🤍Глава. 23🤍
Часть первая. Утро наедине с океаном.
В пять утра Гавайи были ещё чёрно-белыми. Небо только начинало светлеть на горизонте, звёзды ещё не погасли, а океан казался тёмным, бархатным, бесконечным. Амелия проснулась без будильника — организм привык к этому ритму: солнце, песок, соль.
Она оделась бесшумно — белый топ для йоги, лёгкие шорты, волосы в высокий хвост. Взяла коврик, телефон, бутылку воды. На кухне никого не было — все спали после вчерашнего дня, полного впечатлений. Даже Алисия, которая обычно просыпалась раньше всех, сегодня тихо сопела в своей комнате.
Пляж был пуст. Только чайки спорили о чём-то на берегу, да волны набегали с мерным, успокаивающим шумом. Амелия расстелила коврик на том же месте, где занималась йогой всё это время. На том же месте, где неделю назад она впервые снимала кружочки для телеграма, ещё не зная, что эта поездка перевернёт её жизнь.
Она начала с дыхания. Вдох — и в лёгкие вошёл солёный воздух, пахнущий водорослями и цветами. Выдох — и вместе с ним ушло напряжение, которое она копила месяцами. Вдох — и она почувствовала, как тело наполняется силой. Выдох — и она отпустила страх.
«Собака мордой вниз». «Поза кобры». «Поза дерева». Движения были плавными, отточенными, почти медитативными. Амелия не думала ни о работе, ни о контрактах, ни о том, что ждёт её дома. Только о том, как мышцы тянутся, как дышит океан, как солнце поднимается над водой, окрашивая небо в розовый и золотой.
Когда она закончила основной комплекс, то села в позу лотоса и просто смотрела на горизонт. Солнце уже наполовину вышло из воды, и море засияло — бирюзовое, живое, прекрасное.
— Последний день, — прошептала она.
Достала телефон. Сделала несколько фото — океан, пальмы, песок, её собственные ноги на коврике. Потом селфи — уставшая, но счастливая, с растрёпанными волосами и лёгкой улыбкой.
Она открыла инстаграм и написала:
«Последнее утро на Гавайях. Это место дало мне больше, чем я могу выразить словами. Завтра я буду дома, но отпуск не заканчивается. Куда отправиться дальше? Подсказывайте в комментариях 🌺🌊✨»
Она выложила фото и почти сразу получила сотни лайков и комментариев. «Ты прекрасна!», «Гавайи тебе к лицу», «Приезжай в Москву!», «Счастливого пути!».
Она улыбнулась и убрала телефон. Пора было заняться кое-чем важным.
Часть вторая. Покупка, о которой никто не знал.
В семь утра, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы согреть воздух, Амелия стояла у входа в небольшую административную зону рядом с виллой. Её ждала хозяйка — женщина лет пятидесяти, гавайка с длинными чёрными волосами и добрыми морщинками вокруг глаз.
— Миссис Калани, — сказала Амелия, протягивая руку. — Спасибо, что согласились встретиться так рано.
— Мисс Грей, — ответила женщина с лёгким акцентом. — Вы сказали, что дело срочное. Я не люблю, когда срочные дела ждут.
— Я хочу купить эту виллу, — сказала Амелия без предисловий. — Прямо сейчас. Если вы готовы продать.
Миссис Калани подняла бровь.
— Вы здесь всего неделю.
— И я поняла, что не хочу прощаться с этим местом. Я хочу знать, что могу вернуться сюда в любой момент. Что это место будет моим.
Женщина помолчала, глядя на океан. Потом улыбнулась.
— Моя мама построила этот дом, — сказала она. — Она любила его. Но она умерла два года назад, а я живу на другом острове. Дом стоит пустой большую часть года. Это неправильно. Дом должен быть живым.
— Он будет живым, — пообещала Амелия. — Моя семья будет приезжать сюда. Я буду приезжать. Здесь будут смеяться дети, готовить завтраки, встречать закаты. Я обещаю.
Миссис Калани посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом.
— Вы похожи на мою маму, — сказала она наконец. — Такая же... решительная. Ладно. Я продам. Но не за ту цену, которую вы предлагали в сообщении. Дешевле.
— Что? — Амелия не поверила своим ушам.
— Дешевле, — повторила женщина. — Потому что я хочу, чтобы вы заботились об этом месте. А не перепродали его через год.
Они ударили по рукам. Через час документы были подписаны — Амелия настояла на том, чтобы использовать местного юриста, который работал быстро и без лишних вопросов. К девяти утра вилла официально принадлежала ей.
Она стояла на веранде, смотрела на океан и улыбалась.
— Теперь ты моя, — сказала она дому. — И я никогда тебя не брошу.
Часть третья. Завтрак и новость, которая шокировала всех.
За завтраком Амелия выждала момент, когда все собрались за столом. Мама разливала сок, папа читал новости в телефоне, Ян ковырял омлет вилкой, а Алисия пыталась намазать тост маслом с ног до головы.
— У меня есть новость, — сказала Амелия, ставя чашку кофе.
— Хорошая или плохая? — спросил папа, отрываясь от экрана.
— Отличная, — улыбнулась она. — Я купила эту виллу.
За столом воцарилась тишина. Так тихо, что было слышно, как чайки кричат за окном.
— Что? — переспросила мама.
— Я купила эту виллу, — повторила Амелия. — Теперь она наша. Мы можем приезжать сюда когда захотим. Хоть на выходные. Хоть на месяц.
— Ты... купила дом? — папа отложил телефон. — На Гавайях?
— Да.
— Не снимала, а купила?
— Да, папа.
— Как?
— За деньги, папа. У меня их много, если ты забыл.
Ян присвистнул.
— Ты серьёзно? — спросил он. — Теперь у нас есть дом на Гавайях?
— У нас есть дом на Гавайях, — подтвердила Амелия.
Алисия, которая не совсем поняла, что происходит, но почувствовала всеобщее волнение, захлопала в ладоши.
— У нас есть новый дом! — закричала она. — Я хочу розовую комнату!
— У тебя уже розовая комната, — сказала мама рассеянно. Она всё ещё не могла прийти в себя.
— А я хочу другую розовую!
Антон встал из-за стола, подошёл к Амелии и обнял её.
— Ты не перестаёшь нас удивлять, — сказал он тихо. — Мы гордимся тобой.
— Я просто хочу, чтобы у вас было место, где вы можете отдыхать, — ответила она. — Без забот, без работы. Только океан и вы.
— Ты невыносима, — сказала она с улыбкой. — В хорошем смысле.
— Я знаю, — ответила Амелия.
Они допили завтрак под звон посуды и счастливый щебет Алисии, которая уже планировала, какие игрушки привезёт в «новый розовый дом».
Часть четвёртая. Последние часы на пляже.
После завтрака они пошли на пляж. В последний раз. Вода была тёплой, как парное молоко, песок — мягким, как мука. Ян сразу ушёл на глубину, папа поплёлся за ним. Мама устроилась в шезлонге с книгой. Алисия строила замки — на этот раз целую крепость с башнями и рвом.
Амелия лежала на полотенце, чувствуя, как солнце ласкает её уже загорелую кожу. Она не думала ни о чём — просто наслаждалась моментом. Тем, как пахнет океан. Тем, как кричит Алисия, когда очередная волна смывает её крепость. Тем, как мама переворачивает страницы. Тем, как где-то вдалеке смеются парни — наверное, Чонгук и остальные.
Она не хотела уезжать. Но знала, что должна. И что вернётся.
Часть пятая. Пляжи Хапуна и Каунаоа. Прощание, которое не было прощанием.
В два часа дня Амелия сказала родителям:
— Я ненадолго съезжу. Хочу попрощаться с Чонгуком и остальными. Они улетают завтра, мы сегодня.
— Конечно, — сказала мама, не поднимая головы от книги. — Возвращайся к пяти.
— Я быстро.
Переодевшись в это:
Сделав локоны и макияж. Ты села в машину и поехала. Дорога до пляжей Хапуна и Каунаоа заняла около получаса — мимо пальм, мимо маленьких городков с разноцветными домиками, мимо полей, где паслись дикие лошади.
Пляж Хапуна считался одним из самых красивых на острове — белый песок, бирюзовая вода, пальмы, растущие прямо у кромки воды. Он был популярным, но не переполненным — как раз то, что нужно.
Амелия припарковалась, вышла из машины и огляделась. Она не знала, где именно сейчас Чонгук, но чувствовала — он рядом.
И тут рядом показался человек.
— Ты меня ищешь? — спросил Чонгук, смотря на девушку.
Амелия подпрыгнула от неожиданности.
— Ты... ты как здесь оказался?
— Я увидел твою машину. Я был на пляже с ребятами. Увидел, как ты паркуешься, и понял, что ты ищешь меня.
— А если бы я искала не тебя?
— Ты всегда ищешь меня, — улыбнулся он. — Просто ещё не привыкла это признавать.
Она хотела возразить, но не смогла. Потому что он был прав. Они сели в машину.
— Чонгук, — сказала она. — Мы сегодня улетаем. В девять вечера.
— Я знаю.
— Мне будет тебя не хватать.
Он взял её руку.
— Мне тебя тоже. Очень.
— Я прилечу в Сеул. Но не сразу. Сначала Нью-Йорк. Я обещала себе, что проведу отпуск без работы, но... у меня там встреча. И потом — может быть, несколько дней просто так.
— В Нью-Йорк? — переспросил Чонгук.
— Да. А потом — Сеул. В конце отпуска. Так получилось, что после Нью-Йорка у меня всё равно дела в Корее. Так что...
— Так что мы увидимся не скоро, — закончил он за неё. В его голосе не было злости — только лёгкая грусть.
— Прости. Я не могу изменить планы.
— Я знаю. Я не прошу тебя их менять. Я просто... буду скучать.
Она погладила его по щеке.
— Я буду скучать больше.
— Это невозможно.
— Спорим?
Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё таяло сердце.
— Амелия, — сказал он. — Я забыл тебе сказать. У нас в августе в конце концерт в Нью-Йорке.
— Что?
— Мы прилетаем в Нью-Йорк через три недели. Я не знал, что ты тоже там будешь. Но теперь...
— Теперь мы увидимся раньше, — закончила она.
— Раньше, — кивнул он.
Она рассмеялась — облегчённо, радостно.
— Это судьба, — сказала она.
— Я же говорил. Не сопротивляйся.
Он наклонился и поцеловал её — нежно, коротко, но так, что она почувствовала весь вкус океана, солнца и обещания.
— Береги себя, — сказал он, отстраняясь.
— Ты тоже.
— Пиши мне. Каждый день.
— Каждый день.
— И присылай фото.
— Много фото.
— И голосовые.
— Ты требовательный.
— Я любящий. Это другое.
Она вышла из машины, обошла её и открыла дверь с его стороны. Он вышел, и они стояли на парковке, держась за руки, не желая отпускать.
— До Нью-Йорка, — сказала Амелия.
— До Нью-Йорка, — ответил Чонгук.
Он поцеловал её в лоб, разжал пальцы и пошёл к пляжу, где его ждали друзья. Обернулся на ходу — помахал рукой. Амелия помахала в ответ.
Она села в машину, завела двигатель и посмотрела в зеркало заднего вида. Чонгук стоял на дороге, смотрел ей вслед. Его фигура становилась всё меньше, пока не исчезла за поворотом.
— До встречи, — прошептала Амелия. — Обязательно до встречи.
Она поехала обратно на виллу. Внутри было тепло — не от солнца, а от того, что она больше не боялась. Не боялась любить. Не боялась будущего. Не боялась расстояний.
У них всё получится. Она знала.
Часть шестая. Отлёт.
В девять вечера они были в аэропорту. Алисия спала на руках у папы. Ян листал ленту в телефоне. Мама смотрела на взлётную полосу и улыбалась.
— Спасибо, — сказала она Амелии. — За эту неделю. За дом. За всё.
— Не за что, мам. Это самое лучшее, что я сделала за последние годы.
Самолёт взлетел в темноту. Огни Гавайев становились всё меньше, пока не превратились в точку. Амелия смотрела в иллюминатор и думала о том, что оставляет здесь частичку себя. И забирает кое-что важное — надежду, веру в любовь и обещание, которое она дала себе и ему.
«Мы увидимся в Нью-Йорке», — подумала она. — «А потом в Сеуле. А потом — кто знает?»
Она достала телефон и написала Чонгуку:
Амелия: Мы взлетели. Спасибо за эту неделю. Она была волшебной.
Ответ пришёл через минуту:
Чонгук: Волшебной была ты. До встречи в Нью-Йорке. Я буду ждать.
Она улыбнулась, выключила телефон и закрыла глаза.
Самолёт летел в ночь, унося её домой. Но дом теперь был не только в Лос-Анджелесе. И не только на Гавайях. Дом был там, где он.
Она знала это. И впервые не боялась признаться себе в этом.
🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺