🤍Глава. 24🤍
Часть первая. Две недели дома.
Две недели в Лос-Анджелесе пролетели как один миг. Амелия просыпалась без будильника, пила кофе на веранде, смотрела, как солнце поднимается над пальмами, и чувствовала, как энергия возвращается в её тело — не рывками, а плавно, как прилив.
Она не скучала по работе. Но работа пришла к ней сама.
В первую же неделю, разбирая чемоданы после Гавайев, Амелия наткнулась на блокнот, который взяла с собой в поездку. Чистые страницы, которые она планировала заполнить мыслями, но забыла. Теперь она взяла карандаш и начала рисовать.
Сначала — просто линии. Потом формы. Потом — целые эскизы.
Линейка скрабов для тела родилась из воспоминаний о гавайском песке — чёрном, вулканическом, который так необычно массировал кожу. Амелия набросала дизайн упаковки: матовые баночки цвета лавы, с золотыми крышками и названиями на этикетках: «Чёрный песок», «Вулканическое сияние», «Океанская соль».
— Это будет бестселлер, — сказала она себе, глядя на эскизы.
Потом были женские костюмы. Деловые, но не скучные. Она устала от чёрных брюк и белых блузок, которые носили все. Её костюмы должны были быть удобными, как любимая пижама, но элегантными, как вечернее платье. Мягкие ткани, приталенные жакеты, брюки с высокой посадкой и неожиданные детали — например, шёлковые платки вместо галстуков или ремни с необычными пряжками.
— «Esterna Style. Деловая женщина, которая не боится цвета», — написала она в блокноте.
Идеи лились рекой. Она записывала их ночью, когда не могла уснуть, и утром, когда пила первый кофе. Ей казалось, что Гавайи открыли в ней что-то — какой-то канал, который раньше был заблокирован. И теперь творчество текло свободно.
Но были не только эскизы.
Амелия встречалась с друзьями — другими звёздами, которые тоже жили в Лос-Анджелесе. Они ходили в рестораны, на премьеры фильмов (где Амелия каждый раз пряталась от папарацци в больших солнечных очках), на закрытые вечеринки в особняках знаменитостей. Она танцевала до утра, смеялась над сплетнями, обсуждала новые проекты.
Она жила. Полноценно, без чувства вины.
— Ты выглядишь счастливой, — сказала ей однажды подруга, актриса Лорен.
— Я счастлива, — ответила Амелия.
Она не стала уточнять, что счастье это — не только отдых и творчество. Что оно ещё имеет имя, которое она пока не готова называть вслух. Но которое пишет ей каждое утро:
Чонгук: Доброе утро. Ты спишь? У нас ночь. А я думаю о тебе.
Чонгук: Сегодня на репетиции услышал песню, которая напомнила мне океан. И о тебе.
Чонгук: Скучаю. Это не становится легче.
Амелия отвечала всегда. Иногда сразу, иногда через несколько часов — когда находила время и правильные слова.
Амелия: Я тоже скучаю. Но мы скоро увидимся.
Амелия: Слушай, я придумала новую линейку скрабов. Хочешь, пришлю тебе первый образец?
Чонгук: Хочу. Но только если ты привезёшь его лично.
Амелия: Ах ты хитрец.
Чонгук: Я знаю.
Они не говорили о будущем всерьёз. Не строили планов на годы вперёд. Им хватало этих сообщений, этих голосовых, этих коротких видео, которые они отправляли друг другу. Чонгук — из студии, уставший, но улыбающийся. Амелия — из своей спальни, в пижаме, с кружкой чая.
Этого было достаточно. Пока достаточно.
Часть вторая. В небе над Америкой.
Утро отлёта в Нью-Йорк было хлопотным. Амелия собирала чемодан — не как обычно, в спешке, а вдумчиво, перебирая вещи, откладывая лишнее. Она решила лететь налегке — три дня в Нью-Йорке, открытие магазина, пара встреч, и обратно. Потом — ещё две недели отдыха. А потом — Сеул.
Элли провожала её в аэропорту.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я летела с тобой? — спросила менеджер.
— Уверена, — ответила Амелия. — У меня там Сьюзи. Ты нужна здесь — проследи за выпуском нового альбома.
— Ты стала слишком самостоятельной, — вздохнула Элли. — Это пугает.
— Это называется взрослением, — улыбнулась Амелия. — Не бойся. Я всё ещё буду тебя доставать.
Они обнялись, и Амелия прошла в зону вылета.
Самолёт бизнес-класса был полупустым. Амелия села у окна, надела наушники, включила плейлист — тот самый, который составил для неё Чонгук неделю назад. Там были Lauv, Halsey, немного корейского инди и одна песня BTS, которую он назвал «наша».
> «You're my spring day, you're my summer night...»
Она закрыла глаза и улыбнулась.
Пять часов полёта пролетели незаметно. Амелия успела поспать час, не больше), поесть (пасту с морепродуктами, чизкейк на десерт) и посмотреть один фильм — старую романтическую комедию, которая не требовала умственного напряжения.
Когда самолёт начал снижение, она посмотрела в окно. Нью-Йорк открывался перед ней — серый, бетонный, но живой. Манхэттен торчал из воды как каменный лес, а солнце отражалось в стеклянных небоскрёбах.
— Здравствуй, город, который никогда не спит, — прошептала Амелия.
Часть третья. Встреча с Сьюзи.
В зоне прилёта её ждала Сьюзи — девушка лет двадцати восьми, с чёрными волосами до плеч, и вечно подкрученными. Пронзительно-зелёными глазами и вечным стаканчиком кофе в руках. Она была правой рукой Амелии по бизнесу уже два года — умная, энергичная, безжалостная к конкурентам и бесконечно преданная своей босс.
— Босс! — закричала Сьюзи, увидев Амелию. — Ты выглядишь как загорелый бог!
— Сьюзи, — Амелия рассмеялась, обнимая её. — Ты тоже прекрасна. Кофе — всегда твоё украшение.
— Кофе — моя жизнь. А ты — моя работа. И то и другое я обожаю.
Они забрали багаж и вышли к чёрному внедорожнику, который ждал их у выхода. Водитель — пожилой мужчина по имени Майк — работал с Амелией уже три года.
— Мисс Грей, — сказал он с улыбкой. — Добро пожаловать в Нью-Йорк.
— Майк, ты всё так же вежлив, — ответила Амелия, садясь на заднее сиденье. — Как дети?
— Растут. Старший поступил в колледж.
— Я горжусь им. Передавай привет.
Машина тронулась, и они поехали в сторону Манхэттена.
Часть четвёртая. Квартира Амелии в Нью-Йорке.
Квартира Амелии находилась на Верхнем Ист-Сайде, в здании с историей — старом, но отреставрированном, с высокими потолками и огромными окнами. Она купила её два года назад, когда поняла, что Нью-Йорк стал для неё вторым домом. Здесь она проводила время между съёмками и встречами, здесь пряталась от папарацци, здесь иногда жила неделями, когда шли переговоры с американскими партнёрами.
Внедорожник остановился у входа. Швейцар — высокий мужчина в синей форме — открыл дверь.
— Мисс Грей, — сказал он с лёгким поклоном. — Давно вас не было.
— Скучали, Джон? — улыбнулась Амелия.
— Весь дом скучал. Без вас стало тише.
— Обещаю устроить шум.
Они поднялись на лифте на четырнадцатый этаж. Квартира занимала весь этаж — больше двухсот квадратных метров. Когда дверь открылась, Амелия вдохнула знакомый запах — сухих цветов, дерева и лёгкого аромата ванили, который всегда исходил от диффузора в прихожей.
— Дома, — сказала она, снимая туфли.
Квартира была светлой, просторной, с панорамными окнами, выходящими на Ист-Ривер. Стены были выкрашены в тёплый белый цвет, полы — из светлого дуба. Мебель — современная, но с винтажными нотками: кожаный диван цвета кофе с молоком, старый комод, который Амелия купила на блошином рынке, и огромные зелёные растения в горшках — фикусы, монстеры, пальмы.
Гардеробная была мечтой любой девушки — два ряда вешалок, обувные полки, стеклянные витрины для сумок и украшений. Амелия прошла туда, повесила платье, которое было на ней, и переоделась в это:
— Сьюзи, — крикнула она. — Рассказывай, что случилось, пока меня не было.
Сьюзи уже сидела на кухне, открыв ноутбук и разложив бумаги.
— Садись, босс. Разговор будет долгий.
Часть пятая. Бизнес-ланч на кухне.
Амелия села напротив, взяла чашку зелёного чая (Сьюзи заварила, пока она переодевалась), и приготовилась слушать.
— Косметика, — начала Сьюзи. — Твоя новая линейка скрабов... это гениально. Я показала эскизы нашей команде в Корее. Они в восторге. Производство можно запустить через два месяца, если ты утвердишь финальные образцы.
— Образцы пришлют на этой неделе, — сказала Амелия. — Я проверю лично.
— Дальше. Одежда. Та самая деловая линия, которую ты придумала... у нас уже есть предзаказы. От сети универмагов в Токио и Париже. Они хотят эксклюзивные права на первый месяц продаж.
— Не давай эксклюзив. Пусть конкурируют. Это поднимет цену.
— Ты жестока, — усмехнулась Сьюзи.
— Я бизнес-леди. Это моя работа.
— Хорошо. Ещё новости: магазин в Нью-Йорке готов к открытию. Завтра в десять утра привезут последнюю партию косметики. Всё оформление по твоим эскизам — белый мрамор, розовое золото, живые цветы. Будет красиво.
— Я приеду в девять, проверю всё сама.
— Я знала, что ты так скажешь. Поэтому буду там в восемь.
Амелия рассмеялась.
— Ты знаешь меня лучше, чем я сама.
— Это моя работа, — повторила Сьюзи. — И я её люблю.
Они проговорили ещё час — о поставщиках, о рекламных кампаниях, о том, что нужно успеть до открытия. Амелия чувствовала, как возвращается то самое деловое напряжение, от которого она отдыхала на Гавайях. Но теперь оно не давило — оно вдохновляло.
— Спасибо, Сьюзи, — сказала Амелия, когда они закончили. — Ты справилась без меня отлично.
— Я старалась. А теперь иди отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.
— Завтра будет отличный день, — поправила Амелия. — Потому что я наконец-то покажу миру то, что придумала на Гавайях.
Часть шестая. Вечер. Сообщение от Чонгука.
В девять вечера Амелия наконец осталась одна. Она приняла душ — долгий, горячий, с пеной, пахнущей кокосом. Надела пижаму:
Расчесала волосы и упала на кровать. Кровать была огромной — с балдахином, белым постельным бельём и кучей подушек, которые она любила.
Тело гудело от усталости после перелёта, но спать не хотелось. Она взяла телефон.
Одно новое сообщение. От Чонгука.
Чонгук: Ты долетела?
Амелия: Да. Уже в квартире. Устала, но счастлива.
Чонгук: Я тоже устал. Репетиция была тяжёлой. Но когда я думаю о том, что увижу тебя в Нью-Йорке... становится легче.
Амелия: Ты летишь через неделю, да?
Чонгук: Через девять дней. Я считаю.
Амелия: Я тоже считаю. Только обратный отсчёт.
Чонгук: Что ты делала сегодня?
Амелия: Летела. Встречалась со Сьюзи. Обсуждала бизнес. А ты?
Чонгук: Танцевал. Пел. Падал. Вставал. Пил протеин. Скучал.
Амелия: Много скучал?
Чонгук: Слишком много для одного человека.
Амелия улыбнулась в темноту.
Амелия: Чонгук.
Чонгук: Да?
Амелия: Я тоже скучаю. И мне нравится, что ты мне это пишешь. Не переставай.
Чонгук: Не перестану. Даже если ты попросишь.
Она представила его лицо — уставшее после репетиции, но улыбающееся. Представила, как он сидит где-то в Сеуле, в своей комнате, и пишет ей эти сообщения. Как он, возможно, тоже не может уснуть.
Амелия: Чонгук, я боюсь.
Чонгук: Чего?
Амелия: Что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Чонгук: Амелия. Послушай меня. Ты заслуживаешь хорошего. Ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь любви. Не бойся принимать то, что жизнь даёт тебе. Даже если это кажется слишком хорошим. Потому что ты — слишком хорошая. И я не шучу.
Она прочитала это сообщение три раза. Потом чмокнула экран телефона — как будто поцеловала его.
Амелия: Ты невыносим.
Чонгук: Я знаю.
Амелия: Спокойной ночи, Чонгук.
Чонгук: Спокойной ночи, Амелия. До завтра.
Она выключила свет и уставилась в потолок. За окном шумел Нью-Йорк — сирены, гудки, голоса. Город, который никогда не спит. Но она чувствовала себя спокойно. Потому что где-то за океаном, в городе, который тоже никогда не спит, был человек, который думал о ней.
Она закрыла глаза и улыбнулась.
Через девять дней они увидятся. А пока — были сообщения. И этого было достаточно. Пока.
🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺