Легенда о белом драконе

II

      Тетива с треском натягивается, пальцы придерживают стрелу у основания оперения. За спиной раздаётся чьё-то фырканье и шорох: по стволу дерева, на котором сидит Тэхён, пробегает белка. Он чувствует, как по виску скатывается капля пота, тут же понимая, что это от напряжения. Тэхён прикрывает левый глаз и, покрепче сжимая рукоять лука, целится в сидящую внизу за камнем Минджи. Девушка выглядывает из своего укрытия, явно пытаясь отследить своего противника, который сейчас целится ей в затылок.

      Тэхён отводит руку назад, чуть сильнее оттягивая тетиву, и на выдохе спускает стрелу. Снаряд со свистом рассекает воздух, молниеносно приближаясь к жертве. Минджи выхватывает посох из-за спины и одним резким движением отмахивается от стрелы. Оба тихо выдыхают. Две разломанные половинки стрелы падают на землю. Тэхён ухмыляется и, поудобнее перехватив лук, свисает с ветки вниз головой.

      — Как ты узнала, что я там? — спрашивает он, смотря на перевёрнутую сестру.

      Минджи улыбается и встаёт с колен, тут же оттряхивая их.

      — От тебя волнением тащит за милю. Поспокойнее, ТэТэ, оружие требует холодной головы.

      — Ну знаешь ли, — фыркает Тэхён и, раскачавшись, спрыгивает на ноги, — не каждый день у меня на прицеле собственная сестра. Да ещё и наконечники у стрел косят. Надо попросить совета у господина Кана.

      Когда они направляются к тропе, ведущей из леса, Минджи на ходу подхватывает две части поломанной стрелы и присматривается к кончику, направляя его Тэхёну в голову. Тот неуклюже пристёгивает лук кожаными ремнями к спине и, подняв руки вверх, потягивается. Минджи кидает разломанную стрелу в колчан на спине Тэхёна и, ударив его по плечу, бежит вперёд.

      — Давай быстрее, бабушка ждёт! — зазывает она и уносится вперёд.

      Тэхён возмущённо дуется и бежит за сестрой, крича ей вслед, что потопит её в её же котле, если она не замедлится и не подождёт его. В ответ ему только громко смеются и обещают превратить в осла, если он не сможет прибежать раньше.

      Нури достаёт из печи яблочный пирог и ставит его на подоконник, когда слышит пререкания внуков. Минджи забегает в кухню, смазанно целует бабушку в щёку и ставит на стол корзинку с лесными ягодами. Не прекращающий возмущаться своей нерасторопности Тэхён точь-в-точь повторяет действия сестры, что никогда не перестанет веселить Нури, наблюдающую за внуками. Она осматривает стоящие на столе корзинки с ягодами и грибами, переводит взгляд на спорящих о чём-то Тэхёна и Минджи и не сдерживает вздоха. Это абсолютно точно вечные дети, которые никогда не повзрослеют.

      — Минджи, заходил внук госпожи Мин и передал записку, — она достаёт из кармана юбки сложенную вдвое бумажку и передаёт внучке. Та быстро пробегается взглядом по посланию и закатывает глаза.

      — Сколько раз я этой госпоже Мин объясняла... Ладно, буду у себя, — раздражённо отвечает Минджи, разворачиваясь к выходу. — Обедать не буду. Ужинайте тоже без меня.

      Нури хочет окликнуть внучку, возмутиться внезапным заявлением, но Тэхён кладёт на старческие плечи ладони и этим прикосновением просит оставить Минджи в покое. Он смотрит на бабушку с немой мольбой в глазах, и Нури ничего другого не остаётся.

      — Она так угробит себя, — вполголоса выговаривает Нури и вместе с внуком выходит в кладовую.

      — Бабушка, ты тоже её пойми, — вздыхает Тэхён. — После того инцидента она сама не своя. Ей страшно, как и мне. И признай, что тебе тоже.

      Нури молча отворачивается и начинает что-то искать на полках с овощами. Тэхён садится на массивный ящик и терпеливо ждёт, давая бабушке немного успокоиться. Тишина не мешает и самому Тэхёну, даёт вновь обдумать ситуацию.

      Впрочем, ни для кого в городе не секрет, что бывший маг, Сокджин, оставил в качестве преемницы свою племянницу Минджи, которую горожане радушно приняли. За пять лет проживания в новом месте юная магесса успела запомнить каждого, кто хоть раз обращался к ней за помощью, показать себя с лучшей стороны и завоевать признание, каким некогда обладал Сокджин.

      Один инцидент может поменять всё. Малышка Чеён была больна с рождения, и даже Сокджин говорил её родителям, что рано или поздно девочка скончается, эта болезнь непосильна ни ему, ни самой больной. Неверие родителей вполне ясно, и никто не винит их, что они с ещё большей надеждой обратились к Минджи, за плечами которой не было столько опыта, сколько у Сокджина. После кончины милой Чеён отчаявшиеся родители обвинили во всём Минджи, распустили слухи и оклеветали юную магессу. Пусть многие горожане остались при своём мнении, вся семья Ким отныне испуганно озирается на входную дверь, когда в неё стучат, ожидая, что набежали имперские псы, наслушавшиеся сплетен от торговцев.

      Тэхён был тем, кто по ночам держал сестру за руку, когда она не могла уснуть из-за непрерывающихся рыданий. Минджи оплакивала смерть бедной Чеён, которой не смогла помочь, а также оплакивала своё бессилие в подобных ситуациях. И теперь, какой бы сильной и жизнерадостной Минджи ни показывалась горожанам, Тэхён всегда будет видеть перед собой не магессу, а хрупкую девушку, не способную порой выдержать той ответственности, что была на неё возложена.

      — Я собираюсь в кузницу, а потом в оружейную, — говорит Тэхён, когда бабушка достаёт нужные овощи, — могу заглянуть на базар. Что-то нужно?

      — Ой, забеги к прачке, — просит Нури. — Она должна была постирать бельё, забери. И будь добр, наведайся в лекарскую лавку. Кажется, вчера должны были доставить астрагал¹. Деньги...

      — У меня есть!

      Тэхён подхватывает в прихожей колчан со стрелами и достаёт из кармана своего плаща, висящего на вешалке, небольшой кошель с монетами. Наспех обувшись, он быстро выходит из дома. В обеденное время на улице много ребятишек, что звонко смеются и бегают друг за другом по улице под грозные наставления родителей не уходить далеко. Тэхён радуется такой оживлённости, ведь когда он сам был ребёнком, на их улице не было детей его возраста, поэтому он привык играть в одиночестве, пока не появился Чонгук. Сколько воспоминаний об их детстве до сих пор хранится в памяти! Поистине незабываемое время.

      Многие соседи до сих пор при разговоре с Тэхёном вспоминают его и Чонгука — мальчишек, которые вечно носились парочкой, и их было почти невозможно увидеть по отдельности. Тэхён, вроде бы, уже прошёл тот период, когда одно упоминание друга и отца вызывало тянущую тоску по близким, но порой накрывает ностальгия по тем временам, а пятилетнее отсутствие Сокджина и Чонгука рядом в такие моменты ощущается отчётливее. Впрочем, Тэхён не маленький и вполне способен быстро взять себя в руки.

      Спустя пару месяцев после отбытия близких Тэхён решает, что ему пора слезать с шеи старших и начать помогать не только по дому, но и денежно. В кузницу он, конечно, не хотел: работа с огнём не для него, — но господин Кан отметил его неплохие познания в оружии и предложил всё-таки выучиться у него, чтобы потом они могли открыть оружейную лавку в их городе. Предложение было заманчивым и, к тому же, прибыльным, потому что в связи с ужесточающимися законами императора каждый житель считал нужным иметь в доме хотя бы какое-нибудь оружие, чтобы дать отпор произволу имперских гвардейцев, если такое, конечно, случится.

      Спустя пару лет, когда Тэхён поднатаскался в кузнечном деле с помощью господина Кана, они открыли оружейную лавку. В основном главный там сам Тэхён, но и без помощи своего наставника порой не обойтись. Каким-то образом слух об их оружии дошёл и до более крупных городов, поэтому торговля росла в гору, а дел в лавке оказалось невпроворот. Да настолько, что пришлось искать помощников, чтобы Тэхён мог уделить время семейным делам. Собственно, ради этого Тэхён и учился стрельбе из лука — чтобы охотиться. Так их семья могла бы не покупать дичь и мясо на рынке и сэкономила достаточно средств. Как Тэхён и говорил Чонгуку ранее, он начал тренироваться с сыном господина Кана и постепенно овладевал парным оружием. Практиковаться много не получалось из-за нехватки свободного времени, но если оно выпадало, то Тэхён вкладывал все силы в тренировки.

      — Доброго дня! — громко здоровается Тэхён, когда входит в кузницу.

      На него сразу веет жаром, кожа мгновенно становится липкой из-за пота, и какое-то время приходится приспосабливаться дышать. Казалось бы, за столько времени он уже должен привыкнуть к этому, но он до сих пор не может быстро адаптироваться в кузнице. Все окна и двери раскрыты нараспашку, но жар в помещении не спадает, а воздух становится спёртым. Тэхён отчётливо слышит запах раскалённого металла.

      — О, здравствуй, Тэхён, — улыбается господин Кан и снимает толстые перчатки, чтобы по-отечески приобнять ученика. — Какими судьбами?

      — Хотел попросить у Вас совета, — он снимает со спины колчан и подаёт его кузнецу. — Я понимаю, что оружие немного не по Вашей части, но у всех стрел косят наконечники, и, может быть, это из-за неправильной ковки? Кажется, я немного передержал металл в огне.

      Мужчина подхватывает толстыми пальцами из колчана тонкую стрелу за древко и, прищурившись, осматривает наконечник. Пока Тэхён оттягивает ворот рубахи и становится поближе к окну, к свежему воздуху, в кузницу забегает старшая дочь господина Кана, Сора.

      — Тэхён, — с улыбкой кивает она, — рада Вас видеть. Давно Вы к нам не заходили. Как Ваше здоровье?

      — А что у него со здоровьем может быть? — хмыкает кузнец, всё так же осматривая стрелу. — Молодой, крепкий. Самый что ни на есть жених! Возьмёшь мою Сору в жёны, а?

      — А ты так и грезишь избавиться от меня побыстрее, — закатывает глаза девушка, а сама хитро подмигивает Тэхёну. — Прикрой кузницу на перерыв и поднимись на обед. Это не обсуждается! Тэхён, присоединитесь?

      — Ох, нет, спасибо, — смущённо улыбается он в ответ. — Мне нужно ещё кое-куда заскочить. Я буквально на пару минут заглянул сюда.

      — В любом случае, мы всегда рады Вам в нашем доме. Папа, поторопись!

      Сора убегает так же быстро, как и прибежала, и Тэхён какое-то время думает о том, что девушка хозяйственна и ответственна. Возможно, ему стоит действительно задуматься о её кандидатуре, да и сама Сора, кажется, испытывает к Тэхёну симпатию. Но сейчас у него совсем нет времени на ухаживания, знакомство «получше», совместное времяпрепровождение... Женитьба предполагает ещё уйму новых дел, а он пока не готов к ним.

      — Оставь-ка ты их пока мне, — кивает самому себе господин Кан и, вывалив стрелы на стол, отдаёт Тэхёну пустой колчан. — Я их осмотрю на днях и скажу, в чём дело.

      Как только Тэхён хочет наконец-то выйти из злополучной кузницы на свежий воздух, кузнец вновь кличет его и просит подождать несколько секунд, пока он сам куда-то быстро уходит. Тэхён высовывает голову в окно и делает глубокий вдох, чувствуя, как приятная прохлада освежает его лицо. Он прикрывает от удовольствия глаза и на миг забывает, где он находится.

      — Когда мы жили на севере, — Тэхён оборачивается на голос кузнеца и видит в его руках крепкий даже на вид лук, — мой дед мастерил луки исключительно из гикори — прочное дерево. Дед создал этот лук, когда моему отцу было пятнадцать. Как видишь, действительно на славу сделано. Можешь заменить тетиву и пользоваться в своё удовольствие. Держи!

      — Нет, что Вы, — Тэхён мотает головой из стороны в сторону. — Гикори — очень дорогое дерево. К тому же, это вещь Вашего дедушки. Я не могу принять. Почему бы Вам не отдать его своим сыновьям или даже внукам?

      — Тэхён, я помню вас с Чонгуком совсем детьми: вы у меня угольки таскали, чтобы на стенах рисовать, — улыбается господин Кан; Тэхён тихо смеётся. — Вы оба мне уже как мои собственные сыновья. К тому же, я кузнец: металл мне роднее дерева. Да и мои дети совсем далеки от стрельбы. Возьми. Этот лук тебя никогда не подведёт, даже с порченными стрелами.

      Тэхён аккуратно берёт в свои руки лук и осторожно проводит пальцами по древку, отмечая мелкую узорчатую резьбу на дереве. Рукоятка словно сделана под его руку — так хорошо лежит в ладони. Тетива всё ещё такая же упругая, словно бы новая, но, судя по замечаниям господина Кана, лук не подвергался изменениям на протяжении всего этого времени.

      «Поистине работа мастера», — восхищается про себя Тэхён, а вслух множество раз благодарит кузнеца за такой ценный подарок.

      — Может быть, я могу как-то отплатить? Всё-таки действительно дорогая вещь, — мнётся Тэхён. — Мне неловко.

      — Брось, парень, это от чистого сердца. Твой отец однажды очень здорово выручил меня, вернув руки в рабочее состояние, а твоя сестра, Минджи, и сейчас оказывает нам помощь. Весь наш город многим обязан вашей семье, и это меньшее, чем я могу отплатить хотя бы тебе.

      Тэхён скромно улыбается и опускает глаза в пол.

      — Но, если ты возьмёшь мою дочь в жёны, я буду очень благодарен.

      — Я всё слышу — это раз, — раздаётся голос Соры, и Тэхён тихо хихикает. — И немедленно иди обедать — это два!

      Тэхён уходит из кузницы не только с внезапным подарком, но и с хорошим настроением. Он ещё не до конца понимает, почему люди считают нужным высказывать благодарность за помощь отца и сестры именно ему, но объяснить это каждому жителю города довольно сложно. Кто действительно должен слышать эти слова — отец и Минджи. Но Сокджина сейчас нет даже в стране, а вот Минджи слова поддержки не помешают.

      По пути в оружейную Тэхён заглядывает в лекарскую лавку и по просьбе бабушки забирает завёрнутый в ткань пучок астрагала. Старость всё же берёт своё — Нури уже не такая бойкая и подвижная, всё чаще ощущает проблемы со здоровьем, но ни за что в жизни не пожалуется своим внукам. Тэхён и Минджи неглупые и прекрасно видят, как порой их бабушке сложно подняться с кровати или наклониться лишний раз, поэтому стараются оказывать ненавязчивую помощь. Нури, может быть, и подозревает их в чём-то, но, по крайне мере, не сопротивляется.

      Над дверью звенит самодельный колокольчик, когда Тэхён входит в оружейную лавку. Джисон, до этого натачивающий клинок, вскидывает голову и приветливо улыбается.

      — Доброго дня!

      — Привет, Джисон. Как сегодня?

      — О, тихо, — пожимает плечами юный подмастерье и, отложив клинок в сторону, снимает перчатки. — В основном заходили за заказами. Но один господин купил две булавы. А так, спокойно...

      — Тогда можешь сегодня уйти раньше, раз никого нет, — улыбается Тэхён. — Стрелы, которые я на той неделе сделал, не допускай на продажу: в этот раз наконечники не удались. Много заказов сделали?

      Джисон достаёт плетёный журнал и показывает записи. Тэхён сосредоточенно вчитывается в каждую строчку и примерно прикидывает, сколько у него уйдёт времени и за что нужно взяться как можно скорее. Честно сказать, он даже не представляет, что бы он делал без своих подмастерьев Джисона и Хонсока, которые оказывают ему такую помощь.

      — Думаю, кинжалы для господина Он ты уже сам можешь сделать, м? — подмигивает Тэхён и видит, как у Джисона глаза загораются. — Это всё? Немного сегодня. Но так даже лучше. У нас осталась тетива из сыромятной кожи? Будь добр, найди подлиннее.

      Пока Джисон уходит в кладовую, Тэхён выкладывает на стол новый лук и ещё раз осматривает его. Видно, что мастер вложил всю душу в создание этого оружия. Удивительно, что лук продержался столько лет. Наверное, им редко пользовались, но откуда тогда эти лёгкие царапины, лишние зарубы на грифах?

      Джисон восторженно ахает, когда приносит шнур из кожи и видит на столе лук.

      — Какая работа! — изумляется подмастерье. — Тэхён, это Вы сделали?!

      — Брось, Джисон, — смеётся Тэхён и забирает из его рук тетиву. — Господин Кан подарил. Сказал, что это работа ещё его дедушки. Представляешь, как сохранился? Сейчас такое качество можно только купить втридорога в столице или же в других странах. Поразительно.

      — Ах, как бы и мне хотелось научиться делать такое! — вздыхает Джисон, чем вызывает смешок у Тэхёна. — Это же память! Если этот лук смастерил дедушка господина Кана, то сколько лет он уже служит? Довольно много! Вам буквально вручили чьи-то воспоминания!

      Это довольно грустно, думается Тэхёну, но он не заостряет внимание. Джисон рядом с ним ещё какое-то время вздыхает над прекрасным луком, но ровно до того момента, как в лавку заходит покупатель. Пока подмастерье мигом бежит принимать очередной заказ, Тэхён ещё раз осматривает лук и, положив на стол пару монет за тетиву, уходит из оружейной. У прачки он задерживается чуть дольше положенного, поскольку госпожа Чон очень любит поговорить, а отказать Тэхён не может из вежливости.

      Когда он идёт домой, держа в одной руке корзину с чистым бельём и в другой свёрток с травами, Тэхён понимает, что неумолимо взрослеет, и не сказать, что он рад этому. Душа не стареет — так, кажется, говорят. Но Тэхён к собственному ужасу чувствует, что меняется. Он никогда не забудет беспечное детство и беззаботную юность, проведённую в тёплом семейном кругу, бок о бок с дорогим другом, и воспоминания эти греют, конечно же. К сожалению, со временем они становятся блеклыми, тускнеют на фоне повседневности, а на их место становится тоска по отцу и Чонгуку. Всё-таки Тэхён слишком сентиментальный.

      Минджи вплывает в кухню уже одетой в ночную сорочку и с недовольным выражением лица буквально плюхается на стул. Тэхён со смешком смотрит на хмурую сестру с растрёпанными волосами и пальцем пододвигает тарелку с тушёным мясом: как знал, что она придёт. Минджи хмуро смотрит на еду, затем поднимает взгляд на брата и, вздохнув, берётся за ложку. Тэхён требовательно следит за тем, как она ест, и вскоре сам возвращается к еде.

      — Бабушка спит? — тихо спрашивает она.

      — Ага. Что-то ей совсем тяжко в последнее время, — грустно вздыхает Тэхён. — Всё-таки ей трудно без папы. Она привыкла к тому, что он рядом с ней, а последние пять лет как издевательство.

      Минджи только мычит в ответ и лениво перебирает ложкой кусочки мяса и картофеля в тарелке. Они ещё какое-то время едят в тишине при свете двух зажжённых свеч на столе и больше не поднимают никаких тем для разговора.

      Когда Тэхён пришёл домой, Минджи всё ещё была у себя. Он заглянул к ней буквально на секунду, но так и не смог поговорить: Минджи, стоя над небольшим котлом с закрытыми глазами, шёпотом читала заклинание. До этого момента он её не видел, потому что сам был занят.

      Тэхён смотрит на едва дрожащие руки сестры, задерживает взгляд на обожжённых кончиках пальцев и прикрывает глаза.

      — Ты ведь понимаешь, что не всемогуща? — начинает он, больше не глядя на Минджи. — Я знаю, ты хочешь помочь всем и каждому, но и твои собственные силы ограничены. Минджи, ты совсем молода, не гробь себя.

      — Тэхён, — вздыхает она, — эти люди доверяют мне себя. Своё здоровье, свои жизни. Я не могу относиться к этому наплевательски, делать на абы как. Выжимать из себя до последней капли — так учила меня мама. Извини, я просто слушаюсь её. К тому же, ты сам такой. Ты не маг, но это не мешает тебе отдаваться горожанам целиком и полностью. И бабушка, и дядя Сокджин — как видишь, это у нас в крови.

      Минджи легко улыбается, почти расслабленно, и торопливо собирает грязную посуду. Пока она моет тарелки во дворе, набирая воду из бочки, Тэхён протирает стол и расставляет все банки и чашки по местам. Он слушает через приоткрытое окно водные плески, негромкое позвякивание посуды и пение сверчков на фоне. В такие умиротворённые моменты Тэхён ощущает себя свободным ото всех проблем, может побыть наедине со своими мыслями и забыть о посторонних делах. Кажется, он даже чувствует, словно невидимый камень спадает с плеч.

      — ТэТэ, — Тэхён оборачивается и видит в окне сестру, — давай на улице посидим?

      Разумеется, он не может отказать ей. Задув свечи, Тэхён выходит из дома и сразу направляется к беседке в саду. Минджи расслабленно сидит на скамейке, смотрит на силуэты яблонь в свете неполной луны, но Тэхён не чувствует в ней того умиротворения, которое она извечно напускает на себя.

      — Ты никогда, — спустя какое-то время начинает Минджи, — никогда не хотел просто бросить всё и уйти? В деревню, другой город, другую страну?

      Тэхён смотрит на сестру и, обдумав всё, отвечает:

      — На самом деле, нет. Не вижу в этом смысла: я родился здесь, вырос и, вероятно, буду жить тут до старости. И я догадываюсь, что тебя эти мысли посещают очень часто. Но удерживает одно: долг перед городом и моим отцом, так? Что папа тебе сказал тогда, перед отъездом?

      — Ничего особого, — вздыхает Минджи. — Всего лишь попросил позаботиться о жителях в его отсутствие. Помнишь, он говорил, что твоя мама не любила эту страну? Кажется, я понимаю её.

      Она переводит взгляд на Тэхёна и видит, что он не до конца вникает в смысл её слов.

      — В Аамосе я не боялась помогать торговцам чинить их телеги с помощью магии, показывала разные причуды соседским детям, заговаривала садовые деревья на быстрый рост, а здесь мне будто в затылок дышат: неверное действие — и меня заберёт гвардия. За пять лет я так и не привыкла к этому, а положение магов в Хидзэй с каждым годом всё хуже и хуже. Ты заметил, что количество гвардейцев на улицах нашего города в несколько раз увеличилось? Я просто иду по улице, но они уже смотрят на меня, как хищники на добычу.

      «Ты преувеличиваешь», — хочет сказать Тэхён, но знает, что окажется не прав. Кому, как не самой Минджи, знать о давлении с верхушек власти. Если честно, он действительно не понимает, что за ненависть к магам у императора и его приближённых, почему он так занижает их права и что с ними происходит, когда гвардия выволакивает магов из домов. Казнят ли их, держат ли в темницах, мучают ли... Прежде Тэхён ни разу не встречал таких магов, да и сейчас не горит особым желанием, если честно.

      Минджи проводит пальцем по скамье, аккуратно выжигая на ней какие-то витиеватые узоры. Казалось бы, невинная щепотка магии, но даже за это её могут увести гвардейцы, и никакие оправдания тут не помогут. А дальше — неизвестность, и от этого ещё страшнее, потому что Тэхёну пришлось бы жить в вечных догадках: жива ли сестра, что с ней сделали, увидятся ли они снова?..

      — Ладно, — машет рукой Минджи. — Кажется, я снова хочу спать. Извини, что вытащила без причины: хотелось немного подышать свежим воздухом перед сном. Пойдём домой?

      Она тянет молчаливого Тэхёна в сторону дома и слабо улыбается, как бы говоря: «Всё хорошо, правда». Тэхён знает, что ничего хорошего. Минджи будет жить с этой тревогой, пока не сбежит в Аамос, как только Сокджин и Чонгук вернутся. Почему-то он не сомневается в этом — его сестра не станет тут задерживаться, если у города будет ещё один маг. Да, когда-то она пришла к ним не просто так, она пришла к своим родным, но не ожидала такого сильного давления, разом накрывшего её.

      — Эй, ДжиДжи, — шёпотом зовёт он сестру, когда они собираются расходиться по своим комнатам, — почаще говори со мной, хорошо? Не думай об этом одна.

      Магесса улыбается ему и кивает, после чего скрывается в своей комнате, оставив Тэхёна одного. Он стоит в темноте между двумя комнатами и, тяжело вздохнув, идёт к себе. Сна ни в одном глазу.

***

      «Когда-нибудь это должно было случиться», — думает Тэхён, когда стоит рядом с Нури и, придерживая её голову, помогает выпить отвар. Минджи сидит с другого бока и с силой расталкивает в ступке травы. На лбу у неё выступает пот, а руки немного дрожат от напряжения, но она не перестаёт с какой-то неведомой злостью измельчать траву в порошок.

      Ещё на той неделе казалось, что всё было хорошо. Тэхён работал в оружейной, Минджи продолжала запираться у себя в комнате, а Нури занималась домашними делами. Она приготавливала для себя настойку астрагала и не забывала принимать её. Ей становилось лучше — по крайней мере, такой она показывалась внукам. Тот день тоже начинался спокойно: Тэхён проснулся раньше всех, отправился на охоту, подстрелил пару зайцев, вернулся домой и обнаружил бледную бабушку около таза с водой. Она набирала в руки воду, видимо, желая освежить лицо, и, увидев внука, едва улыбнулась, после чего упала в обморок. С того дня слабость уже не покидала её, как бы она не пыталась преодолеть её.

      В конечном итоге, Минджи в приказном тоне велела бабушке даже не подниматься с кровати. И с того момента внуки обхаживали Нури как могли. Она часто спала или же могла молча смотреть в окно, но послушно не вставала, чтобы не нервировать ребят ещё больше. Тэхён и Минджи почти не отходили от неё, постоянно справляясь о её самочувствии, и элементарно не оставляли бабушку в одиночестве. Из-за переживаний о Нури у Тэхёна всё из рук валилось, поэтому господин Кан заменил его в оружейной, где были ещё и Джисон с Хонсоком, которые прекрасно справлялись с работой. Сам же он помогал бабушке есть, пить, умываться, делал за неё всю работу по дому и просто составлял компанию, пока Минджи высасывала из себя все силы за заклинаниями.

      — С такой бабкой у вас совсем времени на личную жизнь не будет, — невесело усмехается Нури.

      — Бабушка, давно хотела признаться, — вздыхает Минджи, — я навеки помолвлена с магией. Так что правнуков не жди.

      — Какая досада, — смеётся та. — Может быть, тогда от ТэТэ дождусь. Если доживу к этому времени, конечно.

      — А я даже с магией не помолвлен, чтобы как-то выкрутиться! — Тэхён притворно хнычет. — И что ещё за «если доживу»? У тебя выбора нет.

      Нури снова смеётся и тут же заходится в кашле. Тэхён снова подаёт ей воды, прося не торопиться, пока бабушка делает мелкие глотки. Минджи боязливо переглядывается с Тэхёном. Старость настигла и вечно бойкую Нури.

      — Как бы то ни было, — говорит потом она, — я не позволю себе умереть, пока вновь не увижу Сокджина и Чонгука. Эти ребята слишком долго были вдали от нас и требуют неплохой порки. ТэТэ, разрешаю тебе побить Чонгука, а вот с Сокджином я сама справлюсь!

      Тэхён и Минджи тихо хихикают, когда Нури вновь вдаётся в воспоминания из детства отца Тэхёна. Они слышали эти истории не один раз, но отказать бабушке в этой слабости не могут. К тому же, видеть её умиротворение во время этих рассказов — дороже всего.

      Так и проходит месяц, во время которого состояние Нури колеблется: сегодня она слаба, завтра уже уверенно ходит по дому, а послезавтра даже работает в саду. Внуки поочерёдно присматривают за ней, в частности Минджи, потому что она проводит куда больше времени в доме, нежели Тэхён. Он вновь начинает много работать в оружейной, между делом обучая подмастерьев, а после закрытия уделяет пару часов тренировкам с сыном господина Кана и тут же бежит домой. Честно сказать, он очень устаёт и мало спит, но старается не обращать на это внимание, потому что не так уж и важно его состояние, когда в соседней комнате лежит его бабушка, которой вновь может стать плохо.

      До этих дней Тэхён даже не задумывался о том, что будет, если бабушка скончается. Её присутствие рядом казалось таким само собой разумеющимся, словно так будет всегда и это не обсуждается. Но теперь он понимает, что в какой-то момент Нури может не стать, и подобная мысль вселяет в него дикий страх, который он душит внутри себя, не давая просочиться. Тэхён боится однажды прийти к бабушке в комнату и не услышать её дыхания.

      Как-то раз, видимо, почувствовав этот страх во внуках, Нури просит их посидеть рядом с ней перед сном и мягко держит за руки, улыбаясь с закрытыми глазами. «Я прожила хорошую жизнь», — всегда говорила и говорит она, словно в напоминание. Но сейчас Тэхёна и Минджи этим не успокоишь.

      — Ох, бедняжки, вы так напуганы, — произносит Нури. — Простите, что держу вас в постоянном напряжении. Старость всегда внезапна, хотя кажется, что ты замечаешь её. Я знаю, что вы у меня взрослые и понимающие детки, поэтому послушайте старую и выжившую из ума бабку. Мне неизвестно, когда я вновь встречусь со своим мужем и Сэхи, но я знаю, что определённо точно буду счастлива в этот момент. Возможно, счастливее, чем когда-либо. Но мне будет грустно осознавать, что я оставляю вас, моих драгоценных детей, одних. Поэтому прошу вас: как бы больно вам ни было, как бы вы ни скучали — не плачьте, когда я умру.

      Нури ласково улыбается внукам и приоткрывает глаза. Что-то трепещет внутри неё, когда она даже в сумраке видит их печальные выражения лиц, закушенные губы и неловкие попытки избежать слёз. Как же боги могут забрать её так просто и оставить этих ребят в одиночестве? Каждый раз, задаваясь этим вопросом, Нури молит Сокджина и Чонгука вернуться как можно скорее, чтобы она со спокойным сердцем могла отойти в мир иной, не переживая за Тэхёна и Минджи.

      — Порой, — собравшись с силами, продолжает она, — мне кажется, что я так и не увижу вновь своего сына и милого Чонгука. Боги, как он, наверно, возмужал! Даже представить его сейчас не могу... В моих глазах вы всегда будете маленькими мальчиками, но бывают моменты, когда я смотрю на тебя, Тэхён, и вижу не просто нескладного мальчика-подростка, а прекрасного юношу. А ты, Минджи... Ты пришла в наш дом совсем юной и до жути напуганной. Знаешь, ты была такая тоненькая, бледная и совершенно отчуждённая. Но сейчас ты безумно красивая, как и твоя мама. Как жаль, что я не видела, как Сэхи качает тебя в колыбельной...

      — Не говори так, — всхлипывает Минджи и утирает слёзы рукой. — Это похоже на прощание, прекрати так говорить.

      — Прощание? Ну уж нет! Я постараюсь дождаться наших блудных мальчиков, а потом сяду с вами всеми в одной беседке, где мы сможем говорить, говорить, говорить... Никто из нас не знает, где Сокджин и Чонгук сейчас. В Бессонной башне ли они, или же пересекают границу к Хидзэй, а может они прямо сейчас идут к нашему дому и думают: как бы им неожиданней появиться, чтобы удивить нас? Но мы знаем одно: они вернутся. А дождусь я их или нет — это уже другое. Главное помните, что я всегда с вами, всегда буду позади вас рядом с Марией и Сэхи.

      Тэхён отводит взгляд в сторону, впиваясь пальцами в колено, чтобы сдержать слёзы, в то время как Минджи уже вовсю плачет. Он тихонько прислушивается к посторонним звукам, но не слышит ни скрипа калитки, ни аккуратных шагов, ни тихих переговоров. Ничего, что могло бы сказать о долгожданном возвращении двух близких им людей.

      — ТэТэ, — зовёт Нури, — ты же помнишь, что попросила? Не плачь после моей смерти. Лучше выплачься сейчас, чтобы я видела твои слёзы и знала, что ты не держишь это в себе. Твоя сестра неплохо справляется.

      — За двоих, — улыбается Тэхён.

      — Ну отста-а-аньте! — тянет Минджи и вытирает лицо ладонями.

      Тихий смех разряжает обстановку, но ненадолго. Они сидят все вместе ещё несколько минут, а потом Нури просит их идти спать, после чего сама мгновенно засыпает. Вместо своих комнат Тэхён и Минджи идут в беседку, где просто молча сидят, не пытаясь даже заговорить на отвлечённую тему. Минджи смотрит перед собой пустым взглядом, и Тэхён понимает, что не одному ему страшно.

      — ДжиДжи...

      — Какой толк от этой магии, если я не могу продлить человеку жизнь хотя бы на чуть-чуть? — разочарованно спрашивает она. — Будь у меня возможность помочь бабушке дождаться возвращения дяди и Чонгука, то я не чувствовала бы себя такой бесполезной. Здесь даже заговорённые травы не помогают: смерть — это естественный ход, никто не способен его предотвратить. Я лишь помогаю избежать бабушке страданий, которых она не заслужила. Но страдания эти физические, а кто поможет ей справиться душевно?

      Тэхён придвигается ближе и обнимает сестру за плечи.

      — Я уже ничего не делаю, потому что бессильна. Бабушка борется со смертью сама, оттягивает этот момент до последнего из-за них. Мне не хочется быть эгоисткой, думать о себе, но их уже слишком долго нет. Я понимаю, что это всё ради блага Чонгука, но это долго...

      — Ты права, — шепчет ей на ухо Тэхён, — ты чертовски права...

      — Мы даже не знаем, живы ли они, — Минджи вытирает руками слёзы и рвано выдыхает. — Даже не вздумай что-либо говорить: ты не знаешь наверняка, добрались ли они до этой чёртовой башни! А прошло пять лет. Пять лет, Тэ! Мы о них даже не знаем ничего.

      — У тебя срыв, — непривычно железным голосом говорит Тэхён и чуть сильнее сжимает её плечи; Минджи понимает, что задела его этими словами, но извиняться не торопится. — Выпей на ночь настой с душицей и ложись. Сегодня был трудный день.

      Он осторожно встаёт вместе с сестрой и отводит её в комнату, где следит за тем, чтобы она выпила настой и легла в кровать. Тэхён тихо шагает мимо комнаты Нури и на ощупь проходит к себе. Замерев в дверях, он обводит взглядом стены, пол, мебель и не может уже сдерживать внутри рвущийся наружу страх. Что, если Минджи права? Что, если отец и Чонгук даже не смогли добраться до башни? Что, если...

      «...если они мертвы?» — звучит в голове Тэхёна. Он прямо в одежде забирается в свою кровать и накрывается одеялом с головой. Мысль назойлива, продолжает вертеться на уме. Тэхён пытается успокоить себя, убедить, что это лишь догадки, и раз бабушка верит в их возвращение, значит, они вернутся.

      — Ты пообещал мне, — шепчет Тэхён, выглядывая из-под одеяла и смотря на кровать Чонгука.

      Но потом словно громом: Чонгук ему ничего не обещал.

      — Тэхён, — заглядывает Хонсок, — к Вам пришли.

      — Кто? — спрашивает Тэхён, опуская раскалённое лезвие в чан с водой.

      — Свои, — он оборачивается на знакомый голос и улыбается, когда видит Донхо, одного из сыновей господина Кана, с которым он тренируется. — Спасибо, Хонсок, беги к Джисону. А ты давай прервись немного. Моя сестра передала тебе обед.

      Тэхён послушно откладывает щипцы, снимает перчатки и вытирает тряпкой пот со лба. Донхо по-свойски раскрывает окна, проветривая помещение, и устраивается на одном из стульев рядом со столом. Пока Тэхён моет руки и лицо в бочке с нагревшейся водой, гость расчищает стол от оружия, молотов, разного мусора и выкладывает из корзины переданные Сорой продукты.

      С Донхо Тэхён знаком относительно недолго — года два-три — и не может назвать его своим другом, но они неплохие приятели, которые могут раз в пару месяцев сесть и поговорить по душам. Они вместе тренируются в свободное время, и Донхо подтягивает Тэхёна во владении парным оружием, причём совершенно бесплатно, хотя мог бы брать с него деньги за обучение. Первое время Тэхён грешил на желание Донхо выдать за него сестру — Сору, потому что и господин Кан начинал когда-то об этом говорить, и Сора всегда была приветлива с Тэхёном. Действительно казалось, будто это какой-то подкуп. А потом Донхо доступно объяснил, что это элементарное дружелюбие, и никто не собирается силой и шантажом заставлять их жениться.

      — Есть какие-то новости? — спрашивает Тэхён, когда ест картофель с мясом и грибами из глиняного горшочка, переданного Сорой. — Передай своей сестре, что она богиня.

      — Обязательно, — смеётся Донхо. — Чунмён вчера вернулся из столицы. Привёз всем кучу гостинцев, а сам довольный такой... Нравятся ему большие города, всё грезит перебраться из этой глуши. Но, на самом деле, я не о брате пришёл поговорить. Чунмён просил передать кое-что.

      Тэхён удивлённо поднимает брови и в ожидании глядит на Донхо. Тот тяжело вздыхает и становится предельно серьёзным.

      — Гвардейцы в крупных городах начали прочёсывать каждый дом на наличие какой-либо посторонней магии и, не поверишь, следов драконов. Можно подумать, какой-то идиот додумается выращивать дракона у себя дома.

      — Обыск? — переспрашивает Тэхён. — Гвардейцы и раньше патрулировали город, чуть ли не в сумки заглядывали, а сейчас им дали императорское разрешение на обыски? С чего бы вдруг?

      — Чунмён говорит, что в верхушках ходят слухи о сговоре магов из разных стран. Цель сговора неясна, но император подозревает и магов из Хидзэй в участии. Также говорят, что иностранные маги поочерёдно начали вторжение в нашу империю, и император испугался переворота, поэтому ужесточил контроль. Но опять же: это слухи. Никто не знает насколько достоверна информация. Факт остаётся фактом: гнёт имперских псов ужесточится. Но не так быстро, как в крупных городах. Пока до них дойдёт приказ, пока они обговорят форму обыска...

      Тэхён упирается взглядом в крышку стола и обдумывает слова Донхо. Какой бы правдивой ни была причина массовых обысков, ясно, что даже их небольшой город настигнет эта участь. И в первую очередь гвардейцы направятся в их дом. Если они узнают и то, что Минджи иностранка, то никто даже разбираться не будет что к чему. Её просто увезут с концами.

      — Паршиво, — морщится Тэхён. — У нас огромные проблемы.

      — Эй, не переживай так. Вам нечего прятать, пусть они мирно обыщут вас и уйдут со спокойной душой.

      — Мы не сможем провернуть всё так просто. В подвале остался стеллаж с некоторыми книгами дедушки о... — Тэхён запинается, вспоминая о рукописных фолиантах о выращивании драконов. — ...магии. И не вся она целебная. Проклятье, да у нас по всему дому куча магических атрибутов. И немаловажно то, что Минджи из Аамоса. Да, она лишь наполовину их крови, но основная цель императора сейчас — иностранные маги. Да и к тому же... родители Чеён не упустят такую возможность.

      Донхо вздыхает, вспоминая эту историю, и массирует пальцами виски. Даже если весь город хором заявит, что Минджи не преступала законы, гвардия зацепится за слова одной только убитой горем семьи. Все это прекрасно понимают, но ничего поделать не могут — и это самое поганое.

      — Тэхён, — скромно зовёт появившийся в дверях Джисон, — может, пойдёте домой? Вы нездорово выглядите. Мы с Хонсоком справимся. Я займусь заказами, а он — покупателями.

      — Парень дело говорит, — соглашается Донхо. — Тебе нужно обдумать всё, что я тебе рассказал. А одновременно работать и размышлять об этом ты не сможешь. К тому же, у тебя бабушка болеет, верно? Тебе сейчас лучше быть дома.

      — Всё у тебя просто, Донхо, — усмехается Тэхён и встаёт на ноги. — Но, наверное, я всё же прислушаюсь к вам. Джисон, если ближе к вечеру будет мало покупателей, можешь закрыть лавку пораньше. Доверяю вам с Хонсоком самим забрать свою зарплату.

      Пока он переодевает рабочую одежду, Донхо собирает посуду обратно в корзину, после чего они вместе выходят из оружейной лавки. С задумчивым Тэхёном в принципе сложно вести какие-то беседы, но сейчас он настолько погружен в размышления, что не замечает вокруг себя абсолютно никого. Он на автомате притормаживает, когда мимо проходит мужчина с телегой, отходит в сторону, когда между ними пробегают ребятишки, но если Донхо начинает с ним говорить, то никак не реагирует.

      — Тэхён, — раздражённо зовёт Донхо и с силой дёргает его за руку, — всё будет хорошо, слышишь? Весь город встанет горой за всю вашу семью. А если такое произойдёт, гвардия не сможет перебить всех жителей, чтобы схватить одну несчастную магессу.

      Тэхён заметно тускнеет, горбится и выглядит слабым и сломленным. Он очень привязан к семье, не может не думать о них ни секунды, и любое действие, любая ситуация не будет чем-то «сгоряча», потому что Тэхён непременно обдумает все варианты развития, лишь бы не навредить близким. Такая преданность с одной стороны восхищала Донхо, а с другой — Тэхён кажется дураком. Из-за этой беготни вокруг родственников у него совсем нет времени на себя; единственное, что он может, — заботиться о близких.

      — Госпожа Ли, — внезапно говорит проходящей мимо женщине с цветами Тэхён, — сколько у вас стоят ромашки?

      — Ох, бери просто так, последние остались, — с улыбкой отвечает женщина и протягивает ему небольшой букет, однако Тэхён всё равно вкладывает в ладонь одну монету и благодарит за доброту.

      — Передай Соре в качестве благодарности за обед, — просит Тэхён и отдаёт букет знакомому. — Спасибо, Донхо. Ты прав, мне нужно взять себя в руки и не паниковать раньше времени. Потренируемся завтра, м?

      Донхо удручённо вздыхает, но не может ему отказать. На этом они прощаются, и Тэхён бредёт домой, косо поглядывая на попадающихся в поле зрения гвардейцев. Они никогда не были дружелюбными, не пытались расположить горожан к себе и всегда вели себя надменно. Присуще ли такое поведение гвардии только в их небольшом городе — неизвестно. Они всегда смотрели на жителей словно свысока, а когда он проходил мимо их поста вместе с сестрой, в их взгляде отчётливо проскальзывала угроза.

      Уже дома Тэхён, пока их бабушка спит, рассказывает все новости Минджи — она имеет право знать. И про слухи, и про его собственные догадки. Она слушает брата внимательно и, в принципе, не очень удивляется: Минджи ожидала чего-то подобного, она бы, скорее, даже поразилась, если бы император ничего не предпринял. Сговор магов для неё — всего лишь прикрытие тяги империи выжить со своей территории всех магов и магесс. Иными словами, никакого заговора нет, а император просто «полоумный мерзавец».

      — Вся эта мнимая опасность от магов не более чем уловка, — недовольно проговаривает Минджи, словно она повторяет это в сотый раз. — Могу поспорить, сам император советуется со своим придворным магом. Хотела бы я взглянуть ему в глаза.

      — Магу или императору? — зачем-то спрашивает Тэхён.

      — Обоим! — огрызается Минджи и, нервно отбросив от себя книгу, откидывается на стуле. — С каждым разом я всё хуже и хуже переношу вести об империи и магах. Хидзэй даже не придерживается церкви Хвисена, чтобы как-то оправдать своё стремление истребить магию. Боги, да у нас даже драконы запрещены! Получается, империя ещё и без единой веры!

      — О какой церкви ты говоришь? — хмурится Тэхён, но Минджи лишь машет рукой, обещая рассказать потом, потому что сейчас она чересчур перевозбуждена для этого.

      Добиваться чего-то от неё Тэхён не намерен, поэтому без спроса берёт некогда отброшенную сестрой книгу и, стараясь не попортить страницы, листает её. Он ничего не понимает в древнем языке, не разбирает магические иероглифы, и вся книга сложна для него. Но потом он видит знакомые символы, даже приближает книгу поближе к глазам и всматривается в чернильные надписи.

      — Минджи, — зовёт он и тычет пальцем на страницу, — что это такое?

      Девушка забирает массивную книгу и смотрит на иероглифы, в которые нетерпеливо указывает Тэхён.

      — Это магическая печать. Заклинатель использует её для изоляции. Ну, знаешь, когда требуется что-то скрыть от посторонних глаз, маг выжигает её на какой-либо поверхности и скрывает происходящее от, к примеру, случайных прохожих на расстоянии мили. Чем больше сил вложено в её использование, тем сильнее эффект и дальность действия. Почему ты спрашиваешь? Видел где-то?

      Тэхён грустно вздыхает.

      — Когда Чонгук первый раз обратился в дракона... вернее, предпринял попытку... то есть дракон предпринял попытку... в общем, когда у Чонгука началось обращение и я позвал отца, он ударил своим посохом по дереву, и там появилась эта штука.

      — О... — выдыхает Минджи и смотрит на древние иероглифы. — Знаешь, это очень сложная магия. Она древняя, и если дядя может использовать хотя бы одно заклинание из этой книги, то, значит, он предрасположен к владению древними силами.

      — А ты можешь? — Тэхён ласково улыбается, смотря на сестру. Он знает, как её расслабляют разговоры о магии, поэтому периодически беседует с ней о заклинаниях, заговорах и зельях, хоть почти ничего в этом не смыслит.

      — Я пока что на пути к этому, — хитро отвечает Минджи. — Пойду-ка проведаю бабушку. Ей уже нужно пообедать.

      Когда сестра уходит в комнату Нури, Тэхён вновь смотрит в книгу и проводит кончиками пальцев по той самой печати. Тот день вновь в его голове, словно бы всё произошло вчера. Он до сих пор помнит, как Чонгук кричал нечеловеческим голосом, какие раны у него были и как он раскаивался на следующий день. Если бы обращения не произошло, то он бы не ушёл в башню вместе с Сокджином, а значит, они бы все сейчас были вместе. Возможно, даже бабушка бы не заболела. Возможно, Минджи не было бы так страшно. Возможно, Тэхёну не было бы так одиноко. Возможно...

      — Тэхён, — он оборачивается на голос сестры и видит её напуганные глаза, — она не дышит.

      Они смотрят друг на друга буквально секунду, после чего Тэхён отшвыривает от себя книгу и бежит в комнату бабушки. Нури лежит в своей кровати с закрытыми глазами, накрытая одеялом, словно бы действительно спит, как и обычно. Тэхён падает на колени перед кроватью и кладёт голову на её грудь. Он слышит собственное сердце, шум крови заглушает все остальные звуки, и состояние похоже на тот испуг, который он испытал в тот день. Тэхён с ужасом понимает, что не ощущает ни чужого дыхания, ни стука сердца.

      — Нет, нет, — шепчет он и обхватывает дряблые щёки руками, — бабушка, ну проснись. Ты не можешь, нет, только не так...

      Минджи оббегает кровать и встаёт с другой стороны. Она нетерпеливо смахивает руки Тэхёна и, разрезав ножом сорочку Нури на груди, складывает руки в районе сердца. Тэхён видит бледное свечение, исходящее от ладоней сестры, но сам в панике ощупывает лицо бабушки, её руки и молит про себя «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

      Он сжимает в своих руках всё ещё тёплую ладонь Нури и крепко закрывает глаза, прося неведомых богов вытащить бабушку с того света, а ещё лучше — чтобы всё это было сном. На сколько они замирают в таком положении — непонятно, Тэхёну до сих пор не верится, что всё происходящее взаправду, но его собственные прикосновения к руке Нури, тяжёлое дыхание Минджи, склонившейся над бабушкой, заставляют опускаться с небес на землю.

      — Тэхён, — тихо зовёт Минджи, и он открывает глаза. Сестра сидит на коленях идентично ему, пряча руки под кроватью, и смотрит в упор, а в её глазах — чистой воды страх.

      — Минджи?..

      — Нам нужно держаться, — из комнаты будто выкачивают весь воздух. — Мы пообещали ей не плакать после её смерти. Мы должны.

      «Я постараюсь дождаться наших блудных мальчиков, а потом сяду с вами всеми в одной беседке, где мы сможем говорить, говорить, говорить...»

      У Тэхёна забрали весь мир.

***

      Нури хоронят на городском кладбище, расположенном рядом с лесом. Семья Кан помогает Тэхёну и Минджи всё сделать как положено, чем облегчает ношу и без того сломленных ребят. Жена господина Кана успокаивает ребят, что этого и следовало ожидать: Нури была стара, немногие доживают до её возраста. Тэхён и сам прекрасно это понимает; он знает со слов бабушки, что смерть естественна, значит, так должно быть. Легче, конечно, не становится, но хотя бы пропадают угрызения совести — никто из них не виноват в смерти Нури.

      Минджи переживает смерть бабушки гораздо сложнее, отчего прекращает на какое-то время свою деятельность. Вскоре, когда весть разлетается по городу, горожане из уважения не допекают магессу, а наоборот, всячески стараются подбодрить семью Ким. Кто-то в качестве соболезнования передаёт какие-то продукты: овощи, фрукты, мясо, — кто-то предлагает свою помощь в организации скромных похорон, а кто-то и вовсе порывается помогать денежно, но Тэхён не может себе позволить брать у кого-то деньги. В одном горожане сходятся единогласно: Минджи и Тэхёна на какое-то время оставляют в полнейшем покое, не доставая излишней заботой и вопросами.

      Пока Минджи приходит в себя, полностью отдалившись от магии, Тэхён сидит за стенкой и пытается навести порядок в своей голове. Господин Кан на время запрещает ему приходить в оружейную, чтобы парень не натворил в своём состоянии дел. Он сам работает вместо него, пока двое из его детей, Донхо и Сора, дважды в день приходят в их дом — утром и вечером. Они с большим усилием тормошат Тэхёна и Минджи, привлекают их к домашним делам, заставляют есть, в конце концов, потому что если Тэхён хоть немного помнит об этом, то Минджи будто бы и вовсе не знает о такой потребности.

      Их траур проходит довольно тяжело, но не больше недели. Первой приходит в себя, как ни странно, Минджи. Как она позже объясняет Тэхёну, он ещё не сталкивался со смертью, не знает, каково это — терять человека, а вот Минджи лично хоронила родную мать, отчего смогла на чуточку легче перенести такую утрату. Просто в одно утро магесса внезапно разносит по домам зелья и отвары, которые «надолго придержала у себя», и город словно бы выдыхает с облегчением. Проблема осталась одна — Тэхён. Сора и Донхо чувствуют облегчение, потому что хотя бы один человек в этой семье успокоился. А через несколько дней Тэхён, ко всеобщему удивлению господина Кана и подмастерьев, приходит в оружейную с виноватой улыбкой и берётся за работу.

      Позже, конечно, им говорят, что они сильные дети, раз смогли взять себя в руки и отпустить бабушку со спокойной душой, но сами Минджи и Тэхён так не считают. Казалось бы, Нури изначально настраивала их, чтобы они перенесли её кончину не так тяжко, но это лишь на словах. Оба прекрасно помнят просьбу бабушки и с огромным усилием выполняют обещание, так и не проронив ни единой слезинки за время затворничества. А это означает невозможность выплеснуть горе самым простым и действенным способом, отчего Минджи и Тэхён решают просто отвлекаться от мрачных мыслей работой.

      Вопреки своей уверенности и мирному состоянию, они так и не могут притронуться к комнате Нури. Всё остаётся, как при ней, разве что кровать застелена. Максимум, на что они способны, так это время от времени проветривать комнату. Минджи боится лишний раз касаться вещей бабушки по какой-то неведомой даже ей причине, а Тэхён просто старается не задерживаться там. У каждого свой способ избегать неугодных воспоминаний.

      В один день Минджи и Тэхён вместе стоят на кухне и совместно готовят обед, что теперь у них вошло в привычку. Теперь всю домашнюю работу, которой ранее занималась Нури, они делят на двоих и прилежно выполняют каждый свои обязанности. И пока Тэхён разделывает дичь, Минджи помешивает похлёбку, что-то напевая под нос. Оба без конца замечают, как в доме стало тихо, хотя особого шума от бабушки никогда не было. Всё-таки отсутствие ещё одного члена семьи ощущается как никогда остро.

      — Подай перец, — просит Минджи и ловит наугад кинутую баночку с приправой, тут же на глаз отсыпая в котёл немного. — Вчера вечером вновь Сора приходила. Хотела подсунуть нам тыквенный пирог, но я отказалась. Когда ты уже позовёшь её на прогулку?

      — Прости? — переспрашивает Тэхён и в недоумении изгибает брови.

      — Да брось, — фырчит в ответ Минджи. — Только слепой не видит, как она бегает за тобой. Сора явно на что-то надеется, уж не рушь надежды девчонки. Насколько я понимаю, она тебе тоже симпатична.

      — ДжиДжи, у меня сейчас совсем нет времени на встречи, ухаживания и отношения. Сора мила, я не спорю. Она будет прекрасной женой и матерью, но я слишком работяга, чтобы создавать крепкую семью. Пусть найдёт кого-то более... ответственного в этом плане.

      Тэхён морщится и возвращается к своему занятию.

      В общем-то, Минджи не рассчитывала на другой ответ, но она должна была попытаться. Ей на самом деле хотелось бы, чтобы Тэхён завёл семью, погрузился в неё с головой и прекратил беспокоиться за кузину-магессу, за ушедших отца и Чонгука, от которых за пять с лишним лет ни единой весточки. Семейные дела помогли бы ему отстраниться от этой извечной суматохи вокруг магии и драконов, а ведь он даже не осознаёт, что думает об этом почти всё время.

      — Тогда пригласи её к нам на ужин, — предлагает Минджи. — Тут ты лишнего времени не затратишь: ещё один банальный ужин с сестрой, плюс ещё один человек. Я даже могу тактично удалиться и оставить вас наедине.

      — Предлагаешь позвать её к нам? — задумывается Тэхён. — Тогда, думаю, стоит и Донхо позвать. Извини, но я не хочу делать из обычного ужина романтическое свидание, а эти двое здорово помогли нам, когда... всегда. Хотя бы этим мы можем их отблагодарить.

      — Ну что за черствяк, — вздыхает Минджи. — Ладно. Поужинаем вчетвером. Тогда прямо сейчас и пригласи их. Давай, а то потом ты придумаешь ещё кучу отмазок, чтобы не прийти. Живо, ТэТэ, живо!

      Тэхён смеётся и, помыв руки, под наставления сестры выходит из дома. Он лениво потягивается у калитки и вдыхает полной грудью свежий воздух, после чего направляется в сторону кузницы господина Кана. Тэхён приветливо здоровается с встречающимися по дороге жителями и чувствует внезапный прилив сил. Если у него и с утра было неплохое настроение, то сейчас он чувствует себя прекрасно. Давно уже он не чувствовал себя столь хорошо.

      Тэхён быстро добирается до кузницы, но та оказывается закрытой. Обычно в это время господин Кан всё ещё работает, и первым делом он думает, что что-то случилось. Он уходит за угол и проходит к задней двери, которая на день всегда оставалась приоткрытой. Тэхён аккуратно толкает дверь, заглядывая в коридор.

      — Господин Кан? — зовёт он и слышит непонятные шумы из дома семьи.

      Он подаёт голос ещё раз и собирается пройти внутрь, как в коридоре появляется Сора. Девушка взволнованно выбегает из дома и, приложив палец к губам, уводит Тэхёна подальше. В доме снова какой-то шум, чьи-то разговоры и сильный грохот, от которого Тэхён вздрагивает. Неприятно скребущие предположения закрадываются в голове, но он дожидается, когда Сора притормозит около лекарской лавки.

      — Гвардейцы начали обыски, — тихо говорит она. — Донхо рассказывал про новости из столицы?

      — Да... но уже? Уже сейчас? — взволнованно спрашивает Тэхён. Сора часто кивает и оглядывается в сторону дома.

      — Они скоро придут к вам. Бегите домой, предупредите Минджи. И уберите всё, что связано с магией. Абсолютно всё. Я не шучу, Тэхён, они словно с цепи сорвались: подозревают в сговоре каждого второго. А если они встретят настоящего мага, я боюсь даже представить, что произойдёт. И, похоже, им разрешили применять грубую силу, потому что сестрица Кахи убежала к семье Он, чтобы помочь их побитому сыну. Мне кажется, город обыскивают несколько групп гвардейцев, иначе как они так быстро обыскивают дома. И неизвестно, когда они наведаются в ваш дом. Быстрее идите к Минджи, пока они не пришли к вам раньше.

      Тэхён срывается с места, но притормаживает и, притянув Сору к себе за плечи, порывисто обнимает.

      — Всё будет хорошо. Спасибо, — шепчет он и убегает домой, прежде чем девушка успевает что-то ответить. Она несколько секунд смотрит ему вслед и возвращается к семье, хотя все мысли только с Тэхёном и Минджи.

      Сам Тэхён так торопится домой, что сносит по дороге девчушку с наполненной овощами телегой, которые тут же рассыпаются по земле, но он лишь сбито извиняется и мчится дальше, надеясь, что гвардейцы ещё не добрались до них. Когда он сворачивает на дорогу к своему дому, то не видит около калитки ни коней, ни посторонних людей; значит, он успел. Легче от этого не становится, потому что необходимо спрятать всю магическую утварь как можно надёжнее.

      Тэхён врывается в дом и прямо в обуви обегает все комнаты, разыскивая Минджи, но не находит её. Он слышит через приоткрытое окно тихую песню голосом сестры и успокаивается. На мгновение ему показалось, что гвардия уже забрала её, пока он отлучался. Тэхён судорожно думает, за что ему схватиться и поэтому направляется прямиком в спальню сестры. Взгляд мечется от книжных полок до сосудов с травами и зельями. Тэхён подхватывает кипу книг со стола и разворачивается к выходу, где стоит удивлённая Минджи. Она недоумённо смотрит на брата, держа в руках высушенное бельё, и хмурится.

      — Что случ...

      — Все книги, все зелья, все свитки и все печати немедленно оттаскивай в амбарный погреб, Минджи, немедленно, — говорит он и, отпихнув сестру локтем в сторону, бежит во двор.

      — Зачем? Тэхён! — Минджи торопится за братом, который швыряет книги на землю, пока снимает замок с массивной двери в амбар.

      Тэхён ей не отвечает, в его голове крутится только «успеть» и ничего более. Он не обращает внимание на сестру, тянет тяжёлый засов на себя и раскрывает тугую дверь. В лицо бьёт пыльный воздух, чувствуется запах плесени. Тэхён шагает в освещаемое только уличным светом помещение и направляется к погребу.

      — Тэхён! — кричит Минджи и разворачивает брата за плечо. — Объясни, что происходит!

      — Гвардия обыскивает дома, — обречённо отвечает он. — Каждый дом. Сора сказала, что они переворачивают всё верх дном в поисках любых следов магии. По всей видимости, им дали чёткий приказ вылавливать магов и доставлять в столицу. Им плевать, какой магией ты занимаешься, поэтому, Минджи, пожалуйста, давай подумаем обо всём позже.

      Магесса быстро кивает в ответ и убегает в дом, чтобы помочь Тэхёну, пока он снимает крышку погреба и выбрасывает вниз все книги. Наверное, в любой другой ситуации Минджи оторвала бы ему голову за такое обращение со старыми фолиантами, но сейчас им обоим наплевать на их сохранность, когда под угрозой находятся собственные жизни. Минджи приносит кучу свитков, которые Тэхён также сбрасывает вниз, образуя в погребе безобразную кучу бумаги. С зельями и отварами всё оказывается сложнее — сосуды хрупкие, а содержимое может быть опасным.

      Пока Тэхён спускает все стеклянные банки и бутылки в корзинках, Минджи носится по дому в поисках других магических вещей, которые могут сыграть с ними плохую шутку. Она натыкается на свой магический посох в прихожей и хочет убрать и его, пока не вспоминает ещё одну вещь.

      — Тэхён! — Минджи выбегает к амбару, где Тэхён уже укладывает на погреб крышку. — Под моей кроватью сундук твоего отца!

      — Проклятье, — ругается он и мчится в дом, в комнату отца, которая когда-то стала спальней Минджи.

      Он спотыкается в дверях о порог и падает на колени как раз рядом с кроватью сестры. И он видит его, тот самый сундук, о котором говорила Минджи. Тэхён цепляется за него двумя руками и тянет на себя. Сундук не очень большой, но довольно тяжёлый и совсем не открывается, поэтому Тэхён на свой страх и риск поднимает его на руках и тащит в подвал, надеясь, что он вполне сойдёт за обычную хозяйственную утварь.

      Пока Тэхён скрывает его за остальными ящиками, с улицы слышится ржание коней и мужские голоса, за которыми следует громоподобный стук в дверь. Тэхён чувствует, как кровь отливает от лица, как бегут мурашки по всему телу от страха, и в голове бьётся один только вопрос: «Где Минджи?». Но когда раздаётся её крик, Тэхён уже не может думать лишний раз.

      Он выбегает в прихожую и видит, как два гвардейца в форме держат Минджи и тащат её к выходу. Тэхён бешено озирается по сторонам в поисках того, с чем можно пойти на двух здоровых мужчин, чтобы выбить у них сестру. Минджи визжит, пытается вырваться, пока гвардейцы кое-как выносят её из дома. Он слышит что-то о «магессе» и «весь город знает», так что они наверняка уже осведомлены об использовании ею магии, поэтому обычными уговорами тут никак не поможешь. Очередной крик сестры словно вырывает Тэхёна из реальности.

      Как это происходит, он не понимает. Тэхён ловит взглядом подаренный кузнецом лук, хватает его и подцепляет из колчана рядом пару стрел. Одно лёгкое движение — и наконечник стрелы целится одному гвардейцу в затылок. Тэхён спускает её и тут же целится второй в следующего мужчину. Подстреленный первым гвардеец отпускает ноги Минджи и падает замертво, а за ним летит стрела, моментально попадая следующему в лоб.

      Минджи испуганно поджимает ноги под себя, сидя между двух истекающих кровью тел, и поднимает испуганный взгляд на Тэхёна. И он осознаёт, что только что без раздумий убил двух человек.

      — О нет... — выдыхает Тэхён и начинает задыхаться. — Я убил их... Проклятье... я только что...

      — Уходим, — шепчет Минджи и с большим усилием поднимается на дрожащих ногах. — Пожалуйста, Тэхён...

      — Я убил их... они мертвы...

      — Тэхён, — Минджи хватает его за плечи и сильно трясёт, заставляя прийти в чувство, но Тэхён слишком напуган произошедшим, что может повторять только «убил, убил» надорванным голосом.

      Минджи замахивается и даёт ему сильную пощёчину.

      — Приди в себя! — просит она. — Нам нужно уходить, Тэхён, срочно! Могут прийти и другие гвардейцы, тогда нам точно конец! Меня они заберут за магию, а тебя казнят без суда за убийство членов гвардии! Мы должны бежать прямо сейчас!

      Тэхён смотрит на неё всё в таком же ужасе, но более осознанно. Ему хочется спросить, куда они побегут и что будут вообще делать, но Минджи со слезами на глазах молит его поторопиться и собрать всё необходимое. Словно марионетка, он сжимает покрепче лук и бежит в свою комнату, где достаёт из-под кровати сумку, в которую сбрасывает только самое нужное, что вообще может найти в доме. Подумав несколько секунд, он надевает за спину колчан и ремнями прикрепляет на бёдра с двух сторон ножны с кинжалами.

      На улице слышится топот копыт, и Тэхён испуганно озирается в сторону прихожей. Он бежит туда и закрывает входную дверь на засов, стараясь не смотреть на лежащие перед входом трупы гвардейцев с торчащими из их голов стрелами. Тэхён снимает с крючка два плаща и с опаской косится на дверь.

      — Минджи, — произносит он, а потом ещё громче зовёт. — Минджи! Где ты?

      — В амбаре!

      Магесса достаёт из погреба несколько свитков, печатей и банок с зельями и собирает в свою сумку. Тэхён без конца оборачивается на шум около их дома, и ему кажется, что он сам скоро взорвётся от накрывающей его паники. Минджи выбирается из погреба и зачем-то закрывает его крышкой. Она пытается спрятать выход в погреб за старым сундуком, покрытым пылью, но не может даже сдвинуть его с места.

      — Что ты делаешь? Нам нужно ухо... — Тэхён обрывается на полуслове, когда слышит громкую ругань других гвардейцев и их крики. — Минджи, быстрее!

      — Если бы ты мне помог, я бы, конечно, справилась быстрее! — в отличие от брата, Минджи более собрана, хотя это напускное хладнокровие является лишь прикрытием её нечеловеческого страха за их жизни.

      — Оставь сундук в покое!

      — Ким Тэхён, если ты сейчас не поможешь мне, я спалю тебе волосы! — шипит Минджи, явно не собираясь отступать, и её брату приходится помочь ей передвинуть проклятый сундук на крышку погреба. К этому времени гвардейцы с корнем выламывают входную дверь и, держа наготове мечи, забегают в дом.

      — Я надеюсь, это стоит наших жизней, — огрызается Тэхён и косится в сторону шума.

      Минджи подхватывает рукой лежащий на полу посох и, на ходу поправляя лямку сумки, бежит в сторону огорода. Тэхён несётся за ней, сквозь собственное тяжёлое дыхание прислушиваясь к звукам позади. Не успевают они пробежать сквозь яблочные деревья, как позади раздаётся:

      — Они здесь!

      Внезапно Минджи останавливается на месте и, взмахнув посохом, ударяет им в землю. Под ногами гвардейца, сбежавшего вниз по крыльцу, земля превращается в топкое болото, отчего он начинает медленно вязнуть, не в силах выбраться из грязной жижи. Подоспевшие следом гвардейцы не повторяют ошибки товарища и даже не пытаются помочь ему. Они обходят болото с безопасной стороны и направляются прямо к беглецам.

      Тэхён, недолго думая, выхватывает из-за спины несколько стрел и спускает одну из них прямиком в грудь гвардейца. Он натягивает тетиву со следующим снарядом, как мимо него пролетает яркая вспышка, и другой гвардеец попросту взлетает на воздух, а потом падает на землю в неестественной позе.

      — Тэхён, — зовёт Минджи, когда они бегут к концу участка, а за ним следуют ещё несколько людей из гвардии, — нам придётся попрощаться с этим местом. Ты ведь понимаешь?

      — Спасибо за напоминание! Может, вспомним ещё, как прикончили пятерых человек?

      — Приготовь стрелу, — серьёзно просит она и, пробегая мимо одного из деревьев, бьёт по его стволу рукой. На коре выжигается невиданная Тэхёну до этого печать, и все деревья сзади них по очереди начинают ломаться в стволах и падать на землю.

      Мощное дерево падает на одного из преследователей и, к удивлению Тэхёна, пускает в него корни, пронзая человеческую плоть насквозь. Жертва надрывно кричит, пока жизнь не покидает погребенное тело. Древесная кара настигает ещё одного гвардейца, пока двое других, поняв опасность заклинания, стараются не попадаться под падающие деревья.

      Тэхён бьёт ногой доску в заборе, выламывая её, и помогает Минджи вылезти наружу, а сам постоянно оглядывается на приближающихся мужчин. Один из них мечет в него свой меч, но попадает только в забор, который оказывается проткнут насквозь. Тэхён выбирается следом и бежит вместе с сестрой к оврагу, за которым начинается лес, где они тренировались и охотились. Им приходится затормозить прямо над склоном, смотря вниз на землю с каменными выступами и жёсткими ветками.

      — Сможешь отсюда попасть в дом или хотя бы беседку? — спрашивает Минджи; Тэхён уверенно кивает. — Стреляй.

      И Тэхён отпускает стрелу в небо. Деревянный посох в руках сестры начинает трещать и дымиться, пока Минджи вполголоса читает заклинание на древнем языке. Снаряд в воздухе загорается ярким пламенем и раздваивается, а потом стрел и вовсе становится три. Две попадают точно в правые глазницы преследующих их гвардейцев, а третья летит аккурат в крышу дома. Тэхён словно заворожённый смотрит, как пламя постепенно разрастается, захватывая всю крышу. Тела двух гвардейцев, пытавшихся до последнего догнать их, также горят, и огонь с их горящей плоти переходит на забор. Огонь явно непростой, как решает для себя Тэхён, потому что слишком быстро распространяется.

      — Давай, пойдём, — дёргает его Минджи и аккуратно спрыгивает с обрыва, цепляясь ногами и руками за выступающие камни.

      Тэхён с тоской смотрит на горящий участок и понимает, что больше ни дома, ни дороги назад нет. Не такого будущего хотела для них бабушка, это точно.

***

      Как Минджи и предполагает, Тэхён ведёт себя послушно, пока не до конца осмысливает сегодняшний день. Он идёт туда, куда направляется сестра, выполняет её просьбы и задаёт совершенно мало вопросов, поэтому Минджи морально готовится к целому шквалу ругани и упрёков, когда Тэхён поймёт, что в действительности произошло этим днём.

      Ближе к вечеру, когда солнце начинает садиться, Минджи предлагает найти место, где они смогли бы переждать ночь. И тогда Тэхён задаёт свой первый вопрос:

      — То есть мы теперь беглецы?

      — Ну, — мнётся Минджи, — я предпочитаю «отступники». Как думаешь, есть где-нибудь пещера или какой-то грот?

      — Мы больше не вернёмся туда?

      Магесса останавливается и тяжело вздыхает. Она оборачивается, и Тэхён пытливо смотрит на неё. Впрочем, он и сам уже знает ответ, что места, куда они смогут вернуться, у них больше нет, но, быть может, Минджи скажет что-то другое, что убедит Тэхёна в том, что всё не столь страшно.

      — Нет, ТэТэ, мы больше не можем вернуться туда.

      — Почему ты так спокойна? Мы сегодня убили восемь гвардейцев! Понимаешь? Восемь человек погибли от наших рук! Наш дом сгорел! Люди наверняка считают нас мертвецами! Мы сбежали, в конце концов! Как ты можешь быть такой хладнокровной?!

      Минджи обхватывает лицо Тэхёна ладонями и просит успокоиться.

      — Мне тоже страшно, слышишь? Я в таком же ужасе. Но эти люди пришли по наши души, и если бы мы бездействовали, то они забрали бы меня, а я очень боюсь, ТэТэ. Нас бы разделили, и мы оказались бы один на один со своими страхами. Ты бы остался в этом доме совершенно один. Без бабушки, без меня, без отца и без Чонгука. Ты смог бы с этим справиться?

      — Вряд ли, — Тэхён опускает голову, и Минджи чувствует щемящую жалость по отношению к брату. — Что мы будем делать?

      — Давай для начала найдём местечко, где сможем переночевать?

      — Здесь... — Тэхён оглядывается, словно пытается узнать место, хотя Минджи кажется, что они просто в лестной глуши. — Если меня не обманывает память, то в этом лесу должен быть горный водопад. От него идёт наша река в городе. А если меня не подводит и слух, то мы не так далеко от него.

      — Тогда веди, — кивает Минджи и покорно шагает за братом.

      Под их ногами шуршит трава и трескаются опавшие веточки. Верхушки деревьев прикрывают уже садящееся солнце, и от этого в лесу становится ещё темнее. Вместе с мраком оживает и природа: раздаются посторонние шорохи, фырчания, крики ночных птиц. Тэхён ступает наугад, иногда и вовсе спотыкаясь о пеньки и камни. Минджи аккуратно придерживает его под локоть, предусмотрительно обходя преграды.

      По пути им попадается лисица с мёртвым зайцем в зубах, замеревшая при виде людей. Она не убегает, даже когда Тэхён целится в неё из лука. Скрепя сердце, он выпускает в бедное животное стрелу по просьбе сестры, которая заранее решила, что помимо убежища им нужно и какое-нибудь пропитание. То, как уверенно всё решает Минджи, отчасти пугает Тэхёна и создаёт впечатление, что она спланировала всё гораздо раньше. Но он сразу отмахивается от этой мысли, потому что верит сестре.

      Когда солнце почти скрывается с неба, они наконец-то доходят до водопада. Вода с шумом и брызгами спадает с горы плотным потоком, пенится и быстрым течением уходит вдоль по лесу.

      — За водной стеной должна быть небольшая пещера, — говорит Тэхён и указывает на водопад. — Если нет, то... то мы можем хотя бы заночевать у воды.

      — У воды холодно, — противится Минджи и, с помощью Тэхёна, забирается на камни, направляясь к самому потоку.

      — Зато некоторые дикие животные боятся водопадов, — перекрикивая шум, отвечает он.

      Тэхён держит сестру за руку, пока она пробирается к самой водной стене и, прижимаясь спиной к горе, проходит сквозь воду внутрь. Когда Минджи чувствует, что вода перестаёт падать на неё сверху и вполне можно сделать вдох, она открывает глаза и действительно обнаруживает маленькую пещеру, поросшую мхом. Тогда она покрепче сжимает ладонь Тэхёна и тянет на себя. Он жмурится и зажимает рот и нос свободной рукой, но проходит под водой и становится рядом.

      — На одну ночь — идеально, — ободряюще улыбается Минджи и сбрасывает на пол мокрый плащ и сумку, а посох ставит у стены. — Я разведу огонь, а ты разделай пока туши, хорошо?

      Тэхён согласно кивает и, сняв с себя лук и колчан, бросает все вещи на пол, оставляя только кинжалы. Минджи в лёгкую пробирается сквозь воду и, лохматя влажные волосы, перебегает по камням к берегу. Пока магесса разыскивает палки и деревяшки для разведения костра, Тэхён подхватывает оставленных на каменном выступе мёртвых животных и садится у воды, принимаясь разрезать брюхо у лисицы. Если раньше разделка мяса была для него обычным делом, то сейчас он рад, что в полумраке не видит весь процесс полноценно. Перед глазами всё ещё стрела в голове гвардейца, а в ушах мужской крик, когда древесные корни разрывали плоть и кости человека. Тэхён трясёт головой, отгоняя неприятные мысли, и старается сконцентрироваться на клинке и мясе.

      Уже позже они вдвоём сидят в сырой пещере и поджаривают на огне, разведённом с помощью магии Минджи, кусочки мяса, насаженные на палочки, которые не сгорают в языках пламени также с помощью магии. Для Тэхёна это удивительно: всю жизнь он знал только целебную магию, а за один день он насмотрелся куда больше, чем за все свои годы. А вот у Минджи отчасти прекрасные ощущения. Вернее, свободное использование магии в своих целях немного скрашивает сегодняшний день, и она чувствует себя чуточку лучше, чем просто «погано».

      — ДжиДжи, — зовёт Тэхён, подцепляя пальцами горячий кусок мяса, — что мы всё-таки будем делать? Дом сгорел, гвардия наверняка разыскивает нас. Мы не сможем осесть на одном месте, но и прятаться всю жизнь не можем.

      — Я думала над этим, пока мы шли по лесу, — кивает она; её короткие волосы высушились и сильно распушились, отчего она выглядела совсем маленькой и самую малость сонной. — Что ты скажешь, если мы направимся в Бессонную башню?

      Тэхён давится прожёванным куском и бьёт себя по груди, пока не приходит в себя.

      — Прости? — переспрашивает он хриплым голосом и вытирает собравшиеся в уголках глаз слёзы. — Куда мы направимся? Минджи, мы даже не знаем, где это!

      — Не знаем, — соглашается девушка. — Но мы можем спросить.

      — Отлично. И у кого мы спросим? У белок? Если ты не заметила, то мы немного в лесу и даже не знаем, в какой его части, — возмущается Тэхён.

      — Если ты не заметил, — передразнивает Минджи и подставляет ещё одну палку с мясом над огнём, — я немного магесса. Общаться с животными, конечно, не входит в перечень моих возможностей, но я вполне могу прислушаться к природе. Природная магия — основа всей магии, а гармония с природой — основа вообще всего. Ты думаешь, как-то можно было создать тот трюк с деревьями, не имея связи с природой?

      Тэхёна вновь передёргивает, когда он вспоминает то заклинание.

      — И что... мать-природа доведёт нас до башни?

      — Не совсем, — Минджи поднимает вверх палец, прося подождать, пока она жуёт мясо. — Во-первых, она поможет нам выбраться из этого треклятого леса, а во-вторых, обойти стороной большие города, в которых может быть много гвардейцев. Если нам повезёт — мы будем встречать проезжающих путников, а если они ещё и добрыми окажутся, то мы дадим нашим ногам передышку и прокатимся на телеге.

      Тэхён задумчиво кивает, смотря на огонь.

      — Иногда мы можем приходить в небольшие деревушки и маленькие города, — продолжает Минджи. — В небольших поселениях люди куда терпимее и доброжелательней, нежели в более крупных. Там мы можем останавливаться на какое-то время, чтобы передохнуть или даже подработать. В дома нас, конечно, вряд ли пустят, но ночевать в сарае на сене намного лучше, чем на сырой земле, согласись? А торговцы наверняка знают хорошие тракты и ориентиры, по которым мы сможем добраться до башни.

      — Ты, — Тэхён хмурит брови, — так много знаешь об этом...

      Минджи снисходительно улыбается и складывает руки на коленях.

      — А как я, по-твоему, добралась до вас из Аамоса?

      — Но всё же Бессонная башня — это безумие, — качает головой Тэхён. — Это прибежище магов, мне на неё даже посмотреть не дадут. А если ты думаешь, что отец и Чонгук как-то помогут, то не факт, что они вообще там.

      — Даже если они ещё не там или уже ушли, наш дедушка неплохо знал бессмертного мага, который стоит во главе всей башни, а дядя не просто так повёл Чонгука именно туда. Наверняка этот маг осведомлён, что у дяди есть сын и покойная сестра-магесса, которая родила такую же дочь-магессу. Ты простой человек, это понятно, но я всё ещё несу в себе магию, а по кодексу Неприкосновенного круга я имею полное право обратиться в любую из башен. И раз уж ты со мной, то им выбора не останется. Не оставят же они тебя на улице.

      У Тэхёна голова кругом от обильного количества информации, которая из всех щелей льётся из Минджи. Башни, Неприкосновенный круг, кодексы, веретено из магии... Его словно закрутили во всём этом водовороте, хотя ещё утром он был уверен, что это самый обычный день, который разве что отличался от остальных тем, что у Тэхёна был выходной.

      — Так, стоп, — нетерпеливо обрывает он. — Что за Неприкосновенный круг и что за кодекс?

      Минджи тяжело вздыхает и устало смотрит на Тэхёна. Она берёт с пола одну палочку и, подсев чуть ближе, начинает объяснять.

      — Неприкосновенный круг — союз магических башен, во главе которых стоят древние бессмертные маги. Бессонная башня — лишь одна из всего объединения. Есть всего пять: Грозовая, Безмолвная, Усопшая, Неистовая и Бессонная, — Минджи всковыривает мох, отмечая по кругу пять точек. — Таким образом, они образуют круг. А ещё круг, потому что раз в несколько лет бессмертные маги собираются во дворце империи Гласис за круглым столом. Территории владения башен — границы между странами. Они контролируют все отношения между землями, и, если возникают серьёзные перипетии между, к примеру, империями, маги собираются в столице Гласиса за круглым столом и предпринимают решение об улаживании данной проблемы.

      — То есть, — Тэхён обводит пальцем в воздухе круг, — все страны зависимы от решения магов? Даже Хидзэй? Тогда почему наша империя так относится к магам?

      Девушка жмёт плечами и опускает взгляд в пол.

      — Башни не всегда могут влезать в дела внутри страны. А императору, думаю, хочется независимости от решения каких-то там стариков. Возможно, таким образом он пытается показать свою власть в империи, но, если честно, у него не очень получается.

      — Чушь собачья, — бурчит под нос Тэхён. — Ладно, а с кодексом что?

      — Кодекс магии Неприкосновенного круга. «Благородно чти данный природой дар и возлюби сущность свою», — положив руку на сердце, с лёгкой улыбкой говорит Минджи. — Самый первый и главный пункт. Там много всего есть, на самом деле, я помню только урывками, но в нём указано, что любой «ищущий пристанища» маг или обычный человек, нуждающийся в помощи, может обратиться в любую из башен, и та должна принять его. Так что будем ссылаться на их кодекс, если стража откажется подпускать нас к башне.

      Они как раз ищут это пристанище, вот только если Минджи легко впустят за пределы башни, то Тэхёна как щенка могут выкинуть, потому что в нём нет ни капли магии; ну разве что он в детстве смотрел, как отец занимался целительством. Ох, и трюки Минджи сегодня, конечно же. В общем-то, зная его сестру, она будет ставить множество условий, но добьётся того, чтобы они перешли границу башни только вдвоём.

      — Проклятье, мне просто не верится, — Тэхён трёт лицо руками и запускает ладони в волосы. — Я словно в кошмарном сне. У меня до сих пор перед глазами, как я целюсь в человека...

      — Но в меня же ты целился когда-то, — Минджи садится рядом и кладёт руки на плечи брата.

      — Это другое, как ты не понимаешь? — вымученно отвечает он. — Я знал, что стрела не достигнет цели, потому что ты чувствовала её приближение. Но тут люди даже не подозревали. А я убил их. Причём не одного, а несколько. Как мне жить с этим?

      Минджи мягко гладит Тэхёна по дрожащей спине и ласково нашёптывает убаюкивающие просьбы успокоиться. Впрочем, он всегда был немного ранимым: и животных-то первое время не мог без слёз убивать, а тут люди.

      — Я понимаю, ТэТэ, — шепчет она ему на ухо, — и прекрасно представляю, в каком ты смятении. Со мной было так же в первый раз.

      — Ты...?

      — Когда я добиралась до границы Аамоса, мне попались бродячие разбойники. Они хотели ограбить меня и, если получится, продать в качестве рабыни в какой-нибудь Канай. Честно, я не хотела их убивать, я пыталась просто оглушить их, заставить потерять сознание, чтобы сбежать. Но перестаралась.

      — И что ты сделала?

      Минджи прикусывает щёку изнутри и грустно вздыхает.

      — Я просто ушла. Сердце ни одного из них не билось, и я так испугалась, что сбежала, даже не попытавшись их упокоить. Мне было так страшно от осознания совершённого убийства, что я всю ночь бежала по дороге без остановки, а потом потеряла сознание и очнулась только к следующему вечеру. Торговцы подобрали меня и отвезли до мелкого поселения.

      — Но, если бы ты не убила их, — успокоившись, говорит Тэхён, — ты бы пострадала. Они бы продали тебя, и кто знает, что случилось бы потом.

      — Именно, ТэТэ, — Минджи заглядывает ему в глаза. — Если бы мы не убили этих гвардейцев, кто знает, что случилось бы с нами потом.

      К собственному огорчению, Тэхёну приходится согласиться с ней. Он всё с тем же выражением вины на лице кивает и крепко обнимает сестру. Теперь им предстоит трудное время. Рядом с ними нет никого, кто был бы им ближе их самих. Пока они не отыщут Сокджина и Чонгука, им положено надеяться только на себя.

      — Нам придётся ещё убивать? — спрашивает Тэхён.

      — Я не знаю. Я правда не знаю. Весть о нашем побеге разлетится за несколько дней, империя объявит нас предателями и откроет розыск за вознаграждение. Поэтому много кто будет пытаться схватить нас, и нам нужно будет обороняться. Так что, возможно...

      — Проклятье, — Тэхён тяжело вздыхает и смотрит на водопад.

      — Именно поэтому нам нужно держаться подальше крупных городов. В деревнях люди спокойнее относятся к беглецам, их подкупает только честность. Уверена, кто-нибудь, да поможет нам. Чьё-то молчание можно купить за деньги, чьё-то — слёзно вымолить.

      — Значит, Бессонная башня?

      Минджи слабо улыбается и кивает. Они греются у огня ещё какое-то время, а потом решают отдохнуть. Тэхён стелет свой плащ на мох и укладывается на спину, а сестра жмётся к нему сбоку, кладя голову на плечо, и накрывает их сверху своим плащом. Девушка быстро засыпает, а вот Тэхён лишь мягко гладит пальцами холодную кожу Минджи и смотрит на водную стену, скрывающую их от всего мира.

      Завтра они выдвигаются в путь, чтобы провести лучшие годы своей жизни в бегстве от императора, и они даже не знают, что ждёт их на пути. Тэхён думает о том, что не знает и того, что ждёт их завтра, через несколько часов, прямо сейчас. Знает он только одно — им необходимо найти отца и Чонгука. Будет очень хорошо, если они отыщут их если не целыми и невредимыми, то хотя бы живыми.

***

      На следующее же утро Тэхён просыпается от странных ощущений и видит Минджи, сидящую прямо перед водопадом. Он хочет её окликнуть и спросить, что она делает, но слышит мягкий шёпот на незнакомом языке и вновь проваливается в сон. Сестра будит его через какое-то время и просит вставать, потому что «лес толкует, как новоприбывшие гвардейцы рыщут по нему». Пока они идут неизвестно куда, Минджи всё время зажимает правое ухо, и Тэхён догадывается, что это как-то помогает им выбираться из чащи.

      К полудню деревья редеют и через одну милю они выходят в поле с высокой травой, простирающейся далеко вперёд. Перед выходом из леса Минджи оборачивается лицом к нему, садится на колени и кланяется, касаясь головой земли. Тэхёну лишь приходится терпеливо ожидать, когда сестра поблагодарит неведомые силы. На этом помощь природы, к его огромному удивлению, не заканчивается. Минджи слушает «шёпот ветра», который ведёт их прямиком через поле, и вечером они выходят на дорогу. За всё это время они делают незначительные привалы, чтобы утолить жажду и незначительно сбавить голод.

      Заночевать решают в том самом поле, отойдя чуть подальше от дороги, но Минджи почти не спит, став невольным слушателем разговоров природы. Она несколько раз дремлет в течение нескольких минут, но в основном прислушивается тихим нашёптываниям невидимых сил и мягкому дыханию брата рядом. Она смотрит на его профиль в ночном свете и думает, что он в некоторой степени и счастливчик, и несчастный. До определённого момента ему не нужно было прятаться от гвардии, бояться за свою жизнь каждый раз, когда приходится совершать заклинание. Но он не может видеть и слышать всего того, что дано Минджи. Воздух ласкает их, ветер приносит успокоение, а земля не дремлет, охраняя их сон, — и это самое приятное, что когда-либо чувствовала она. Как жаль, что Тэхён не понимает этого.

      Ранним утром, когда опускаются туманы и росы, они вновь выдвигаются в путь. Тэхён и Минджи идут вдоль дороги, и утреннее марево уверяет магессу, что дорога малоизвестна, по ней разъезжают только редкие торговцы, посещающие лишь мелкие городки. Впрочем, если у Минджи есть мысленный собеседник, слова которого в некотором роде спасают им жизни, то уже порядком изнурённый Тэхён идёт позади, храня полное молчание. Такой вот их жизнь будет теперь? Вечные скитания, перебежки, сон под открытым небом и болящие от ходьбы ноги? Лучше предложений, конечно, нет, поэтому Тэхён не жалуется. Это их выбор.

      В таком темпе они передвигаются ещё несколько дней, охотятся на куропаток и зайцев, ночуют либо в полях, либо в оврагах под дорогой. Минджи, стараясь отвлекать брата от неприятных размышлений, рассказывает ему о всяком разном: о магии, о природе, об Аамосе и Неприкосновенном круге. Тэхён слушает её, задаёт наводящие вопросы и на какое-то время забывает о том, что они отступники.

      Им улыбается удача: они встречают путника с возом, который соглашается подвезти их до ближайшей деревни за пару монет. Тэхён предусмотрительно захватил с собой при побеге кошель, поэтому весь день они не идут на своих двоих, а едут между сумок и бочек и даже немного спят, пока мужчина не высаживает их близ селения. Время близится к вечеру, когда солнце склоняется к горизонту, хочется отдохнуть в уютной постели, но перед этим съесть чего-то горячего.

      С целью найти место, в котором им могут всё это предоставить, они узнают у местных жителей, где можно остановиться на день-два, и оказываются в старом трактире со спёртым воздухом, в котором витает запах пота и плохого эля. Минджи и Тэхён сидят за отдалённым столиком, смотрят искоса на опьяневших мужиков, задирающих юбки проходящим мимо девушкам, разносящим выпивку, и ожидают, когда им приготовят уху из речной рыбы и две кружки лёгкой грушовки. Вещи оставлены в маленькой комнате с двумя кроватями и закрыты на замок. По словам Минджи, основной минус трактиров именно в воровстве.

      — Как думаешь, — спрашивает Тэхён, стуча пальцем по расцарапанному столу, — нас уже разыскивают?

      — М-м-м... Может быть, слух дошёл только до столицы. Возможно, у императора бешенство, и он готовит целую армию на наши поиски. В любом случае, до этой глуши ещё не скоро дойдёт.

      Тэхён согласно мычит и смотрит на стойку, за которой юная девчушка разливает напитки, в частности тот самый эль. Её талия слишком сильно стянута корсетом, и вспотевшая от духоты грудь словно норовит выпрыгнуть наружу, что будет только на радость здешним мужланам. Им приносят еду, а Тэхёну ещё и обворожительно улыбаются, видимо, надеясь на приличные чаевые. Пока они в тишине едят горячую уху, Тэхён всё так же наблюдает за окружением, чувствуя отвращение, когда жирный мужик шлёпает женщину с подносом по заднице и громогласно смеётся, когда она игриво взвизгивает.

      А потом он замечает его. Парнишка, сидящий в одиночестве за столиком в противоположном углу, поправляет капюшон на голове и неспешно потягивает что-то из своей кружки. Тэхён опускает взгляд чуть ниже и видит, как парень незаметно подталкивает ступнёй свою сумку куда-то в сторону, под бок стоящего рядом мужчины. Это интересно, думается ему, и он пинает ногой Минджи, кивая на незнакомца.

      Парень, пробежавшись взглядом по присутствующим, достаёт из-под плаща ножик и очень ловко надрезает дно у тканевого кошеля, висящего у мужчины сбоку. Тэхён с изумлением наблюдает, как монеты сыплются в сумку незнакомца, который уже спрятал нож и отодвинул свой багаж опять под стол. Словно бы ничего и не произошло.

      — Хитрый юнец, — Минджи улыбается, подпирая щёку ладонью. — Но что-то мне подсказывает...

      Мужчина смеётся своим жирным смехом и бьёт себя по бокам, попадая аккурат по опустевшему кошельку. Он с удивлением ощупывает его, а парень, почуяв неладное, встаёт из-за стола и пытается выйти.

      — ...что ему крышка, — заканчивает Минджи и отпивает грушовку из своей кружки.

      — Ах ты щенок! — ревёт пьяница и хватает парня за капюшон плаща.

      Вор не такой уж и юный, как показалось Минджи и Тэхёну, и примерно их возраста. У него напуганные глаза, лохматые волосы и шрам под глазом. Он ловко выкручивается из мёртвой хватки мужчины и пытается проскочить к выходу, однако в дело включаются и друзья этого пьянчуги.

      — Помочь парню или не помочь? — вслух рассуждает Минджи, мешая ложкой рыбьи головы на дне опустевшей тарелки. — Как считаешь?

      — Может, будем колесить по стране и спасать оскорблённых? — усмехается Тэхён, а сам уже тянется к рукоятям кинжалов. — Чем не работа.

      — Бум, — шепчет магесса и взмахивает указательным пальцем: один из столов подскакивает вверх, врезаясь в челюсть одного из постояльцев. Она расправляет пальцы веером, и стулья отлетают в стороны, врезаются в ноги пьяниц сваливая их грузные туши на пол.

      Когда один из взбешённых мужиков поднимает над головой стол, норовя прихлопнуть загнанного в угол парня под визг женщин, Тэхён махом достаёт из ножен кинжал и, особо не целясь, мечет его ровно мимо подбородка пьяницы, срезая часть бороды. Тот испуганно замирает.

      — Проклятье, я и не думал, что так умею, — поражённо шепчет Тэхён.

      — А ты и не умеешь, — хмыкает Минджи, тем самым признавая своё участие в броске. — Господа! Думаю, не стоит устраивать дебош, иначе мой спутник начинает нервничать. Не любит лишний шум, знаете ли.

      Тэхён смотрит на парня и показывает глазами на дверь. Воришка, воспользовавшись моментом, пробегает между посетителями трактира и вываливается на улицу. Обокраденный мужчина кричит ему вслед и грозно смотрит на Тэхёна и Минджи.

      — Этот поганец обчистил меня! Либо верните пацана, либо сами платите!

      — Вы так уверены, что он вас обокрал? — улыбается Минджи, а Тэхён мысленно надеется, что они не наживут ещё больше проблем. Пока его сестра ведёт беседу с обозлённым посетителем, он встаёт и проходит мимо недовольно пыхтящих мужчин, чтобы вытащить из стены клинок. Он чувствует их липкие взгляды на себе, но держится непоколебимо, не позволяя ни единому мускулу на лице дрогнуть, вынимает лезвие из деревянной стены и прячет клинки в ножны. Когда он поворачивается, стоящие рядом постояльцы смотрят подозрительно, но послушно расходятся, когда Тэхён идёт к Минджи.

      — Уважаемые посетители, — хлопнув в ладоши, обращается к присутствующим Минджи и встаёт из-за стола, — кто из вас видел, как тот молодой человек крал деньги у этого господина?

      Как и ожидалось, никто даже краем глаза не заметил. Все стоят истуканами, смотрят друг друга и молчат. Минджи взглядывает на Тэхёна и показательно закатывает глаза, на что тот незаметно улыбается.

      — Доказательств нет, свидетелей тоже. Как вам такой вариант: зацепились кошельком о гвоздь или угол стола, не почувствовали, как он порвался и деньги высыпались, а другие подумали, что кто-то растерял монетки и подобрали их, чтобы купить выпивку?

      Мужчина смотрит на своих приятелей, и некоторые опускают головы: видимо, действительно поднимали какие-то деньги с пола. Минджи радуется своей удачной лжи, подмигивает Тэхёну и, допив залпом остатки грушовки, весело прощается со всеми. Она тащит Тэхёна за собой на второй этаж, где расположены гостевые комнаты. Тэхён смотрит ей в затылок и улыбается чему-то своему. Повезло ему встретиться с такой сестрой.

      — Этот парнишка навёл меня на одну мысль, — говорит Минджи, плюхаясь на свою кровать, пока Тэхён, от греха подальше, закрывает комнату изнутри. — Мы не будем сегодня ночевать тут. Вернее, проведём в стенах трактира половину ночи.

      — Сжалься, я чертовски долго не спал на нормальной кровати! — возмущается Тэхён, а потом смотрит на постель вблизи. — Ну или хотя бы на такой.

      — Послушай меня, — Минджи манит брата пальцем к себе, и тому не остаётся ничего другого, кроме как сесть рядом. — Трактирщица убирает деньги в коробку за стойкой. Мы просто-напросто заберём их и уйдём.

      — Красть?! Ты с ума сошла!

      — А времени работать, чтобы иметь хоть какие-то средства, у нас нет! — возмущается в ответ магесса. — Чем быстрее мы доберёмся до башни, тем лучше будет для нас. Я не говорю, что мы теперь грабители, но если есть возможность, то почему бы её не использовать?

      — Но трактирщица и девушки, которые тут работают, тоже люди, а мы забираем деньги, на которые они, возможно, кормят семью!

      — Я тебя умоляю, — вздыхает Минджи, — эти жирные ублюдки кидают им неплохие чаевые в фартук просто за то, что те дают полапать себя за зад и сиськи и не возмущаются. Поверь, дамам есть на что жить.

      — Даже спрашивать не хочу, откуда ты столько знаешь о работе в трактире, — отмахивается Тэхён и снимает ботинки. — Я собираюсь спать, и никакие твои уговоры не смогут меня остановить. И даже если вдруг все те мужики внизу соберутся штурмом брать нашу комнату, я и пальцем не пошевелю.

      Минджи тихо хихикает и снимает с себя обувь и плащ, укладываясь под пожелтевшее от старости одеяло. Она довольно стонет, когда кладёт голову на мягкую подушку, и разнеженно тянется, бормоча что-то о прекрасных ощущениях. Как бы то ни было, и Тэхён, и Минджи засыпают почти мгновенно.

      Тэхён в ужасе распахивает глаза, когда чувствует, как кто-то трясёт его с такой огромной силой, что даже голова спадает с подушки. Он сонно озирается по сторонам, садясь на кровати, но видит лишь закрывающую на замок дверь Минджи. Она поворачивается к нему и, пряча руки за спиной, по-озорному улыбается.

      — Быстро собирайся, давай! — командует она, и Тэхён видит, что она уже собрана: в плаще, в другой одежде, которой прежде у неё не было. А потом замечает на столике в углу рубашку и штаны для себя.

      Тэхён, конечно, не совсем понимает, что в этот раз произошло с его сестрой, но послушно натягивает ботинки на ноги и переодевается в новый костюм. Пока он затягивает ремни ножен, Минджи с трудом и шумом открывает окно, высовывая голову наружу. Его сестра удивительно спокойна и весела, а он даже не знает, что случилось, но впопыхах убирает свою одежду в сумку и застёгивает поверх плаща колчан и лук.

      — Объясни, что происходит, ради всего святого, — просит Тэхён, быстро убирая в сумку бутыль с водой.

      Магесса приподнимает тряпичный мешочек и трясёт его. Внутри раздаётся звон. Тэхён замирает на секунду, а потом поднимает глаза на сестру. Она довольно улыбается, убирая деньги в свою сумку, и просит брата поторопиться.

      — Нам лучше не задерживаться здесь. Меня никто не видел, но пропажу заметят ближе к утру, если, конечно, у трактирщицы нет бессонницы и она не проверяет денежки посреди ночи. Я забрала одежду у одной из работниц трактира, а твою — у одного из постояльцев: он не закрыл комнату на ночь, — говорит девушка и, сев на подоконник, разворачивается лицом наружу. Она выставляет ноги на выступ, аккуратно перелезая вниз.

      — Замечательно, ты обчистила трактир и даже ничего не сказала мне. Я в восторге! — тихо возмущается Тэхён, когда следом вылезает в окно. В ответ Минджи только смеётся и спрыгивает на землю, едва не упав. Она озирается по сторонам, ожидая, когда брат спустится, и, когда это происходит, они вместе бегут к той дороге, по которой они добрались до деревни.

      Глубокой ночью на улице никого нет, даже животных, но где-то слышится пьяное бормотание и кошачьи вои. Когда Минджи бежит, в её сумке звенят монеты, и она хитро хихикает, пока Тэхён высказывает ей своё недовольство. Ведь с ней могло что-то случиться! А если бы её поймали? Тэхён спал так крепко, что даже не услышал бы переполоха внизу! Магесса лишь просит его расслабиться и наслаждаться моментом.

      Когда виднеется дорога, они немного прибавляют ход, но из-за дерева выходит чёрная фигура, и Тэхён начинает сомневаться, что его сестре удалось уйти незамеченной. Есть догадка ещё хуже: кто-то из жителей узнал в них отступников и решил расправиться за императорскую награду здесь и сейчас. Минджи замечает незнакомца на их пути и останавливается, выхватывая посох. Тэхён в мгновение ока достаёт лук и подготавливает стрелу. Но силуэт поднимает ладони вверх, показывая свою безоружность.

      Минджи переглядывается с братом и легко кивает, после чего они с опаской движутся вперёд, к дороге. Незнакомец всё ещё держит руки поднятыми, а когда они подходят достаточно близко, он снимает капюшон. И Тэхён выпускает удивлённое «о».

      — Какого чёрта ты ещё в этой деревне? — ругается Минджи, упираясь посохом в землю. — Не для этого мы тебя в трактире выручали!

      Парень-воришка очаровательно улыбается и чешет рукой затылок, словно бы он смущён. Тэхён фыркает и убирает лук и стрелу обратно: не чувствует он в этом человеке угрозы. Но совершенно очевидно, что он ждал именно их. Вопрос в другом: для чего?

      — Вы слишком странны для путешественников, — приятным голосом говорит незнакомец и подходит чуть ближе, чтобы говорить на полтона потише: у всего есть уши, зачастую ненужные. — И ты совершенно точно владеешь магией.

      Он с улыбкой смотрит на Минджи, а та удивлённо вскидывает брови, и парень торопится объяснить:

      — Я видел, как ты раскидала стулья. Это было эффектно. На самом деле, мне хотелось бы вас отблагодарить за помощь, но я не знаю, как.

      — Будет достаточно твоего молчания о том, что видел нас, — кивает Тэхён. — Да и мы должны тебя поблагодарить, потому что кое-кому с твоей помощью пришла замечательная идея в голову, из-за которой мы и сбежали из трактира.

      — С моей помощью? — переспрашивает парень.

      — Ага, ей понравился твой трюк с кошельком, и она обчистила трактирщицу. Замечательно, правда? — продолжает ворчать Тэхён и складывает руки на груди. — Как бы то ни было, нам уже нужно уходить. Рады были повстречаться.

      — Постойте! — незнакомец преграждает дорогу, когда они снова движутся в сторону дороги. — Я... Куда вы направляетесь?

      Тэхён и Минджи медлят с ответом, переглядываются, не зная, сказать ли правду или как-нибудь отвязаться от любопытного парня. Доверия он никакого не вызывает, даже будучи безопасным на первый взгляд, поэтому Тэхён не хочет говорить ему о башне, которая повлечёт за собой ещё кучу ненужных вопросов.

      — Нику... — начинает Тэхён, но:

      — В Бессонную башню, — одновременно с ним говорит Минджи и получает больной тычок локтем в бок. — Да что такое? Подумаешь!

      — В б-башню? — поражённо переспрашивает парень. — Ого. Нелёгкая дорога. Полагаю, это из-за того, что ты владеешь магией?

      — Отчасти, — магесса пожимает плечами. — Там есть ещё несколько причин. Слушай, ты милый собеседник, но мы не хотим задерживаться тут надолго. У нас в перспективе до рассвета уйти как можно дальше от деревни. Так что... бывай.

      — Могу я пойти с вами? — выпаливает парень. — Поймите, мне одному совсем некуда податься.

      — Однозначно нет, — отрезает Минджи. — Это ради тебя же: нас разыскивает имперская гвардия, так что мы тут не просто прогуливаемся по просторам империи, и не просто так мы идём в башню. Тебе с нами делать нечего.

      — Но меня тоже разыскивает гвардия! — возмущается незнакомец, взмахивая руками. — Мне приходится скитаться с самой столицы, и даже неизвестно, где мне можно найти прибежище. А с вами я бы чувствовал себя как минимум не таким одиноким! Я буду полезен: ловкий, умею лазать по деревьям, взламывать замки, красть, как вы уже видели. Я обаятельный, в конце концов! Могу легко завести знакомство или выспросить что-то у любого прохожего!

      Минджи со скепсисом смотрит на распинающегося перед ними парня и вздыхает. Взломщик и воришка — это, конечно, полезно, ровно, как и кто-то болтливый в их компании. Особенно если этот «кто-то» — такой миловидный парнишка. Но откуда уверенность, что он не перережет им горло в первый же привал? Минджи вот пока что не уверена.

      — Пожалуйста! — продолжает умолять парень. — Я легко учусь, могу овладеть каким-нибудь оружием, чтобы помогать! Один я совсем пропаду, а с вами будет хоть какая-то уверенность, что меня не продадут в рабство этой ночью. Мне абсолютно всё равно, куда идти, и меня ничего не держит в этих землях!

      Он складывает ладони вместе и умоляюще смотрит на них. Тэхён задумчиво чешет подбородок. Если они не возьмут его с собой, то кто знает, как обернётся его судьба. Возможно, его завтра же прирежут разбойники, или он всю жизнь проведёт в полном одиночестве в бегах. И в первом, и во втором случае Тэхёну жалко паренька, ведь у него есть Минджи, а у того... Но если он пойдёт с ними, то в случае, если гвардия их обнаружит, им точно несдобровать. Втройне. Разумеется, это если он не соврал по поводу розыска. А с другой стороны: гвардия и так их ищет, кроме смертной казни им ничего другого не светит, так что терять нечего.

      — Я надеюсь, — говорит Тэхён, — ты готов к долгим пешим прогулкам, потому что путь лежит далеко, а мы слишком дорожим временем.

      Минджи задыхается от такой самоволки со стороны брата, который даже не соизволил обговорить этот момент с ней, собственной сестрой! Зато незнакомец, который, по всей видимости, теперь их спутник и товарищ по несчастью, счастливо улыбается и почти что кидается обнимать новых знакомых, но быстро берёт себя в руки: нельзя позволять себе такие вольности с людьми, доверие которых он хочет заслужить.

      — Я Ким Тэхён, а это моя двоюродная сестра Минджи, — представляется Тэхён. — А ты? Как тебя зовут?

      — Чимин, — отвечает парень. — Пак Чимин!

***

      Этот Чимин очень разговорчив, легко разряжает напряжённую обстановку, и он действительно полезен, особенно когда на пути попадаются торговцы или просто путники с телегами. Как он это делает — непонятно, но после разговора с ним все люди без проблем соглашаются подвезти незнакомую компанию. Скорее всего, он вешает им лапшу на уши, говоря о том, какие они бедные и несчастные, но это очень хитрый и умный ход, одобренный и Тэхёном, и Минджи.

      А вот если они идут пешком и им требуется разбить лагерь, то Чимин без возмущений и возражений выполняет любые поручения спутников. Никто из элементарного уважения не заставляет его заниматься грязной работой, пользуясь всеготовностью парня, но и без дела ему сидеть не дают. В основном, Минджи всегда занята огнём и обустройством самого привала, Тэхён охотится и ловит рыбу, а Чимин учится у него, помогает разделывать мясо и иногда готовит сам.

      Постепенно, но они привыкают друг к другу, а прежняя опаска и подозрительность остаются позади (хотя первое время Минджи и Тэхён спят по очереди, остерегаясь предательства со стороны нового члена компании). Тэхён перестаёт отсчитывать дни и сбивается, ориентируясь примерно на месяц. В мелких городах, где они останавливаются время от времени, всё ещё ничего не слышно о розыске беглой магессы и её спутника, убившего нескольких членов гвардии. Про Чимина тем более ничего не слышно, а ведь, если верить его словам, он чем-то насолил семье императора, за что тот грозился казнить его. Насколько это правда, Тэхён не хочет узнавать, поэтому верит на слово.

      Порой он и вовсе забывает, куда и зачем они идут. Он просто по привычке обдумывает, какой дорогой им нужно пойти, чтобы выйти к тому тракту или той дороге. Но когда Тэхён вспоминает о башне, об отце, о Чонгуке, его накрывает дикий страх, что они впустую тратят время. Минджи, может быть, и не считает так, потому что кроме башни у неё нет места, куда она может вернуться, а вот Тэхён идёт туда только ради встречи с близкими, даже не зная, там ли они. Это словно тыкать пальцем в небо.

      Он снова думает об этом, когда платит в оружейной лавке за стрелы и с приятным чувством наполняет ими порядком опустевший колчан. Минджи, довольно изнурённая прислушиванием к перешёптываниям природы, остаётся в местной таверне, а Тэхён и Чимин решают немного прогуляться по деревушке и заодно пополнить запасы. И сейчас, когда Тэхён закидывает на спину колчан, Чимин с интересом смотрит на подвешенный на стене кинжал. Тэхён встаёт рядом.

      — Приглянулся? — тихо спрашивает он. Чимин неопределённо ведёт плечом.

      — Мне не помешало бы какое-то оружие, если... если на нас кто-то нападёт и нам придётся обороняться. Да и мне было бы спокойнее, что под рукой есть что-то такое, а не просто складной ножик.

      — Знаешь, ты неплохо стреляешь, хотя порой долго целишься, — говорит Тэхён. — Со временем ты бы стал хорошим лучником. Вообще, удобно иметь два оружия: для дальнего боя и для ближнего. Если противник сможет застать тебя врасплох и выбить лук, то всегда можно достать из-за пазухи тот же кинжал и сражаться им. Но я не понимаю, чего ты боишься, если за всё это время максимум, кто нападал на нас неожиданно — это упавшая с дерева белка.

      Чимин прыскает и отрывает взгляд от оружия. Он предлагает вернуться в таверну, чем «думать о глупостях», но заметно тускнеет, когда ещё раз обводит оружейную взглядом.

      — А хотя знаешь, что, — решает Тэхён и направляется к прилавку, — господин, будьте добры показать нам свои луки и соберите в ещё один колчан стрелы.

      — Ты что творишь? — шипит Чимин и подбегает к Тэхёну. — Не вздумай! Господин, не слушайте его!

      — Тот кинжал мы не возьмём, потому что у него ассиметричная рукоять, и легко выскользнет. Ох, спасибо, — благодарит Тэхён, когда оружейник выкладывает на стол три лука разной формы и из разных деревьев. — И ещё одна просьба: помогите молодому человеку подобрать кинжал. Желательно, с узким треугольным клинком. Хотя если у Вас найдётся и зубчатый клинок, его тоже можно!

      Чимин прекращает возмущаться, когда оружейник занимается им. Он смущается, потому что ничего не знает об оружии, но пожилой мужчина подсказывает ему, даёт оружие в руки, чтобы ощутить рукоять, ощупать лезвие. Тем временем, Тэхён вертит в руках один из луков, пытаясь понять, что это за дерево, и решает склониться к варианту с ивой. Он проверяет тетиву, оттягивая её, насколько позволяет материал, и на пробу целится стрелой в окно. Такие же манипуляции он проводит со следующими луками, а потом думает между ивой и дубом. Ему невольно вспоминаются времена, когда он так же помогал покупателям выбирать оружие, рассказывал о материале, подбирал тетиву...

      — Господин выбрал этот кинжал, — улыбается оружейник и показывает оружие. — А Вы, я вижу, много смыслите в нашем деле?

      — Да, — соглашается Тэхён, вертя в руках небольшой кинжал с зубчатым клинком. — Держал оружейную лавку в небольшом городке.

      — У тебя была лавка? — удивлённо спрашивает Чимин.

      — Была, да только толку теперь. Ну-ка попробуй вот этот, — он передаёт в руки Чимина дубовый лук, советуя примериться к нему, а потом подсовывает ивовый. Выбор падает на первый вариант.

      Тэхён платит за покупки деньгами, выкраденными Минджи у одного из торговцев, неудачно потрогавшего её за талию и плечи и вызвавшего бурю негодования со стороны магессы. «Пусть хотя бы деньги на полезное дело уйдут», — бурчала она, пряча его кошелёк к себе. Тэхён помогает Чимину пристегнуть колчан и надеть лук, а затем прячет ножны с новеньким кинжалом под его рубашкой.

      — Как ощущения? — весело спрашивает он, когда они выбираются на улицу.

      Чимин дёргает плечами, ощущая непривычный груз на спине, и неловко улыбается.

      — Чувствую себя рыцарем!

      Они посмеиваются друг над другом и решают отправиться в таверну, чтобы поужинать и отдохнуть с дороги. Трёхместных комнат в таверне не оказывается, поэтому приходится снять две: в одной располагаются Тэхён и Чимин, а Минджи селится в отдельной. Так даже лучше, размышляет потом Тэхён, потому что Минджи, в конце концов, девушка, и если он ей родственник, то Чимин всё ещё парень. Да и отдыхать ей надо больше, чем им: эти длительные разговоры с природой выматывают её.

      Тэхён, сбросив свои вещи на кровать, направляется в соседнюю комнату и, пару раз постучав, приоткрывает дверь. Минджи сидит на кровати, поджав босые ноги под себя, и лохматит руками мокрые волосы.

      — Если заплатить хозяину таверны один золотой, он наберёт для тебя чан горячей воды, в которой ты можешь помыться, — говорит она. — Кажется, он подглядывал за мной, но я не уверена до конца, хотя это не столь важно. Розами я, конечно, не пахну, но отсутствие какого-либо запаха — уже результат. Что купили?

      — Пополнили запасы и приобрели Чимину оружие, — жмёт плечом Тэхён и садится рядом. — Осталось научить его выхватывать кинжал из ножен без потери пальца на руке.

      Минджи тихо смеётся, а потом словно бы оживает и просит брата позвать Чимина в комнату, потому что у неё есть новость. Тэхён стучит в стену кулаком, и Чимин прибегает к ним спустя несколько секунд. Минджи роется в своей сумке, а потом достаёт свиток. Раскрыв его, парни видят, что это карта.

      — Проклятье, как мы раньше не додумались отыскать карту? — бьёт себя по лбу Тэхён.

      — Жена хозяина таверны отдала мне по доброте душевной. Итак, у меня две новости. Начну с хорошей. Мы вот тут, — Минджи указывает тонким пальцем на точку, обозначающую деревушку, в которой они сейчас находятся. — А вот здесь башня. Расстояние между ними меньше, чем мы успели пройти ещё от нашего с Тэхёном города, а это уже замечательно. Если мы отсюда пойдём по вот этой дороге, — она очерчивает ногтем полосу от деревни до первой развилки, — а потом по этой, то выйдем на Энзаский тракт, а он единственный, который подведёт нас максимально близко к башне. По времени, ну-у-у, примерно ещё десять-пятнадцать дней.

      Тэхён вымученно стонет и откидывается на подушки. Две недели — это очень долго для него, а они и так уже потеряли кучу времени в пути.

      — Подожди, это не вся хорошая новость, — грозит пальцем Минджи и заставляет брата сесть обратно. — Есть другой вариант, который сократит путь и сохранит нам время. Примерно за пять дней мы можем добраться до башни.

      — Через этот лес? — спрашивает Чимин, обводя раскинувшийся на карте зелёный участок.

      — Именно! Если мы пройдём напрямик, то нам не придётся делать целый крюк по дорогам. А теперь плохая новость, — кивает Минджи. — Земля молит не идти через лес, поскольку он безумно опасен. Она не говорит, что именно там такого опасного, но в том лесу витает магия, потому что он является преддверием Бессонной башни. Боюсь, там я не смогу полноценно общаться с силами природы, и нам придётся действовать вслепую.

      — То есть, мать-природа велит идти к тракту и убить полмесяца? — уточняет Чимин и косится на задумавшегося Тэхёна.

      Лично ему уже заранее ясно, что они пойдут через лес, потому что он за этот короткий период понял, как важно Тэхёну добраться до башни как можно скорее. Но, когда под угрозой стоят их жизни, Минджи может воспротивиться брату. «Это может обернуться ссорой», — думает Чимин и предлагает спуститься вниз и подумать над этим за едой.

      Посетителей в это время дня мало, поэтому еду за их столик приносят быстро. Поблизости никого нет, кто мог бы подслушать их беседу, поэтому они спокойно обсуждают дальнейшие планы и решают, каким путём им отправиться до башни.

      — Это рискованно, — говорит Тэхён, жуя варёный картофель, — но время также ценно для нас. Нам нужно всё тщательно обдумать.

      — И так ясно, что ты намерен отправиться через лес, — Минджи пожимает плечами.

      — Да, но я не буду настаивать, если вы против. В конце концов, мы идём к башне все вместе.

      Тэхён смотрит на Чимина и замирает с открытым ртом и ложкой у него, потому что Чимину приносят заказанную им большую кружку медового эля и он залпом выпивает всё до дна под поражённые взгляды спутников.

      — То, что лес зачарованный, — облизывая губы, говорит он, — было бы проблемой, будь мы все обычными людьми. Но среди нас есть магесса, способная распознать чары и учуять подвох. Если единственная опасность заключается в этом, то, я думаю, нам стоит пойти без особого страха.

      — Не-а, — Минджи машет указательным пальцем, — земля говорит, там опасная живность. Через этот лес хотели проложить дорогу когда-то, чтобы можно было сократить время, но все, кто отправлялся туда на разведку, пропадали без вести. А искать их или их кости после этого не очень-то хочется, согласитесь?

      — Это тоже не такая уж проблема, — жмёт плечами Тэхён. — Мы все вполне способны постоять за себя. Не думаю, что кому-то удастся застать нас врасплох.

      — Значит, лес? — уточняет Минджи, и в ответ ей уверенно кивают. — Замечательно. Тогда я пока что пойду поспрашиваю у людей, у кого можно приобрести травы, потому что мой запас постепенно иссякает, а вы, ради всего святого, обратитесь к хозяину и помойтесь. И попросите бритву, особенно ты, Тэхён, не могу смотреть на твою бороду.

      Чимин с радостным возгласом выливает на тело воду из деревянного ведра и стряхивает с головы водные капли. Тэхён тихо посмеивается над ним, пока сбривает лезвием отросшую щетину, смотрясь в тусклое отражение. Он смывает с лица крем и похлопывает себя по щекам, прощупывая, не оставил ли где небритость. Чимин уже одевается и просит Тэхёна поторопиться, потому что хочет поскорее оказаться в комнате.

      Когда Минджи возвращается в таверну, то притворно хватается за сердце, видя своих спутников вымытыми, побритыми и в чистой одежде. Единственный недостаток — отросшие волосы, лезущие в глаза и в принципе мешающие. Тогда парни просят её помочь им с этим, подрезать хотя бы чёлки, чтобы вернуть «вид человеческий».

      — И всё же, — начинает Минджи, подрезая острым ножиком прядь на голове Чимина, пока тот послушно сидит на стуле и не двигается, — что такого ты сделал семье императора, что за тобой охота?

      — Ну... родился, наверное? — с неловкой улыбкой говорит Чимин и опускает взгляд в пол. Минджи выгибает бровь и удивлённо смотрит на Тэхёна, сидящего на подоконнике.

      — Это сложно объяснить, — вздыхает парень, — мне просто не повезло стать сыном моей матери. Как бы сказать... Она была фавориткой у императора, но, когда забеременела, император изгнал её из дворца.

      — Ты сын императора?! — в один голос спрашивают Минджи и Тэхён.

      — Я... не знаю... — виновато бубнит Чимин и пожимает плечами; магесса над ним, чересчур задумавшись, слишком больно оттягивает прядь на макушке. — Ау! Моя мама бросила меня, когда мне было пять, и меня воспитывала кучка бродяг, поэтому я не успел узнать, кто мой отец. Да и есть ли смысл в том, что я сын императора? У него уже есть наследник от его законной жены. Скорее всего, он не знал, от кого понесла ребёнка его фаворитка, и выгнал её потому, что остерегался попытки моей матери утвердить меня, как внебрачного сына главы империи, а поскольку я родился на полгода раньше его законного сына, я вполне мог считаться наследником престола.

      — То есть, ты не знаешь наверняка, приходишься ли ты сыном императору? — уточняет Тэхён. — Но вдруг ты действительно его ребёнок?

      — Это было бы ещё хуже, — Чимин ёжится, словно от холода. — Ему не нужно, чтобы я был его ребёнком, особенно старшим, особенно незаконным. У империи только один наследник, и точка. Именно по этой причине он объявил охоту на меня. Вернее, его цепные псы отслеживают меня, чтобы убедиться, что я не подниму мятеж и не выйду против императора.

      — А шрам? Откуда у тебя шрам? — Тэхён показывает на свою щёку, и Чимин машинально проводит пальцами по белому шраму под глазом.

      — Я же говорю, — улыбается он, — император объявил охоту на меня.

      Парень опускает взгляд на свои босые ноги и поджимает губы. Тэхён с жалостью смотрит на товарища и представляет, как ему нелегко с детства скрываться от вечного надзора имперских псов. А ведь он ни в чём не виноват! Ему ведь даже не хочется быть как-то связанным с императором, а то и со всей империей.

      — Как бы то ни было, — бодро говорит Минджи, — нам плевать, чей ты там сын, потому что сейчас ты просто Пак Чимин — наш друг и соратник! А ещё ты красавчик, потому что волосы больше не висят сосульками и не лезут в глаза. Тэхён, ты следующий!

      — Она вырвет тебе клок волос вместе с кожей, — шепчет Чимин, проходя мимо Тэхёна, и морщится, когда касается затылка.

      Тэхён неуверенно смотрит на стул, на волосы вокруг него, на нож в руках сестры и на саму Минджи, ласково улыбающуюся и постукивающую ладонью по спинке стула. И он соврёт, если скажет, что ему не страшно.

      Они выходят из таверны ранним утром, когда солнце ещё не всходит, но небо постепенно светлеет, и сразу же направляются к развилке, которая и доведёт их до леса. Минджи всё так же слушает природу, которая, по её словам, «воет» из-за их опрометчивого решения. На какое-то время Тэхён задумывается, что не просто так силы природы отговаривают их, а значит, есть что-то в том лесу опасное и необузданное, что может нанести им вред. Но это единственный быстрый путь, поэтому Тэхён с внутренним предвкушением идёт в сторону неизведанного.

      За пару-тройку дней они добираются до лесной опушки и, не решаясь начинать своё путешествие в ночь, разбивают лагерь. Ночью Минджи не может уснуть, ворочается, а под утро начинает хныкать, потому что «природа кричит, беснуется», и Тэхёну приходится охранять её сон со спины, мягко поглаживая в своих руках её холодные ладони. А с утра они выдвигаются в лес, который даже на следующий день не выделяется чем-то особенным и магическим. Чимин неуверенно предполагает, что природа могла ошибиться, но Минджи сразу же отрицает такую возможность, хотя, признаться, тоже в недоумении. Ребята стараются не расслабляться, держатся начеку, даже когда разбивают лагерь в глуши.

      Спустя три дня скитаний по лесу, начинает ощущаться липкий холод даже в солнечные дни. Деревья, словно тени, угрожающе нависают, грозясь вот-вот рухнуть прямо на тебя. Природа ожидаемо молчит в этих лесах, как и ожидала Минджи, но про себя облегчённо выдыхает. Тэхёну становится откровенно не по себе, когда он замечает стелющийся по земле белый туман. Тогда приходится действительно идти вслепую, потому что раз на раз под ногами попадается то пень, то ветка, об которые легко споткнуться. Решено держаться друг друга на расстоянии не больше вытянутой руки и не расходиться лишний раз.

      — Здесь даже птиц не слышно, — негромко говорит Чимин, а остальные прислушиваются и понимают, что не к чему прислушиваться. — Не нравится мне это всё.

      — Можно подумать, — ворчит Минджи, — мы в восторге.

      — Сомне... — Чимин обрывается на полуслове, спотыкаясь обо что-то и падая на землю. — Ох, чёрт.

      — Эй, ты в порядке? — Тэхён помогает Чимину принять сидячее положение. Тот нащупывает на земле то, что послужило причиной его падения. «Странный камень», — думает он, трогая округлый булыжник с... непонятным отверстием внутри.

      Чимин поднимает этот камень, желая рассмотреть поближе, но вскрикивает, увидев, что он достал. В его руке человеческий череп, а непонятное отверстие — одна из глазниц. Минджи в ужасе ахает и отшатывается назад, тут же смотря на скрытую туманом землю, а Тэхён поднимается и отходит на несколько шагов к дереву. Чимин с силой отбрасывает череп как можно дальше и вскакивает на ноги.

      — Проклятье! — ругается он. — Тут человеческие кости! Чёрт возьми! Чёрт! Даже знать не хочу, как долго мы ходим по ним!

      Он яростно отряхивает руки и быстро шагает вперёд. Минджи и Тэхён стремительно нагоняют его и идут рядом. Хруст под ногами больше не ассоциируется с ломающимися ветками и шелестящей травой. Кажется, словно под подошвами их ботинок крошатся кости пропавших до сего времени путников. И как же им не хочется стать одними из них.

      Тэхён, чтобы отвлечь всех от пугающих мыслей, спрашивает:

      — А-а... Минджи, помнишь, ты обещала рассказать мне о какой-то церкви? Думаю, сейчас самое время.

      — Хорошая попытка, Тэхён, — бурчит Чимин, — я всё равно думаю о костях.

      — Ну-у, с церквями всё запутанно, на самом деле, — нерешительно начинает магесса. — Распространены две религии: церковь Благородного Хвисена и церковь Жертвенной Моги́. Но начало всё это берёт из древнего предания, хотя я не думаю, что стоит...

      — Нет, я хочу послушать, — настойчиво просит Тэхён, а сам стреляет глазами по лесу, опасаясь увидеть какое-то дикое животное.

      Минджи прикусывает губу и глубоко вздыхает.

      — По преданию, Хвисен являлся священным белым драконом. Люди поклонялись ему, чтили его и приносили жертвы. Моги была юной магессой, которой выпала честь стать очередной жертвой для Хвисена, но он влюбился в неё, и тогда Моги понесла от него ребёнка. Прорицатели предрекали дитя, которое должно было стать Вершителем судеб. Но, к несчастью, ребёнок родился «порченным» — виверном.

      — Виверном? — переспрашивает Чимин, видимо, вырвавшись на мгновение из своих мрачных размышлений.

      — Да, — кивает Минджи. — Виверны похожи на драконов: чешуйчатая кожа, длинная шея, хвост, крылья, — однако виверны гораздо мельче, в среднем — размером с крупного мужчину. Они не могут извергать огонь, у них нет передних конечностей, потому что крылья заменяют их. Однако в их клыках содержится смертельный яд, ровно, как и в жале, которое расположено на конце хвоста.

      Тэхён вспоминает обращение Чонгука и сравнивает сложившуюся картинку этого «порченного» существа с неполной формой дракона. Если у него правильное представление о виверне, то даже на несовершенной стадии обращения уже есть значительные отличия между ними.

      Минджи продолжает:

      — Народ разделился надвое: одна часть обвинила в рождении виверна сущность Хвисена, поскольку тот был драконом, а другие нарекли виновной Моги, поскольку та, на самом деле, была «мерзкой» магессой, изначально предназначенной для жертвоприношения. Иными словами, она обманула судьбу, выжив, за что получила наказание.

      — Что значит «мерзкая»?

      — Практиковала некромантию, то есть общалась с душами умерших. Да, и такое маги могут. В общем, по преданию, люди впали в неистовство и убили и Моги, и Хвисена. Перед этим прорицатели выкрали дитя и умертвили его. Моги заживо сожгли на костре, а Хвисена закололи ядовитыми пиками. Он был в ярости и за мгновение до смерти проклял всех прорицателей «существом сына его», то есть превратил в вивернов. Те, в свою очередь, потеряв разум, перебили всех восставших. Позже Хвисена и Моги вознесли в святые, но церковь раскололась, и обе части противостоят и по сей день.

      — Церковь Хвисена поклоняется священному дракону, а церковь Моги — жертвенной магессе? — спрашивает Тэхён, и Минджи кивает. — Надо же, люди поклоняются всему тому, что запрещено в нашей империи. Поэтому у нас нет религии?

      — Возможно. В некоторых странах есть объединённая религия, Хвисен-Моги, и люди поклоняются объединённому образу смертных возлюбленных. В странах с могийской верой запрещены драконы, а с хвисенской — магия. Хидзэй не придерживается ни единой из них, а вот в Гласисе чтится объединённая вера.

      — Если это предание — правда, то поделом и прорицателям, и восставшим, — выплёвывает Чимин и хмурится; Минджи хочет что-то ответить, но он поднимает руку и останавливается на месте. — Тихо.

      За это время солнце уже успевает опуститься, и лес погружается в ещё больший мрак, чем был до этого, становясь более пугающим. Чимин прислушивается к тишине леса. Сверху шумят кроны деревьев на ветру, под ногами всё ещё хрустит что-то, но он отчётливо слышал до этого чей-то рёв. Пронзительный, звучащий издалека. Сейчас он может ощущать лишь напряжённые дыхания товарищей и то, как Тэхён касается рукоятей кинжалов, спрятанных под плащом.

      — Кажется, показа... — на этот раз рёв слышат все трое. Минджи мгновенно перехватывает посох, а Чимин достаёт лук и натягивает стрелу. Неизвестный крик что-то напоминает Тэхёну, словно он его уже слышал, однако это не похоже ни на какое-либо знакомое ему животное. Больше ни воплей, ни каких-то шорохов не слышно.

      — Пойдём, — командует Тэхён, — не будем стоять на месте.

      Троица аккуратно ступает по земле, всё ещё держа наготове оружие и озираясь по сторонам. Скребущее чувство закрадывается в каждого, и первым делом вспоминаются предостережения сил природы. Тэхён успевает познакомиться с преданием о Хвисене и Моги только сейчас, но уже готов молиться им обоим, если они выберутся из леса хотя бы живыми и желательно в полном составе.

      Тэхён слышит со своей стороны непонятный шум и поворачивает голову вбок. Он ничего особого не видит в темноте, но что-то внутри подсказывает, что скрывается в этой темноте нечто, источающее угрозу и опасность. Тэхён слегка щурится и видит неясное движение между деревьев, будто бы кто-то летит...

      — Пригнитесь! — кричит он и падает на землю. Чимин хватает Минджи за плечи и дёргает вниз.

      Нечто массивное проносится над ними и врезается в дерево с такой силой, что мощный ствол хрустит. Если бы они не пригнулись, то остались бы как минимум без голов. Тэхён вскакивает на ноги и помогает подняться товарищам, а потом смотрит на крупное существо на дереве. Чимин отодвигает Минджи за спину и посильнее впивается пальцами в лук.

      Оно держится за дерево задними конечностями и крюками на сложенных крыльях и вырывает пасть из ствола, издав тот самый острый крик, который до этого слышался троице.

      — Не говорите, что это... — Тэхён испуганно сглатывает.

      — ...виверн, — заканчивает Минджи. Словно бы очнувшись, она делает рывок посохом вперёд, направляя его на существо, и вытягивает перед собой вторую свободную руку. Ветки дерева, словно копья, мечутся вниз, как раз на виверна, но тот взмахивает длинным хвостом и ломает их.

      Он спрыгивает на землю и вновь изрыгает пронзительный рёв. Тэхён достаёт кинжалы и встаёт в стойку. Мимо него пролетает стрела, выпущенная Чимином, и попадает в крыло виверна.

      — Подсади меня, — просит он Тэхёна. — Минджи, прикрой!

      Пока магесса применяет заклинания на проклятом виверне, Тэхён складывает руки и позволяет Чимину поставить на них ногу, а потом, приложив силу, помогает ему сделать прыжок вверх и зацепиться за толстую ветвь. Дальше Чимин перелазит на две ветки вверх, занимая удобную позицию, и вновь целится во врага.

      — Вот почему природа была против этого леса! И зачем мы вообще заговорили о вивернах! — возмущается Минджи и мечет огненную сферу в существо.

      — Живётся нам слишком спокойно! — отвечает Тэхён, оббегая виверна сзади. — Минджи, если мы выберемся живыми, я клянусь жениться на Соре!

      — Только если вы сможете вернуться назад! — кричит сверху Чимин и выпускает стрелу.

      Тэхён, пользуясь отвлечённостью виверна на сестру, разбегается и, оттолкнувшись от дерева, вонзает оба клинка в длинную шею. Он чувствует тёплую кровь, брызжущую из ран, слышит хрипы существа, а потом крик магессы о жале. Он еле успевает пригнуться, когда виверн в предсмертной агонии пытается ранить убийцу хвостом. Тэхён отталкивается ногами и падает на землю, где к нему подбегает Минджи.

      — Не задело?

      — Я в норме. Только в крови, но это не моя.

      — Я тоже в крови, придурок, — шипит девушка, хотя чувствует явное облегчение от того, что Тэхёна не задело жалом.

      — Минджи, осторожно, слева! — кричит Чимин и, не особо задумываясь, выхватывает из колчана стрелу, выпуская её в ещё одного прибежавшего виверна.

      Отчего-то уже второй виверн пытается напасть именно на Минджи, а на остальных не обращает должного внимания. Чимин выпускает этому виверну стрелу в глаз, но он даже не пытается понять, откуда выстрел, и старается уцепить пастью магессу. Возможно, он чувствует в ней магию, решает Тэхён и отмахивается кинжалами от хвоста. Он вновь пользуется своей незаметностью и рассекает напополам хвост, вызывая бешеный крик у виверна. Он оборачивается и делает выпад головой на длинной шее. Тэхён еле успевает отскочить в сторону, и ядовитые клыки впиваются в землю.

      Чимин кричит о третьем виверне и о том, что он видит, как к ним приближаются как минимум ещё три. Минджи ударяет посохом в землю, и из земли вырываются мощные корни деревьев, тут же оплетающие тело виверна.

      — Надо бежать, мы не справимся, — говорит Тэхён и, утягивая сестру за собой, озирается на стремящихся к ним озлобленных существ. — Чимин, уходим!

      Они бегут по прямой, стараясь не сворачивать куда попало, но, когда за спиной бегут виверны, а сверху пролетают ещё два, пытаясь снести головы жертв, мысли далеко не о маршруте. Чимин, насколько помогало положение деревьев и его видимость в темноте, старался перепрыгивать с одной ветки на близлежащую, но в один из прыжков рука соскальзывает с коры, и Чимин падает вниз.

      — Проклятье! — шипит он и выхватывает из ножен кинжал, выставляя клинок вперёд и попадая как раз в пасть виверна. Чимин изо всех сил удерживает морду существа, не позволяя ему приблизиться к себе.

      Мощная стрела, выпущенная Тэхёном, насквозь пролетает у виверна между глаз, и он отшатывается назад. Тэхён подбегает к Чимину и помогает поскорее подняться на ноги и бежать дальше.

      — А ты оружие покупать отказывался, — усмехается Тэхён и тут же становится серьёзным: пока поражённый виверн на последнем издыхании пытается ранить невидимого соперника жалом, остальные стремительно нагоняют свои цели.

      Прикрывая Тэхёна и Чимина, Минджи сбивает с ног преследующих их существ сильным потоком ветра и просит поторопиться. Все трое без конца оборачиваются на медленно поднимающихся вивернов и со всех ног бегут вперёд. Чимин ловко разворачивается спиной вперёд и подстреливает крыло одному виверну, намеревающемуся взлететь. Минджи бьёт то посохом, то рукой по каждому дереву, мимо которого пробегает, выжигая на стволах печати. Они взрываются яркими вспышками, ослепляя вивернов на какое-то время. Те громко ревут, сотрясают воздух режущим воем, и каждый раз у Тэхёна всё внутри сворачивается от этого звука. Он вспоминает, что ему это напоминало: так кричал Чонгук в первое обращение.

      Троица из последних сил рвётся вперёд, периодически отстреливаясь из лука на ходу, но стрелы постепенно заканчиваются и у Тэхёна, и у Чимина, а у Минджи настолько сильно обгорают ладони, что даже посох держать больно, но она упорно сжимает его до выступающей крови на руках. Лёгкие неистово горят, а ноги готовы вот-вот подвести, но самое опасное сейчас — останавливаться: виверны разорвут заживо, хотя, возможно, они сделают это быстро, почти безболезненно.

      Минджи спотыкается о собственную ногу и падает на землю. Её ноги настолько ослабли, что она не может даже приподняться. Тэхён чертыхается и, сжимая в руках рукояти кинжалов, прикрывает Чимина, поднимающего магессу. Как у него это выходит, неясно, но Тэхён одним резким движением срубает голову догнавшего их виверна с длинной шеи, откуда хлещет горячая кровь, тут же обливающая и парня. Минджи просит поторопиться, потому что печать скоро подействует, и Тэхён бежит за друзьями.

      За спиной взрывается огнём печать, опаляя нескольких вивернов. Чимин тащит за локоть Минджи, не давая ей упасть, хотя сам уже на грани. Впереди что-то блестит, а потом Тэхён понимает, что это вода. Либо лесное озеро, либо река. «Возможно, эти твари боятся воды», — предполагает он и тут же надеется, что там нет тварей пострашнее.

      Это оказывается широкая и, по всей видимости, глубокая река с быстрым течением. Беда в том, что ребята настолько обессилены, что вряд ли смогут хотя бы держаться на воде, поэтому тормозят у самой кромки и осознают, что они в тупике. Минджи бросает посох на землю, делает смачный хлопок саднящими ладонями и, зачитав заклинание, падает на землю, касаясь пальцами земли. Всё начинает трястись, земля под вивернами крошится, ломается комьями. Минджи вновь подхватывает посох и ставит его в воду, которая поднимается мощной стеной и обрушивается на существ, препятствуя им и мешаясь с землёй до грязи, замедляющей их ноги.

      — Бежим вдоль берега, — предлагает Чимин, и у них не так много времени на раздумья, чтобы предложить вариант получше.

      Но стоит им повернуться, как их ослепляет яркая вспышка. Световой шар стремительно мчится мимо них и попадает ровно в кучу вивернов, взрываясь и сжигая некоторых из них, в то время как другие, которым удалось выбраться из вязкой грязи, убегают обратно в лес. На секунду опускается тишина, утихают предсмертные крики вивернов, и сердца троицы будто перестают биться.

      — Вау, — поражённо выдыхает Чимин, — Минджи, это было...

      — Но это не я, — магесса смотрит на спутников и поворачивается в ту сторону, откуда вылетела вспышка. В нескольких метрах от них стоят трое в тёмных плащах с накинутыми капюшонами. По посохам в их руках можно понять, что это маги. Но что они делают в этом лесу, если он так опасен?

      — Кто вы такие и с какой целью забрались в Проклятый лес? — грозно спрашивает один из незнакомцев, выставляя перед собой свой посох.

      — Мы... мы идём к Бессонной башне! — отвечает Тэхён, делая шаг вперёд. Минджи позади него совсем слабеет, и Чимин придерживает её за плечи.

      — С какой целью?

      — Я магесса, — подаёт голос Минджи и с поддержкой Чимина выходит вперёд. — По кодексу я имею полное право обратиться в башню! Эти молодые люди сопровождают меня, и они ранены, поэтому им тоже необходимо попасть туда!

      — Башня предназначена только для магов. Они не имеют права туда пройти, — отвечает другой незнакомец.

      — Имеют, если им требуется жизненно важная помощь! — отвечает Минджи.

      — Скажите, — вновь встревает Тэхён, прежде чем маги что-то скажут, — в башню приходил маг Ким Сокджин?

      Незнакомцы молчат, мнутся ответом, а потом тихо перешёптываются между собой, и Тэхён, набравшись храбрости, продолжает:

      — Я его сын, Ким Тэхён! Мне необходимо встретиться с ним!

      — Если ты Ким Тэхён, — говорит маг, — то ты, должно быть, Ким Минджи, племянница Ким Сокджина?

      — Да! — охотно соглашается Минджи: если они имеют представление о ней, значит, дядя Сокджин сам успел им всё рассказать. Он и Чонгук в башне. И это чертовски хорошая новость.

      — А ты кто? — обращается маг к Чимину.

      — А я просто Пак Чимин, который нашёл на свою задницу опасное приключение! Но я тоже с ними!

      Маги советуются между собой, а потом один из них просит пройти вслед за ними. Чимин подхватывает магессу за талию и закидывает её руку себе на плечо, а Тэхён идёт рядом, неся с собой сумку Минджи и её посох. Они идут за магами вдоль берега реки, а потом вновь входят в лес, но дорога уже более обхоженная, и видно, что ей пользуются люди. Все в полном молчании следуют за незнакомцами. Догадки, что эти маги из Бессонной башни, укрепляются в голове каждого, и Минджи шёпотом предполагает, что их ведут по безопасной дороге. Но она не предполагает, что башня была настолько близка.

      — Проклятье... — шепчет Чимин, останавливаясь. Тэхён смотрит на него, а потом смотрит вперёд, недоумевая, что такого он увидел.

      Тэхён скользит взглядом вверх по каменной стене внушительной высоты, а затем и по самой башне, пропадающей высоко в ночном небе. Ему приходится откинуть голову назад, чтобы увидеть хотя бы край стены, что уж говорить о башне. Он слышит восторженный вздох сестры и интуитивно кивает, соглашаясь с её ощущениями.

      Башня вызывает в Тэхёне чувство трепета и благоговейного страха перед вселяющей жуть постройкой. Ему кажется, что она вот-вот упадёт, прямо на них, и без шанса спасения. Такого чувства, вызывающего мурашки и дрожь, он не испытывал никогда.

      Маги не без удовольствия смотрят на восхищённые лица гостей и дают им время вдоволь наглядеться, после чего один из них снимает капюшон с головы и усмехается:

      — Добро пожаловать в Бессонную башню.