🤍Глава 13.🤍
Часть первая. Утро перед отъездом.
Амелия проснулась в девять — без будильника, без паники, без чувства, что она уже опаздывает на что-то важное. Солнце заливало спальню золотистым светом, где-то за окном щебетали птицы, и в доме было тихо. Так тихо, что слышно было, как дышит кондиционер.
Она полежала ещё десять минут, глядя в потолок и привыкая к мысли: «Я ничего не должна делать сегодня. Ничего. Вообще».
Потом встала, налила себе кофе, достала из холодильника мамин суп (борщ, конечно — мама не меняет традиций) и съела его с таким удовольствием, будто не ела неделями. А может, так и было.
— Сегодня к родителям, — сказала она сама себе, ставя пустую тарелку в мойку. — И к Яну. И к Алисии.
Она улыбнулась. Мысль о том, что она увидит младшую сестру, которая наверняка выросла за время её тура, согревала изнутри.
Подарки она приготовила ещё в Сеуле — целый чемодан, забитый коробками и пакетами. К счастью, Элли настояла на том, чтобы взять дополнительный багаж. «Ты же знаешь, что не сможешь приехать с пустыми руками», — сказала она тогда. И была права.
Амелия переоделась в простые чёрные джинсовые шорты, светлую футболку и кроссовки. Волосы собрала в низкий пучок, макияжа почти не надела — только тональный крем, блеск для губ и стрелки.
Надев солнцезащитные очки она пошла в гараж и выбрала вот эту машину:
Поехала в родной дом.
— Еду, — написала она в семейный чат.
Через минуту пришёл ответ от мамы: «Ждём. Я пеку твой любимый пирог».
Дорога до родительского дома заняла двадцать минут.
Часть вторая. Родительский дом.
Он стоял в тихом районе Лос-Анджелеса, недалеко от парка, где Амелия в детстве училась кататься на велосипеде. Дом был двухэтажным, из светлого кирпича, с черепичной крышей и маленьким крыльцом, на котором всегда стояли горшки с геранью. Мама любила герань.
Амелия купила этот дом три года назад, когда её карьера пошла в гору. До этого семья ютилась в маленькой двушке на окраине, где у Яна не было своей комнаты, а Алисия спала в корзине для белья (шутка, но почти правда). Теперь здесь было просторно: пять спален, большая гостиная, сад с качелями и даже небольшая беседка, где папа любил читать газеты по воскресеньям.
Амелия припарковалась у тротуара, вышла из машины и замерла на секунду.
Из дома доносился запах выпечки. Мамин пирог. И смех — Алисия что-то кричала, Ян ей отвечал, а мама и папа переговаривались на кухне. Обычный семейный утренний хаос, которого Амелия была лишена последние полгода.
Она подошла к двери и нажала звонок.
Дверь открылась мгновенно — будто кто-то стоял и ждал за ней.
— АМЕЛИЯ! — закричала Алисия, трёхлетний ураган в жёлтом платье, и повисла на ногах старшей сестры. — ТЫ ПРИЕХАЛА! ТЫ ПРИЕХАЛА! Я СКУЧАЛА!
— И я скучала, маленькая, — Амелия подхватила сестру на руки и закружила. Алисия завизжала от восторга.
— Дочка, — мама вышла из кухни, вытирая руки о фартук. Елизавета — высокая, красивая женщина с такими же голубыми глазами, как у Амелии, и с такой же светлой косой — смотрела на неё с тревогой и радостью. — Ты худая. Я же говорила.
— Мам, я нормальная, — Амелия поставила Алисию на пол и обняла мать. От неё пахло мукой и корицей — запах детства.
— Нормальная она, — проворчала Елизавета, но в голосе слышалась только любовь. — Проходи. Папа в гараже, Ян в комнате.
— Я сейчас, — крикнул из глубины дома Ян. — Доделаю уровень!
— Что значит «доделаю уровень»? — возмутилась мама. — Сестра приехала!
— Пять минут!
Амелия рассмеялась. Некоторые вещи не меняются.
Она прошла в гостиную. Здесь было уютно — диваны с мягкими пледами, на стенах семейные фотографии, на полках книги и детские поделки Алисии. Большой телевизор, под которым стояла игровая приставка Яна. На журнальном столике — свежие цветы. Мама любила порядок.
— Папа, — крикнула Амелия в сторону гаража. — Я здесь!
Из гаража донёсся звук откладываемого инструмента, и через минуту в дверях появился Антон — высокий, крепкий мужчина. Он всё ещё носил рабочий комбинезон, потому что даже в выходные любил возиться с машинами.
— Моя девочка, — сказал он, широко улыбаясь, и обнял дочь так крепко, что она чуть не пискнула. — Ты как? Не сломали тебя там, в этих ваших турах?
— Пап, я жива. Даже почти здорова.
— Почему «почти»? — насторожилась мама.
— Потому что голова ещё в Сеуле, — усмехнулась Амелия. — Но это лечится пирогом.
Елизавета довольно кивнула и ушла на кухню проверять духовку.
Часть третья. Подарки.
— Я привезла кое-что, — сказала Амелия, выходя к машине. Она открыла багажник, и семья ахнула.
Там лежали три больших пакета и одна маленькая коробочка.
— Это вам, — сказала Амелия, вручая маме первый пакет.
Елизавета открыла его и вытащила шёлковый халат цвета лаванды, расшитый вручную цветами сакуры.
— Ой, — выдохнула она. — Это же... это из Кореи? Настоящий шёлк?
— Самый лучший, — кивнула Амелия. — Ты же жаловалась, что старый халат уже протёрся.
— Я жаловалась год назад! — удивилась мама.
— А я запомнила, — пожала плечами Амелия.
Она повернулась к отцу.
— Папа, тебе.
Антон получил коробку. Внутри оказался набор инструментов для автосервиса — немецкого производства, с титановым покрытием.
— Это... это же «Hazet»? — папа смотрел на коробку так, будто увидел второе пришествие. — Амелия, это стоит...
— Не важно, сколько стоит, — перебила она. — Ты говорил, что мечтаешь о таком наборе. Вот. Мечты сбываются.
Антон обнял её молча, потому что слова закончились.
— Ян! — позвала Амелия.
Тринадцатилетний брат выбежал из комнаты — высокий для своих лет, с отросшими тёмными волосами и вечно недовольным выражением лица, которое исчезало только при виде сестры.
— Чего привезла? — спросил он, пытаясь казаться крутым, но глаза уже блестели.
— Вот, — Амелия протянула ему пакет. — Держи.
Ян вытащил новую игровую приставку — последнюю модель, с двумя джойстиками и подпиской на год.
Он потерял дар речи на целых пять секунд. Это был рекорд.
— Ты... ты серьёзно? — прошептал он.
— Серьёзно. Но только если будешь делать уроки, — строго добавила Амелия. — Я буду проверять. Через маму.
Ян кивнул, сжимая коробку так, будто боялся, что она исчезнет. И тут же убежал устанавливать приставку, даже не сказав спасибо — но Амелия знала, что он скажет потом. Тринадцать лет — сложный возраст.
И наконец — Алисия.
— А мне? А мне? А мне? — девочка прыгала вокруг сестры, как маленький мячик.
— Тебе, — Амелия опустилась на корточки и протянула самый маленький пакет, перевязанный розовой лентой.
Алисия разорвала упаковку с таким энтузиазмом, что ленточка улетела в сторону. Внутри оказался плюшевый единорог — розовый, с золотым рогом и гривой из радужных ниток.
— ЭТО МОЙ ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТ! — заорала Алисия, прижимая игрушку к груди. — КАК ТЫ УЗНАЛА?
— Я твоя сестра, — улыбнулась Амелия. — Я всё знаю.
Алисия обхватила её за шею и поцеловала в щёку — громко, с причмокиванием.
— Ты лучшая сестра на свете, — сказала она.
— Я знаю, — ответила Амелия, подмигивая.
Часть четвёртая. Разговор за пирогом.
Через час они сидели все вместе за большим деревянным столом на кухне. Мамин пирог с яблоками и корицей занял почётное место в центре, рядом с чашками чая. Алисия возилась с единорогом, пытаясь заставить его стоять на задних ногах. Ян уже подключил приставку к телевизору в гостиной и играл, нахмурив брови. Родители сидели напротив Амелии, и разговор постепенно перешёл от «как дела» к «что дальше».
— Ты говорила про отпуск, — начала мама, разрезая пирог. — Насколько серьёзно?
— Полностью серьёзно, — кивнула Амелия. — Элли обещала, что после возвращения из Сеула у меня не будет никаких рабочих обязательств сначала три недели но сегодня когда мы признались она сказала что минимум месяц. А лучше два.
— Два месяца? — удивился папа. — А как же контракты, съёмки, реклама?
— Всё уже отснято и подписано на несколько месяцев вперёд, — объяснила Амелия. — Я работала как лошадь последние полгода, чтобы позволить себе этот отдых. Теперь можно выдохнуть.
— И что ты будешь делать? — спросила мама, подавая ей кусок пирога.
— Не знаю, — честно ответила Амелия. — Хочу побыть дома. Может, съездить куда-нибудь. Но не с рабочими целями. Просто так. Посмотреть на мир без камер.
— Одна? — уточнил папа, и в его голосе прозвучала отцовская тревога.
— Пока не знаю, — Амелия задумалась. — Может, с Элли. Может, с кем-то ещё. Может с вами. Но точно не с прессой.
Мама и папа переглянулись.
— Ты выглядишь лучше, — сказала Елизавета тихо. — Чем до тура. В твоих глазах снова свет. Что случилось в Сеуле?
Амелия откусила кусочек пирога и задумалась. Рассказывать про побег от фанатов? Про чёрный бус? Про семерых парней, которые стали её случайными ангелами-хранителями? Про Чонгука и его сообщения?
— В Сеуле я... кое-что поняла, — сказала она осторожно. — Что я слишком долго закрывала своё сердце. Что иногда случайности — это не случайности. И что люди, которые тебя спасают, могут появиться, даже когда ты не просишь.
— Звучит загадочно, — заметил папа, жуя пирог. — Это из-за парня?
— Пап! — Амелия покраснела. — Нет. То есть... не знаю. Пока не знаю.
— О-о-о, — протянула мама с улыбкой. — Я вижу этот румянец. Это точно из-за парня.
— Мама, пожалуйста, — взмолилась Амелия. — Я сама ничего не понимаю. Дайте мне время.
— Время у тебя есть, — согласился папа. — Два месяца, если не ошибаюсь.
— Два, — кивнула Амелия.
— Тогда не будем мешать, — сказала Елизавета, но в её глазах горело любопытство кошки, которая нашла мышку. — Просто знай: мы всегда рядом. И если захочешь поговорить — мы здесь.
— Спасибо, — Амелия потянулась через стол и накрыла мамину ладонь своей. — Я вас очень люблю.
— Мы тебя больше, — ответил папа.
Алисия, которая до этого момента была занята единорогом, вдруг подняла голову и громко заявила:
— А когда у меня будет парень, я тоже буду краснеть?
Вся кухня замерла, а потом взорвалась смехом.
— Господи, — простонал Ян из гостиной, не отрываясь от игры. — Зачем ты это сказала?
— Потому что я умная! — гордо ответила Алисия.
Амелия смеялась до слёз, утирая глаза салфеткой. И в этом смехе, в этом хаосе, в этом запахе пирога и маминых духов — она чувствовала себя не звездой, не Ксилой, не бизнес-леди. Она была просто Амелией. Дочкой. Сестрой. Человеком, который наконец-то вернулся домой.
Часть пятая. Планы на отпуск.
После обеда они перешли в гостиную. Алисия уснула на диване, обнимая единорога. Ян ушёл в свою комнату — осваивать новую приставку. Родители и Амелия сидели в креслах, пили чай и строили планы.
— Может, съездим все вместе на Гавайи? — предложил папа. — Давно не были.
— Хорошая идея, — кивнула Амелия. — Но сначала я хочу побыть одна. Неделю. Просто дома. Никуда не выходить, никого не видеть. Спать, есть, смотреть глупые сериалы.
— Это называется депрессия, — заметил папа.
— Это называется «восстановление», — поправила Амелия. — Элли сказала, что это важно.
— Элли умная девушка, — одобрила мама. — Слушайся её.
— Потом, — продолжила Амелия, — я думаю съездить в Нью-Йорк. На пару дней. Встретиться с подругами, сходить в театр. Без работы. Потом с вами на Гавайи или на Мальдивы? Нужно подумать.
— А потом? — спросил папа.
— А потом, — Амелия замялась, — может быть... может быть, я вернусь в Корею.
Тишина повисла в комнате. Родители переглянулись.
— В Корею? — переспросила мама. — Ты только оттуда прилетела? Что снова работа?
— Да. Только прилетела. Но если я и вернусь туда то точно не для работы. Просто... — Амелия опустила взгляд. — Там есть люди, с которыми я хотела бы увидеться снова. И город мне понравился. Очень.
— Люди, — многозначительно повторил папа. — Множественное число?
— Пока да, — ответила Амелия с лёгкой улыбкой. — Пока.
— Ну смотри, — сказала мама, и в её голосе не было осуждения — только мягкое принятие. — Ты взрослая. Мы доверяем твоему выбору.
— Спасибо, — Амелия встала и подошла к родителям, обнимая их обоих сразу. — Вы лучшие.
— Мы знаем, — хором ответили они, и все трое рассмеялись.
Часть шестая. Возвращение домой.
Вечером, когда солнце начало садиться и небо окрасилось в оранжево-розовые тона, Амелия попрощалась с семьёй. Алисия уже спала — они поцеловали её в лоб, не будя. Ян оторвался от приставки ровно настолько, чтобы сказать «пока» и «спасибо за подарок».
— Приезжай чаще, — сказала мама на прощание, стоя на крыльце.
— Постараюсь, — ответила Амелия.
— Не работай слишком много, — добавил папа.
— Не буду. Честное слово.
Она села в машину и поехала домой, опустив окно. Вечерний Лос-Анджелес дышал теплом и свободой. Где-то играла музыка из открытого окна, кто-то жарил мясо на гриле, пахло жасмином.
Амелия включила радио и поймала себя на том, что напевает мелодию, которую сочинила в самолёте. Ещё не песню — просто набор нот. Но в ней было что-то новое. Лёгкое. Светлое.
Она улыбнулась своим мыслям и нажала на газ.
Дома её ждали тишина, чистые простыни и кот Сникерс, который наконец-то соизволил вернуться из своих странствий.
— Привет, Сникерс, — сказала Амелия, когда он потёрся о её ноги. — Я соскучилась.
Кот фыркнул — то ли «я тоже», то ли «где еда?». Амелия дала ему и то, и другое.
А потом легла в кровать, укрылась одеялом и закрыла глаза.
Первый день отпуска закончился. Впереди было ещё два месяца свободы.
И кто знал, что они принесут?
💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗