🤍Глава. 20🤍
Часть первая. Последний мирный день.
Солнце поднялось высоко, выжигая на небе все облака. Гавайское утро было томным, сладким, как манго, которое мама нарезала к завтраку. Амелия жевала кусочек и смотрела на океан — спокойный, бирюзовый, манящий.
— Сегодня пол дня, мы можем просто валяться, — сказала она. — Вечером погружение с мантами, и я, честно говоря, немного волнуюсь.
— Ты боишься рыб? — удивилась Алисия.
— Манты — это не рыбы. Это скаты. Они большие, но безопасные. Я не боюсь. Просто... никогда не плавала с ними.
— А я бы испугалась, — призналась Алисия. — Они большие. Как дракон?
— Как добрый дракон, — улыбнулась Амелия. — Который ест планктон, а не маленьких девочек.
— Тогда ладно.
После завтрака они собрались на пляж — тот самый, рядом с виллой. Ян сразу схватил доску для сёрфинга и умчался к волнам, папа поплёлся за ним, ворча, что «староват для таких подвигов», но в душе радуясь возможности побыть с сыном.
— Смотри, чтобы он не уплыл слишком далеко! — крикнула мама вслед.
— Я за ним пригляжу! — ответил папа и тут же упал с доски в воду.
— Отличный присмотр, — сказала Амелия, и мама рассмеялась.
Они расстелили покрывало — большое, полосатое, похожее на зебру. Алисия немедленно принялась строить замок из песка. Мама помогала ей, выравнивая стены и делая башни. У Алисии получалось лучше — у неё было больше энтузиазма.
— Смотри, мама! Это королевский замок! — кричала девочка, когда очередная башня не падала.
— Красивый, — одобряла Елизавета. — А кто там живёт?
— Принцесса! Я!
— А где король?
— Король ушёл на работу, — серьёзно ответила Алисия. — Как папа.
Мама рассмеялась — громко, по-настоящему, так, что эхо разнеслось по пляжу.
Амелия лежала на полотенце, прикрыв глаза. Солнце грело лицо, плечи, ноги. Она чувствовала, как тепло проникает в каждую клеточку, как загар ложится на кожу золотистым налётом. Она была спокойна. Безмятежна. Почти счастлива. Купальник:
Красиво прилегал к её телу, подчёркивая линии красивой фигуры.
И тут солнце погасло.
Нет, оно никуда не делось — просто кто-то встал прямо перед ней, закрывая свет своей тенью. Кто-то не один.
— Мне кажется, или кто-то слишком расслабился? — раздался знакомый голос.
Амелия приоткрыла один глаз. Перед ней стояли семеро парней. В плавках, шортах, с мокрыми после заплыва волосами, с улыбками до ушей.
— Вы? — Амелия села, поправляя солнечные очки. — Что вы здесь делаете?
— Пришли спасать тебя от скуки, — объявил Чимин.
— У меня нет скуки. У меня есть лежание.
— Это и есть скука, — заметил Юнги.
Амелия рассмеялась. Она поздоровалась с каждым — короткими объятиями или кивками, как было принято. Чонгук поздоровался последним, и его объятие было чуть дольше — но не настолько, чтобы это заметили все. Настолько, чтобы заметила она.
— Птичка нам нашептала, — начал Чимин, многозначительно поднимая бровь, — что сегодня, как и у вас, у нас погружение с мантами в семь вечера.
Амелия прищурилась.
— Птичку случайно не Чонгук зовут?
Парни расхохотались — громко, дружно, так, что мама обернулась и улыбнулась, а Алисия отвлеклась от замка и помахала им рукой.
— Да, — признался Тэхён. — Птичка по имени Чонгук очень болтливая.
— Я просто сказал, что было бы забавно, если бы вы тоже там оказались, — попытался оправдаться Чонгук, но его уши уже покраснели. — Я не знал, что вы записаны!
— Он не знал, — подтвердил Намджун. — Мы все не знали. Это действительно совпадение.
— Судьба, — прошептал Тэхён, и Чимин толкнул его локтем.
Амелия решила сменить тему.
— Так что вы делаете на этом пляже? Вы живёте в двадцати минутах отсюда, у вас там свой пляж.
— Там волны маленькие, — объяснил Хосок. — А тут большие. А мы любим сёрфинг.
— Очень любим, — добавил Чонгук, и его глаза загорелись. — Амелия, пойдём с нами.
— Куда?
— Сёрфить.
Амелия посмотрела на него так, будто он предложил прыгнуть с обрыва.
— Я не умею.
— Я научу.
— Я боюсь.
— Я буду рядом.
— Я...
— Мы все будем рядом! — перебил Чимин. — Давай, Амелия! Не позорь нас!
— Я не позорю. Я благоразумно отказываюсь.
— Это скучно, — заявил Тэхён. — Будь смелой.
— Я смелая в других вещах.
— Например? — спросил Юнги.
Амелия задумалась. И не нашла ответа.
— Вот видишь, — сказал Чонгук, протягивая ей руку. — Пошли. Один раз. Если не понравится — больше не будем.
Она посмотрела на его руку. Потом на его глаза. Потом на океан, где Ян уже ловко оседлал волну.
— Один раз, — сдалась она.
— Один раз, — кивнул Чонгук.
Парни зааплодировали. Мама, наблюдавшая за этим с полотенца, покачала головой и улыбнулась. «Молодость», — подумала она.
Часть вторая. Урок сёрфинга от Чонгука.
Вода оказалась тёплой — даже приятно тёплой, как ванна. Амелия стояла по пояс, держа в руках доску, которую ей дал Чонгук. Доска была длинной, неуклюжей, и она чувствовала себя на ней как корова на льду.
— Расслабься, — сказал Чонгук, стоя рядом. Вода доходила ему до груди, и он выглядел в ней как рыба в родной стихии. — Ты слишком напряжена.
— Я боюсь.
— Не бойся. Я держу доску.
Он действительно держал — одной рукой за край, другой поддерживая её за локоть. Амелия чувствовала его пальцы на своей коже, и это почему-то пугало её больше, чем волны.
— Ложись на доску, — скомандовал он.
Она легла. Животом на доску, руки вперёд, ноги назад. Поза была нелепой, но Чонгук кивнул с одобрением.
— Хорошо. Теперь гребём. Руками, как будто плывёшь.
Она начала грести — неуклюже, разбрызгивая воду во все стороны.
— Меньше брызг, больше движения, — усмехнулся он.
— Ты сказал «расслабься», а теперь критикуешь, — огрызнулась она, но без злости.
— Это мотивация.
Они отплыли на глубину, где волны были выше. Чонгук объяснял, как вставать на доску: сначала ноги на колени, потом одна нога вперёд, другая назад, корпус держать ровно, смотреть вперёд, а не вниз.
— Звучит как инструкция к пылесосу, — сказала Амелия.
— Пылесосы не катаются на волнах, — парировал Чонгук. — Давай. Пробуй.
Она попробовала. И, конечно, упала.
Вода сомкнулась над головой — тёплая, солёная, ослепляющая. Она вынырнула, отплёвываясь, и увидела Чонгука, который смеялся. Не насмешливо — радостно, по-дружески.
— У тебя получится, — сказал он, протягивая ей руку, чтобы помочь снова забраться на доску.
— Ты так уверен?
— Я в тебе уверен.
Они попробовали снова. И снова. И ещё раз. Каждый раз Амелия вставала на доску, делала два-три неуклюжих движения и падала. Но с каждым разом она держалась чуть дольше. С каждым разом её страх уходил, уступая место азарту.
— Ещё! — крикнула она, когда в очередной раз вынырнула из воды.
— Видишь? — улыбнулся Чонгук. — Ты уже не боишься.
— Боюсь. Но мне нравится.
На пятый раз она удержалась. Целых десять секунд — стоя на доске, согнув колени, вытянув руки, чувствуя, как доска скользит по волне. Это было похоже на полёт — короткий, острый, пьянящий.
— Я стою! — закричала она. — Смотри, я стою!
— Я вижу! — крикнул Чонгук, плывя рядом. — Ты молодец!
Она упала, но уже с улыбкой. Чонгук подплыл к ней, и они оказались лицом к лицу — мокрые, счастливые, тяжело дышащие после усилий.
— Спасибо, — сказала Амелия.
— Не за что, — ответил он.
Их взгляды встретились. На секунду — слишком долгую, чтобы быть случайной. Амелия видела, как капли воды стекают по его лицу, как блестят его глаза на солнце, как он смотрит на неё — не как на звезду, не как на подругу, а как на кого-то, кого он хочет видеть каждое утро.
На берегу Чимин и Тэхён сидели на песке, наблюдая за ними.
— Ну что? — спросил Чимин.
— Пока нет, — ответил Тэхён, который смотрел на них в бинокль (откуда у него взялся бинокль — загадка). — Но близко. Очень близко.
— Я ставлю на сегодня.
— А я на завтра. Спорим?
— Спорим.
Они ударили по рукам.
Часть третья. Вечер. Погружение с мантами.
В семь вечера Амелия стояла на пирсе, глядя на тёмную воду. Небо окрасилось в фиолетовый, оранжевый, розовый — последние всплески заката перед тем, как опустится ночь. Океан был спокойным, почти чёрным, и только белые барашки волн напоминали о том, что он жив.
Рядом стояли её родители, Ян, Алисия (которую оставили на берегу с инструктором — для малышей было отдельное развлечение). И семеро парней, которые тоже готовились к погружению.
— Волнуешься? — спросил Чонгук, подходя к ней.
— Немного, — призналась Амелия. — А ты?
— Я всегда волнуюсь перед океаном. Это нормально. Это значит, что ты уважаешь его.
Инструктор — загорелый мужчина с добрым лицом — объяснил правила: не трогать мант, не использовать вспышку, не заплывать за буйки. И главное — расслабиться и получать удовольствие.
— Манты чувствуют страх, — сказал он. — Если вы боитесь, они не подойдут. Дышите ровно. Наслаждайтесь.
Они надели маски, трубки, ласты. Поправила свой пляжный образ:
Вода была тёплой — даже приятно тёплой. Амелия вошла в неё медленно, привыкая к темноте. Под водой горели специальные фонари, которые привлекали планктон. А планктон привлекал мант.
— Держись за верёвку, — сказал инструктор. — И жди.
Они легли на воду, держась за длинный трос с поплавками. Амелия опустила лицо в маску и смотрела вниз.
Сначала было темно. Только синева — глубокая, бесконечная, пугающая. Потом, в свете фонарей, появились тени. Большие тени. Они двигались плавно, как во сне — бесшумно, грациозно, неземно.
Манты.
Первая подплыла так близко, что Амелия могла бы дотронуться до неё, если бы протянула руку. Но она не протягивала — она просто смотрела, затаив дыхание. Манта была огромной — размах крыльев больше её роста. Чёрная сверху, белая снизу, с пятнами, похожими на звёзды. Она плыла медленно, переворачиваясь, кружась, будто танцевала.
Амелия забыла, как дышать.
Это было не просто красиво. Это было волшебно. Манты двигались как космические корабли — бесшумно, величественно, как будто они знали тайну, которую людям не суждено разгадать.
Она почувствовала, как кто-то коснулся её руки под водой. Чонгук. Он плыл рядом, его пальцы переплелись с её. Она не отодвинулась. Не захотела.
Они лежали на воде, держась за руки, и смотрели, как манты танцуют в свете фонарей. Это было нежнее, чем поцелуй. Глубже, чем слова.
Когда погружение закончилось и они вышли на берег, Амелия дрожала — не от холода, от впечатлений.
— Ты как? — спросил Чонгук, закутывая её в полотенце.
— Я... я не знаю, что сказать. Это было...
— Магией, — закончил за неё он.
— Да. Магией.
Они стояли на пирсе, глядя на звёзды. Родители уже ушли к машине, парни тоже потихоньку собирались. Но Чонгук не спешил.
— Амелия, — сказал он.
— М?
— Я рад, что мы встретились. Не в Сеуле. Не из-за фанатов. А вот так. Просто.
Она посмотрела на него. В темноте его глаза блестели — в них отражались звёзды и океан.
— Я тоже, — сказала она.
Он сделал шаг к ней. Ещё один. Их разделяли сантиметры.
— Амелия, я...
— Чонгук! — раздался голос Чимина. — Машина ждёт!
Чонгук замер. Выдохнул. Улыбнулся — немного виновато.
— В другой раз, — сказал он.
— В другой раз, — ответила она.
Он ушёл — обернулся на ходу, помахал рукой. И исчез в темноте.
Амелия стояла на пирсе одна, обнимая себя за плечи. Океан шумел внизу, звёзды горели над головой, а сердце билось так, будто она только что пробежала марафон.
— В другой раз, — прошептала она.
И пошла к семье, чувствуя на губах вкус соли и чего-то ещё — того, что начиналось.
💞💞💞💞💞💞💞💞💞💞💞💞💞💞💞