Легенда о белом драконе

III

      — Добро пожаловать в Бессонную башню.

      — Чтоб я сдох... — шепчет Чимин и неосознанно сжимает пальцы на талии Минджи; девушка вздрагивает от неожиданности и, убрав свою руку с его плеч, больно отталкивает от себя. — Ауч, проклятье! Мои рёбра!

      — Думаю, первым делом их стоит показать целителям, — говорит один маг другому, намекая на их крайне побитый вид. В это время третий мужчина подходит к высоким и мощным вратам и поднимет обе руки, сжимая в одной посох.

      — А ещё в купальню сводить, — маг с усмешкой кивает на Тэхёна, кровь виверна на котором уже начала застывать и неприятно стягивать кожу.

      Парень косится на шушукающихся незнакомцев и вместо былого восхищения испытывает противоречивые чувства, которые сам не может объяснить. С одной стороны, он рад, что им наконец-то, спустя столько времени, удалось добраться до вожделенной башни, да ещё и живыми, и в полном составе, как им и хотелось. Но с другой — возможно, небрежное отношение этих магов к ним вызывает ту самую неприязнь, портит всю радость прибытия. Их пренебрежение никак не вяжется с тем образом, который успел выстроить в своём представлении Тэхён. Наверное, он слишком поторопился, а теперь начинает чувствовать разочарование.

      Впрочем, рано делать какие-то выводы, и Тэхён одёргивает себя от поспешных умозаключений. Они только прибыли и встретились лишь с малой толикой тех, кто обитает здесь. Наверняка среди сотен других они найдут тех, кто будет более чутким к окружающим.

      Тем временем третий маг непонятным образом открывает массивные ворота. Двери с шумом и скрипом медленно раскрываются перед магом. За ними — уличный коридор с навесом и необхватными колоннами со свечами, которые сами по себе зажигаются, стоит воротам распахнуться полностью. Два болтливых мага без каких-либо лишних слов направляются в башню, в то время как третий маг дожидается гостей. Тэхён щурит глаза и разглядывает лицо мужчины. Тот по-доброму улыбается ему и не вызывает того противного чувства, которое сумели породить те двое.

      — Меня зовут Сан, — вежливо кланяясь, представляется он и, указав на вход, вместе с гостями проходит в вестибюль. — Я один из множества магов Бессонной башни. Прежде чем вы зададите мне все интересующие вопросы, мы покажем вас нашим целителям, которые осмотрят и излечат ваши ранения. Здоровье гостей важно для нас.

      Двери за ними аккуратно закрываются, чуть колыхнув ветром свечи на колоннах. Тэхён оборачивается и, прищурившись, видит выжженные иероглифы на деревянной поверхности. По всей видимости, простые люди ни за что не смогли бы распахнуть эти двери, и только магу это по силам. Тем временем, их сопровождающий продолжает:

      — Простите за нашу грубость в лесу. Довольно непривычно видеть чужаков в этих местах: все знают, насколько Проклятый лес опасен. И прошу прощения за своих спутников, они совершенно не воспитаны, — Сан раздражённо вздыхает. — Сейчас я отведу вас в главный зал, где вы сможете оставить вещи, после чего я провожу вас в купальни.

      Ребята переглядываются между собой, но ничего не говорят. Тэхёна, впрочем, гложет лишь один вопрос: если они знают отца, то почему сейчас не говорят ни слова о нём? Эти маги узнали и его, и Минджи, так что не так? Разве они не должны известить его о том, что прибыли его сын и племянница?

      Из длинного мрачного коридора через высокие двери с плавной резьбой они попадают в огромный и ярко освещённый множеством свечей зал. Чимин даже присвистывает при виде комнаты. В зале много книжных стеллажей, соф и кресел с небольшими, грубыми на вид столиками рядом. Никакого уюта эта обстановка не вызывает, поэтому неприятное ощущение вновь возвращается к Тэхёну. Как ни странно, для ночи в зале находится довольно много человек, и все заняты своими делами. Кто-то расставляет фолианты по стеллажам всего лишь взмахом руки, кто-то отдыхает в креслах, беседуя с товарищем, кто-то занят чтением.

      — Бессонная башня, потому что вы вообще не спите? — спрашивает тогда Тэхён, обводя взглядом комнату. Маги поочерёдно начинают замечать новоприбывших и оборачиваются в их стороны. Одна магесса испуганно ахает, смотря на Тэхёна. Он чертыхается, когда вспоминает, что весь перемазан в крови.

      — Отчасти, — уклончиво отвечает Сан и улыбается. — Вы можете оставить свои вещи здесь, а мы разнесём их по вашим комнатам, в которые позже проведём вас. Джину́ уже занимается их подготовкой...

      — Чонгук и мой отец здесь? — резко спрашивает Тэхён, пытливо смотря на мага. — Я не спрашиваю больше ничего. Только это.

      Сан выдерживает долгую паузу и отвечает:

      — Они здесь. Но не на данный момент. Думаю, вы сможете увидеться лишь утром.

      Тэхён, не в силах сдержать облегчённого выдоха, заметно расслабляется. Он садится на софу, не заботясь о том, что в его одежде желательно только стоять — можно всё перепачкать, — и путается пальцами в волосах, слегка оттягивая в корнях. Всё было не напрасно. Они не зря проделали этот путь, не зря рисковали жизнями.

      — Мы понимаем, — продолжает как ни в чём ни бывало Сан, — что сейчас вы, возможно, не доверяете нам, поэтому пока позволяем оставить вам ваше оружие при себе. Так вам будет спокойнее?

      — О, разумеется, — веселеет Чимин. — Я могу с натянутой стрелой ходить по башне и целиться в каждого подозрительного мага?

      — Ох... ну... — Сан заметно удивляется и не находит ответа. Чимин чувствует себя неловко из-за неудавшейся шутки и едва краснеет от неловкости.

      — Чего ты от них ждёшь: они отмороженные тут все, и шуток не понимают, — шепчет другу Минджи и косится на мага.

      Сан пропускает реплику магессы мимо ушей и просит их пройти за ним, объясняя свою спешку желанием поскорее показать гостей целителям. Налегке они бредут по множеству коридоров с колоннами, величественными картинами и портретами, росписями на стенах и доходят до купален. Уже там их ждут два мага, встречающие их поклоном, и выдают чистую сменную одежду, после чего Минджи проходит в женскую комнату, а Чимин и Тэхён — в мужскую.

      Вода тёплая, почти горячая — царапины и ссадины пощипывают, — пахнет какими-то душистыми травами и маслами. Тэхён с блаженством погружается по шею в широкую деревянную бадью, отгороженную плотным балдахином. В ванне рядом с ним слышны плески и счастливые постанывания Чимина, явно наслаждающегося купанием. Тэхён плавными неспешными движениями смывает с кожи пыль, грязь, свою кровь и кровь вивернов, поэтому, когда он выходит из воды, она уже мутная и больше так не благоухает. Чимин аккуратно спускается из ванны по ступенькам, перехватив себя одной рукой ниже груди и кряхтя от неудобства.

      За дверями купален их терпеливо ждёт Сан, встречающий их, видимо, привычной для него полуулыбкой. Они выходят из мужской комнаты одновременно с Минджи. Тэхён с умилительной улыбкой смотрит на сестру: взъерошенную, с красной от мытья кожей, в светлом домашнем платье в пол, — и не может сдержать порыв растрепать ей волосы ещё больше, на что Минджи шипит обиженно и бьёт по руке.

      — Сейчас подойдёт Минхёк, который отведёт вас к целителям, — говорит Сан. Минджи смотрит на кинжалы в руках Чимина и Тэхёна, которые взяли их с собой «на всякий случай», и требовательно глядит на Сана.

      — А я могу взять с собой посох? Он остался в зале.

      — Зачем же? Ты магесса, твоё оружие всегда при тебе, — привычно улыбается маг, но Минджи начинает бесить эта улыбочка, словно он вообще бездушная кукла, способная только на эту эмоцию.

      К счастью, она не успела это всё высказать, потому что к ним спускается второй маг, что встретил их в лесу. Сан представляет его тем самым Минхёком.

      Поскольку ребята не могут совершать длительные подъёмы по лестнице, Минхёк предлагает добраться до нужного этажа с помощью магии. Он просит оставить ненужные вещи и подойти как можно ближе к нему, а сам достаёт из кармана небольшой тёмный мешочек и вытряхивает из него спичку. Чимин и Тэхён, переглянувшись, отдают свои кинжалы Сану — всё-таки если бы им хотели навредить, то уже сделали бы это, а не стали ухаживать. К тому же, это попросту не очень вежливо с их стороны. Маг тем временем зажигает спичку, и ребята видят вспыхивающее синее пламя. Минхёк с усмешкой на губах бросает её на пол между ними четырьмя.

      Тэхён ничего не ощущает, лишь зажмуривает глаза от яркого света, а когда открывает, то видит совершенно другое, не такое светлое помещение с одним магом и двумя магессами. Оставив гостей у целителей, Минхёк таким же образом, с помощью другой спички, покидает комнату.

      — Госпожа Ким, — улыбается одна магесса и проходит к двери в соседнюю комнату, — я осмотрю Вас отдельно от молодых людей.

      — Удачи, мальчики, — игриво машет рукой Минджи и уходит вслед за девушкой.

      Целители дружелюбно просят Тэхёна и Чимина снять одежду и присесть на стулья со спинками. Они сидят друг напротив друга, пока маги осматривают их тела, нажимая пальцами на определённые места. Когда магесса с нажимом касается пальцами боков Чимина, он болезненно шипит сквозь зубы и закусывает нижнюю губу. Магесса берёт со стола два пергамента с древними иероглифами и, протерев больное место влажной тканью, прилепляет печати на бока.

      — Думаю, я повредил рёбра, когда упал с дерева, — признаётся Чимин, а у Тэхёна холодок по спине бежит, когда он вспоминает падение друга и то, как на него накинулся виверн. Благо, он вовремя успел выстрелить, но что было бы, если б он не среагировал?..

      Пока целитель больно надавливает Тэхёну на запястья, Чимин стискивает зубы, стоит магессе зачитать заклинание. Буквы с пергамента постепенно исчезают, словно бы впитываются прямо под кожу, и в итоге пергаменты остаются совершенно чистыми, но, оказывается, более непригодными. Поэтому магесса комкает их в ладони и выбрасывает в сторону, продолжая осмотр.

      Тэхён морщится, когда целитель берёт в руки его ступню и вырисовывает тонкой кистью вокруг щиколотки непонятные символы. Стоит ему прошептать заклинание, раздаётся громкий хруст, и Тэхён вскрикивает, однако потом с удивлением отмечает, что ступня в порядке и нет ни боли, ни другого дискомфорта. Под удивлённый взгляд гостя, маг проделывает ту же процедуру с другой ногой.

      Им обрабатывают и перевязывают все раны, а Чимину стягивают хоть уже и зажившие, но всё ещё ослабленные рёбра тканевыми полосками. Из соседней комнаты раздаются приглушённый визг и брань Минджи, привлекающие внимание и её спутников, и магов. Когда Тэхён и Чимин вновь одеваются, Минджи распахивает дверь и выходит из комнаты, потирая забинтованной ладонью шею.

      — Мы попросим подать вам перед сном зелья из трав, — говорит одна из целительниц. — Они помогут...

      — Если ты опять подсунешь мне мирру¹, — грозит пальцем Минджи, и девушка улыбается, — я добавлю в твой стакан олеандр²! Имей в виду, я с рождения с травами, поэтому по запаху легко отличу...

      — Пойдём уже, — смеётся Тэхён и, подхватив возмущённую сестру под локоть, уводит за собой. — Простите нас. И большое спасибо!

      — Итак, — осматривается Чимин, — где мы и куда нам?

      В мрачном, хоть и освещаемом свечами, коридоре не видно никого, кто мог бы их ожидать, хотя они рассчитывали на Сана, ведь он взял их на поруки. Чимин хочет спросить у целителей: может быть, они что-то знают, — но когда он тянет на себя дверь, то... не видит внутри никого.

      — Проклятье, — бурчит он и закрывает комнату. — Нас что, просто бросили?

      Тэхён пожимает плечами и осматривается. Чимин проходит дальше по коридору, стучась в каждую дверь и открывая её, но все они либо закрыты, либо пусты. Комнаты довольно однотипны и даже не похожи на спальни — нет кроватей. «Скорее всего, это что-то вроде кабинетов, где маги колдуют», — думает парень. Он высказывает свою догадку спутникам и возвращается к ним.

      — Нужно найти хотя бы лестницу, — кивает Тэхён. — Проще простого спуститься на первый этаж — в зале наверняка есть люди, которые подскажут нам. Минджи, ты... не знаю... никак нельзя с помощью магии почувствовать, куда нам идти? Мы можем плутать по башне всю ночь, пока маги не поймут, что мы потерялись.

      Минджи кивает и поворачивается лицом к стене. Магесса закрывает глаза, кладёт на холодный камень перевязанные ладони и дотрагивается до стены лбом. Чимин и Тэхён переглядываются, но молчат. Коридор погружается в тишину, свет дрожит, потому что непонятный ветер колышет огонь свеч. Минджи отталкивается от стены и оборачивается.

      — Здесь, — хмурится она и обводит взглядом пространство, — словно бы магия под чьим-то присмотром... Кто-то удерживает контроль башни в своих руках, не даёт чарам буйствовать, хранит спокойствие...

      — Это плохо? — спрашивает Чимин, угрюмо осматривая коридор.

      — Не особо, просто занимательный факт. Ни разу такого не встречала, — Минджи жмёт плечами и машет рукой вправо. — Нам туда. Прямо по коридору, и сразу за первым поворотом — лестница. Правда, я не могу понять, насколько мы высоко в башне и сколько нам нужно спускаться — всё очень спутанно.

      Так или иначе, они идут по указанному направлению, озираясь по сторонам. В башне тихо, не слышно лишних шорохов, голосов. Этот этаж, скорее всего, используют лишь днём или в экстренных ситуациях, как сегодня, например. За окнами темно, но ребята всё же предполагают, что они достаточно высоко, поэтому им придётся долго-долго спускаться вниз. Поразительно, что их никто не встречает и даже не ждёт, а ведь до этого Сан носился с ними как с драгоценностями.

      Какое-то время они идут по коридору, но не находят никаких поворотов и никаких лестниц. Этаж словно вообще заброшен, и тишина мертвейшая. Пока Тэхён разевает рот по сторонам, а Чимин насвистывает какую-то мелодию, Минджи держит ухо востро, а потом в один прекрасный момент резко тормозит на месте и взмахом руки просит парней остановиться следом. Она указывает пальцем вперёд, и тогда Чимин с Тэхёном тоже видят человека у окна. Мужчина опирается руками на каменный подоконник и смотрит в книгу, освещаемую ночным светом. Внешне он довольно мрачен, а тёмные волосы и чёрная мантия только усиливают этот эффект. Минджи говорит, что чувствует в мужчине магию, значит, он один из магов башни. Возможно, из тех трудяг, которые занимаются своим делом не покладая рук.

      Когда троица начинает шушукаться, решая, стоит ли спросить помощи у этого человека, маг сам замечает их. Он поворачивает к ним голову и с интересом наблюдает за тихой перебранкой: Чимин отнёсся к незнакомцу настороженно, в то время как Минджи порывалась поговорить с ним, и они никак не могли решить, кто из них прав.

      — Я могу чем-то помочь? — вежливо интересуется маг, и ребята вздрагивают, смотря на него.

      — Не подскажете, как нам спуститься вниз? — тут же находится Минджи. — Кажется, мы заблудились.

      Маг прищуривается, оглядывая незнакомых ребят с ног до головы, и закрывает свою книгу.

      — Ни разу не видел вас в башне... — затем он изумлённо округляет глаза. — О, вы, должно быть, наши гости, которые прибыли этой ночью? Прошу прощения. Меня зовут Юнги, рад с вами встретиться.

      — Мы тоже, — улыбается Тэхён. — Не сочтите за грубость, но всё же, не поможете нам?

      — Вы довольно высоко и будете спускаться вниз полночи. Уверены? — мягко усмехается маг. — Если, конечно, вы так хотите размять ноги после долгого пути, то лестница прямо за этим поворотом, но я могу облегчить вам троим задачу.

      — В прошлый раз мы облегчили себе задачу, и это закончилось Проклятым лесом, — шёпотом напоминает Чимин и получает тычок локтем в бок от Минджи. — Ну рёбра же, прекрати!

      — Ой, совсем забыла... — виновато лепечет магесса и взволнованно смотрит на парня.

      — Итак, — Юнги оглядывает всех троих с ног до головы и останавливает взгляд на Тэхёне, а потом и на Минджи. — Полагаю, ты сын Ким Сокджина? Тогда ты его племянница и дочь Ким Сэхи. Ох, я знал её... Жаль, что нам так и не довелось вновь встретиться с ней. Это большая потеря: она была слишком светлой девушкой и не заслужила такой ранней смерти.

      Минджи словно бы благодарно улыбается и смотрит себе в ноги — разговоры о матери всегда обезоруживают её.

      — А кто же ваш таинственный спутник? — с улыбкой спрашивает Юнги и смотрит на Чимина.

      — Я-я Пак Чимин! — взволнованно представляется он и кланяется. — Прибился к ним на свою голову, но поначалу это было весело. Ну, пока кучка вивернов не попыталась нас прикончить...

      Маг задумчиво повторяет шёпотом новое имя, словно смакуя его, и смотрит куда-то в потолок. Чимин на мгновение тушуется — какое-то повышенное внимание к его имени, а ведь он, по сути, личность неприметная; и если его друзей более-менее знали в башне, то о нём и слышать не должны были.

      — О, Пак Чимин? Не тебя ли разыскивает гвардия? — спрашивает Юнги и щёлкает пальцами. — Точно, уверен, что это ты. Эй, не делай такое напуганное лицо! Никто не собирается сдавать тебя в лапы хидзэйских псов. Башня — ваше пристанище. Здесь вы в абсолютной безопасности.

      — Хотелось бы верить, — как-то нервно хмыкает Чимин и опускает взгляд. — Так что там по поводу «облегчить задачу»?

      — Ах да, точно, — вспоминает маг и достаёт из кармана мантии маленькую деревянную коробочку, а потом вытаскивает из неё спичку. — Полагаю, вы знаете, как этим пользоваться от Минхёка?

      — Если честно, не очень, — отвечает Минджи, забирая протянутую Юнги спичку. — Подумать о месте, куда нам нужно, и бросить её на пол?

      — Да, именно так. Но только маг или магесса может её зажечь. Представь место, куда вы хотите переместиться, а парни должны встать поближе к тебе. Зажигаешь спичку, и вы уже там. Удачи!

      — Спасибо! Кстати, мальчики, не хотите проверить, как там наши друзья-виверны? Уверена, они по нам соскучились, — предлагает Минджи, подзывая ребят поближе. — Вижу по вашим лицам, что нет. Ну что ж.

      Минджи смотрит на мага, который наблюдает за ними, и с признательностью улыбается. Юнги с полуулыбкой кивает им, когда вспыхивает пламя, а Тэхён едва успевает махнуть ему рукой на прощание, прежде чем магесса роняет зажжённую спичку на пол. И снова яркая вспышка, заставляющая крепко зажмуриться. Тэхён открывает глаза только когда чувствует, как Чимин крепко хватается за его руки, удерживая равновесие. Он бормочет что-то о «слишком много магии», и Тэхён перехватывает друга, придерживая его за плечи. Чимин делает пару глубоких вдохов, не открывая глаз, а потом хлопает Тэхёна ладонью по груди — «всё нормально».

      — До меня только сейчас дошло, — говорит Чимин и смотрит на друзей. — А как этот Юнги узнал, что Минхёк перемещал нас таким образом?

      Тэхён переглядывается с Минджи и не успевает даже задуматься над этим интересным вопросом, как к ним подбегают Сан и Минхёк.

      — Как вы добра... — начинает Сан, но его быстро перебивают.

      — Дружище, если мы вам надоели, то вовсе не обязательно бросать нас таким изощрённым способом! — возмущается магесса и встаёт в позу. — Не знаю, хоть сказали бы нам, куда идти, и мы бы сами со всем справились! Хорошо, что нам повезло встретить того мага, который дал нам спичку!

      Сан поворачивается к Минхёку и строго смотрит на него.

      — Почему ты не дождался их? — грозно спрашивает он.

      — Ты просил только доставить их до целителей, ни о каком сопровождении не было речи! — отвечает Минхёк. — Я думал, раз уж ты с ними начал носиться, то ты и продолжишь. Постойте, какого мага вы встретили?

      Минхёк с интересом смотрит на Минджи, явно не понимая, о чём она говорит. Магесса хмурится, глядит настороженно.

      — Ну... Он представился как Юнги, дал нам спичку, потому что по лестнице долго спускаться... — тихо отвечает она, сконфуженная такими пытливыми взглядами от магов. — Он знал нас. Ну, в смысле, кем мы приходимся дяде Сокджину. Довольно приятный и дружелюбный человек, в отличие от некоторых!

      — Юнги? — округлив глаза, в один голос переспрашивают и Сан, и Минхёк. — О, проклятье...

      — Ох, давайте без этого, — закатывает глаза Тэхён, — не говорите только, что это какой-то злой маг, который теперь знает, кто мы такие, и будет за нами следить.

      — Это один из бессмертных магов, глава Бессонной башни, тупица! — с осуждением в голосе говорит Минхёк. — Поверить не могу! Вы даже дня здесь не провели, а уже встретили его! Кто вы, поганцы, такие, что он сам на вас вышел? Да вы же просто беглецы...!

      В этот же момент Тэхён вспоминает его едкие усмешки в лесу и перед самой башней, как он и другой маг с презрением во взгляде смотрели на них, словно бы они и не люди. Ему искренне непонятно, почему этот парень к ним так предвзято относится. А теперь ещё и эти нападки. Не выдержав, Тэхён делает шаг в сторону Минхёка, порываясь схватить его за воротник и конкретно так встряхнуть, но Чимин ловит его быстрее, чем Тэхён успевает что-то сделать.

      — Помни, что они спасли нам жизнь, — тихо шепчет Чимин.

      И как бы Тэхёну ни хотелось врезать этому наглецу, его друг прав. Если бы не эти маги, они бы остались там один на один с вивернами, да ещё и на открытой местности, где этим тварям было бы куда проще взлететь и догнать их в два маха крыльями. Иными словами, они просто невероятные счастливчики, что наткнулись на магов, пусть один из них «самовлюблённый индюк», как решает для себя Тэхён.

      — Минхёк, — строго зовёт Сан и смотрит на мага, — ещё одна грубость нашим гостям, и будешь отрабатывать наказание в подвале.

      — Сам тогда с ними возись! — фырчит он и, взмахнув рукой, уходит прочь.

      Сан устало вздыхает и смотрит на ребят.

      — Простите, что так вышло. Мы не должны были оставлять вас одних, — маг с виноватым выражением лица кланяется. — И Минхёк... Не принимайте его слова близко к сердцу: он очень импульсивен, и к тому же, ему не удаётся встретиться с господином Юнги уже несколько месяцев. Минхёк просто расстроен, простите его.

      — Так мы действительно встретили того самого бессмертного мага? — с сомнением в голосе спрашивает Минджи. — Мне казалось, мага такого уровня достаточно легко узнать. Удивительно, что нам вообще удалось так наткнуться на него.

      — Господин Юнги может чувствовать каждого в этой башне, — улыбается Сан.

      Минджи хмурится непонимающе и тупит взгляд. Первым отмирает Чимин:

      — Он намеренно ждал нас!

      — А ты сообразительный, — смеётся маг. — Скорее всего, вы его заинтересовали, и он захотел встретиться с вами лично.

      — Мне казалось, — хмурится Тэхён, — что это должен быть какой-нибудь старик. А он совсем молодо выглядит...

      — Думаю, вам ещё выпадет возможность встретиться с ним, раз он первым вышел к вам. Итак, — Сан оглядывается, посмотрев через плечо на магов в зале, — вы голодны? Немного позднее время для трапезы, но вы с тяжёлой дороги и вам явно не выпадало много возможностей поесть в Проклятом лесу: из-за вивернов там совсем мало живности.

      «Да там в принципе аппетита не было», — вертится на языке у Тэхёна, но он решает промолчать. Ребята переглядываются друг с другом, не зная, как лучше им сделать.

      — Если честно, больше, чем есть, мы хотим спать, — признаётся Минджи.

      — Но от какой-нибудь булочки перед сном я бы не отказался, — тихо добавляет Чимин и поглаживает себя по животу, на что Тэхён прыскает от смеха.

      Сан негромко посмеивается над ними и обещает, что пока он провожает их в подготовленные для гостей спальни, им подадут лёгкий перекус. Он просит пройти за ним и ведёт к лестнице. Подниматься приходится немного, пусть несколько дольше, чем предполагалось, но оно того стоило. По пути Сан рассказывает о Бессонной башне, обещая провести гостям экскурсию, когда они оправятся и смогут по достоинству оценить величие этого места. Избежать вопроса, почему же всё-таки «Бессонная», так и не удаётся, поэтому Сан терпеливо поясняет:

      — Башню прозвали так из-за бессмертного мага: он действительно никогда не спит. Наши старцы, которые дольше всех — помимо господина Юнги, конечно, — живут здесь, ни разу не видели его спящим. А мы и подавно. Бессонная — потому что бдительная. Одна часть наших магов башни спит днём и бодрствует ночью, другая — наоборот. И таким образом, мы всегда начеку, башня никогда не погружается в сон полностью.

      Тэхён, по правде, рассчитывал на более интересную причину, к примеру, в башне витают особые чары, которые не позволяют им уснуть, и все маги и магессы действительно бессонны... Впрочем, он быстро отмахивается от этих выдуманных сказок, потому что Сан доводит их до комнат.

      Коридор напоминает тот, в котором они плутали не так давно, но за дверями он может слышать приглушённые голоса, некоторые двери и вовсе немного приоткрыты, поэтому этот этаж кажется более «живым». Каждому выделили свою комнату, совсем рядом — через стенку. Спальни небольшие: кровать, прикроватный столик, письменный стол со стулом сбоку от окна и шкаф почти у самой двери, — и все похожи друг на друга. Стоит Тэхёну пройти в комнату, как зажигаются свечи, тускло освещая пространство и мебель. Его вещи аккуратно сложены в шкафу, а оружие подвешено на стене, на вешалке рядом с плащом. На столике у кровати — чашка дымящегося травяного отвара и блюдо с обещанными закусками.

      Прежде чем окончательно обустроиться, Тэхён заглядывает сначала к Чимину, которого застаёт совершенно всем довольным и с набитым ртом, а потом к Минджи. Та сразу же начинает сетовать на то, что «дрянная девчонка всё-таки подсунула мирру» ей в отвар, но под строгим взглядом брата осушает свою чашку до дна, а потом и вовсе выпроваживает его к себе, желая доброй ночи.

      К нему ещё раз заглядывает Сан, интересуясь, всё ли в порядке и не желает ли он ещё чего-нибудь. Тэхён провожает его благодарной улыбкой и, оставшись в одиночестве, подходит к окну, кое-как раскрывая его нараспашку. Комнату наполняет свежий ночной воздух, а сквозняк задувает свечи. Тэхён опирается руками о подоконник и высовывает голову наружу. Они довольно высоко, Тэхён никогда не смотрел на улицу с такой высоты, поэтому у него даже голова начинает кружиться от этого чувства. Его окно как раз выходит на лес, который отсюда вовсе не кажется таким опасным, каким является на самом деле.

      Ветер мягко треплет волосы, лезет под рубашку, вздувая её. Тэхён закрывает одну створку и оставляет вторую открытой. На заправленной чистым хрустящим бельём кровати лежит ночная одежда. Он переодевается, аккуратно складывает рубашку и штаны и кладёт их на стул. Сама постель не такая мягкая, но всё же куда лучше холодной земли, прикрытой одной лишь травой. Не чувствуя голода как такового, Тэхён заставляет себя съесть хотя бы маленькую гроздь винограда и запивает сладкие ягоды горячим отваром. Он ложится в кровать и тихонько стонет от того, как сладко побаливает тело, расслабляясь.

      Тэхён пялится в каменный потолок, думая о своём отце и Чонгуке. Это действительно всё реально? Всё, что сейчас происходит, — правда? Кажется, будто стоит ему сейчас закрыть глаза — и он проснётся в очередной таверне на разваливающейся от старости кровати, а Минджи и Чимин забегут в комнату и заявят, что опять обчистили кого-нибудь из постояльцев. Неужели прямо сегодня всё и случится? Предстоящая встреча с близкими вызывала трепет и волнение, с которым Тэхён не мог справиться. Какие они сейчас? Как отреагируют? А как ему себя повести? Разумеется, он будет бесконечно рад этому воссоединению, но...

      Рисуя в голове картинки того, как он обнимает отца, как улыбается Чонгуку, как все счастливы, Тэхён пропускает момент, когда отвар начинает действовать, и он проваливается в сон.

     
***

      Он чувствует, как холодит ступни, вылезшие из-под одеяла, слышит, как изредка приглушёнными голосами переговариваются люди в коридоре, и ощущает мягкие прикосновения к волосам. Кто-то тёплыми пальцами осторожно убирает прядки с его лба, аккуратно оглаживает царапины и ссадины на лице, и это очень приятные касания, от них щекотно. Тэхён наслаждается ими сквозь сон и неосознанно придвигается к руке чуть ближе, и неизвестный прекращает свои действия на мгновение, а потом вновь играется с его волосами.

      Тэхён трёт слегка замёрзшие ступни друг от друга, и кто-то заботливо поправляет одеяло, накрывая им ноги. Сознание бродит где-то между сном и бодрствованием, поэтому Тэхён не сразу вспоминает события ночи. Если он действительно здесь, в башне, то кто может сидеть рядом с ним, гладить по голове так мягко?

      Интерес побеждает сонливость, и Тэхён немного приоткрывает глаза и видит перед собой стул и чьи-то ноги. Он поднимает взгляд выше, щурясь от солнечного света в комнате, и смотрит на мужчину, сидящего рядом с ним.

      — Папа?.. — хриплым ото сна голосом спрашивает Тэхён, смотря на лицо Сокджина.

      — Спи, спи, — шепчет он ему и гладит сквозь одеяло по руке.

      — Пап, это ты? — уточняет Тэхён и приподнимается на локтях. — Правда ты?

      Сокджин ласково улыбается сыну и кивает. Тогда тот перехватывает его руку и ощупывает, словно бы не веря в происходящее. Его отец с лёгкой улыбкой наблюдает за ним, позволяет удостовериться в том, что всё реально. Он запахивает сына в объятия, когда тот вскакивает на кровати и кидается к Сокджину. Даже не верится, что Тэхён так вырос, так изменился. Сокджин покинул его, запомнив долговязым нескладным мальчишкой, но сейчас перед ним возмужавший юноша, крепкий и совершенно безрассудный, раз пошёл к башне через Проклятый лес и едва не погиб там.

      Он едва сдерживает слёзы, прижимая голову сына к своему плечу. Сколько его не было рядом! Он ведь совсем пропустил, как его Тэхён взрослел и становился самостоятельным. Мало того, его долгое отсутствие в родном городе побудило Тэхёна и Минджи, за которой он так же не мог наблюдать, отправиться в тяжёлый путь, лишь бы добраться до пресловутой башни. Кто знает, что им пришлось вынести по дороге!

      Тэхён крепко прижимается к отцу, сжимая в руках рубашку на его спине. Он тычется лицом ему в плечо и почти не дышит, прислушиваясь к ответным объятиям и родным поглаживанием по голове и спине. И сколько они так сидят — непонятно, но в какой-то момент Тэхёну приходится оторваться от Сокджина и сесть на кровати, вновь оглядывая отца с ног до головы.

      — Бедный мой... — шепчет Сокджин, оглядывая забинтованные раны и синяки на открытых участках кожи. — Ну зачем, зачем вы пошли через лес?.. Вы могли умереть...

      — Это был единственный быстрый путь досюда, — Тэхён неловко улыбается и жмёт плечами, подбирая ближе к себе одеяло. — Ты совсем не изменился.

      — Зато ты — безумно, — проговаривает Сокджин, не отрывая взгляда от сына. — Ты должен мне всё рассказать. Абсолютно всё! Но не прямо сейчас. Вам нужно привести себя в порядок и обязательно позавтракать. Сегодня сложный день: глава башни желает встретиться с вами троими.

      — О, мы видели его этой ночью, — с той же улыбкой отвечает Тэхён и встаёт с кровати.

      — Правда? — удивляется Сокджин.

      Он просит отца не выходить из комнаты, побыть немного с ним, пока он собирается, а сам рассказывает о их встрече с Юнги. Ему безумно хочется остаться с отцом наедине, не выходить никуда, и говорить, говорить, говорить... «Я постараюсь дождаться наших блудных мальчиков, а потом сяду с вами всеми в одной беседке, где мы сможем говорить, говорить, говорить...» Тэхён бледнеет, вспоминая слова бабушки, и испуганно смотрит на Сокджина. Он ведь не знает, что его мать...

      — Тэ? — осторожно зовёт Сокджин, заметив резкую перемену настроения у сына. — Что случилось?

      — Пап, бабушка... — и запинается.

      — Что с ней? — настораживается Джин. — Если вы с Минджи здесь, то с кем осталась она?

      — Пап, она умерла, — шепчет Тэхён и опускает голову, не желая видеть лица Сокджина. — Чуть больше месяца назад.

      Он не смотрит на отца, но ощущает, как резко меняется атмосфера в комнате. Из рук Сокджина выпадает покрывало, и сам он совершенно обмирает на месте. Тэхён отчего-то чувствует себя виноватым: ему пришлось преподнести эту новость так резко, внезапно, он буквально взвалил на плечи отца неожиданно тяжёлый груз. Сокджин всё услышал с первого раза, поэтому даже не может открыть рта, чтобы переспросить сына.

      Сокджин точно плохой отец и сын. Он не был рядом со своим сыном, когда он становился мужчиной, когда водрузил на себя все мужские обязанности, когда стал самостоятельным. Он не был рядом со своей матерью, когда она ослабла, когда проводила свои последние дни без сына рядом, когда погибла. Ему было нужно находиться рядом со своими родными, но что он мог сделать? Сокджин был здесь, в башне, рядом с Чонгуком, которому тоже нужна была поддержка. Он точно плохой отец и сын, раз вообще пытается как-то оправдать себя.

      Тэхён всё-таки поднимает взгляд на отца и сам замирает. Сокджин выглядит так отчаянно и так печально, что Тэхён на мгновение жалеет, что вообще рассказал это сейчас. Его отец был так рад долгожданной встрече и счастлив, а теперь готов разрыдаться на глазах у собственного сына. Тэхён в один рывок приближается к нему и крепко обнимает отца. Сокджин не шевелится, ничего не говорит и не обнимает в ответ, пока Тэхён тепло гладит его по спине, стараясь хотя бы своей поддержкой и своим присутствием хоть как-то облегчить его терзания.

      — Бабушка просила нас не плакать после её смерти, поэтому ты тоже постарайся не огорчать её, — тихим голосом произносит Тэхён. — Она счастлива, пап. Так и сказала: «Мне неизвестно, когда я вновь встречусь со своим мужем и Сэхи, но я знаю, что определённо точно буду счастлива в этот момент». Давай просто поверим ей?

      Сокджин прислушивается к словам сына и понимает, что именно он знал Нури лучше кого бы то ни было. Она была с Тэхёном с самого рождения; можно сказать, она заменила ему мать, пока его отец зарабатывал им на жизнь. Нури всю себя посвятила семье, своим детям, внукам, а также Чонгуку, которого даже не считала существом. Для неё Чонгук — обыкновенный ребёнок, мальчик, возможно, немного отличающийся. Нури сделала так много для них всех, а теперь заслужила покой в окружении любимого мужа и дорогой дочери.

      — Как она умерла? — спрашивает Сокджин. Ему очень хочется знать, что мать не мучилась, что она даже не почувствовала ничего.

      — Во сне, — отвечает Тэхён и слышит тихий выдох. — Она была стара и сама прекрасно знала это. Когда-нибудь это должно было случиться. Но, папа, она ждала вас. Тебя и Чонгука. Ждала до последнего. Бабушка хотела встретиться с вами ещё раз, обещала, что дождётся вас, но...

      Тэхён видит подавленное состояние отца и сдерживает в себе порыв надавить на больное, сказать, что это их вина, спросить, почему они не пришли. Из-за них Нури умерла в неведении: что стало с ними, живы ли они? Тэхён держится. В конце концов, они живы, здоровы, и Нури наверняка видит это. А Сокджину плохо и без его слов.

      Объятия приходится прервать, когда в дверь раздаётся стук и она приоткрывается. В комнату заглядывает Сан, тут же смутившийся увиденным: никто не должен был быть свидетелем столь трепетных отношений отца и сына.

      — Всё в порядке, Сан, входи, — зовёт Сокджин и отстраняется от сына. — Думаю, мне уже пора. Есть кое-какие дела, но за обедом мы обязательно встретимся.

      Он слабо улыбается и мимолётно целует Тэхёна в лоб, после чего удаляется из комнаты. Сан неловко топчется в дверях, смотря в пол, и это совершенно не похоже на того мага, которого Тэхён видел этой ночью. Наверное, со стороны они выглядели чересчур трогательно.

      — Прошу прощения, что вмешался, — извиняется он. — Чимин и Минджи также уже проснулись и сейчас готовятся к завтраку.

      — Я один всё проспал, да? — усмехается Тэхён и старается немного отвлечься от скребущего чувства внутри из-за недавнего разговора. — Как они? В порядке?

      — О, всё вполне хорошо, — улыбается Сан. — Чимин очень оригинально разбудил Минджи: взял свой лук, пришёл к ней в комнату и начал громко угрожать ей. Шутя, естественно. Но стоит заметить, твоя сестра не растерялась и подвесила его в воздухе вверх ногами, наложила заклинание тишины, а сама вновь уснула. Мы не слышали криков Чимина, пока Минджи сама его не опустила на пол. Так что, да, они в порядке.

      — Мне стыдно за них, — бурчит Тэхён и чувствует, как краснеет за поведение своих друзей. Сан дружелюбно посмеивается, говоря, что ничего страшного: благодаря их выходкам башня немного оживилась, и многие маги рады компании ребят.

      — Чуть дальше по коридору есть умывальня, там всё подготовлено для утренних процедур. Если ты желаешь принять ванну, то я попрошу подготовить купальню.

      — Нет-нет, спасибо, — отказывается Тэхён. Он приглаживает покрывало на кровати и окидывает комнату взглядом: порядок, который был до его заселения, он сохранил, значит, всё замечательно.

      Сан вместе с ним направляется вдоль по коридору, отвечая на все вопросы Тэхёна и посмеиваясь над тем, что они схожи с вопросами Чимина.

      — Сразу видно, что вы не маги и совсем далеки от чар. Минджи — магесса, знающая о башнях, и поэтому она не спрашивала ничего такого, — говорит Сан. — Зато Чимин первым делом спросил, почему комнаты в башне закрываются на замок. Он довольно осторожный.

      — Мы познакомились с ним во время нашего путешествия, и его единственной просьбой было просто пойти вместе с нами, — вспоминает Тэхён. — Бедного парня запугала вечная слежка гвардейцев, поэтому он ко всему относится с излишней подозрительностью. Дайте ему привыкнуть к этому месту и его обитателям, и он вам покоя не даст.

      — Жду не дождусь, — с улыбкой отвечает Сан. — За этой дверью умывальня. У меня есть кое-какое поручение, так что ждать тебя не буду. Как завершишь водные процедуры, спустись вниз: если есть желание размять ноги, то лестница всегда к твоим услугам, но я бы советовал попросить кого-то из магов переместить тебя, иначе ты спустишься только к обеду. Башня уже осведомлена о том, кто вы, поэтому не стесняйся спрашивать помощи у магов. Все дружелюбны.

      — Кроме Минхёка? — усмехается Тэхён.

      — Он... сложный. Но да, кроме него.

      Сан покидает его, когда Тэхён проходит в умывальню. Вода пахнет травами, и, наверное, в этой башне им придают огромное значение. Спустя какое-то время он спускается по лестнице вниз и вспоминает, что сегодня ему предстоит встреча не только с отцом, но и с Чонгуком, о котором он на какой-то момент совершенно забыл. Внутри что-то трепещет, когда он представляет долгожданную встречу с другом. По этой причине он входит в столовую, путь к которой ему подсказали проходящие мимо магессы, в приподнятом настроении.

      Тэхён обводит взглядом крупную столовую с тремя длинными рядами столов, а также сидящих за ними людей, но так и не замечает ни сестру, ни друга. Он неловко ступает по пространству между рядами, смущаясь шепотков и взглядов магов и магесс, но держится ровно и спокойно. Боковым зрением он замечает в самом конце одного из рядов какое-то мельтешение и, приглядевшись, узнаёт Чимина, машущего ему рукой, а рядом с ним сидит и Минджи.

      — Ты слишком весёлый для человека, который провисел в воздухе всё утро, — усмехается Тэхён, садясь рядом с сестрой.

      — А, Сан уже растрепал, да, — закатывает глаза Чимин. — Я и понятия не имел, что она такая бешеная!

      — Гадкий ты шутник, да нормальный человек в жизни бы до такого не додумался! — возмущённо вскликивает Минджи. — Я могла и убить тебя!

      — Ага, конечно, — фырчит Чимин и откусывает кусок от куриной ножки. — А тебе как спалось, Тэ?

      — Ни одна койка в таверне не сравнится с этим, — ребята согласно кивают. — И когда я проснулся, рядом был отец.

      Минджи роняет ложку от удивления, а Чимин выпучивает глаза. Тэхён с неловкой улыбкой пожимает плечами и рассказывает о долгожданной встрече, а также говорит Минджи, что уже сообщил ему новость о кончине их бабушки. Напоминание об этом слегка омрачает магессу, но она скоро берёт себя в руки и меняет тему, которую Чимин и Тэхён с радостью поддерживают.

      — Сан обмолвился, что, возможно, сегодня нам троим предстоит разговор с бессмертным магом, — начинает она. — Стоит ли ему говорить, что мы прикончили почти десяток гвардейцев, ТэТэ?

      — Лучше сказать, хотя мне не очень нравится эта идея, — вздыхает Тэхён. — Раз он древний маг, то у него наверняка есть способы узнать правду тогда, когда ему это нужно. Не будем проверять его способности.

      — А можно вопрос поглобальнее? — спрашивает Чимин. — Вот мы пришли в башню. Живыми, слава Дракону. Я понимаю вашу цель: здесь ваши близкие, а Минджи и вовсе магесса. Вы планируете остаться?

      Вопрос, как решает про себя Тэхён, резонный, но ответа он не знает. Так далеко они не задумывались ни разу, ограничивая свои планы элементарным «добраться до Бессонной башни». Но эта цель выполнена, и, действительно, что дальше?

      — Вы можете остаться тут, — продолжает Чимин. — Минджи — магесса. Здесь её примут разве что не с фанфарами. А ты, Тэхён, её близкий родственник и сын господина Кима, который занимает в башне не последнее место. Не думаю, что маги погонят вас взашей. А вот меня: вполне. Беглец, разыскиваюсь империей, возможный внебрачный сын императора. Убийца, в конце концов.

      Минджи и Тэхён бегло переглядываются и вопрошающе смотрят на Чимина: для них эта новость удивительна. Он в ответ ухмыляется беззлобно.

      — Гвардия цепным псом следует за мной едва ли не с рождения. Вы действительно думали, что император не предпринимал попыток устранить меня? Я всего лишь оборонялся, потому что я не виноват, что этот ублюдок заделал моей матери меня и не смог понести ответственность.

      Тэхён чувствует бегущие по коже мурашки от такого Чимина: в его голосе нет злости и яда, нет, но что-то устрашающее там присутствует, словно бы Чимин на самом деле гораздо опаснее, чем представляется. Он никогда не говорил об этом. Проклятье, Тэхён был уверен, что этот парень даже кинжал держать в руках не умел до встречи с ними, а теперь оказывается, что за его плечами есть... трупы?

      — Тогда, — сглотнув, говорит Тэхён, — им придётся выгнать и нас тоже. По трём критериям мы совершенно точно подходим: такие же беглые убийцы в розыске, как ты. Чимин, послушай. Мы пришли сюда вместе, и я и Минджи уж точно не позволим вышвырнуть тебя за пределы башни. Тогда у нас будет резон разнести всё здесь в пух и прах. Да, ДжиДжи?

      — Устроим настоящую феерию, и всё для тебя, — хмыкает магесса. — Видишь, я не такая «поганая овца», какой ты назвал меня ещё этим утром. Я умею быть благодарной: сколько раз ты поднимал меня с земли в Проклятом лесу, когда я валилась без сил?

      — Столько же, сколько ты прикрывала меня заклятиями, — улыбается Чимин. — А за «овцу»... ты преспокойно уснула, а я голос сорвал. Хотел разозлить тебя.

      — Принимается, — кивает Минджи и треплет ему волосы. — Давайте пока что мы останемся в башне. А чуть позже уже решим, куда нам податься. Нас троих в Хидзэй не держит ни-че-го. Мы могли бы... метнуться в другую страну?

      — Это ты называешь «чуть позже решим»? — смеётся Тэхён.

      За непринуждённой беседой они завтракают, позабыв и о своём жутком путешествии, и о бессмертном маге, и даже о «долгожданной встрече». Тэхён вспоминает об отце, когда выходит вместе с Чимином и Минджи из столовой, и его одолевает дичайшее желание встретиться с ним сейчас, вновь обнять и поговорить. Хоть о чём-нибудь! Но, вероятно, весть о смерти Нури не так просто принять — у Минджи и Тэхёна на это ушло несколько дней, — поэтому в любом случае стоит уважать выбор Сокджина и его желание воздержаться от компании на это время.

      Они проходят в главный зал, где вновь есть люди. Все здороваются с ними, улыбаются дружелюбно, словно они самые что ни на есть желанные гости. Они не знают, чем занять себя, поэтому спрашивают у магов, можно ли как-то выбраться на улицу, и им любезно подсказывают.

      Бессонная башня, как оказывается, занимает обширную территорию, и кусок Проклятого леса, относящийся к этим владениям, занимает гораздо больше от территории, чем само здание башни. В отличие от леса, расположенного за пределами башни, в этой части нет вивернов и много различной лесной живности. Всё это рассказывает Минджи, когда они спускаются с холма к садовым беседкам, чтобы устроиться там.

      — А ещё в башнях занимались взращиванием драконов, кроме Усопшей. Но вскоре эту обязанность взяла на себя именно Бессонная башня, — рассказывает Минджи, когда они уже усаживаются в беседке. — В мире так много людей, чья сущность на самом деле далека от человеческой, и они в любой момент могут обратиться в любую башню за помощью. И их примут. Даже в Усопшей, но ненадолго: позже их перенаправляют в любую другую. Именно поэтому дядя Сокджин повёл Чонгука сюда — тут действительно безопасно.

      — Мне вот что больше интересно: с нами так носились всю ночь, чтобы с утра бросить на произвол судьбы? — усмехается Чимин. — Очень предусмотрительно с их стороны.

      — Ну, кое-кто успел с отцом свидеться, — говорит Минджи и похлопывает Тэхёна по плечу. — Где он?

      — Я без понятия. Наверное, пытается смириться с новостью, — Тэхён тяжело вздыхает. — Я помню, как пообещал бабушке, что надеру ему и Чонгуку зад, но как я могу поднять на отца руку, когда он такой разбитый?

      — А этот Чонгук? Его ты не видел? — спрашивает Чимин. — Он-то уж должен быть в башне, и я удивлён, что вы ещё не проводите время со своими близкими. Вы, по идее, должны сейчас сидеть вчетвером в обнимку и делиться событиями за последние пять лет!

      Чимин прав. Сокджин, если бы и хотел провести время с родственниками, уже нашёл бы их: ему ничего не стоит отыскать их в целой башне. Однако этого не произошло. Значит, пока что он желает побыть вдали от сына и племянницы. А Чонгук... про него Тэхён вообще не знает. Он был так счастлив увидеть отца здоровым и невредимым, что совершенно позабыл спросить о Чонгуке. Да, опрометчиво с его стороны. Но он не жалеет: он не виделся с папой пять лет, а первое, что он у него спросит — где Чонгук? Свинство, да и только.

      — Раз твой отец отвёл сюда Чонгука, — переводит тему Чимин, — получается, он дракон, верно?

      — Да. Не очень верится, согласен.

      — А ты когда-нибудь видел его в этой форме?

      О, Тэхён как сейчас помнит этот день. И у него до сих пор мурашки по коже от одного только воспоминания. Даже на брови остался шрам, после того как Чонгук отшвырнул его в камень. Не сказать, что ему снятся теперь кошмары с участием обращающегося Чонгука, вовсе нет. Но вспоминать такое довольно жутко, тут уже ничего не поделаешь. Впрочем, сразу за этим воспоминанием следует виноватый взгляд друга в их шалаше и то, как он рьяно пытался убедить Тэхёна, что он опасен и может причинить ему боль ещё раз. Ну и то, что потом он разревелся как девчонка.

      — Да, но не скажу, что это лучший мой опыт, — бормочет Тэхён и улыбается. — Это была неполная форма дракона. Папа всегда описывал, что драконы огромны, но Чонгук был просто крупным. Повыше, пошире, чем большой мужчина. Вся его кожа побелела, вылезли крылья, рога, хвост — в общем, появились все драконьи атрибуты. И он кричал таким пронзительным голосом, не своим. Было жутко.

      — Ты не рассказывал этого, — хмурится Минджи. — Проклятье, Тэхён, мы пять лет живём вместе, а ты даже словом не обмолвился о превращении Чонгука!

      — Но ты не спрашивала! — возмущённо вскидывается Тэхён. — Чимин спросил, я ответил. Если бы ты поинтересовалась, то я не стал бы умалчивать!

      — Давайте хотя бы каких-нибудь пять минут обойдёмся без пререканий, — хныча, просит Чимин. — И что дальше? Что было потом с Чонгуком?

      — О, я позвал отца, и он с помощью магии подавил в нём дракона. Затем Чонгук говорил, что он сам мало помнит с того дня, и мы с отцом решили не скрывать от него правды. Как же он корил себя... И сразу после этого случая, буквально через несколько дней, папа отправился вместе с ним в башню.

      — Действительно, не лучший опыт, — поджав губы, соглашается Чимин и замолкает.

      Тэхён задумчиво смотрит перед собой, выхватывая взглядом шевелящиеся под лёгким ветром травинки. Минджи от скуки обходит беседку сзади и начинает плести венок из полевых цветов, а Чимин, перегнувшись через оградку, тихо переговаривается с магессой. Кажется, он просит научить его делать такие же венки. Всё-таки они хорошие, и Тэхён рад, что они понимают его желание просто помолчать и подумать о своём.

      Он вновь размышляет об отце и Чонгуке, которые, даже когда он тут, в башне, ходят непонятно где. Проклятье, да что это за встреча такая? Не так Тэхён себе представлял это. Он пять лет ждал, полтора месяца добирался, чтобы оттолкнуть от себя отца неприятной новостью, а Чонгука и вовсе не встретить? К тому же, ни Сан, ни отец ни слова не сказали о Чонгуке. И где его теперь искать, чтобы хотя бы краем глаза посмотреть на него?

      — Мальчики, — настороженно зовёт Минджи, — кажется, к нам кто-то идёт. Очень... сильный...

      — В плане «сильный»? — твёрдым голосом спрашивает Чимин и встаёт на ноги, осматривая местность.

      — Это не человек... — уже шепчет Минджи и тупит взгляд, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

      — Виверн? — Тэхён вскакивает с места и машинально тянется к ножнам, которых, разумеется, нет: всё оставлено в комнате.

      — Исключено: все только и твердят, что на территории башни полнейшая безопасность, — отвечает Чимин и напряжённо озирается по сторонам. Кто бы это ни был, обороняться способна только Минджи. Чимин и Тэхён могли бы помочь только в ближнем бою с голыми руками. И не сказать, что они в восторге от этой мысли.

      — Гораздо сильнее, — говорит Минджи более уверенным голосом. — Я бы даже осмелилась сказать, что это дракон. Но непонятно, почему он так целенаправленно движется к нам.

      — Предлагаю замечательную идею, — взволнованно перебивает Чимин, — он идёт к нам, а мы пойдём от него! Давайте, не ждите, когда мы опять в какую-нибудь передрягу влезем.

      — Постой, — Минджи перехватывает Чимина за локоть и просит подождать. — Он безопасен для нас.

      — В каком смысле?

      — Он идёт к тебе, Тэхён, — Минджи счастливо улыбается, но ни сам Тэхён, ни Чимин не могут понять её радость, если буквально пару секунд назад она была насторожена донельзя.

      Чимин косится на неё с подозрением и переводит взгляд на Тэхёна, недоумение которого он полностью поддерживает. Минджи смотрит куда-то в сторону всё с такой же радостной улыбкой и почему-то не отпускает руку Чимина. Тэхён уже открывает рот, чтобы задать сестре все вопросы, крутящиеся в его голове, и высказать всеобщее недовольство, как он слышит позади крик.

      — Тэхё-ё-ён!

      Он резко оборачивается и видит на холме чей-то силуэт, который не может точно разглядеть из-за солнца. Этот кто-то машет ему активно рукой, а Тэхён даже предположить не может, кто это. Незнакомец ещё раз зовёт его по имени, и Тэхён под взглядами Чимина и Минджи неловко приподнимает руку и машет в ответ. Он действительно не знает, кто это, однако голос смутно знакомый, значит, он наверняка где-то с этим человеком встречался.

      Незнакомый парень сбегает вниз по склону, скользя ногами по траве и изредка спотыкаясь, и каждый раз Тэхён дёргается вперёд, чтобы рвануть на помощь: не очень хочется становиться свидетелем того, как человек ломает себе шею, торопясь навстречу к нему. Постепенно парень всё ближе и ближе, и теперь, когда солнце не слепит Тэхёну глаза, он может разглядеть тёмные волосы, светлую рубаху и бежевые штаны. Это, конечно, мало чем ему помогло, но...

      — ТэТэ, а это не... он? — с догадкой произносит Минджи.

      — Тэхён!

      — Чонгук... — шепчет одними губами Тэхён и неверяще пялится на бегущего к нему парня.

      Сейчас он видит, как счастливо улыбается его друг и как сильно он изменился за эти пять лет. Чонгук вытянулся, окреп, и теперь Тэхён с уверенностью может сказать, что они оба чертовски изменились. Ему очень хочется надеяться, что только внешне и что Чонгук остался тем же славным малым, с которым Тэхён рос и взрослел.

      Он даже сам не замечает, как начинает радостно улыбаться долгожданной встрече. Чонгук словно на одном дыхании бежит к нему, не боясь слететь с холма кувырком, и почти не отрывает взгляда, будто опасаясь, что Тэхён исчезнет или убежит. Но тот стоит на месте с широкой улыбкой и едва заметно разводит руки в стороны, готовясь обнять Чонгука, бегущего ещё быстрее. Сколько раз Тэхён представлял себе их встречу, как часто грезил этим моментом, и вот, прямо сейчас, прямо здесь его драгоценный друг детства, почти что брат, бежит прямо к нему.

      Но почему-то не останавливается.

      — Погоди, Чонгук! — в испуге кричит Тэхён и выставляет руки перед собой, однако Чонгук всё равно с разбега набрасывается на него и сбивает с ног.

      ...Сколько раз Тэхён представлял себе их встречу, как часто грезил этим моментом, но никак не мог вообразить, что в первое же мгновение их воссоединения потеряет сознание, ударившись головой о лавку.

      Сквозь какую-то пелену беспамятства Тэхён может слышать приглушённые голоса: возмущённые порицания Минджи, виноватые бормотания Чонгука и успокаивающий голос отца. Наверняка где-то рядом и притихший Чимин. Двоякое чувство: Тэхён бесконечно рад, что сейчас рядом с ним все самые близкие ему люди, но он что, совсем хрустальный? Зачем за него так переживать?

      Тэхён неосознанно мычит и сам морщится от этого звука: слишком уж жалко вышло. Голоса мгновенно затихают, и все пододвигаются поближе к нему. Тэхён медленно открывает глаза, хмурясь от яркого света, и пытается сфокусировать взгляд. Лица, склонившиеся над ним, всё ещё расплывчатые, неточные, но спустя какое-то время Тэхён уже более-менее осознанно смотрит на близких и даже может отличить их друг от друга.

      — Может, вы и дышать не будете? — бурчит Тэхён.

      — Прости? — удивляется Минджи.

      — Я же сломаюсь от лишнего вздоха в мою сторону. Вы ведь поэтому так беспокоитесь за меня?

      — Надо было выбросить тебя в Проклятый лес, тупой ты идиот, — шипит Минджи и несильно бьёт брата в плечо. — Шутит, значит, в порядке.

      Тэхён хихикает и потирает место удара. Когда он пытается принять сидячее положение, Чимин, молча сидящий у кровати всё это время, помогает ему сесть поудобнее и поправляет подушку под его спиной. Стоит ему сесть, как отец тут же бросается на него, ощупывает голову, спрашивает, как он себя чувствует. Тэхёну остаётся только успокаивать его, что, в принципе, было бесполезно. Но потом отец тактично отходит в сторону, и Тэхён наконец-то видит Чонгука. Сейчас он может спокойно рассмотреть его, не бегущего и не валящего его с ног. Его Чонгук действительно возмужал и стал прекрасным юношей, впрочем, как и сам Тэхён.

      — Мне кажется, я в бреду, — усмехается он, осматривая присутствующих. — До сих пор не верится, что вы все здесь, рядом. Что мы наконец-то встретились...

      — Хочешь, посохом ударю? — с улыбкой предлагает Минджи.

      — У меня идея получше, — подмигивает Тэхён и смотрит на Чонгука. — Наша первая встреча за пять лет вышла немного... неприятной, ха-ха! И я так и не смог обнять тебя по-нормальному. Так что...

      Тэхён раскрывает руки, неловко предлагая свои объятия, и Чонгук мгновенно подбегает к нему и крепко обнимает, предусмотрительно придерживая голову, чтобы Тэхён опять не ударился ей. Оба даже прикрывают глаза от счастья и стараются сдержать слёзы: оба уже взрослые парни, нечего им реветь. Но Тэхён до конца поверить в это не может, что его отец и Чонгук прямо здесь, под боком, а ведь сколько он переживал за них, сколько раз вспоминал, как он засыпал с Чонгуком в одной кровати и как в детстве Сокджин рассказывал им различные истории перед сном.

      Чонгук крепко сжимает рубашку на плечах Тэхёна и как ребёнок тычется лицом в основание шеи; Тэхён буквально дрожит от нежности из-за этого жеста — было что-то в этом личное, известное только им двоим. И когда приходит время отцепиться друг от друга, наступает смущение, которое ребята прикрывают неловкими смешками.

      — Я пять лет мечтал это сделать, — словно бы оправдывается Тэхён и смотрит на свои руки, теребящие подол рубашки, а потом вновь повторяет: — До сих пор не верится.

      — Ну, разумеется, — внезапно недовольным тоном начинает причитать Сокджин. — Додумались тоже: отправиться в такую опасную дорогу абсолютно без всего, даже без голов на плечах, раз вы додумались сократить путь через Проклятый лес. Минджи, я понимаю, Чимин и Тэхён, они в принципе, как оказалось, недалёкие, но ты! Ты магесса, достаточно опытная! Не могла прислушаться к предостережениям природы?

      Девушка виновато опускает взгляд и мелко кивает, соглашаясь со словами дяди о своей недогадливости. Чимину хочется возмутиться, заступиться за подругу, но Тэхён касается его руки своей и одними глазами просит воздержаться. Всё-таки они действительно заслужили осуждения, потому что очень опрометчиво поступили и чуть не лишились жизней. Это была бы самая глупая смерть — за шаг до долгожданной башни, прямо под носом магов.

      — Пап, это были вынужденные обстоятельства, — всё же встревает Тэхён. — К тому же, даже если бы мы пошли в обход, нам бы всё равно пришлось прогуляться по лесу. И где гарантия, что мы не напоролись бы на вивернов?

      — Они живут в глубине леса, — говорит Чонгук. — Их практически невозможно встретить на окраинах и опушках. Ладно, я тоже не поддерживаю вашу выходку и согласен с дядей, но кто знает, кого они могли бы повстречать на тракте? Возможно, это даже к лучшему, что они так сократили путь.

      — По крайней мере, мы теперь знаем, кто такие эти виверны, — бодро отвечает Чимин. — Знаем, что они уродливые, крикливые, быстрые и ядовитые. Замечательные существа. И почему их нельзя домой заводить?

      — Я говорил точно так же, когда встретил виверна в первый раз, — смеётся Чонгук и, вспомнив, что ещё не представился новому человеку, протягивает руку. — Чонгук, рад познакомиться.

      — Пак Чимин, — он пожимает ладонь и дружелюбно улыбается.

      — Сын императора! — громко объявляет Минджи, и на неё мгновенно смотрят Чонгук и Сокджин.

      Чимин бледнеет от внезапного заявления и каменеет на месте. Тэхён нервно бегает взглядом от одного к другому и уже хочет взять ситуацию в свои руки, как Минджи исправляется.

      — Слушайте, не смотрите так на меня. Чонгук и дядя Сокджин близкие нам люди, поэтому они имеют право знать. Очень сомневаюсь, что они побегут рассказывать это всей башне, — объясняет она и ободряюще улыбается Чимину. — Тебе нечего бояться.

      — Минджи права.

      Чонгук вздрагивает и оборачивается, замечая в дверях Сана и Юнги. Чимин машинально подскакивает на ноги в знак уважения, а Тэхён, немного кряхтя, поднимается с кровати и опасно шатается в сторону, но Чонгук вовремя подхватывает его и велит лечь обратно.

      — Не стоит, — Юнги взмахивает рукой и жестом просит Тэхёна вернуться в кровать. — Пожалуйста, все расслабьтесь. Я всего лишь хочу побеседовать с вами.

      Сан услужливо пододвигает к кровати Тэхёна кресло, в которое садится Юнги, и подмигивает напряжённым ребятам. Возможно, если бы им ночью не сказали, кого они встретили, сейчас им было бы гораздо легче говорить с Юнги, но теперь перед ними — один из бессмертных магов, человек, стоявший у истоков магии. В это трудно верится, но... кажется, так оно и есть.

      Ночью он не рассмотрел, но Юнги выглядит действительно молодо. Возможно, чуть младше отца Тэхёна, но, проклятье, для человека, обречённого на вечную жизнь, он нереально хорошо сохранился. Если бы Юнги не был магом, Тэхён обязательно подумал бы, что он аристократ или вовсе королевской крови. Его осанка, неприступное выражение лица, манера говорить — всё выдаёт в нём холодное величие.

      — На самом деле, — словно прочитав мысли Тэхёна, шепчет ему на ухо Чонгук, — он не такая ледышка, как кажется. Юнги очень интересный собеседник и отнюдь не надменный.

      — Прошу прощения, что вышло так смазанно представиться вам, — с лёгкой полуулыбкой произносит маг. — Юнги, главный маг Бессонной башни. Можете звать меня просто по имени. А с Саном вы уже знакомы.

      Сан вежливо кланяется и улыбается присутствующим. Тэхён всё ещё ощущает себя не в своей тарелке рядом с Юнги, но старается придать себе более уверенный вид, чем есть на самом деле. Насколько у него это получается, он не в курсе, однако спустя какое-то время понимает, что любого мага довольно сложно обмануть. Напряжение не спадает. Тем временем Юнги продолжает:

      — Хочу сказать, что я рад приветствовать вас троих в стенах нашей башни. Ещё больше я рад, зная, что вы целы. Наверняка Сокджин прочёл вам целую нотацию о вашем безрассудном поступке, когда вы зашли в Проклятый лес, но, так или иначе, знайте, что здесь вам бояться нечего. Виверны не могут близко подходить к башне и стенам, скрывающим нашу территорию, а также не могут взлететь, чтобы пересечь границу по воздуху. Признаюсь: обошлось не без магии.

      — Меня начинает раздражать, что все постоянно упоминают о безопасности, — бормочет Чимин себе под нос.

      — Подозреваю, что вам есть что спросить, но и мне есть что рассказать. А сейчас я к вашим услугам, — Юнги с неизменным выражением лица окидывает присутствующих взглядом и задерживается на Тэхёне. И самому Тэхёну кажется, будто это сигнал к действию.

      — Почему Вы вчера ждали нас?

      Юнги улыбается, будто бы доволен вопросом Тэхёна и его догадливостью, и отвечает:

      — Ничего интересного: всего лишь хотел взглянуть на безумцев, прошедших Проклятый лес и перерезавших с дюжину вивернов.

      — Но Вы — древний маг, — встревает Минджи, — от Вас силой должно разить за милю. А я даже не почувствовала этого.

      — Были бы вы так расслаблены, узнай, что я глава Бессонной башни? — Юнги поднимает взгляд на стоящую сбоку Минджи и смотрит неожиданно с вызовом, от которого магесса ёжится. — Ты не почуяла, но мне пришлось подавить твои способности на какой-то момент, чтобы спокойно предстать перед вами. Оно того стоило: я почувствовал в тебе всё, что требовалось.

      Сан, стоящий за креслом Юнги, бросает беглый взгляд на Минджи и тут же опускает глаза вниз, что не скрывается от Тэхёна. Он в один миг напрягается и хмуро смотрит то на Юнги, то на его помощника. То, как произнёс это маг, как отреагировал Сан и как смиренно понурила голову Минджи, буквально кричит о том, что что-то они скрывают. Тэхёну изначально не нравится это. Чонгук, по всей видимости, замечает резкую перемену в настроении друга и решает вмешаться прежде, чем это сделает Тэхён: в таком состоянии он способен и нагрубить.

      — Что ты имеешь в виду?

      Юнги улыбается Чонгуку совсем безобидно, но Тэхён считает улыбку неуместной, едва ли не угрозой, и призывно, абсолютно бесстрашно смотрит на мага.

      — Имею ли я право говорить это? — спрашивает Юнги, и магесса робко кивает, всё ещё не смотря ни на кого. — Будьте добры ответить мне, что вы знаете о Ким Минджи?

      — Она дочь Сэхи, а значит, член нашей семьи, и мы доверяем ей, — твёрдо отвечает Сокджин, поражая стойкой постановкой голоса Чонгука. По его скромному мнению, обстановка неумолимо накалялась.

      — Безусловно, — будто бы насмехаясь, произносит Юнги. — Сэхи была великолепной магессой и благородной девушкой, это бесспорно. Но смогла ли она передать своё благородство дочери?

      Тэхён не без тревоги глядит на Минджи и поворачивает голову к отцу. Тот напряжённым взглядом упирается в мага и сжимает кулаки за спиной. И надменный Юнги, и сконфузившаяся Минджи, и притихший Сан лишь усугубляют ситуацию, особенно когда Тэхён готов вспыхнуть как спичка по любому поводу: так претят ему мысли о тайнах и предательствах, а то, к чему ведёт маг, явно как-то связано с этим.

      — Конкретнее, Юнги, — приказным тоном чеканит Чонгук, чем вызывает удивление у Тэхёна — он уже и забыл, каково общаться с серьёзным Чонгуком.

      — Минджи — чернокнижница³, — без каких-либо эмоций заявляет Юнги. — Для тех, кто не понимает: чернокнижники занимаются некромантией.

      — О, Минджи... — жалостно вздыхает Сокджин и поражённо смотрит на племянницу. — Но как...

      — Простите, — почти неслышно шепчет магесса.

      — Нет, Джин, это далеко не всё. Некромантии её обучила Сэхи, — продолжает Юнги.

      Сокджин растерянно переводит взгляд с Минджи на мага, но так и не находит подходящих слов. Чимин, предчувствуя неладное, встаёт со стула и подводит к нему Сокджина, который сию же секунду грузной тушей садится на него и упирается взглядом перед собой.

      — Что такого... в некромантии? — аккуратно спрашивает Тэхён.

      — Некромантией дозволено заниматься только магам Усопшей башни, — объясняет Минджи. — Любой другой маг, хоть раз призвавший мёртвого, не состоя в Неприкосновенном круге, считается преступником в любой стране, будь то Хидзэй, Аамос или даже Гласис.

      — Некромантия нарушает баланс в природе, — со вздохом говорит Юнги и откидывается на спинку кресла. — Мёртвые есть мёртвые, и ни один живой не смеет вторгаться в их покой — цитата из Кодекса магии. Минджи как никто другой знает его. Сэхи заставила тебя выучить Кодекс?

      — Нет, но она часто заставляла перечитывать его, — Минджи заламывает пальцы на руках и дёргает плечом. — Я... я не занималась некромантией с тех пор, как пришла в Хидзэй...

      — Я не осуждаю тебя, — Юнги небрежно взмахивает рукой. — Да, некромантия опасна: душа умершего без какого-либо препятствия может выбраться в мир живых, а то и вовсе вселиться в людей, животных, предметы и так далее. Грань между нашим миром и миром покойных чрезвычайно тонка, почти призрачна, и долгом магов Усопшей башни является соблюдение баланса между мирами. Но что интересно: эти маги чувствуют, когда появляется чернокнижник, и оповещают о нём власти. Как они пропустили тебя и твою мать?

      Минджи поджимает губы и качает головой: не скажет.

      — Древняя магия? — с напускной незаинтересованностью спрашивает Юнги и получает несмелый кивок в ответ. — Так и думал. В вашем роду действительно сильные наследники. Что твой дед, что твоя мать, что твой дядя и ты сама... Удивительно, как можно попусту тратить такой потенциал на лекарские заговоры и зелья. Ещё более удивительно, что он не унаследовал этот дар.

      Тэхён загнанно смотрит на Юнги и замечает его хищный взгляд в свою сторону, будто он прямо сейчас набросится на него. Напрягшийся Чонгук чуть отклоняется вбок, чтобы прикрыть Тэхёна своей спиной. Похоже, он чувствует в маге угрозу. Но Юнги лишь протягивает руку и просит ладонь Тэхёна, улыбаясь ободряюще. Юнги касается двумя руками пальцев парня, мягко оглаживает каждый и смотрит глубоко в глаза.

      — Определённо нет, — заключает Юнги и отпускает ладонь Тэхёна. — В нём нет ни капли чар. А жаль. Уверен, ты бы далеко пошёл, будь у тебя магические способности. Впрочем, это ни к чему. Мы ещё не закончили о Минджи.

      — Что ещё? — вымученно спрашивает Сокджин и запуганным зверем озирается на племянницу.

      — Насколько я знаю, в Хидзэй ужесточился контроль за магами? — Тэхён согласно кивает. — Император боится заговора, верно? И не напрасно: заговорщики действительно есть, и они действительно вторгались и вторгаются на территорию империи на протяжении нескольких лет.

      — Проклятье, не говори, что ты тоже заговорщица! — на эмоциях вскликивает Чимин.

      — Нет! — тут же возмущается Минджи. — Я покинула заговорщиков ещё за несколько месяцев до ухода из Аамоса!

      — О, Хвисен, — стонет Сокджин и зарывается лицом в ладони. — Заговор! Минджи, заговор! Как тебя угораздило! Поверить не могу...

      — Клянусь, я больше не имею к заговору ничего общего! — Минджи прижимает руку к сердцу и отчаянно смотрит на дядю. — Как только ситуация начала усугубляться, я сразу же покинула заговорщиков и страну!

      — Может быть, просветишь своих друзей о сути заговора? — предлагает Юнги. Магесса тушуется на момент, но, собравшись с силами, решается рассказать.

      — Всё из-за вашего предыдущего правителя — Ан Шивона. Всем известно, как он был любим народом за свою лояльность к магам и как нелюбим верхушкой власти за такую вседозволенность простолюдинам. Но мало кто знает, что его старшая дочь — магесса, а сам он был сыном мага и магессы, но, к сожалению, не унаследовал дара. Шивон достаточно натерпелся гнёта властей, пока ещё ребёнком жил в Васантерии, где магия запрещена и отслеживается армией.

      — Они приверженцы церкви Хвисена? — спрашивает Чимин и не замечает, как странно смотрит на него Юнги. Зато замечает Чонгук и расценивает это, как подозрение.

      — Да, — соглашается девушка. — Тогда они перебрались в Аамос, но, в конечном итоге, Шивон оставил там родителей, а сам перебрался в Хидзэй, где служил в гвардии, пока император не заприметил его. Сын императора был слабоумным и неспособным управлять империей, а потом и вовсе скончался. И тогда император избрал наследником Шивона. Шивон старался сделать страну комфортной и для магов, и для людей, старался стереть между ними границы. Но время шло, он старел, а у него не было сыновей, лишь две дочери: на вторых родах жена императора отошла в мир иной, так и не подарив ему наследника престола. Не видя другого выхода, Шивон выбрал себе преемника — Ха Сонхёка.

      — Нашего нынешнего императора, — уточняет Сокджин, и Минджи согласно кивает.

      — Сонхёк — наследник древнего знатного рода империи, добившийся больших успехов на службе у императора и ставший его приближённым лицом ещё до назначения в качестве преемника. Иными словами, у него изначально было всё, чтобы стать следующим правителем, а отсутствие сыновей у императора — лишь на руку. И хотя Сонхёка возмущали действия Шивона, он покорно молчал, чтобы не запятнать себя. Когда Шивон издал указ, дозволяющий взращивание драконов на территории Хидзэй, это стало последней каплей: знать восстала.

      — И императора свергли, а потом он бежал из страны вместе с семьёй, — вздыхает Тэхён. Он уже не раз слышал эту историю, поэтому знает её исход наизусть.

      — По официальному заявлению Сонхёка, — поправляет Минджи. — На самом деле, он отравил Шивона, а его тело великодушно отправил его родителям в Аамос, вложив письмо с «искренними» соболезнованиями. Затем он вступил на престол и... дальше вы уже не понаслышке знаете. Сам заговор зародился в Аамосе, сразу после ряда изменений в указах императора. Под гнётом гвардии многие маги Хидзэй бежали в Аамос, и именно они решили поставить правителя их страны на место, вернув в империю былое спокойствие. Заговорщиков поддержали маги других стран. Так что...

      — ...грядёт переворот, — мрачно заканчивает Юнги, и на какое-то время после этих слов в комнате опускается тишина, довольно гнетущая.

      — А дочери? — опоминается Тэхён. — Дочерей Шивона Сонхёк тоже сгубил?

      — Дочери... — Минджи прикусывает нижнюю губу и задумывается. — ...были изгнаны из империи. Их дальнейшая судьба неизвестна.

      Юнги удивлённо приподнимает бровь и смотрит на Минджи, словно ожидая от неё чего-то, но магесса лишь тяжело вздыхает, чем завершает свой рассказ. Сан обеспокоенно смотрит то на мага, то на Минджи, опасаясь разговора на повышенных тонах: как он уже решил для себя, Юнги и Минджи чем-то похожи, а когда такие люди встречаются друг с другом, у них не всегда получается найти общий язык, и даже наоборот. Неверная фраза одного — красная тряпка для другого.

      — Господин, — шёпотом зовёт Сан, склоняясь к уху мага, — гостям не помешал бы покой.

      — Да, пожалуй, мы задержались, — соглашается Юнги и встаёт с кресла.

      Вместе с ним поднимаются и Сокджин, и Чонгук, аккуратно придерживающий Тэхёна. Ему, в общем-то, помощь уже не нужна: голова всё ещё болит в месте удара, но комната перед глазами уже не кружится, и это уже хороший знак. Хотя поддержка Чонгука ему приятна.

      — Кажется, я занял ваше обеденное время, — Юнги виновато склоняет голову. — Прошу прощения. Можете спуститься в столовую на обед.

      — И... мне тоже? — робко спрашивает Минджи и смотрит на мага исподлобья. Юнги улыбается ей беззлобно в ответ.

      — Если ты хочешь поговорить сейчас, то придётся пройти со мной. Но ты можешь повременить.

      И, кивнув Сану, маг направляется к двери. Минджи, окинув остальных беглым взглядом, срывается следом за ним и скрывается за дверью. В комнате наступает безмолвие, от которого голова болит чуточку сильнее. Чимин трёт пальцами переносицу, вид у него довольно напряжённый. Сокджин интенсивно массирует виски и морщится, как от горькой настойки. Тэхён оценивает их общее состояние как крайне озадаченное: Юнги пришёл, наговорил кучу вещей, сбросил на них тонну информации и убежал, а Минджи бросилась следом за ним. То ли у неё остались вопросы, то ли она желает избежать других.

      — Так, — Сокджин звонко хлопает ладонями по бёдрам и встаёт, — не знаю, как вам, а мне срочно надо выпить. Желательно чего-то хмельного.

      Коллективное молчание говорило само за себя: выпивка не помешает всем.

      Весь обед Чимин и Тэхён в красках описывают своё путешествие, как от них требуют Чонгук и Сокджин. На определённых моментах Сокджин, впечатлившись сумасбродством своего сына и его друга, в чувствах бьёт их по «пустым черепушкам». И Чимин, моментально вспомнив о черепах в Проклятом лесу, на эмоциях продолжает рассказ, в красках описывая вивернов и геройства своих друзей, не рассказывая о себе общим счётом ничего, что с лихвой дополняет Тэхён.

      Минджи так и не спускается в столовую, но потом Тэхён видит её вместе с Юнги во внутреннем дворе, говорящих о чём-то. Оба умиротворены, и беседа явно протекает спокойно, без напряжения и раздражительности. Тэхёну, разумеется, до сих пор не верится, что Минджи оказалась мало того, что чернокнижницей, так ещё и участницей заговора магов против Хидзэй. Если бы гвардейцы поймали её, они бы безусловно посчитали её заговорщицей: магесса, иностранка, относительно недавно в стране.

      Тэхён не раз задумывался, но не решался спрашивать — почему Минджи пришла к ним только спустя три года после смерти матери? Вряд ли что-то держало её в Аамосе после потери Сэхи, так почему она помедлила? Теперь Тэхён предполагает, что это из-за заговора она пробыла лишние три года там. Но стоит ли доверять ей сейчас? Им неизвестно наверняка, оставила ли Минджи заговорщиков, говорит ли правду или же лжёт им.

      В таком ключе о ней думать не хочется, но иначе не выходит. Тэхён искренне отказывается верить в то, что Минджи преступница. Именно она была с ним бок о бок пять долгих лет, именно с ней он покинул родной город и именно с ней добрался до этой башни. Но нельзя отрицать факт её преступности. Даже если Минджи магесса, башня обязана передать её властям по факту практики некромантии. И если Юнги до сих пор не скрутил её под руки — Минджи чиста. Пожалуй, в это Тэхён хочет верить.

      — Бу!

      Тэхён отскакивает в сторону и бьётся плечом о стену. Он болезненно шипит, потирая ушибленное место, и смотрит на никчёмного шутника, но видит перед собой лишь озорно улыбающегося Чонгука. Тот неловко почёсывает подбородок, будто бы всем своим видом извиняется за неприятность. Видя его такого, Тэхён мигом забывает о недовольствах и улыбается в ответ.

      — Если хочешь покалечить меня, то не делай это таким образом, — усмехается он.

      — И в мыслях не было! — с возмущением в голосе дуется Чонгук. — Не хочешь прогуляться?

      — Прогуляться? — Тэхён смотрит в окно. — Уже темнеет...

      — Хочу сводить кое-куда. Не бойся! Ночью лес ещё прекрасней.

      — Лес? — удивляется Тэхён. — Ты хочешь отвести меня в лес?

      Чонгук кивает и улыбается. Разве Тэхён может отказать ему? Они выходят на улицу, под весёлую беседу с шутками и смехом спускаются вниз по холму до сада и идут дальше. Чонгук с энтузиазмом рассказывает, как он пришёл в башню впервые, как познакомился с Саном и другими магами, как увидел Юнги, и про свои первые тренировки тоже рассказывает. Тэхён слушает его не без интереса, почти с открытым ртом следует за ним, даже не обратив внимание, что Чонгук заводит его в самый лес. Но, в отличие от Проклятого леса, здесь на земле нет костей, не стелется белый туман, и даже есть животные. Словом, здесь Тэхёну куда уютнее, чем в той части леса.

      — ...и вот он кричит, что если я не отцеплюсь от стены, он вышвырнет меня к вивернам! — Чонгук округляет глаза и взмахивает руками. — Так я впервые и взлетел. Правда, снёс три беседки, но хотя бы понял, как управлять крыльями. А ещё я могу обращаться в дракона, когда захочу!

      —  Вау, звучит очень здорово! — с блестящими от восторга глазами лепечет Тэхён. — Наверное, ты невероятен в этом обличии! Особенно во время полёта!

      — Ну, не знаю, — Чонгук смущённо трёт затылок. — Летаю я уже неплохо, но с пламенем у меня ещё проблемы, да и с речью.

      — Речью? Драконы умеют говорить?

      — Нет, но мы можем озвучивать свои мысли у вас в голове. Над этим я пока успешно тренируюсь! — гордо говорит Чонгук и смотрит вперёд. — Вот мы и пришли.

      Тэхён пробирается сквозь кусты и останавливается, чтобы оглядеть местность. Перед ним широкое лесное озеро с лунными бликами на водной глади. «Ночью лес ещё прекрасней», — и Тэхён готов согласиться со словами Чонгука, потому что это действительно прекрасно.

      — Отомри, — посмеивается Чонгук и толкает друга локтем. — Искупаемся?

      Не дожидаясь ответа, он снимает рубаху и бросает её на землю. Тэхён любопытно осматривает тело Чонгука и мысленно сравнивает с собой. Возможно, в нём всё ещё играет детское соперничество, потому что он не хочет уступать Чонгуку даже в такой элементарной вещи. Пока он смотрит на парня, теребя край своей рубашки, Чонгук закатывает штанины до колен и снимает обувь.

      — Ты идёшь? — довольно спрашивает он, протягивая Тэхёну руку.

      Тот стягивает рубашку и, снимая ботинки нога об ногу, потуже затягивает верёвки на штанах, чтобы не сползли. Он встаёт рядом с Чонгуком, опуская ступни в воду и радостно замечает, что она даже не такая холодная, как принято, на что Чонгук только смеётся. Они не торопятся входить дальше, наслаждаясь красотами природы, криками ночных животных и свежей прохладой.

      — Где вы были ночью с отцом? — спрашивает Тэхён.

      — Когда вы пришли? На тренировке в Проклятом лесу.

      — Ты тренируешься в Проклятом лесу? — удивляется Тэхён. — С вивернами?!

      — Да, — Чонгук кивает и водит ногой по воде, наблюдая за расползающимися волнами. — Я должен уметь сражаться не только в форме дракона, поэтому дядя Сокджин отводит меня по ночам в лес, чтобы я боролся с вивернами.

      — Но это же безумие!

      — Сказал человек, который сам рубил прошлой ночью вивернов, — цокает Чонгук и закатывает глаза. — Тэхён, я не маленький, и твой отец тоже взрослый опытный человек. Он занимает безопасную позицию и прикрывает меня, если я не успеваю замечать виверна.

      — Но яд...

      — ...а яд могут вывести целители башни. Правда, по рассказам, после него тяжко оправиться ещё полгода, но он не смертелен, если вовремя обратиться за помощью, — Чонгук смотрит на понурившегося Тэхёна и ласково улыбается. — Теперь ты понимаешь, что я чувствовал, когда мне сообщили, что ты пришёл в башню после бойни с вивернами?

      — Поганое чувство, — бурчит в ответ Тэхён.

      Чонгук задерживает взгляд на друге и, сощурив глаза, как можно тише отходит в сторону. Тэхён смотрит на водную гладь, сложив руки на груди, и обдумывает слова Чонгука, когда сбоку раздаётся свист. Он поворачивает голову и не успевает даже рта открыть, как плеск воды попадает ему в глаза. Чонгук заливисто смеётся над скрючившимся другом, но удивлённо вскрикивает, когда Тэхён плещет водой на него.

      С диким смехом и криками они брызгаются друг в друга, а потом, уже полностью мокрые, забегают глубже в озеро, вместе ныряя. Выныривают они лицом к лицу и отчего-то смеются ещё громче. Чонгук просит рассказать о событиях в их городе за последние пять лет, и Тэхён не может ему отказать в этой маленькой просьбе. Они неспешно плавают в местах, где ещё могут касаться дна кончиками пальцев. Озеро довольно глубокое, как отмечает про себя Тэхён, потому что они не так далеко от берега, и вода уже по горло, а до середины озера ещё плыть и плыть.

      — А потом, спустя пару недель после кончины бабушки, за Минджи пришла гвардия, и мы сбежали.

      — Да, дядя Сокджин рассказал мне... — с грустью произносит Чонгук. — Жалко бабушку Нури, она была наидобрейшим человеком, которого я знал, и вечно заботилась о нас. Стыдно, что я так и не пришёл к ней перед смертью.

      — Ну, — как можно бодрее начинает Тэхён, — думаю, сейчас она видит тебя и совсем не злится.

      — Очень хотелось бы, — Чонгук легко улыбается и смотрит на Тэхёна с хитринкой. — А сколько ты можешь продержаться под водой?

      — О-о-о, ты заранее продул! — фырчит Тэхён. — Засекай время!

      — Кто первый вынырнет, тот и проиграл! — с вызовом говорит Чонгук. — Один, два... три!

      Тэхён крепко закрывает глаза и опускается с головой под воду. Он не открывает глаза, потому что, если увидит лицо Чонгука перед собой, обязательно засмеётся и проиграет в споре. Опять же — детское соперничество. Тэхён, конечно, взрослый, но ребячество иногда не помешает. Рука Чонгука касается его рёбер, пытается расщекотать, но Тэхён брыкается в сторону, кажется, случайно пнув Чонгука в ногу. Это был грязный приём, и Тэхён обязательно выскажет своё недовольство другу, как только одержит победу и выберется наверх.

      Когда лёгкие тяжелеют, а голову будто сдавливает, Тэхён понимает, что больше не может находиться под водой. Он выплывает вверх и ртом захватывает как можно больше воздуха. Чонгука рядом нет, значит, он-то и победил.

      — Ладно, ты выиграл, выплывай! — нехотя признаёт Тэхён и осматривается по сторонам. — Чонгук?

      В озере только он один. Ни всплесков со стороны, ни отражений под водной гладью. Чонгука нет. Тэхён чувствует подползающий к горлу страх и озирается, держась на плаву.

      — Чонгук, это несмешно! Выплывай уже! — взволнованно зовёт он.

      Тэхён крутится из стороны в сторону, но так и не замечает ничего такого, что указывало бы на Чонгука. Он вновь ныряет, открывает глаза под водой и всматривается в тёмную толщу воды. Под ним — словно тёмная бездна, потому что дна не видно, но Чонгука он так и не находит. Тэхён выныривает и едва не плачет от страха: Чонгук наверняка задохнулся под водой. Ни один человек не может так долго продержаться под водой, даже в шутку.

      Со стороны раздаётся всплеск, и Тэхён замечает что-то светлое на воде. «Хоть бы Чонгук, хоть бы Чонгук...» — как мантру твердит он в голове, но когда подплывает ближе, то видит лишь всплывшие штаны друга. Без него самого.

      — Проклятье, нет-нет-нет... — шепчет себе Тэхён и беспомощно барахтается в воде, не зная, что ему делать. — Где ты, где же ты...

      Собравшись с мыслями, он решает, что лучше добежать до башни и позвать кого-то из магов, потому что времени терять больше нельзя. Сам он Чонгука не отыщет в таком глубоком озере, разве что утонет вместе с ним. Тэхён напоследок осматривает озеро, но вдруг замечает водные круги, расползающиеся по воде. Из ниоткуда они определённо не могли взяться. Когда Тэхён решается подплыть туда, всё ещё надеясь отыскать Чонгука, вода начинает волноваться.

      — Какого... — хмурясь, бормочет он и осматривается.

      Вода принимается бурлить и как будто дрожать. Тэхён начинает отплывать спиной ближе к берегу, не отрывая взгляда от середины озера, откуда и расходятся волны. Тэхён успевает только испуганно вздохнуть, хлебнув воды, как из озера вырывается длинный чешуйчатый хвост, как у змеи или ящерицы. Тэхён смотрит с широко раскрытыми глазами на белую чешую, переливающуюся в лунном свете, но его с головой накрывает волна, отбрасывая назад.

      Без лишний раздумий, он, подгоняемый волнами, плывёт к берегу. Что это за существо, опасно ли оно, забрало ли оно Чонгука — Тэхён судорожно думает об этом, когда нащупывает дно и перебирает ногами, выбираясь из воды. Он с ужасом оглядывается назад и замирает, когда хвост с оглушительным хлопком о воду падает обратно в толщу воды, вновь волнуя воду. Очередная волна сбивает Тэхёна с ног, и он падает на спину, захлёбываясь пресной водой. Добравшись до берега на четвереньках, он ползёт подальше от воды, не отрывая взгляда от неспокойного озера. В одной руке у него мёртвой хваткой сжаты штаны Чонгука, которого так и нет.

      Тэхён до хрипоты кашляет и отплёвывается, а потом косится на воду. Ноги не слушаются его — дрожат, то ли от страха, то ли от напряжения. «Не надо было идти сюда, нет, это существо сожрало Чонгука», — со слезами на глазах думает Тэхён и стучит себе по груди, откашливаясь.

      Ему кажется, что он попросту сошёл с ума, когда слышит звонкий смех Чонгука. Тэхён неверяще смотрит на озеро и видит прямо посередине голову выплывшего на поверхность Чонгука, который машет ему рукой, а потом плывёт к берегу.

      — Чонгук?..

      — Ха-ха, ну и лицо у тебя! — хохочет Чонгук.

      — Ты... — шепчет Тэхён, тупо уставившись на друга. — Так это ты...

      — Я всё-таки победил! — с гордостью объявляет Чонгук, подплывая всё ближе. — Скажи, что это было впечатляюще! Ха-ха, ты бы себя видел сейчас!

      — Да ты что... совсем...

      — Что? Я тебя не слышу!

      — Ты, тупой баран, как ты мог! — яростно кричит Тэхён и вскакивает на ноги. — Идиота кусок, тебя совсем тут мозгов лишили?!

      — Ой, брось ты, это было весело! — отшучивается Чонгук, вставая на ноги, когда доплывает ближе к берегу. — Ты не видел мои штаны? Я снял их, перед тем как обратиться, и они должны были всплыть. Неужели потонули...

      — Да я сам тебя сейчас утоплю, кретин! — раскрасневшись от злобы, вопит Тэхён. — Кто так делает?! Я испугался, что ты утопился, а тебе смешно?! Да чтобы тебя виверны сожрали, ублюдок!

      Он поворачивается к Чонгуку спиной и, подхватив с земли свою промокшую рубашку, пихает ноги в полные воды ботинки, после чего направляется к тропе, по которой они пришли.

      — Стой, Тэхён! — испуганно зовут его позади, и, судя по всплескам, Чонгук торопится выйти из воды. — Проклятье. Подожди, не уходи! Не злись! Я всего лишь хотел удивить тебя!

      Тэхён оглядывается и с силой швыряет в Чонгука его насквозь промокшие штаны, попадая точно в лицо. От силы удара тот не может устоять на ногах и опять падает в воду. Тэхён твёрдым шагом уходит от друга, всё ещё слыша, как он чертыхается и просит подождать его. Что за идиот! Разве можно так пугать, а потом беззаботно хохотать над испуганным другом! Просто зла не хватает на этого дурака, а он наверняка даже не понял, за что с ним так.

      Он ускоряет шаг, когда слышит приближающийся голос Чонгука позади, но упорно игнорирует его: Тэхён намеревается не разговаривать с ним как минимум ещё месяц за его неудачную шутку. Неудачная — это ещё мягко сказано!

      Ни в саду, ни во дворике ему никто не попадается, и это даже хорошо — он так зол, что готов сорваться на любом встречном, будь то даже всемогущий Юнги. Когда он идёт по коридору башни, звучно хлюпая ботинками, некоторые маги удивлённо наблюдают за ним, но не решаются подойти — слишком уж устрашающе выглядит их гость.

      — Боги, ТэТэ, что произошло? — поражённо спрашивает Сокджин, когда Тэхён входит в главный зал абсолютно мокрый и определённо агрессивно настроенный.

      — Чонгук произошёл, вот что! — рычит он в ответ и проходит мимо отца в сторону лестницы, даже не замечая Минджи, отскочившую к стене. Позади открывается дверь, и в зал забегает не менее мокрый Чонгук.

      — Да постой же ты! — отчаянно кричит он Тэхёну, который в упор отказывается слышать его. — Это была шутка!

      — О, Тэ, представляешь, здесь есть кузнецы и оружейники! — воодушевлённо говорит Чимин, появившийся будто из ниоткуда, и показывает наполненный стрелами колчан и свой укреплённый лук. — Почему ты в таком виде?

      Тэхён не задумываясь выхватывает у него лук и одну стрелу и, развернувшись, мечет снаряд аккурат в Чонгука. Тот с испуганным визгом успевает упасть на колени, закрывая руками голову, но стрела всё равно срезает с его макушки пару волосинок. В зале наступает полнейшее молчание, и Тэхён, пользуясь моментом, отдаёт лук Чимину.

      — Замечательная тетива: прекрасно натягивается! — с издёвкой говорит он и, бросив на Чонгука недовольный взгляд, уходит.

      Когда брат скрывается в коридоре, Минджи подбегает к Чонгуку и помогает ему подняться на ноги. Взбудораженный происходящим Чимин бросает лук и колчан на одну из соф и торопится к ним с расспросами, но Чонгук лишь огорчённо вздыхает и дрожащей рукой приглаживает немного просохшие волосы. А Сокджин изумлённо достаёт с книжной полки фолиант, насквозь прострелянный стрелой Тэхёна.

      — Это, — говорит он и показывает виновнику ажиотажа книгу, — могла быть твоя голова.

      Чонгук смотрит на дыру в бумаге и ёжится: неприятная перспектива и вид пугающий.

      Глубокой ночью Тэхён лежит в своей кровати и хмуро смотрит на открытое окно. После того, как он вернулся в башню с неудавшейся прогулки, он не спускался вниз и не выходил из комнаты. Пока он был в умывальне, кто-то положил на его кровать сменный комплект одежды, и Тэхён думал на кого-то из магов, присутствующих в зале, когда он едва не прострелил Чонгуку голову.

      Сейчас он жалеет, что вообще направил на друга стрелу, но вспомнив, как он в панике метался по озеру, не зная, как отыскать Чонгука, злость вновь закипает в жилах, и Тэхён сокрушается, что не выпустил весь колчан в этого тупого идиота. Надо же было додуматься похвастаться своими возможностями подобным способом! Да он же ведь успел похоронить этого болвана!

      Переполненный недовольством, Тэхён поворачивается на бок и свирепо пыхтит в подушку, даже не пытаясь успокоиться. Хорошо, что Чонгук не додумался притащиться к нему в комнату, иначе живым бы он точно не вышел: с кинжалами Тэхён обращается не хуже лука. И стоило ему только вспомнить о Чонгуке, как по комнате разлетается тихий стук, и дверь немного приоткрывается, впуская блеклую полоску света от свечей в коридоре.

      — Тэхён?..

      — Пошёл вон, — бухтит в ответ Тэхён и кутается в одеяло.

      — Ну прости меня, — жалобным голосом просит Чонгук и прикрывает за собой дверь, пройдя внутрь. — Я не подумал, что ты так отреагируешь.

      — Разумеется, ты же думать не умеешь! — возмущённо бормочет Тэхён и упорно сдерживает порыв повернуться лицом к Чонгуку, иначе он увидит его сожаление и обязательно простит, а этот тупица достоин того, чтобы его проучили за шальную выходку!

      — Ага, все мозги в этой башне растерял! — беспрекословно соглашается Чонгук и присаживается на корточки рядом с кроватью. — Прости меня, пожалуйста, я обещаю больше так не делать!

      «Взрослый парень, а извиняется, как ребёнок», — думает Тэхён и ничего не говорит в ответ.

      — Я не уйду, пока ты не простишь! — заявляет Чонгук. — Прости-прости-прости-прости-прости...

      — Ладно, хорошо! — перебивает Тэхён и поворачивается к нему лицом. — Только замолчи!

      — Просто замолчать? — с улыбкой спрашивает тот. — Даже не выгонишь меня?

      — Не выгоню, — нехотя кивает Тэхён и прикрывает глаза. — Если ты не болтаешь во сне, не пинаешься и не ворочаешься, то можешь лечь рядом.

      Он не видит, как Чонгук радостно подскакивает, сбрасывает с ног тапочки и слишком резво запрыгивает в кровать, ложась лицом к Тэхёну, поэтому тот, когда открывает глаза и видит перед собой счастливое лицо друга, даже смущается и отталкивает ладонью в лоб подальше от себя. Чонгук барахтается, запутывается ногами в простыне и одеяле, а Тэхён лишь хихикает задорно, наблюдая за ним.

      — Вот вроде вырос, а как был ребёнком, так и остался, — заключает он, когда они успокаиваются.

      Чонгук на это лишь хихикает и укутывается в одеяло по самый нос.

      — Я так рад наконец-то встретиться с тобой, — невнятно говорит он, смотря на Тэхёна. — Будто опять в детство вернулся... Не хватало этого чувства все пять лет. Здесь все такие серьёзные, важные. Нет, люди в башне не напыщенные, даже доброжелательные, но я, наверное, просто скучал по тебе.

      Тэхён сонно улыбается и закрывает глаза. Они лежат напротив друг друга под одним одеялом, соприкасаются ступнями и чувствуют себя совершенно спокойно. Чонгук что-то ещё рассказывает, а потом умолкает — уснул. Тэхён приоткрывает один глаз, смотрит на его умиротворённое лицо и шепчет:

      — Я тоже скучал.

      Губы Чонгука трогает лёгкая улыбка, и, похоже, ему снятся хорошие сны.