🤍Глава 14.🤍
Часть первая. Семь дней в пижаме.
Первые три дня отпуска Амелия почти не выходила из дома. Ну, почти — она всё-таки выбралась в фитнес-клуб, который находился в пятнадцати минутах езды. Записалась туда ещё в первый же день, чтобы Элли не ворчала: «Ты же обещала не забрасывать тело».
— Я буду ходить утром, — сказала Амелия по телефону менеджеру. — А остальное время — валяться.
— Ты заслужила, — ответила Элли. — Но если ты посмеешь набрать вес и не влезешь в сценические костюмы после отпуска — я тебя убью.
— Не убьёшь. Ты меня любишь.
— Это единственная причина, по которой ты ещё жива.
Амелия рассмеялась и сбросила звонок.
Она действительно ходила в зал каждое утро в семь — поднималась, надевала леггинсы и спортивный топ, пила зелёный чай и ехала. Кардио, лёгкая растяжка, немного силовых — без фанатизма. Тренер в клубе, молодой парень по имени Марк, сначала не узнал её (спасибо кепке и отсутствию макияжа), а когда узнал — чуть не выронил гантели.
— Вы... вы Ксила? — прошептал он.
— Я Амелия, — поправила она. — И я здесь, чтобы подкачать задницу, а не давать интервью. Договорились?
Марк кивнул и больше не задавал лишних вопросов. Он оказался отличным тренером — молчаливым, профессиональным и не лезущим в душу. Идеально.
После тренировки — душ, свежая пижама (шёлковая, бледно-голубая, с вышитыми звёздами) и кровать. Главное место силы.
Амелия открывала ноутбук, включала сериал и погружалась в чужую жизнь, чтобы забыть о своей.
Она пересмотрела «Друзей» — в сотый раз, но это работало безотказно. Потом «Ход королевы» — плакала на последней серии. Потом какую-то глупую корейскую дораму, выбранную наугад, и залипла так, что не заметила, как пролетело шесть часов.
— Это ненормально, — сказала она вслух, но выключить не смогла.
Ела она тоже без правил. Вчера — роллы с лососем и авокадо. Сегодня — пасту карбонару собственного приготовления (получилось так себе, но съедобно). Завтра планировала заказать пиццу. Мама бы одобрила — наконец-то дочка не сидит на гречках и куриных грудках.
На четвёртый день Амелия поняла, что начинает скучать. Не по работе — нет, ни в коем случае. А по движению. По смене картинки. По тому, чтобы выйти из дома не только в фитнес и обратно.
— Может, прогуляюсь? — спросила она у Сникерса.
Кот зевнул и отвернулся. Его мнение было очевидно: «Делай что хочешь, только не мешай мне спать».
Амелия не прогулялась. Вместо этого она заказала десерт — чизкейк с малиной — и съела его прямо в постели, кроша печенье на простыню.
Сникерс был разочарован.
На пятый день она позвонила маме.
— Привет. Как ты? — спросила Елизавета.
— Жирная и счастливая, — честно ответила Амелия.
— Не смешно.
— А я и не смеюсь. Я серьёзно. Я ем всё подряд и не вылезаю из кровати. Это лучшая неделя в моей жизни.
— И когда ты планируешь вылезти?
— Через два дня. — Амелия помолчала. — Мам, я хочу вам кое-что сказать. Мы же говорили про Гавайи?
— Да?
— Я купила билеты. На всех. Через три дня вылетаем. На неделю.
В трубке повисла пауза.
— Ты серьёзно? — голос мамы дрогнул.
— Абсолютно. Я уже всё оплатила. Виллу, перелёты, даже экскурсию на подводной лодке для Алисии. Папе — рыбалку. Тебе — спа-день. Яну — серфинг. А себе — ничего. Просто пляж.
— Амелия... — мама всхлипнула. — Это слишком дорого.
— Мам, — мягко сказала Амелия. — Я зарабатываю больше чем достаточно, чтобы баловать свою семью. И я давно этого не делала. Пожалуйста, просто скажи «да».
— Да, — выдохнула Елизавета. — Да, конечно. Я... я сейчас папе скажу. Он упадет.
— Пусть падает аккуратно. Нам ещё лететь.
Они договорились, что Амелия приедет завтра, в субботу, чтобы обсудить детали и заодно поужинать всей семьёй.
— Жди меня завтра, — сказала Амелия. — К вечеру.
— Ждём, — ответила мама. — Я приготовлю твои любимые котлеты.
— Мам, я же сказала — я жирная.
— Тем более. Будет на чём котлеты откладываться.
Амелия рассмеялась и сбросила звонок.
Часть вторая. Дорога к родителям и неожиданный собеседник.
Субботнее утро выдалось солнечным — Лос-Анджелес показывал себя во всей красе. Образ Амелии:
Волосы распустила — они падали на плечи платиновыми волнами, выгоревшими на солнце даже без пляжа.
— Выгляжу как девушка из рекламы йогурта, — сказала она своему отражению.
— Мяу, — согласился Сникерс, который сидел на раковине и требовал еду.
— Ты получишь свой корм, когда я вернусь.
Сникерс выразил недовольство, но Амелия уже взяла ключи и вышла.
Машина — её любимая ауди — бесшумно выехала из гаража. Амелия подключила телефон к системе и включила плейлист. Не свой — чужой. Какой-то сборник лёгкого инди-попа. Гитара, приглушённые барабаны, голос, похожий на шёпот.
Она выехала на шоссе, и тут телефон завибрировал. Сообщение.
Она бросила взгляд на экран — и сердце пропустило удар, хотя она поклялась себе, что больше никогда не будет реагировать на уведомления как влюблённая школьница.
Чонгук: Привет. Ты как?
Амелия: (через пару секунд, на светофоре). Привет. Хорошо. Только что выехала к родителям. А ты?
Чонгук: В студии. Записываем новый материал. Скучаю по дому.
Амелия: Ты всегда в студии. Это твой дом.
Чонгук: Грустно, но правда. А чем ты занималась эту неделю? Отдыхала?
Амелия: О да. Я стала экспертом по сериалам. Могу консультировать.
Чонгук: Серьёзно? Что смотрела?
Амелия: «Друзей» в сотый раз. «Ход королевы». И одну дораму, название которой я не выговорю.
Чонгук: Корейскую?
Амелия: Да. О любви, конечно. О чём же ещё?
Чонгук: И как тебе корейские дорамы?
Амелия: Там все такие красивые. И плачут очень много. И едят рамен прямо на улице. Я теперь хочу рамен. В восемь утра. Ты виноват.
Чонгук: Я всегда виноват. Это моё амплуа.
Амелия улыбнулась, выруливая на более свободную полосу. Машина шла ровно, солнце светило в боковое стекло, и разговор лился так легко, будто они делали это каждый день.
Амелия: А вы что делаете в студии? Секрет?
Чонгук: Если скажу — придётся тебя убить. Это пункт контракта.
Амелия: Тогда не говори. Я слишком красивая, чтобы умирать.
Чонгук: Скромно.
Амелия: Это моё второе имя. Амелия «Скромность» Грей.
Чонгук: Звучит как русская княжна из романа.
Амелия: Может, я и есть русская княжна. Ты никогда не узнаешь.
Чонгук: Ты интриганка.
Амелия: Спасибо. Это лучший комплимент за сегодня.
Она свернула на знакомую улицу — до родительского дома оставалось минут десять.
Чонгук: Слушай... я хотел спросить.
Амелия: Да?
Чонгук: Твой отпуск — он только в Америке? Или ты планируешь куда-то ещё?
Амелия задумалась. Сердце снова ёкнуло — она уже знала, куда он клонит. Но решила не додумывать.
Амелия: Пока да. Но через три дня мы летим на Гавайи. С семьёй.
Чонгук: Гавайи? Это прекрасно. Ты заслужила океан.
Амелия: А потом... я не знаю. Может, ещё куда-нибудь. Я ещё не решила. Но думаю над Нью Йорком, хочу встретиться с подругами. Отпуск то у меня два месяца как сказала Элли.
Чонгук: Два месяца? Ты говорила три недели?
Амелия: Я тоже думала три недели, но когда мы прилетели в США Элли сказала что я могу отдыхать два месяца. Я сама удивилась. Так что времени для путешествия у меня ещё куча.
Чонгук: Может, ещё в Корею?
Амелия выдохнула. Он сказал это. Прямо. Без намёков.
Амелия: Может. А что ты там забыл?
Чонгук: Я там живу. А ты прилетишь отдохнуть. Но если ты и вправду прилетишь — я найду время. Даже если придётся отменить все встречи.
Амелия: Это было бы не очень ответственно с твоей стороны.
Чонгук: Я могу позволить себе быть безответственным. Ради хорошей компании.
Амелия прикусила губу. Она уже подъезжала к дому родителей, видела знакомую крыльцо и горшки с геранью.
Амелия: Я подумаю. Честно.
Чонгук: Думай быстрее. Я терпеливый, но не бесконечно.
Амелия: Угрожаешь?
Чонгук: Предупреждаю.
Она поставила машину на парковку, выключила двигатель и набрала ответ, чувствуя, как уголки губ ползут вверх.
Амелия: Ладно. Я дам знать. А сейчас — извини, я приехала. Родители ждут. И котлеты.
Чонгук: Котлеты?
Амелия: Мамины. Ты бы умер от счастья.
Чонгук: Привези как-нибудь. Я проверю.
Амелия: Ты серьёзно просишь привезти котлеты из Америки в Корею?
Чонгук: Я серьёзно прошу тебя приехать. Котлеты — опционально.
Амелия посмотрела на телефон. На это сообщение. На имя «Чонгук» вверху экрана. И почувствовала то, что давно не чувствовала. Волнение. Предвкушение. И маленький, робкий страх — но не тот, от которого хочется закрыться, а тот, от которого хочется сделать шаг вперёд.
Амелия: Я подумаю. О приезде. И о котлетах тоже.
Чонгук: Хорошо. Иди к семье. Поговорим позже.
Амелия: Пока, Чонгук.
Чонгук: Пока, Амелия.
Она выключила телефон, вышла из машины и глубоко вдохнула воздух, пахнущий цветами и домом.
— Ну что, — сказала она себе. — Пошли объявлять счастливую новость.
И направилась к двери, где её уже ждали.
Часть третья. Ужин и Гавайи.
Вечер прошёл так, как Амелия и хотела — шумно, вкусно и тепло. Мамины котлеты (говяжьи, с секретным соусом, рецепт которого передавался от бабушки) исчезли с тарелок за пятнадцать минут. Алисия съела две, хотя обычно капризничала. Ян — три, и попросил добавки.
— Ты объешься, — сказала мама.
— Я расту! — возразил Ян.
— В ширину, — фыркнула Амелия, и брат запустил в неё салфеткой.
— Дети, — устало вздохнул папа, но глаза его смеялись.
За десертом она объявила новость официально.
— Итак, — сказала она, поднимая бокал с соком. — Через три дня мы вылетаем на Гавайи. Все билеты у меня. Вилла оплачена. Экскурсии — тоже. От вас требуется только чемодан и хорошее настроение.
— А школа? — спросил Ян, хотя глаза его уже горели.
— У тебя каникулы на следующей неделе. Я проверяла, — ответила Амелия. — Так что без вариантов.
— А садик? — спросила Алисия, хотя она вряд ли понимала, что значит «садик».
— Садик подождёт, — улыбнулась Амелия. — Тётя Элли уже договорилась.
Мама всплакнула — но это были счастливые слёзы. Папа обнял Амелию так крепко, что она пискнула.
— Ты наша гордость, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал.
— Я просто ваша дочка, — ответила она. — Которая очень сильно вас любит.
Алисия уже бегала по комнате с воображаемым чемоданом. Ян делал вид, что ему всё равно, но украдкой гуглил «лучшие места для серфинга на Гавайях».
Амелия сидела на диване, смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и тягучее. Счастье. Обычное, человеческое счастье. Без камер, без песен, без сцены.
Просто семья. Просто дом. И где-то далеко, в Сеуле, человек, который написал ей сегодня: «Я серьёзно прошу тебя приехать».
— Может быть, — прошептала она, глядя в окно на закатное небо. — Может быть, я действительно приеду.
И в этом «может быть» было больше надежды, чем во всех её песнях, вместе взятых.
💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗