🤍Глава 11.🤍
Часть первая. Дорога к ним.
Амелия выбирала образ почти час — что с ней случалось редко. Обычно она полагалась на стилистов или хватала первое, что висело в шкафу. Но сегодня... сегодня было особенное.
Она остановилась на белом топе с широкими бретелями — простом, но элегантном, который открывал ключицы и плечи. Поверх надела коричневую кожаную косуху с металлическими молниями — дерзко, но уютно. Жемчужное ожерелье в несколько рядов добавило света, серьги-пусеты блеснули при каждом движении головы. Волосы она собрала в объёмный хвост на затылке, выпустив несколько прядей обрамлять лицо. Макияж — мягкий, свежий: голубые глаза подчёркнуты аккуратными ресницами и лёгкой дымкой, губы — нюдовые, почти незаметные.
— Ты красивая, — сказала Элли, глядя на неё из дверного проёма. — Слишком красивая для простого ужина.
— Это не простой ужин, — ответила Амелия, поправляя жемчуг. — Это ужин с семью парнями, которые знают, как я выгляжу без макияжа. Так что я должна быть на высоте.
Элли хмыкнула, но ничего не сказала.
Машина ждала у входа в отель. Амелия села на заднее сиденье, назвала адрес (она запомнила его ещё в прошлый раз) и откинулась на спинку. За окном проплывал вечерний Сеул — огни, вывески, спешащие люди. Она чувствовала лёгкое волнение в животе. Не то чтобы страх — скорее предвкушение.
— Ты чего такая тихая? — спросила Элли, которая ехала с ней.
— Думаю, — ответила Амелия.
— О чём?
— О том, почему мне так хорошо в их компании. Я знаю их всего ничего, а чувствую себя... как дома.
Элли промолчала. Но улыбнулась.
Часть вторая. Встреча.
Дом встретил её мягким светом из окон и приглушённой музыкой, доносившейся изнутри. Амелия подошла к двери, но не успела постучать — дверь открылась сама. На пороге стоял Чонгук, и на секунду их взгляды встретились.
— Ты пришла, — сказал он, и в его голосе было что-то тёплое, почти удивлённое.
— Я обещала, — ответила Амелия, улыбнувшись.
Чонгук отступил, пропуская её внутрь. И тут же из коридора высыпали остальные.
— Ого! — воскликнул Тэхён, окидывая её взглядом. — Ты сегодня... вау.
— Хорошее «вау» или плохое? — спросила Амелия, снимая куртку.
— Очень хорошее, — ответил Чимин, подходя ближе. — Жемчуг и кожа — это смело. Но тебе идёт.
— Как рок-звезда, которая идёт на чай к королеве, — добавил Хосок, и все засмеялись.
— Спасибо, — Амелия почувствовала, как тепло разливается по щекам. — Я старалась.
Юнги, который стоял чуть поодаль, кивнул и коротко сказал:
— Хороший выбор.
Это от него прозвучало как высшая похвала.
— Проходи, — позвал Намджун. — Мы как раз собирались готовить ужин.
— Вы готовите? — удивилась Амелия. — Все семеро?
— Ну... не все, — признался Хосок. — Кто-то мешает, кто-то ест, кто-то просто стоит и даёт советы.
— Я даю лучшие советы, — обиженно сказал Юнги.
— Ты говоришь «положи меньше соли», а потом солишь за столом, — парировал Чимин.
— Это тактика.
Амелия рассмеялась. Она уже чувствовала себя здесь своей.
Часть третья. Готовка, хаос и разговоры.
Кухня была просторной, но с семью парнями и одной девушкой она мгновенно стала тесной. Амелия вызвалась помогать, но Тэхён тут же отобрал у неё нож:
— Ты гостья. Гости не режут лук. Гости пьют вино и красиво сидят.
Он вручил ей бокал с белым вином и указал на высокий табурет у островка.
— Это сексизм, — сказала Амелия, но села.
— Это корейский этикет, — парировал Тэхён с абсолютно серьёзным лицом.
Готовили они кимчи-ччигэ (острый тушёный суп с тофу и свининой), пачжон (блины с зелёным луком и морепродуктами) и, по просьбе Амелии, яичный рис — простое блюдо, которое она обожала с детства.
— Ты серьёзно не умеешь готовить? — спросил Намджун, помешивая суп.
— Абсолютно, — кивнула Амелия. — Я могу сварить пельмени и сделать тост с сыром. Всё. Остальное — магия, которую я не постигла.
— А как ты выживаешь в турах? — спросил Чимин.
— У меня есть менеджер и доставка. И любовь к салатам.
— Салаты — это не еда, — заявил Юнги. — Это то, что едят кролики перед тем, как умереть от тоски.
— Ты только что оскорбил мой образ жизни, — сказала Амелия, делая глоток вина.
— Я оскорбил твои вкусовые рецепторы. Это разные вещи.
— Ёнги, будь вежлив, — вставил Хосок, переворачивая блины. — Она гостья.
— Я вежлив. Я просто честен.
— Это одно и то же в твоём случае, — усмехнулся Джонгук, который нарезал зелёный лук с такой скоростью, будто участвовал в кулинарном шоу.
Амелия смотрела на них и не могла налюбоваться. Эти семеро — легенды, кумиры миллионов — сейчас спорили о том, сколько чеснока класть в суп, и толкали друг друга локтями. Никаких масок. Никакой игры.
— А вы всегда такие? — спросила она.
— Какие? — спросил Тэхён, вытирая руки о полотенце.
— Настоящие.
Наступила пауза. Потом Намджун ответил:
— Дома — да. Снаружи — редко. Поэтому нам так важно, чтобы здесь всё оставалось настоящим.
— И поэтому ты здесь, — добавил Чимин тихо. — Потому что с тобой мы тоже настоящие.
Амелия не нашлась, что ответить. Только улыбнулась и сделала ещё глоток вина.
Часть четвёртая. Ужин.
Стол накрыли в гостиной — низкий, длинный, все сидели на подушках. Амелия оказалась между Чонгуком и Тэхёном.
— Первый раз ем кимчи-ччигэ, приготовленное айдолами, — сказала она, поднося ложку ко рту.
— И как? — спросил Намджун с лёгкой тревогой.
— Вкусно, — искренне ответила она. — Очень. Вы молодцы.
— Это я сделал суп, — гордо сказал Хосок.
— Ты всего лишь помешивал, — заметил Юнги.
— Но я делал это с душой.
Разговор лился легко. Они говорили о музыке, о турах, о странных фанатах, о том, как тяжело путешествовать, когда на тебя смотрит весь мир. Амелия рассказывала о своих съёмках, о том, как однажды чуть не упала с подиума на неделе моды в Париже.
— Я шла такая королевская, — смеялась она, — а каблук застрял в щели между подиумом и полом. И я просто... замерла. Как статуя. На три секунды. Потом выдернула ногу и пошла дальше. Никто не заметил.
— Я бы заметил, — сказал Чонгук, и почему-то это прозвучало слишком серьёзно.
— Ты бы засмеялся, — парировала Амелия.
— Нет. Я бы испугался за тебя.
Они посмотрели друг на друга. На секунду дольше, чем нужно. Тэхён перевёл взгляд на Чимина, который сидел напротив, и едва заметно поднял бровь. Чимин кивнул.
— А ты когда-нибудь влюблялась прямо на сцене? — спросил вдруг Хосок. — В кого-то из зрителей?
Амелия от неожиданности поперхнулась вином.
— Что?
— Ну, бывает же. Ты поёшь, смотришь в зал, и бац — искра.
— Нет, — ответила Амелия, кашляя. — Я вообще редко смотрю на лица. Там слишком много людей, они сливаются в одно пятно.
— Жаль, — протянул Тэхён мечтательно. — А могла бы быть красивая история.
— У меня и так жизнь — красивая история, — усмехнулась Амелия. — Иногда слишком красивая, чтобы быть правдой.
Часть пятая. Домашняя студия.
После ужина Намджун предложил:
— Хочешь посмотреть нашу студию?
— Ещё бы, — ответила Амелия, вскакивая с места.
Студия находилась в подвальном помещении — звукоизолированная, с мягкими панелями на стенах, огромным пультом, микрофонами и кучей инструментов. Гитары на стенах, синтезатор в углу, барабанная установка, закрытая чехлами. На полках — блокноты с текстами песен, диски, награды.
— Как в святая святых, — прошептала Амелия, оглядываясь.
— Почти, — сказал Чонгук. — Сюда посторонним входить нельзя. Но ты уже не посторонняя.
Она подошла к стене с гитарами и провела пальцами по струнам одной из них — чёрной, матовой.
— Можно? — спросила она.
— Бери любую, — кивнул Намджун.
Амелия сняла гитару, села на пуфик и начала играть.
Это была не песня — так, мелодия. Мягкая, текучая, как вода. Пальцы сами бежали по струнам, извлекая звуки, которые она слышала внутри. Парни замерли.
А потом она запела.
«There’s a light in the darkest room,
It’s not much, but it’s enough for two...»
(Есть свет в самой тёмной комнате,
Не много, но достаточно для двоих...)
Голос её был тихим, почти интимным. Не сценическим — домашним. Тэхён закрыл глаза. Юнги скрестил руки на груди и слушал, не двигаясь. Чимин улыбался.
Чонгук не сводил с неё глаз.
Когда она закончила, в студии повисла тишина. Потом Хосок выдохнул:
— Ты... ты не человек. Ты ангел, который притворяется певицей.
— Комплимент принят, — улыбнулась Амелия.
— Спой ещё, — попросил Тэхён. — Что-нибудь знакомое.
Она заиграла аккорды «Spring Day» — той самой, что пела на шоу. И парни, сначала неуверенно, а потом всё громче, подхватили. Чимин запел первым, за ним Тэхён, потом Хосок, и вдруг вся комната наполнилась голосами. Амелия играла и улыбалась, чувствуя, как эта музыка — общая — становится чем-то большим, чем просто песня.
Они пели ещё несколько треков. «Dynamite» — Амелия не знала слов, но парни научили её припеву. «Euphoria» — Чонгук пел так, что у неё мурашки бежали по коже.
«Butter» — тут уже все дурачились, и Амелия впервые в жизни танцевала под к-pop, хоть и сидя.
Время летело незаметно.
Часть шестая. Когда остаются двое.
Парни начали потихоньку расходиться. Сначала Юнги сказал, что хочет спать, и ушёл, пожелав всем спокойной ночи. Потом Хосок зевнул и потянулся. Чимин и Тэхён переглянулись — и тоже поднялись.
— Мы, наверное, пойдём, — сказал Тэхён. — Ты останешься?
Амелия посмотрела на Чонгука, который всё ещё сидел рядом, подобрав под себя ногу.
— Если Чонгук не против, — ответила она.
— Не против, — сказал Чонгук, не глядя на неё — он смотрел на гитару в её руках.
Один за другим парни покинули студию. Последним уходил Чимин. У двери он обернулся, посмотрел на Чонгука и Амелию — они сидели так близко, что плечи почти касались, и Чонгук что-то тихо говорил, а она смеялась.
— Я уверен, — прошептал Чимин Намджуну, который ждал в коридоре, — эти двое явно что-то испытывают друг к другу.
— Только заметил? — усмехнулся Намджун.
— Чонгук никогда так не прикасался к девушке, которую знает так мало времени, — продолжил Чимин. — Посмотри, как он на неё смотрит. Я хочу, чтобы у них что-то завязалось.
— И мы им поможем, — добавил Тэхён, выныривая из-за угла.
— Поможем, — кивнул Хосок, который, оказывается, тоже не спал.
Они стояли в коридоре и строили планы, понизив голоса до шёпота. А в студии Амелия и Чонгук ничего этого не слышали.
Она перебирала струны, он тихо напевал. Потом он попросил:
— Сыграй что-нибудь тяжёлое. Рифф какой-нибудь.
Амелия попыталась — но пальцы путались. Она не была гитаристкой-рокершей, её стихия — мелодии, баллады, плавные переходы.
— У меня плохо получается, — призналась она, смущаясь.
— Дай сюда, — сказал Чонгук.
Он подвинулся ближе — так близко, что она чувствовала тепло его плеча. Потом положил свои руки на её. Крупные, сильные пальцы накрыли её кисти, и он начал вести их по струнам, заставляя звучать тяжело, низко, почти агрессивно.
— Вот так, — сказал он тихо, почти у самого её уха.
Амелия замерла. Она чувствовала его дыхание, его руки, его близость — такую естественную, будто они всегда сидели вот так, переплетённые.
Она повернула голову. Их лица разделяло несколько сантиметров.
— Ты... — начала она и замолчала.
— Что? — спросил он, не убирая рук.
— Ты очень тёплый, — закончила она тихо.
Чонгук улыбнулся — не той яркой улыбкой, что на сцене, а другой: мягкой, почти застенчивой.
— Ты тоже.
Они замерли. Гитара затихла. В студии слышно было только их дыхание.
В коридоре Чимин толкнул локтем Тэхёна:
— Смотри, смотри! Сейчас поцелуются!
— Не поцелуются, — прошептал Тэхён. — Они оба слишком стеснительные.
— А я говорю — поцелуются, — не сдавался Чимин.
— Спорим? — предложил Хосок.
— Тихо вы, — шикнул Намджун. — Дайте им пространство.
Но поцелуя не случилось. Амелия первой отвела взгляд и убрала руки со струн.
— Спасибо, — сказала она. — За урок.
— Всегда пожалуйста, — ответил Чонгук, и его голос звучал чуть хрипло.
Они ещё долго сидели рядом — говорили о музыке, о фильмах, о детстве. Чонгук рассказывал, как начал танцевать, как переехал в Сеул, как скучал по дому. Амелия слушала, положив подбородок на колени, и чувствовала, что этот вечер — один из самых лучших в её жизни.
Часть седьмая. Прощание.
В одиннадцать часов Амелия взглянула на часы и ахнула.
— Мне пора. Завтра рано вставать.
— Уже? — разочарованно протянул Чонгук.
— К сожалению.
Они вышли из студии. В гостиной, к удивлению Амелии, почти все парни были, они ещё не спали — сидели в телефонах, делали вид, что не ждали.
— Мы проводим, — сказал Намджун.
На пороге Амелия попрощалась с каждым. Тэхёну — короткое объятие. Чимину — улыбку и обещание прислать ему список любимых фильмов. Хосоку — комплимент по поводу его танцевальных навыков. Юнги — кивок и «спи хорошо». Намджуну — рукопожатие и слова благодарности за вечер.
И, наконец, Чонгук.
Он стоял чуть позади, не приближаясь. Амелия сама сделала шаг к нему.
— Спасибо, — сказала она. — За руки.
— За руки? — переспросил он, и в глазах блеснули искорки.
— За урок гитары, — поправилась она, чувствуя, как краснеет.
— Всегда пожалуйста, — повторил он, как тогда, в студии.
Она вышла на улицу. Ночной воздух обжёг щёки. Машина уже ждала.
— Пока, — сказала она, обернувшись.
— До встречи, — ответили они почти хором.
Чонгук ничего не сказал. Только махнул рукой.
Амелия села в машину, и когда та отъехала от дома, прижалась лбом к холодному стеклу.
— Ну как? — спросила Элли, которая ждала её в салоне.
— Хорошо, — ответила Амелия. — Слишком хорошо.
— Ты влюбилась?
— Нет, — слишком быстро сказала Амелия. — Не влюбилась. Просто... мне было тепло. Внутри.
Элли ничего не ответила. Только улыбнулась в темноту.
Часть восьмая. Ночь в отеле.
В номере Амелия собрала вещи — завтра рано утром вылет в Америку. Платья, туфли, косметика, подарки от фанатов. Она складывала всё аккуратно, механически, но мысли были далеко.
В студии. В тёплых руках, которые накрыли её ладони. Во взгляде, который говорил больше, чем слова.
Она легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.
«Ты не влюбилась, — сказала она себе. — Ты просто устала. И он был рядом. Вот и всё».
Но сердце стучало быстрее обычного. И когда телефон пиликнул сообщением, она схватила его, как утопающий за соломинку.
Чонгук: «Ты доехала?»
Амелия: «Да. Спасибо. Уже ложусь».
Чонгук: «Спокойной ночи, Амелия. Сегодня было... по-особенному».
Амелия: «Спокойной ночи, Чонгук. Мне тоже».
Она хотела добавить что-то ещё. «Твои руки», или «мне нравится, как ты смотришь», или «я боюсь, что это слишком быстро».
Но вместо этого поставила телефон на зарядку, выключила свет и закрыла глаза.
Она заснула с улыбкой на лице. И впервые за долгое время ей снились не сцены и не фанаты — а тёплые руки, которые учили её играть тяжёлые риффы.
А в доме BTS, в одной из спален, Чонгук лежал и смотрел в потолок, думая о том, почему она пахнет ванилью и свободой, и почему ему так трудно заснуть без этого запаха.
💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗💗