Химера

Тренер Финсток не выглядел впечатленным. Он сидел за своим потертым столом в крошечном кабинете, увешанном выцветшими фотографиями команд, и с явным подозрением разглядывал досье Аффлек, будто в нем был зашифрован какой-то подвох. Листок он перечитывал уже третий раз, даже пытался набрать номер их лондонского тренера, но трубку, разумеется, никто не взял.

— Итак, — он отложил папку, прищурившись. Его взгляд скользнул с Карла на Кейси и обратно, оценивающий, недоверчивый. — Вы говорите, сколько кубков взяли?

— Два в прошлом сезоне, один — в позапрошлом, — уверенно ответил Карл, держа спину прямо. В его голосе звучала гордость, которую Финсток, казалось, счел за бахвальство.

— Наш тренер очень на нас рассчитывал, — мягко добавила Кейси, пытаясь сгладить острые углы. — Команда была как семья. Он был… расстроен нашим отъездом.

Финсток фыркнул, откинувшись на спинку кресла. Оно жалобно заскрипело.

— Запоминайте, — сказал он с какой-то мрачной усмешкой. — Здесь «семей» не бывает. Здесь есть работа на поле. И если вы здесь, чтобы светиться, как ваши лондонские кубки, то ошиблись дверью. Ладно, — он тяжело поднялся, хватаясь за поясницу. — Пойдемте. Познакомлю вас с семьей.

Он повел их по узким, пахнущим потом коридорам к раздевалкам. Брат и сестра молча отмечали контраст с их прежней школой — той, с огромными светлыми спортзалами, безупречной униформой и железной дисциплиной. Здесь все было меньше, старее, будто бы сохранившим отпечаток чужой, незнакомой истории.

Финсток грузно распахнул дверь в мужскую раздевалку. Оттуда вырвалась волна теплого, спертого воздуха, смешанного с запахом пота, льняного масла и дешевого дезодоанта. Гул голосов и грохот шкафчиков на мгновение стих.

— Эй, придурки! Прервите свой интеллектуальный базар на секунду! — рявкнул Финсток, и в помещении воцарилась тишина. Десяток парней в тренировочной форме обернулись. Взгляды — любопытные, настороженные, а где-то и откровенно враждебные — уставились на новичков, застывших в дверях. — Это Карл и Кейси Аффлек. Те самые вундеркинды из Лондона. С сегодняшнего дня они ваши проблемы. Покажите им, где что лежит, объясните правила. Только, ради всего святого, не пытайтесь думать — это опасно для вашего здоровья. — Бросив эту последнюю фразу, Финсток развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Аффлек остались стоять под прицелом молчаливого внимания. Кейси почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была не та спортивная, соревновательная атмосфера, к которой они привыкли. Это было что-то другое. Глухое, территориальное.

Молчание в раздевалке было густым, натянутым, как струна. Взгляды парней, тяжелые и оценивающие, буравили новичков. Кейси почувствовала, как под этим молчаливым давлением у нее слегка свело плечи. Карл, напротив, лишь чуть выпрямился, встречая чужой взгляд ледяной, вызывающей ухмылкой. Отличное начало, — язвительно подумала она.

И вдруг это гнетущее напряжение разорвалось, как мыльный пузырь.

— Карл! Кейси! — Голос Стайлза прозвучал как спасательный сигнал в шторм. Он буквально вынырнул из-за ряда шкафчиков, где, судя по всему, пытался перемотать скотчем свою клюшку. Лицо его сияло неподдельным, почти детским облегчением. Бросив на ходу безнадежный клубок ленты, он стремительно пересек комнату, на ходу рассекая недовольные взгляды, и втянул друзей в свой личный пузырь безопасности. — Чуваки, вы тут! Отлично!

Его объятия были стремительными и такими искренними, что у Кейси на миг отпустило зажатые челюсти. Он был их якорем в этом чужом море.

— Всё в порядке, парни, свои, — бросил он через плечо в общее пространство раздевалки, и тон его голоса сменился с радостного на слегка предостерегающий. Затем он понизил голос, ведя их в самый дальний угол, где возле своего шкафчика, погруженный в попытку зашнуровать кроссовки, сидел Скотт. — Не обращайте внимания на них. Они всех новеньких так встречают. Особенно тех, кого Финсток сам приводит.

Скотт поднял голову, и на его лице появилась тень улыбки — усталой, но теплой. Он кивнул в знак приветствия.

— Вот ваши берлоги, — Стайлз щелкнул пальцами по двум пустым, слегка помятым шкафчикам, стоявшим по соседству с его и Скоттовым. Внутри, аккуратно разложенные, лежали две комплекта формы домашних цветов — темно-зеленые майки и черные шорты. — Номера «23» и «17». Выбирайте, кто какой.

Форма выглядела поношенной, но чистой. Кейси протянула руку и взяла майку с номером «23». Ткань была грубоватой на ощупь, пахла стиральным порошком и… историей. Чужой историей. Карл без раздумий забрал оставшуюся — «17». Процесс был простым, почти ритуальным, но в этом жесте было что-то значимое: они приняли свои места в новой иерархии, под защитой друзей, но под пристальным наблюдением всего остального, пока еще недружелюбного, стада.

«Добро пожаловать в команду», — мысленно прошептала Кейси, сжимая в руке ткань с выцветшей цифрой.

Кейси и Карл вышли на поле, неуверенно держа в руках клюшки для лакросса. Приспособления напоминали не столько спортивный инвентарь, сколько гибрид сачка для бабочек и причудливого копья.

— И этим атавизмом мне теперь два года придется махать? — скептически хмыкнул Карл, вращая клюшку в руках, изучая сетчатый карман на конце.

— Привыкнем, — буркнула Кейси, хотя сама с трудом представляла, как этой штукой можно точно бросать что-либо тяжелее воздуха.

— МакКолл! На ворота! — рявкнул Финсток, и его голос, грубый и не терпящий возражений, эхом отозвался по полю.

— Странный он, конечно, — тихо заметила Кейси, следя взглядом, как Скотт, с неохотой в его позе, побрел к воротам.

— Вперед, строиться! — скомандовал тренер.

Аффлек переглянулись и заняли место в шеренге игроков. Суть упражнения была проста: поочередно бросать мяч в ворота. Но по тому, как остальные парни перешептывались и перемигивались, стало ясно: настоящая цель — не точность, а избить МакКолла мячами. В воздухе витала жестокая, подростковая радость от предстоящего унижения.

Судья — один из помощников тренера — резко свистнул. И тут же Скотт, стоящий в воротах, вздрогнул так, будто получил удар током. Он зажал уши ладонями, сгорбился, его лицо исказила гримаса настоящей боли.

— Что с ним? — нахмурилась Кейси, инстинктивно сделав шаг вперед.

— Я же говорил, у него слух обострился, — тихо проговорил позади Стайлз. В его голосе не было обычной иронии, только тревога.

— Но не до такой же степени…

Первый парень, здоровенный нападающий, с силой швырнул мяч. Бросок был не столько точным, сколько злым. Мяч угодил прямиком в защитную решетку шлема Скотта, с глухим стуком. Команда взорвалась смехом. Даже Финсток фыркнул, скрестив руки на груди.

— Эй, МакКолл! Это твой новый фирменный стиль? Ловить лицом? — прокричал тренер, и смех стал еще громче.

Следующий игрок бросил резче. И случилось невероятное. Скотт, все еще морщась от звуков, инстинктивно рванул клюшку — и поймал мяч в сетку. Он сам замер, уставившись на застрявший там кожаный снаряд, будто не веря своим глазам. Затем на его лице расцвела неуверенная, почти детская улыбка облегчения.

— Да! — вскрикнул Стайлз, подпрыгнув на месте и сжав кулаки. Его радость была такой искренней и громкой, что казалось, он поймал этот мяч сам.

— Счастье полные штаны, — усмехнулся Карл, но в его тоне уже не было прежней насмешки, а лишь легкое недоумение.

Последующие мячи Скотт ловил все увереннее. Его движения, еще недавно скованные и неуклюжие, обретали странную, почти сверхъестественную резкость. Он будто предвидел траекторию. Стайлз вел себя как его личный кричащий талисман.

Карл, когда подошла его очередь, бросил мяч с силой и точностью, отточенной годами в бейсболе. Мяч понесся в самый угол. Скотт даже глазом не повел — его клюшка метнулась вниз и поймала снаряд у самой земли. Несколько следующих бросков, включая аккуратный бросок Кейси, также угодили прямиком в его сетку, как будто он их магнитом притягивал.

И тут вперед вышел Джексон Уиттмор. Он с явным пренебрежением оттолкнул плечом стоящего перед ним парня.

Он отступил на несколько лишних шагов, разбежался и с силой, в которой было больше злобы, чем спортивного азарта, запустил мяч. Для Кейси все замедлилось. Она увидела, как напряглись Стайлз и сам Скотт, их позы стали похожи на сторожевых псов. Джексон прыгнул, завершая бросок с театральным размахом. Мяч понесся, как пуля, не в угол, а прямо в центр, в грудь Скотта, с явным намерением причинить боль.

И случилось чудо. Клюшка Скотта взметнулась, описав молниеносную дугу. Хлоп! Мяч оказался в сетке, а сила броска заставила клюшку дрогнуть, но не выпасть из рук.

Наступила секунда ошеломленной тишины. А потом Скотт медленно опустил клюшку, глядя на пойманный мяч. Он не просто улыбнулся — он засиял.

Джексон застыл с лицом, побагровевшим от бессильной ярости. Его унизительный план провалился с треском, а виновница его позора сейчас аплодировала тому, кого он хотел унизить. Он швырнул свою клюшку на землю и мрачно отошел в сторону.

Кейси и Карл снова переглянулись. На этот раз в их взгляде было уже не просто недоумение, а растущее понимание: здесь, в Бейкон-Хиллз, творится что-то странное. И Скотт МакКолл, их старый друг, оказался в самом центре этой странности. Они синхронно покачали головами, и на их лицах появились одинаковые, задумчивые полуулыбки.

После тренировки, когда запах пота и травы еще висел в вечернем воздухе, Карл и Кейси вышли со школьного стадиона одни. Звук хлопающих дверей и далеких голосов стихал позади них, поглощаемый наступающими сумерками.

— Тебе тоже не показалось, что со Скоттом что-то… не то? — голос Кейси был тише шелеста листвы под ногами. Она шла, укутавшись в толстовку, но её взгляд был пристальным, аналитическим. — Он… изменился. Не так, как все за восемь лет. Иначе.

— МакКолл просто научился, наконец, играть, — пожал плечами Карл, но в его тоне не было прежней самоуверенности. — Подкачался. Случилось же чудо.

— Астма, — отрезала Кейси.

Карл замедлил шаг, смотря на сестру.

— Чего? Это вопрос или диагноз?

— Констатация факта, — она остановилась, повернувшись к нему. В её глазах горел тот самый огонек, который всегда зажигался, когда она собирала разрозненные кусочки пазла. — Скотт. С детства. Тяжелая форма. Его ингалятор был третьей рукой. Помнишь, после каждой физры в началке он сидел на скамейке, синий, и дышал через эту штуку? А сегодня он отыграл полноценную, жесткую тренировку. Он не просто не задыхался — он бежал, прыгал, ловил мячи с реакцией… с реакцией, которой у него просто не могло быть. — Она сделала паузу, давая словам осесть. — И опережу твой следующий аргумент: астма так не исчезает.

Карл замер. Вечерний ветерок трепал его рыжие волосы. Скептицизм на его лице медленно таял, уступая место той же настороженной сосредоточенности.

— Хочешь сказать, что Скотт как-то связан… со всем тем, что здесь происходит? С этими странными убийствами в лесу? С мамиными… ночными прогулками?

Кейси не ответила сразу. Она смотрела куда-то вдаль, где зажигались первые огни в окнах Бейкон-Хиллз. Потом медленно, почти нехотя, кивнула.

— Не знаю, как именно. Но думаю… да. Он в центре этого. И Стайлз прикрывает его. Ты видел его лицо, когда Скотт ловил мячи? Он удивлялся.

Они снова пошли, но теперь между ними висело не просто молчание, а тяжелое, невысказанное понимание. Их возвращение домой оказалось не просто сменой локации. Они ступили на минное поле, где старые друзья хранили опасные тайны, а правила игры диктовались не школьным уставом, а чем-то древним и диким, что пряталось за фасадом маленького городка.

— Значит, будем разбираться, — наконец тихо произнес Карл, и в его голосе прозвучала не бравада, а холодная решимость.

Кейси лишь кивнула, сжимая в кармане пачку сигарет. Первую за сегодня она собиралась выкурить не от скуки, а чтобы заглушить внезапно нахлынувшее чувство — они были не просто наблюдателями. Они уже были внутри истории.

Кейси сидела за компьютером, листая онлайн-архивы местной газеты. Девять лет — огромный пласт времени, но заголовки словно застыли, сведенные к одной чудовищной точке. Никаких значимых событий, никаких потрясений — только он. Пожар в доме Хейлов. И дата, от которой похолодело внутри: случилось это днем перед их собственной поездкой в Лондон.

Она вчиталась в сухие, отполированные до бесчувствия строки:

«Трагедия унесла жизни почти всей семьи Хейлов, заживо сгоревших в своем доме. Чудом уцелели лишь дети, Дерек и Лаура, находившиеся в то вечер в школе. Единственным, кто сумел выбраться из адского пламени, стал Питер Хейл. Мужчина получил чудовищные ожоги и в настоящее время находится в больнице Бейкон-Хиллз под наблюдением частной сиделки. Состояние его критично: Питер парализован и не идет на контакт с окружающими. Редакция выражает глубочайшие соболезнования родным и близким семьи Хейлов. Будем надеяться на скорейшее восстановление мистера Хейла».

— Что читаешь?

Кейси вздрогнула. Рядом присела Анна, ее взгляд скользнул по экрану. Ее выражение лица мгновенно изменилось — от любопытства к настороженности, а затем к резкому неприятию.

— Зачем ты это читаешь? — голос Анны стал тише, но в нем появилась стальная нить.

— Просто хотела узнать, что пропустила за эти годы, — пробормотала Кейси, чувствуя необъяснимую вину.

Без лишних слов Анна резко захлопнула крышку ноутбука. Глухой щелчок прозвучал как точка, как приговор.

— Мам!

— Голова не мусорная корзина, чтобы забивать ее чужим горем. Закрывай это и иди лучше погуляй.

Кейси молча отодвинулась от стола. На экране оставалось лишь ее бледное отражение, а в ушах — гулкое эхо невысказанных вопросов. Почему именно тот день? И почему из всего, что случилось за девять лет в городе, сохранилась память только об этом огне?

И тогда в ее голове вспыхнула идея, простая и очевидная, как ключ в замке. Нужно спросить у того, кто наверняка знал все детали. Кто видел не причесанную для газет правду.

— Мам, можно я возьму машину?

— Зачем?

— К Стайлзу хочу заехать. Прогуляемся, вспомним старое… Давно не виделись.

— К Стилински? — уточнила мать, и в ее взгляде мелькнула тень чего-то невысказанного. Кейси утвердительно кивнула. — Ладно. Только осторожно. Смотри в оба.

— Обязательно.

Кейси выскользнула из дома, будто боялась, что ее остановят. Двигатель завелся с первого раза — старый, знакомый рокот. Она ехала по улицам, которые за девять лет почти не изменились, и это странным образом обнадеживало.

Отец Стайлза, шериф Стилински, точно должен был знать. До их отъезда родители дружили, а Анна даже успела поработать в его отделе помощницей, прежде чем стать шерифом сама. Кейси смутно помнила теплые проводы матери всем полицейским участком, смех, объятия. Тогда все казалось таким… ясным.

Она резко остановила машину перед знакомым домом, почти выпрыгнула на тротуар и взбежала на крыльцо. Сердце стучало где-то в висках. Она постучала.

— Иду! Иду! — из-за двери донесся знакомый, суетливый голос Стайлза, за ним — топот по лестнице. Дверь распахнулась. — Кейси?! — Его лицо озарила широкая, искренняя улыбка, от которой на мгновение стало тепло внутри.

— Привет, Стайлз. Твой отец дома?

Улыбка на лице друга растаяла, как дым. В глазах появилась настороженность.

— А… Зачем он тебе?

— Можно войти?

Стайлз молча отступил, впуская ее. В прихожей пахло кофе и старой древесиной. Все было так же, и от этого сжимало сердце.

— Как твоя мама? — спросила Кейси, чтобы заполнить паузу, пока они шли на кухню.

— Она умерла. Шесть лет назад.

Кейси замерла. Воздух будто выкачали из комнаты.

— О боже, Стайлз… Прости, я не знала. Честно.

— Ничего, — он махнул рукой, и на его губах снова дрогнула попытка улыбки, худая и хрупкая. — Всё нормально. Так что ты хотела? Отец, если вернется, то только поздно вечером. А то и ночью.

Кейси глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Неловкость нужно было отбросить. Ради этого она и приехала.

— Хорошо. Тогда, может, ты знаешь… О пожаре. Восемь лет назад, в доме Хейлов.

Стайлз взглянул на нее, и в его глазах что-то промелькнуло — слишком быстро, чтобы разглядеть. Он пожал плечами, повернулся и направился к лестнице, жестом приглашая следовать за собой в свою комнату.

— Толком ничего. Питер Хейл в больнице, Дерек где-то тут, в Бейконе. Все.

Они поднялись. Комната Стайлза была хаотичным музеем его увлечений — плакаты, книги, беспорядок, который выглядел уютно. Он плюхнулся в кресло, которое опасно накренилось, и Кейси невольно улыбнулась. На секунду они снова стали теми детьми.

— Из-за чего начался пожар? — спросила она, садясь на край кровати.

— Отец особо не распространялся, — сказал Стайлз, глядя в окно. — Но по официальной версии — короткое замыкание. Проводка старая была.

— И полиция не копала глубже? Вдруг это было… что-то еще?

Стайлз перевел на нее взгляд. В его карих глазах читалась странная смесь — понимание, усталость и капля печали.

— Нет, Кейс. Не копали. Для следствия не было ни улик, ни мотивов, ни подозреваемых. Дело закрыли. Как несчастный случай. — Он произнес это ровно, как заученный урок. Потом мягко добавил: — Иногда проводка — это просто проводка.

Но в тишине, повисшей после его слов, Кейси услышала непроизнесенное предупреждение. Иногда — но не всегда. И по тому, как он избегал ее взгляда, она поняла: Стайлз знает больше. Намного больше. Просто не говорит.

— Я знаю ваш секрет. — Кейси сказала это четко и тихо, глядя прямо в глаза Стайлзу. Ее мать всегда говорила: хочешь вытащить правду — начинай с козырей. Создавай шок.

Эффект был мгновенным. Лицо Стайлза побледнело, глаза округлились так, будто стали размером с блюдца, а челюсть отвисла буквально. Кейси даже мелькнула мысль: вот-вот услышит стук костяшек об пол.

— Откуда?.. — выдохнул он, и голос его сорвался на полушепот. Вся его обычная, вертлявая энергия куда-то испарилась, сменившись животной паникой.

— Наблюдение, — солгала она, делая беззаботный жест рукой. Секрет был, конечно, слепой удачей, наскоком — но он сработал. И теперь нельзя было отступать. — Так что, будешь рассказывать поподробнее? Или мне догадываться?

Стайлз заколебался. Он нервно провел рукой по волосам, оглянулся на закрытую дверь, будто боялся, что кто-то подслушивает даже в его собственном доме. Наконец, внутренняя борьба в нем, похоже, закончилась, и слова полились наружу, сбивчивые и торопливые, будто он носил их в себе слишком долго.

— Ладно, ладно… — он сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и жестом пригласил Кейси сделать то же самое. Это уже был не просто разговор — это было посвящение. — Вчера ночью. Мы со Скоттом… мы пошли в лес. Искать тело.

Кейси молча села напротив, не перебивая. Ее сердце застучало быстрее.

— Мы его нашли. Вернее… что-то его нашло первым. Я… я встретил там отца. Он меня, естественно, схватил и домой приволок. А Скотт… Скотт остался там один. Я не смог его предупредить, не смог помочь… — голос Стайлза дрогнул от вины. — А сегодня утром он приходит и говорит, что его что-то укусило. И теперь… теперь у него супер-слух, супер-нюх, скорость, реакция… Вот почему он вдруг так круто стал играть в лакросс, понимаешь? Это не тренировки. Это… — он замолчал, вглядываясь в ее лицо, оценивая готовность услышать следующее. — Я думаю, он стал оборотнем, Кейси.

В комнате повисла гулкая тишина. Слово прозвучало так нелепо, так потусторонне в этом залитом солнцем хаосе подростковой комнаты, что Кейси непроизвольно вскинула брови.

— Оборотнем? — ее собственный голос прозвучал скептически и одновременно полным любопытства.

— Да, — твердо кивнул Стайлз, набираясь решимости. — Это называется ликантропия. Но Скотт… он не верит. Или не хочет верить. Он думает, что это какая-то болезнь, инфекция… Но я знаю! Все сходится!

Он умолк, переводя дыхание. Его глаза горели смесью страха, возбуждения и отчаянной потребности быть наконец понятым.

Кейси медленно переваривала эту лавину безумия. Часть мозга кричала, что это бред, игра воображения двух заскучавших подростков. Но другая часть — та, что видела слишком настороженную реакцию Стайлза на вопрос о пожаре, та, что чувствовала ледяную недосказанность в истории о Хейлах, — эта часть шептала, что все связано. Огонь, исчезновения, а теперь и оборотни в лесу под Бейкон-Хиллз.

— Хорошо, — наконец сказала она, и ее голос прозвучал удивительно спокойно. — Допустим, ты прав. Но.. Что его укусило или кто?

— Этого мы пока не знаем. Слушай, Кейс тебе не стоит ввязываться в это, ладно.

— Стайлз, мы дружим с трёх лет. Да, я не отрицаю, что за восемь лет, мы изменились и много не знаем друг о друге, но мы по-прежнему друзья. Помнишь нашу клятву?

— Конечно помню.

Четверо малышей носились по двору, как угорелые, выписывая круги вокруг яблони и старой качели. Рыжие вихри Кейси и ее брата Карла мелькали, как два язычка пламени, а темноволосые Стайлз и Скотт, чуть коренастее, гнались за ними, смешно топая и размахивая руками. Их смех, звонкий и беззаботный, смешивался с приглушенными голосами взрослых, сидевших на веранде с лимонадом.

Наконец, запыхавшись и раскрасневшись, они все вчетвером плюхнулись на теплую траву, образовав маленький, тяжело дышащий кружок.

— Ребятушки, наденьте панамы, а то солнце сейчас напечёт макушки! — донесся с веранды доброжелательный крик Клаудии Стилински.

Карл, как самый старший (на целый год!), важно вскочил и побежал в дом, через минуту вернувшись с охапкой легких летних шляпок. Все послушно нахлобучили их на головы.

Маленький Скотт, лежа на спине и глядя в бездонное синее небо, вдруг серьезно сказал:

— Я в кино видел… Там самые-самые лучшие друзья клялись на крови. Чтобы навсегда-навсегда друзьями оставаться.

— Фу-у-у! — скривилась Кейси, сморщив носик. — Кровь липкая и противная. Мы и так сможем дружить всегда, без всякого.

— А можно и проще! — оживился Стайлз, тут же подскакивая на колени. Он сосредоточенно плюнул себе на ладошку, смотря на белую капельку, и торжественно протянул руку к середине круга. — Вот! Теперь все так делаем!

Мальчишки, не раздумывая, как по команде, тоже плюнули на свои ладошки. Три влажные маленькие руки встретились в центре, крепко сжимая друг друга в липком, нелепом рукопожатии. Все трое смотрели теперь на Кейси.

— Ну давай же, Кейс! Теперь ты! — хором затянули они.

Кейси медлила. Ей было ужасно брезгливо. Она посмотрела на свои чистые ладошки, потом на ожидающие лица друзей, такие серьезные и полные важности этого момента.

— А если… если я не хочу плевать? — тихо спросила она.

— Но так надо! — настаивал Скотт. — Иначе не сработает!

— Может, просто подержимся за руки? — предложил Карл, всегда искавший компромисс.

— Не-ет! — Стайлз качал головой, его панама съехала набок. — В фильме именно плюют! Это как… как магия слюни!

Кейси вздохнула, закрыла глаза, чтобы не видеть этого безобразия, и быстро, будто делая что-то запретное, плюнула себе в ладонь. Рука её тут же была схвачена тремя другими — теплыми, липкими, настоящими.

— Всё! — торжественно провозгласил Стайлз. — Теперь мы клятвенные друзья! Навсегда!

— Навсегда! — эхом отозвались Скотт и Карл.

И в тот момент, под палящим солнцем, с липкими от слюны ладошками, это казалось незыблемой, абсолютной правдой. Они будут дружить всегда. Мир был простым, солнце — теплым, а самое страшное, что могло случиться, — это необходимость плюнуть себе на руку. Никаких пожаров. Никаких оборотней. Только четверо детей и их нерушимая, глупая, прекрасная клятва.

— С того времени ничего не изменилось, — улыбнулась Кейси. Стайлз чуть слелонив голову на бок улыбнулся в ответ. — И поэтому то, что касается вас — касается и нас с Карлом.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))