думаешь только ты, — тихо сказал Айзек, отводя взгляд.

Они замолчали. Кейси закончила обрабатывать раны, приложила лёд к его разбитому глазу, завёрнутый в полотенце. Айзек взял его дрожащей рукой и прижал к лицу, зажмурившись.

— Оставайся здесь, — твёрдо сказала Кейси. — Я принесу ещё одеяло.

— Кей, я не могу... Если отец узнает...

— Он не узнает. — Она взяла его здоровую руку в свои. — Я никому не скажу. А завтра... завтра мы что-нибудь придумаем. Вместе. Обещаю.

Айзек поднял на неё взгляд — благодарный, усталый, полный боли, но с крошечной искоркой надежды.

— Спасибо, — прошептал он.

Кейси сжала его пальцы и пошла за одеялом, чувствуя, как внутри разгорается твёрдая решимость. Она впутала его в этот кошмар своим походом в полицию. Теперь она сделает всё, чтобы помочь ему выбраться. Чего бы это ни стоило.

Кейси осторожно уложила Айзека на свою кровать, стараясь не причинить лишней боли. Взбила подушку, поправила одеяло, укутала его так, словно он был младшим братом, заболевшим и нуждающимся в заботе. Она действовала бережно, почти по-матерински, и каждое её движение было пропитано той особенной нежностью, которая возникает, когда чья-то боль становится твоей собственной.

— Спи, — прошептала она, поправляя край одеяла. — Я рядом.

Айзек прикрыл глаза, но по его напряжённому лицу было видно — он не уснёт быстро. Слишком много боли, слишком много страха. Кейси задержалась на секунду, глядя на него, на эти синяки, на разбитую губу, на тёмные круги под глазами, которые появились задолго до сегодняшней ночи.

Она вернулась за стол. Щёлкнула выключателем, оставив гореть только настольную лампу — мягкий жёлтый круг света упал на тетради, а остальная комната погрузилась в полумрак. Кейси снова взяла ручку, но строчки в учебнике расплывались перед глазами.

Она слышала, как Айзек ворочается за спиной. Как вздыхает во сне. Как иногда вздрагивает всем телом — видимо, боль прорывалась даже сквозь забытьё. Кейси оборачивалась каждый раз, всматриваясь в его силуэт, проверяя, всё ли в порядке. Спит?

Мысли возвращались к одному и тому же: она сама во всём виновата.

Не стоило лезть в полицию. Надо было сначала поговорить с мамой. Мама бы знала, как правильно поступить. Мама дружила с Арджентами, мама разбиралась в этом мире, мама смогла бы найти выход — может, через знакомых, может, через какие-то другие каналы. Но Кейси, поддавшись эмоциям, побежала к чужим людям, и вот результат: Айзек избит ещё сильнее, а ей остаётся только обрабатывать его раны и слушать, как он стонет во сне.

«Я думала, что помогаю, — пронеслось в голове. — А сделала только хуже».

Кейси уронила голову на руки, зажмурилась. Перед глазами стояло лицо Айзека на пороге — залитое кровью, с этим затравленным, виноватым взглядом, будто это он был в чём-то виноват, а не его отец-садист. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Кейси вытерла непрошеные слёзы, глубоко вздохнула и заставила себя вернуться к учебнику. История никуда не денется, а завтра её спросят. Но мысли то и дело ускользали, возвращаясь к фигуре под одеялом.

Кейси уже почти задремала, уронив голову на сложенные руки, когда тишину комнаты разрезал едва уловимый звук. Всхлип. Тихий, сдавленный, полный такой беспомощной боли, что сердце пропустило удар.

Она мгновенно проснулась, вскинула голову и прислушалась. Снова — всхлип, а потом сбивчивый шёпот, словно Айзек с кем-то разговаривал во сне. Или молил о пощаде.

Кейси бесшумно поднялась со стула и на ватных ногах подошла к кровати. Айзек лежал на спине, но голова была повёрнута в сторону, а по щекам, поблёскивая в тусклом свете настольной лампы, текли слёзы. Он вздрагивал, сжимал одеяло в кулаках, и его губы беззвучно шевелились.

— Айзек, — Кейси осторожно коснулась его плеча. — Всё хорошо? Ты здесь, ты в безопасности.

Он распахнул глаза — мутные, непонимающие, полные только что пережитого ужаса. Несколько секунд смотрел на неё, будто не узнавая, а потом до него дошло.

— Кей...? — голос сорвался. Он огляделся, пытаясь сориентироваться в незнакомой обстановке. — Да... Да, всё хорошо... Прости, я...

— Спи, — мягко перебила Кейси, убирая прядь волос с его влажного лба. — Не бойся ничего. Ты в безопасности.

Айзек судорожно вздохнул, а потом, помедлив, взяв её за руку попросил:

— Посиди со мной, пожалуйста. Просто... просто посиди.

Кейси улыбнулась — той самой тёплой, успокаивающей улыбкой. Она опустилась на край кровати, осторожно, стараясь не делать резких движений, приподняла его голову и положила себе на колени.

Айзек замер на секунду, а потом расслабился, выдохнул — долго, прерывисто, будто отпуская напряжение, копившееся годами. Кейси начала медленно гладить его по голове, запуская пальцы в спутанные кудри, распутывая, накручивая мягкие локоны на палец, снова распуская.

— Всё будет хорошо, — шептала она едва слышно. — Я рядом. Ты не один.

Айзек прикрыл глаза. Дыхание постепенно выравнивалось, мышцы лица расслаблялись, разглаживая болезненную гримасу. Он прижимался щекой к её коленям, как ребёнок, нашедший наконец убежище от всех кошмаров.

Кейси продолжала гладить его, чувствуя, как от этого простого движения успокаивается и она сама. Слёзы, которые она сдерживала весь вечер, наконец потекли свободно, но она не всхлипывала, не шмыгала носом — просто позволяла им капать в темноту, пока Айзек не видел.

За окном розовел рассвет. Где-то вдалеке запела первая птица. А Кейси всё сидела, баюкая на коленях израненного мальчишку, и чувствовала, как между ними зарождается что-то большее, чем просто дружба. Что-то хрупкое, тёплое и бесконечно важное.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))