🤍Глава 15.🤍
Гавайи — билет в рай.
Часть первая. Утро в аэропорту.
В аэропорту Лос-Анджелеса всегда суета. Даже в семь утра, когда солнце только-только поднимается над взлётными полосами, а кофейни работают на полную мощность. Люди бегут, тележки с чемоданами гремят, объявления о регистрации сливаются в белый шум.
Но семья Грей сидела в углу зала ожидания бизнес-класса, и вокруг них было уютно. Алисия — в бежевом платье с блёстками, с маленьким рюкзачком в виде единорога — сидела на коленях у папы и раскрашивала раскраску. Ян — в худи, надетом поверх футболки с принтом какой-то группы, которую Амелия не узнала — играл в телефоне, нахмурив брови. Мама Елизавета листала какой-то глянцевый журнал, изредка поглядывая на дочь. Папа Антон пил чёрный кофе и читал новости с экрана телефона.
Амелия сидела чуть в стороне, в мягком кресле, сжимая в руках стаканчик с латте. На ней был образ:
Волосы собраны в низкий хвост, и совсем минималистичный макияж.
Но улыбалась она. Не той дежурной улыбкой, которую дарила фотографам. А настоящей — мягкой, рассеянной, будто думала о чём-то очень приятном.
— Ты чего лыбишься? — спросил Ян, не отрываясь от экрана.
— Ничего, — ответила Амелия, но улыбка стала шире.
— Ты пятый раз улыбаешься в телефон, — добавил он. — Это подозрительно.
— А ты пятый раз проигрываешь в своей игре, — парировала Амелия. — Это тоже подозрительно.
Ян фыркнул и уткнулся обратно в экран.
Мама украдкой посмотрела на дочь. Елизавета была женщиной наблюдательной — за двадцать три года материнства она научилась читать Амелию, как открытую книгу. Этот румянец, этот блеск в глазах, эта лёгкая рассеянность... Она уже видела это однажды. Давно. Когда Амелия была подростком и впервые влюбилась в мальчика из музыкальной школы.
Но Елизавета ничего не сказала. Только улыбнулась про себя и вернулась к журналу. Всему своё время.
Амелия тем временем снова посмотрела в телефон. Чат с Чонгуком был открыт. Последнее сообщение от него пришло пять минут назад.
Чонгук: Ты уже в аэропорту?
Амелия: Да. Сижу с кофе. Жду посадки. А вы куда летите? Ты не сказал.
Чонгук: Не могу сказать. Секрет.
Амелия: Опять секреты? Ты работаешь на разведку?
Чонгук: Если бы я работал на разведку, мне бы пришлось тебя убить после того, как я скажу.
Амелия: Ты это уже говорил. У тебя мало фантазии.
Чонгук: Хорошо. Тогда так: мы летим туда, где тепло. Где есть океан. Где можно спрятаться от фанатов хотя бы на пару дней.
Амелия: Звучит как Гавайи.
Чонгук: Может быть. А может, нет.
Амелия: Ты дразнишь меня.
Чонгук: Немного.
Амелия: Это нечестно. Я не могу дразнить тебя в ответ, потому что ты не говоришь, куда летишь.
Чонгук: А ты попробуй угадать.
Амелия: Япония? Таиланд? Мексика? Коста-Рика?
Чонгук: Холодно. Холоднее. Нет. И снова нет.
Амелия: Тогда сдаюсь.
Чонгук: Правильное решение. Я скажу, когда приземлимся. Если захочешь знать.
Амелия: Захочу.
Чонгук: Тогда жди.
Амелия отпила кофе и поймала себя на том, что снова улыбается. Она опустила голову, надеясь, что никто не заметит. Но мама заметила. Конечно, заметила.
— Амелия, — позвала Елизавета.
— М? — дочь подняла голову.
— Ты сейчас прокусишь губу.
— А, да, немного — Амелия быстро отпустила бедную почти прокусаную губу, чувствуя себя пойманной школьницей.
Мама ничего не добавила. Просто улыбнулась той самой улыбкой — «я всё знаю, но пока молчу».
Амелия сделала вид, что не заметила.
Чонгук: Кстати. Твоя семья волнуется перед перелётом?
Амелия: Нет. Мама в восторге. Папа делает вид, что ему всё равно, но он уже три раза перепроверил билеты. Ян делает вид, что он слишком крут для эмоций. Алисия просто счастлива.
Чонгук: А ты?
Амелия: Я? Я просто пью кофе и жду, когда смогу лечь на пляж и не вставать неделю.
Чонгук: Звучит как план идеальной жизни.
Амелия: Это и есть план идеальной жизни. Минимум людей, максимум солнца.
Чонгук: И никакой работы.
Амелия: Ты читаешь мои мысли.
Чонгук: Тогда я сейчас подумаю о чём-то неприличном. Посмотрим, прочитаешь ли ты.
Амелия: Чонгук!
Чонгук: Шучу. Или нет? Не узнаешь, пока не прочитаешь мои мысли.
Амелия рассмеялась — громко, на весь зал ожидания. Ян поднял голову и посмотрел на неё как на сумасшедшую.
— Ты точно странная сегодня, — сказал он.
— А ты точно ещё не вышел из возраста, когда бьют за грубость, — ответила Амелия, но без злости.
Объявление по громкой связи прервало их перепалку:
— Рейс 234 в Гонолулу, Гавайи, начинается посадка. Пассажиров бизнес-класса приглашают на борт.
— Это мы, — сказал папа, вставая и подхватывая на руки Алисию. — Пошли, маленькая.
— Ура! — закричала девочка. — МЫ ЛЕТИМ!
Амелия быстро набрала последнее сообщение:
Амелия: Нас зовут на посадку. Пиши, когда приземлитесь. И... береги себя.
Чонгук: Ты тоже. Лети спокойно. И пусть Гавайи встретят тебя теплом.
Она убрала телефон, взяла свою сумку и пошла за семьёй. Сердце билось ровно и спокойно — впервые за долгое время.
Часть вторая. В небе над океаном.
Самолёт бизнес-класса оказался просторным и тихим. Кресла трансформировались в полноценные кровати, меню предлагало три варианта завтрака, а стюардессы улыбались так искренне, будто действительно радовались каждому пассажиру.
Родители сели впереди: мама у окна, папа рядом. Ян — через проход, сразу же подключил наушники и уставился в экран. Алисия — между мамой и папой, уже через десять минут после взлёта уснула, прижимая к груди своего плюшевого единорога.
Амелия сидела в последнем ряду бизнес-класса, у окна. Самолёт набрал высоту, и внизу, сквозь редкие облака, уже было видно океан — бесконечный, синий, мерцающий на солнце.
Она смотрела на воду и думала.
О том, как быстро меняется жизнь. Ещё неделю с половиной назад она была в Сеуле, убегала от фанатов, запрыгивала в чужой бус. А теперь летит на Гавайи с семьёй, и в телефоне — переписка с человеком, который зачем-то пишет ей каждое утро. Который спрашивает, как она. Который говорит «береги себя» так, будто это действительно важно.
— Ты в порядке? — спросила мама, обернувшись.
— Да, мам. В полном.
— Выглядишь задумчивой.
— Просто счастливой, — ответила Амелия. — Это разные вещи.
Мама кивнула и снова отвернулась к иллюминатору.
Перелёт из Лос-Анджелеса до Гонолулу занял почти шесть часов. Шесть часов, за которые Амелия успела посмотреть один фильм (романтическую комедию, которую выбрала случайно и которая оказалась ужасной), поесть (пасту с морепродуктами и чизкейк на десерт), подремать (полчаса, не больше) и снова написать Чонгуку — но ответа не получила.
— Видимо, тоже летят, — прошептала она, убирая телефон.
Когда самолёт начал снижение, за окном показалась земля. Гавайи — изумрудные горы, бирюзовая вода, белые полосы пляжей. Даже с высоты они выглядели как открытка.
— Мы прилетели, — сказал папа, будто сам не верил в это.
— Красиво, — выдохнула мама.
— КРУТО! — заорала проснувшаяся Алисия.
Ян снял наушники и посмотрел в окно. Ничего не сказал, но его глаза загорелись.
Амелия улыбнулась и подумала: «Это лучший подарок, который я могла им сделать».
Часть третья. Вилла у линии моря.
Аэропорт Гонолулу встретил их жарой — влажной, тяжёлой, пахнущей цветами и океаном. Амелия вздохнула полной грудью.
— Дышится легче, — сказала она.
— Это влажность, — проворчал папа, который уже вспотел. — Ничего лёгкого.
У выхода их ждал мужчина с табличкой «Gray» — водитель в белой рубашке, с улыбкой до ушей.
— Добро пожаловать на Гавайи, — сказал он, помогая загрузить чемоданы в большой чёрный внедорожник.
Дорога до виллы заняла около сорока минут. Они ехали вдоль побережья, мимо пальм, маленьких домиков с разноцветными крышами и бесконечных пляжей. Алисия прилипла к окну и комментировала каждую пальму: «Смотри, ещё одна! А эта кривая! А эта высокая!»
Ян делал вид, что ему скучно, но тоже смотрел.
Вилла оказалась именно такой, как на фотографиях — даже лучше.
Белый дом в колониальном стиле с широкой верандой, окружённый пальмами и кустами бугенвиллеи. Он стоял прямо у линии моря — до воды было не больше двадцати метров. Частный пляж, никаких соседей, только океан, песок и небо.
— О боже, — выдохнула мама, когда они вышли из машины. — Амелия, это... это слишком.
— В самый раз, — ответила Амелия, уже снимая кроссовки, чтобы пройтись по тёплому песку.
Внутри вилла оказалась ещё лучше.
Первая зона — гостиная. Огромное пространство с панорамными окнами, выходящими на океан. Белые диваны с мягкими подушками, деревянный пол, потолок с вентиляторами, которые лениво вращались. На журнальном столике — свежие цветы и приветственная корзина с фруктами.
— Здесь мы будем собираться по вечерам, — сказала Амелия.
— Или я буду спать на этом диване, — добавил Ян, падая на него и вытягивая ноги.
— Не будешь. У тебя есть своя комната.
Кухня была открытой, светлой, с мраморной столешницей и всеми мыслимыми приборами — от кофемашины до вафельницы. На столе стояла корзина с тропическими фруктами: манго, папайя, ананас, драконий фрукт.
— Я буду здесь готовить, — сказала мама, и в её голосе слышалось счастье. — Каждый день. Что-нибудь новое.
— Или ты будешь отдыхать, — поправила Амелия. — Есть повар. Он приходит по утрам.
— Повар? — переспросил папа. — Амелия, ты серьёзно?
— Абсолютно. Завтраки включены. Обеды и ужины — по желанию. Но я подумала, что вам не захочется стоять у плиты в отпуске.
— Я тебя обожаю, — сказала мама, обнимая дочь.
Спальни были распределены идеально. Главная спальня — с видом на океан и огромной кроватью под балдахином — досталась родителям. Амелия взяла себе спальню в другом крыле, с выходом на веранду и собственным небольшим балконом. Яну досталась комната с двумя односпальными кроватями («Можно будет пригласить друга, если захочешь», — сказала Амелия, и Ян впервые за день улыбнулся по-настоящему). Алисия получила детскую спальню — с кроватью в виде ракушки, стенами нежно-розового цвета и игрушками, которые Амелия заказала заранее.
— Это моя комната? — спросила Алисия, замирая на пороге.
— Твоя, — кивнула Амелия.
— НАВСЕГДА?
— На неделю.
— Этого достаточно, — заявила девочка и нырнула в кровать с головой.
В ванных комнатах было всё — от джакузи до дождевых душевых кабинок. В гардеробных — пустые вешалки, ждущие, когда их заполнят.
Но главным сокровищем была веранда.
Большая, деревянная, с мягкими креслами-качалками, гамаком и обеденным столом на десять человек. С неё открывался вид на океан — бесконечный, синий, с белыми барашками волн. Прямо перед верандой — бассейн с подсветкой, а за ним — песчаный пляж.
— Я не уеду отсюда, — сказала мама, глядя на закат, который только начинал окрашивать небо в розовые тона.
— И не надо, — улыбнулась Амелия. — Мы здесь на неделю. А потом — посмотрим.
— Что значит «посмотрим»? — спросил папа.
— Ничего, — слишком быстро ответила Амелия. — Просто... может, продлим. Если всем понравится.
— Понравится, — сказал Ян, который уже стоял у бассейна и проверял температуру воды ногой.
— Тёплая? — спросила Амелия.
— Как парное молоко, — ответил он.
И прыгнул.
Вода взметнулась вверх, Алисия завизжала от восторга, мама закричала «Ян, ты в одежде!», а папа просто засмеялся.
Амелия стояла на веранде, смотрела на эту картину — на свою семью, счастливую и шумную — и чувствовала, как всё напряжение последних месяцев стекает с плеч, растворяется в солёном воздухе, уносится волнами куда-то далеко-далеко.
Телефон завибрировал.
Чонгук: Мы приземлились. Тоже тепло. Тоже океан. Я не могу сказать точно где, но... мы близко.
Амелия: Близко к чему?
Чонгук: К тебе. Наверное.
Амелия подняла глаза на океан. Солнце садилось, и вода казалась расплавленным золотом.
Амелия: Ты опять говоришь загадками.
Чонгук: Я люблю загадки. Отдыхай. Наслаждайся семьёй. Мы ещё поговорим.
Амелия: Договорились.
Она убрала телефон в карман джинсов и пошла к бассейну, где её уже звали. Мама протягивала бокал с каким-то ярко-оранжевым коктейлем. Ян пытался научить Алисию плавать. Папа сидел в шезлонге и смотрел на закат.
— Ну что, — сказала Амелия, беря бокал. — За нашу неделю в раю.
— За семью, — поправила мама.
— За семью, — повторила Амелия.
Они чокнулись — соком, водой и коктейлем — и засмеялись.
Волны лизали песок, пальмы шелестели на ветру, и где-то далеко-далеко, через океан, человек, о котором Амелия старалась не думать слишком часто (и всё равно думала), смотрел на такое же небо и, может быть, улыбался.
Неделя только начиналась......
💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗