12. Их тёмные дела
Он умирал и воскресал тысячу раз, пока не впал в забвение и все вокруг не утратило смысл. Алексей был слишком непокорным, чтобы стать истинным служителем. Основателю пришлось промыть ему мозги. Обрушить на него груду мучений, которая по правде — только лишь леденящая кровь иллюзия. Волки рвали тело мужчины, тот испускал дух. Это происходило вновь и вновь.
Привязанный к дереву Алексей измученно стонал. Видимое размывалось, мужчина уже не различил близящуюся к нему стаю, уже не пытал себя мрачными мыслями. По лесу бродил человек с наколкой змеи на шее и наводящим страх взглядом. Подошел тот к страдальцу, присел на корточки, потряс бедолагу за плечи.
— Ты живой? — вопросил Основатель с поддельным беспокойством.
— Не знаю, — жутко тужась выдал Алексей.
Мужчина достал из кармана толстовки раскладной нож и порезал веревки, высвободил заключенного. Но Алексея одолевала слабость: он провел два дня без еды и воды. Основатель помог ему подняться; поддерживая, довел до автомобиля. Фокус сработал. Манипуляции первейшего из служителей всегда действовали с идеальным результатом. Бывшего военного напоили, накормили в подземельном храме Селены. Когда он оправился, Основатель солгал, будто Алексей обязан братству за то, что брюнет обнаружил его. Мужчина был неистово благодарен:
— Не помню, как оказался в лесу, не помню, кто я. Но точно знаю: я чувствовал себя хуже подзаборной псины. Смерть дышала мне в спину. Вы спасли меня... Я обязан вам жизнью.
Основатель, якобы в знак заботы, будто бы проверяя температуру, потрогал лоб страдающего. В самом же деле он не способен был на сочувствие и сделал это ради того, чтобы внушить ему свою волю: «У тебя нет ни жены, ни детей. У тебя было огромное наследство. Тебя обокрали твои же друзья и отвезли в лес умирать. Теперь ты хочешь вступить в братство. Служить богини луны верой и правдой, выполнять всё её темные приказы». Алексей остался таким же выдержанным, каковым являлся до встречи с Основателем. Но стал податливее, из него выбили дурь. Моральная сила и покорность — лишь это ценилось Селеной.
В одной из арок стояли сестры «инь и янь». Одна, светловолосая и кареглазая, источала сострадание, другая, черноволосая и голубоглазая, кривила рот в ухмылке.
— Что с ним? — шепнула София.
— Его воспитали. На своих наше обаяние действует слабо. Этот оказался совсем уж непокорным. — злорадствовала Виктория.
София истошно вздохнула, потупила взгляд и опечаленно сказала:
— Столько лет служу здесь, но мне по сей день жаль. Жаль иных. Я недавно общалась с одним юношей. Рыженький, в очах сады отражаются. Добрый, рисует прекрасно да рисунки его пророческие. У него обожженное лицо. Он так был рад, так надеялся на чудо. На ребенка походил, которому дали любимую конфетку. Но скоро её отнимут, заставят есть гниль. Грустно представить его мину.
— Софа, черт бы тебя побрал! Они заслуживают того, что с ними сделают. Если бы не братство, всё равно бы подохли. Ничего путного им не принесла бы их жизнь. — Виктория замахала руками, разозлилась. — Ты меня утомляешь подобной чушью. Глупая. Глупая сестра. Тебя бы наказать, из тебя бы выжить все хорошее. Ты могла бы быть на месте того мужчины, ты могла бы быть первым служителем, которого изменили «под себя». Но ты осталась собой. Не давай чувствам высовываться из... Неважно чего.
— Я осознаю, что они заслуживают, однако... Ладно. Ты во всяком случае права.
София ушла в молитвенный зал, где возвышалась статуя богини, журчали настенные фонтаны.
Девушка провела рукой по мраморной стене, которая помнила всякую слезинку, каждую обманутую душу, обреченную на мрачный исход. Она взглянула на горящий факел и огонь унес её в лабиринт памяти.
Мольбы людей, стоявших на коленях, сливались воедино нескончаемыми часами. Они, казалось, уже заучили длинный текст молитвы из книжек. Их языки лишились чувствительности.
Но бедняг окрыляла надежда. Те старательно молились богине и не помышляли, что она желает поиметь с них кое-что другое. Молитвы не будут услышаны. София проходила мимо несчастных, осматривала их. У неё в голове возникали образы жизни того или иного человека. Мысленно девушка оценивала, насколько он запустился. Гнев, страх, ненависть, обида, вина, уныние — она остановилась на обладателе всех этих паразитов. Сосредоточенный парнишка с обожженным лицом представлял себя красивым. Он так хотел стать идеальным парнем. Таким, чтобы мерзкий Ян целовал ему ноги. Мальчишка с нелегкой судьбой поверил в чудеса, в возможность все изменить. Его вознесли на вершину горы, скоро он с её полетит вниз, разбив мечты и потеряв крупинку жизни в себе. София зависла взглядом на Луке, застыла, проникнув глубоко в его прошлое:
«Мать, никогда не прижимающая к груди. Крики, оскорбления и маленький мальчик в углу. Рука, замахивающаяся на не повинного ни в какой беде мальчишку. Детские слёзы. Появление пожилой женщины — бабушки. Лука научился улыбаться. Школа, печаль, унижения, синяки, лезвия и шрамы. Дом и любовь. Вечный страх освещенных улиц. Мертвая бабуля. Траур. Разъедающая депрессия. Тоска. Знакомство с Василисой. Вера в счастье. Смерть Васи. Безумие и ещё одно вырезанное лезвием имя на коже».
Вернулась девушка в действительность с неприятным осадком, она прочувствовала преследующую парня жгучую грусть. Знала бы о нем, нашла бы его в прошлом, обняла, пожалела и сказала, чтобы он никогда не отчаивался, а немедленно менялся, иначе попадет туда, где жизням таких подводят итог.
— Дочитывайте до конца и можете быть свободны, — объявила София.
Лука захлопнул книгу, поднялся с колен и нос к носу столкнулся со старейшей служительницей.
Вечный меланхолик, демонстрируя благодарность, слегка улыбнулся девушке. Его, как и любого бы, зачаровали её карие глаза, выглядывающие из-под капюшона мантии, поэтому он не сдвигался с места.
До Луки был глухой парень, после чтения молитв в храме, он ужаснейшим образом лишился и зрения, а вскоре сошел с ума. До него на памяти Софии запечатлена девчонка с ожирением и дефектами речи. Она тоже сидел здесь на коленях, обращаясь к богине. Та потом пропала без вести. Только служителям был известен страшный секрет: девицу похитили, издеваются над ней и однажды ей предстоит умереть от болевого шока. Бедный, Лука, бедный мальчик... Куда ты попал и что тебя ждет?
— Какие ощущения? — произнесла София и точно окатила парня ведром воды.
— Усталость, — вяло выдал он.
— За наружной постройкой, если ты вдруг еще не заметил, есть сад. Он необычен. Успокаивает и расслабляет. Не желаешь пройтись?
Разумеется, Лука высказал согласие и проследовал за девушкой. Но не обладала бы она чарами, парнишка отказался бы. Он поспешил бы домой, чтоб полностью залить желудок водой, вожделея убить проклятую жажду, чтоб раскинуться на кровати и дать телу отдохнуть.
За каменной постройкой простилались ограды различных величин. София привела парнишку за самый низкий забор, тот доходил до пояса девушки. Спокойным шагом идя по песочной тропе, Лука сосредоточенным взглядом прилип к растениям вокруг: к чёрным розам. Он бы до чертиков поразился, если бы до того не повидал, как у девицы вырвали сердце и она не умерла. Ему хотелось вызнать, каким образом цветы получили невероятно тёмный цвет. Увы, его мысли перебили, отвлекли парня, и любопытство он, в конечном итоге, не утолил.
— Тебе нравится печалится? Губить себя слезами и мрачными размышлениями? — София сняла капюшон.
Молчание. Грустная усмешка дернула красноватые губы.
— Нравится-не нравится — жизнь заставляет. Жизнь жестокая и страшная, — голос парня звучал тихо и сипло. — Но есть в ней и редкие частички чего-то хорошего. Братство, например.
— А если проблема в самом человеке? — аккуратно вопросила София будто в качестве предположения.
— То есть я уродлив, меня унижают, и вина во всём на мне? Так не может быть. — Злоба и обида внутри Луки пробуждались, но речь была ровной.
— Ты бы мог вести себя иначе. Мир бы удивительным образом подстроился под тебя.
Для парнишки это звучало так же абсурдно, как и для современных людей бредни о том, что Земля плоская.
***
Черными небесами накрыт был город. Горожане мирно спали, пока на окраине творились сказочные вещи. Из ледяной реки вышла девушка невиданной красоты. Ни единый красочный пейзаж планеты, ни одна распрекрасная принцесса из сказок не сравнятся с благолепием Селены. На берегу её ждал мужчина, покорно опустил он голову при виде богини. Существо прижалось обнаженным телом к Основателю. Глаза цвета страшной войны, цвета крови смотрели в голубые, полные спокойствия. Лишь основатель мог устоять перед Селеной, не сойти с ума, поймав на себе её взгляд. Мужчина ощутил нежную и маленькую руку на своем плече.
— В этом году двадцать девять рабов. И два служителя. Думаю, что все так неплохо, — рассуждал Основатель.
Селена отступила от мужчины, прошла мимо него, к раскидистой иве.
— Еще два... Действительно славно. Долго их и вовсе не было. Редкость. Насчет рабов, двадцать девять — мало. Мне нужно еще. Мне нужна несметная тьма рабов.
— Их образы появляются в наших головах произвольно. И далеко не у всех. Если бы мы еще могли это контролировать, то приблизили бы ваше освобождение.
— Есть другой способ, милый мой сынок. Он приносит меньше эффекта, однако ж полно мне ждать.
Существо медленно обошло иву, приблизилось к Основателю и схватило его за воротник черной рубахи с, мнилось, не свойственной такой хрупкой натуре силой. Зря он не застегнул куртку.
— Ты будешь топить людей. В моей реке. Своими руками, без магической энергии, чтобы получить её вдвойне, — приказала Селена. — Один-два человека в день. Я хочу освободиться через сотню лет, а не через века. Это будет дивной подпиткой.
Основатель непоколебим, ему ничуть не боязно, он попросту не знает, как ощущается страх. Это его должны боятся. Мужчина верен богине, потому возьмется за любую черную работу.
— Я всегда к вашим услугам. Если пожелаете, то здесь сдохнет вся Волчья Земля.
— Мой мальчик. — Селена выпустила ткань из рук и в голосе её отразилась гордость. — Это будет своего рода перекус. Лишь таким образом мне не поможешь. Слабая энергия. Слишком.
Основатель оглядел богиню, плоть которой блестела, благодаря чему была видна во мраке. Её вид радовал глаз, однако не лишал мужчину рассудка. У них с Селеной особые отношения. Особая связь.
— Я начну убивать сегодня же, — заверил мужчина.
Селена кивнула. Существо разлеглось на траве и на какое-то время замолчало. Закрыло глаза и вовсе не шевелилось. Основатель присоединился к богине, только он не смыкал веки, а взглядом прилип к звездам. Они напомнили ему о родинках на щеках Валерии. Мысли о девушке, подобно зыбучему песку, затянули мужчину. Он уже представлял, как хватает её за волосы (эти волосы! Он бы трогал их целую бесконечность!) задирает голову и сбивает ей дыхание поцелуем. В себя Основателя привел смешок богини, заглянувшей в его воображение:
— Не верю своим глазам. Влюбился...
Мужчина сглотнул и тяжело вздохнул:
— Нет... Я не понимаю, как это возможно. Я бесчувственная тварь. У меня не должны возникать подобные мерзкие чувства. Я начинаю быть себе отвратен.
— Старая любовь. Старые чувства, — загадочно промолвила богиня.
Основатель нахмурился:
— Что значит «старая»?
— Ты не нуждаешься в моем ответе. Догадаешься когда-нибудь сам.
***
Утро не принесет жителям города никаких благих вестей. Безмолвные тела. Молчаливые трупы. Под воду навек уйдут люди, семьи которых еще долго будут оплакивать без вести пропавших. Чей-то сын и чья-то мать не вернуться домой никогда.
На трассе стоял мужчина, пытающийся остановить какую-нибудь машину. И когда возле него припарковался автомобиль, Основатель скорчил унылое лицо, заиграл глазами, будто по правде стряслось что-то жуткое.
— Мне очень нужна ваша помощь. Пожалуйста, помогите, — прохрипел он.
Добрая женщина вылезла наружу, с беспокойством легонько потрясла якобы напуганного Основателя, пытаясь добиться ответа на вопрос: «Что случилось?».
— Там. Мой ребенок. Ему нужно помочь. Я не справляюсь. Там, — повторял мужчина, указывая в сторону леса.
— Что с ребенком? — недоумевала женщина. — Что вы делали в лесу?
— Мы ехали на велосипеде. Он попросил остановить. Я жду. И вдруг слышу крик. Быстрее. Пожалуйста, пойдемте. Нужда помощь. Там. Туда. — Его палец, направленный к лесу, дрожал.
Мужчина поспешил вперед, женщина, ничего не соображая, но понимая, что должна выручить беднягу, пошла следом. Они прошли деревья и вышли к полю, затем к реке. Женщина по пути пыталась разузнать побольше, но ей отвечали настораживающим: «Сейчас-сейчас».
— Река. Мой сын там. Помогите, — хрипел Основатель.
Ужас, вспыхнувший в глазах жертвы, неописуем и ни с чем не сравним. Осознание того, что именно с тобой в настоящий момент творится нечто жуткое, заставляет увеличиваться адреналин в крови. Ты готов рвануть прочь, если что-то ужасное — человек, который хочет тебе навредить. Но редко кто спасается. Понимание безысходности наводить еще большую паникую.
Женщина отступила назад и намеревалась бежать, однако Основатель схватил её за предплечье раньше.
— У меня дети! Умоляю, отпустите. Не трогайте меня, умоляю! — взвыла жертва, что есть мочи вырываясь из оков мужчины.
Мужчине были безразличны мольбы женщины, они ничуть не тронули его. Он обхватил её шею и потащил незнакомку воде, окунул в реку, не позволял выбраться к воздуху, пока тельце не перестало сопротивляться. Какое же удовольствие — ловить жертву!
Основатель шел вперед, за новым убийством. Позади всплыл труп. Он уйдет на съедение богине.
***
Грязные руки, убившие невинных людей, будут трогать пышные волосы прекрасной, милосердной девушки. Гладить её щеки, касаться губ. Она будет желать ощущать на себе грязные руки. Он будет трогать её шею, а та и не помыслит, что недавно Основатель задушил человека. Чью-то мать. Где-то, в каком-то доме, дети будут ждать мамочку с работы. Но она не приедет. Не обнимет их. Не поделится своим теплом. Ни-ко-гда.
***
Железная дверь открылась, Основателя встретила женщина в хлопковом халате.
— Я к Лере. — Мужчина едва ли не отпихнул мать белокурой, проскочив внутрь.
Он прошел в дом так нагло, словно являлся здесь частым гостем. Ошеломленная нахальством Основателя женщина хотела сделать ему замечание, но тот успел скрыться в одной из комнат.
Девушка спала на раскладном диване. Мужчина подошел к колыбельной и с презрением, ревностью смотрел на сына Валерии. Потом тот сел рядом с девицей, приобнял её и мочал.
— У нас все спят. Пойдем на кухню, раз уж ты пришел. Чай сделаю, — шепотом сказала стоявшая в дверном проеме мать Леры.
— А кто тут? — вдруг сонно выдала Валерия
Почуяв неимоверно мощную энергию, девушка, опередив мать, спросила:
— Петя?
Мать подтвердила догадки дочери, спросила, чем та будет завтракать и не желает ли поесть чего-нибудь её приятель, а затем оставила их.
— Петя? — Основатель усмехнулся. — Какое неприятное имя.
— Ты же настоящие не называешь. Для всех ты Петя. Пе-е-е-тя. Мучайся! — едва ли не смеялась Лера.
— Ты не питаешь ко мне никакого уважения, — драматизировал мужчина.
— Что ты тут вообще делаешь? — Не смыслила девушка. — Новости насчет обряда?
— Захотел на тебя посмотреть, — признался он, — коснуться твоего лица.
— Честно говоря, меня это немного настораживает. Твой голос. Твое рвение быть со мной. Твое существо.
— Ты сама разве не желала, чтобы я был рядом? М? Я твои мысли читал. Твои очень плохие мысли.
Валерия смутилась, от громадного стыда её щеки порылись румянцем. Перед сном она по правде думала об Основателе. Представляла его, воображала недетские сцены и удивлялась тому, что её так тянет к мужчине, которого она не видела.
— Ты. Ты. Ты опять залез в мою голову. Так нельзя. Это несправедливо: я по твоим фантазиям не лазаю.
— Плевать. Зато я-то теперь знаю, что ты не такая лапочка, какой кажешься. Заеду за тобой вечером. Воплотим наши мечты.
— Нет! — тихо вскрикнула девушка, еле сдерживающая испуг. — Мысли — одно, а реальность совершенно другое. Кто-то размышляет над тем, каково убить человека или умереть, но никогда этого не сделает. И вообще, убирайся! Не нужна мне от тебя помощь. Проваливай.
Основатель положил руку на колено девушке и собрался что-то вымолвить, но та повторила громко:
— Уходи.
На голос пришла мать Валерии, за ней столпились отец и брат.
— Я говорил несерьезно. В шутку, — оправдываясь, бросил Основатель и поспешил покинуть квартиру.
«Распсиховалась. Даже отказалась от помощи. От своего самого заветного желания. Глупая девочка. Насколько же несуразно грубить тому, кто имеет над тобой огромную властью. Я могу сделать так, чтобы она видела, и я так же могу силой мысли заставить её задохнуться. Она сейчас сознает, что я от неё не отстану? Что ж мне гадать, когда я волен узнать...».