10. Ночные откровения
«Да, ты сможешь видеть» — таково было слово Основателя. Он говорил это с неистовой уверенностью, с такой твердостью, что сомнения Валерии превратились в пустоту. Девушка со светлой улыбкой полеживала на диване, дергая поднятыми кверху ногами. Бледная кожа, мешки и синяки под глазами девицы — все недостатки перекрывало солнце, давно еще взошедшее в душе Леры. Работал телевизор, но девушка отвлеклась от прослушивания программы, угодила в омут фантазий. Белокурая с нетерпением предвкушала, как прекрасный мир станет видим, как она наконец-то взглянет на маленькое чудо, на своего ребенка Мая.
Валерия заметила присутствие Кирилла, только когда тот приблизился к ней вплотную и, хитро улыбаясь, стал щекотать её пятки.
— Престань! — Девушка задыхалась от хохота да, вся изъерзавшись, грохнулась на пол.
Парень театрально вздохнул:
— Я тебя звал целую минуту. Сама виновата.
Валерия кое-как поднялась. Она пугливо прижалась к самому краю, усевшись на диван.
Возле девицы примостился блондин, губы которого застыли в яркой, незабываемой улыбке. Он отрадно глядел на сестру, его настрой удивительно подняла неподдельная радость на лице девицы.
— Не бойся, больше не буду, — заверил Кирилл, погладив сестру по предплечью. — Признавайся, о чем думала? Я жду честный ответ.
Валерия загадочно прошептала, пригрозив пальцем :
— Только никому.
Кирилл поклялся, что будет хранить молчание, даже если его отправят на пытки. Он пребывал в нетерпении, хотел услышать ответ, но когда таковой прозвучал, то парень недовольно цыкнул.
— О том, как чудесен наш мир, — мечтательно протянула девица.
Парнишка не успокоился, не прекращал расспросы, пока не добрался до истины, вернее, до того, что принял за неё.
— Точно! Тот уголовник. О нем думала? — Озарило блондина.
Продержав паузу, девушка выдала, мол, все-таки догадался, раскусил. Кирилл восторженно хлопнул в ладоши, но после его веселость чуть угасла:
— Кстати, а почему я не знал, что у тебя есть такой знакомый? Или он был совсем отдаленным человеком? Расскажи о нем.
С тяжелой мыслью, дескать, сейчас придется врать, Лера сочинила сказку. Она так вовлеклась в рассказ, что сама едва ли не поверила в правдивость сказанного. Но ей было кошмарно стыдно за скверный поступок: за то, как, невозмутимо глядя в глаза родному брату, лгала ему. «А может стоило сказать правду?» — совесть тревожила девушку. Но здравый смысл заставлял держать язык за зубами.
***
Кирилл читал очередную эзотерическую книгу вслух, лежа на разложенном и заправленном диване Леры. Предложение за предложением он произносил выразительно, так, чтобы сестра ясно понимала суть. Но парень задаром старался, ведь девушка пребывала в иной реальности. Она с нетерпением ждала мужчину, способного все изменить, украсить цветущие сады её души. Тот должен был давно прийти, увезти её на обряд. Но минуты летели, а заветный звонок в дверь так и не раздавался. Девушка уже сообщила родителям о том, что сегодня вечером собирается уйти, развлечься со знакомыми. Взрослые, в свою очередь, не стали протестовать. «Дочь взрослая, пускай поступает так, как считает нужным. И она не должна ощущать себя ущемленной», — такого мнения придерживались мать и отец Валерии.
Мужчина дважды ударил по железной двери, в подъезде стояла темень, да и на улицах города тоже. Время было позднее. Неплохая сцена для фильма ужасов — некогда отсидевший за убийство ломится глухой ночью в квартиру к жертве. Только этот брюнет вовсе не уголовник и не намеревался как-либо навредить девушке, о которой гласила едва ли не каждая его мысль. Он, человек в черной толстовке с капюшоном, придающим вид дворового хулигана, закрыл глаза. Кадык мужчины сдвинулся от того, что тот сглотнул. Брюнет, прижимаясь лбом к двери, творил неведомое обычным людям колдовство, безмолвно зазывал к себе Валерию, уже наблюдал её образ в настоящий момент. Она вставала с постели, затем осторожно двигалась вперед, наощупь искала замок, открывала его. Основателю было видимо девичье помятое лицо, белый халат на ней, и любое её движение. Спустя незнамо которое мгновение, он увидал Валерию пред собой в реальности. Бледно улыбнулся, кажется, впервой это длилось больше двух секунд.
— Здравствуй. — Эхом раздался грубый голос по подъезду.
Девушка недовольно помотала головой, шепча:
— Почему? Почему не вовремя?
Он схватил девицу за руку и потянул вперед, к себе, и, выведя её за порог, захлопнул дверь.
Лера попыталась отпихнуться, вернуться в квартиру, но мужчина обвил руки вокруг девушки, не давал ей ускользнуть.
— Было решено, что ты пройдешь обряд в другое время. Я увидел: ты не спишь. Поток твоих мыслей мне удалось уловить. И я сразу собрался приехать: не хочу, чтобы моя Валерия переживала, — спокойно разъяснил он.
Выслушав, девушка тихонько и жалобно выдала:
— Пол холодный. Я босиком.
Основатель высвободил Леру из оков объятий, отчего та могла вздохнуть полной грудью, но девушка снова напряглась, когда моментально очутилась на руках мужчины.
— Сейчас в машине согреешься. — Он понесся вниз по лестнице.
— Эй, отпусти. Я же могу заорать, — занервничала Валерия, не ожидая подобного нахальства.
— Очень страшно. Еще скажи, что сбегутся соседи и меня заберут полицию. — Основатель усмехнулся.
Мужчина усадил девушку на заднее сидение автомобиля, следом сам залез внутрь.
— Я не краду тебя. Не делаю ничего ужасного. Мне попросту хочется с тобой поговорить, ты ведь не возражаешь? — успокаивающе пояснил брюнет.
Губы Валерии изогнулись, девушка вдруг засмеялась:
— Сначала украл, а потом спрашивает, не против ли я.
Её смех творил с брюнетом нечто, превращающее его в безумца, в одержимого этими добрыми глазами, пушистыми светлыми локонами и россыпью родинок на щеках. Он возненавидел этакое, либо вовсе неизвестное, либо совсем забытое, чувство; желал бы никогда то не испытывать. Однако заглушить его не был способен. Основатель не понимал, какая дрянь с ним происходит, по какой причине внутреннее «Я» бунтует, препятствует тому, чтоб девчонка пошла домой.
— Откуда-то у меня появилась отчетливая мысль, будто тот, кто стучится — это ты. Я шла открывать и у меня не было сомнений в том, что это, допустим, не маньяк. Так странно. Наверное, твоя проделка? — негодовала девушка.
Мужчина, плотно приблизившийся к Лере и не сводящий с неё взор, честно ответил, мол, да, я использовал колдовство. А потом они вдвоем замолкли, сидели в темноте, тишину прерывало лишь их дыхание и звук двигателя. Основатель кончиком пальцев провел по волнистым волосам девушки, затем рисовал невидимые узоры на шее, обводил ключицы. Лера собиралась заговорить, но у неё не было абсолютной уверенности в том, что она должна данную минуту остановить брюнета, возмутиться. Лера начала тщательно осмысливать происходящее, но Основатель внезапно заговорил:
— Ты всегда такая улыбчивая... Хоть дом твой сгори, будешь улыбаться, да так ослепительно, ни одна звезда не сравнится. Расскажи, девочка, ты когда-нибудь грустишь?
— В печали нет смысла. Она только разъедает.
— Но ты не сказала, что не грустишь. Я знаю, тебе было невыносимо больно, неописуемо жутко, когда ты очнулась в больнице и ничего не увидела. Перед тобой была чернота. И когда стало ясно о твоей беременности, когда тебя бросил жених — грусть плясала в тебе. Однако ты не позволяешь гадким чувствам овладевать тобой, ты умеешь их побеждать. Ты — воин. И я тобой восхищен.
***
Жизнь непредсказуемая штука. Вчера ты был миллионером, а сегодня мерзнешь у входа в метро с протянутой рукой, надеешься, что тебе подкинут хоть десять рублей. Заурядная истина, известная любому, но, увы, её мало кто воспринимает всерьез. Богатые смеются над бедными, задирают нос и фыркают, проходя мимо них, не задумываются, что сами могут однажды оказаться на месте попрошайки в рваной одежде.
Разумеется, белокурая девица не подозревала о грядущем несчастье, о приближающемся вековечном мраке. Никто бы не предвкушал беды, кроме, разве что, какой-нибудь ясновидящей.
У девушки были друзья, она нередко гуляла с ними по набережной, ходила в кафе, слушала и рассказывала забавные жизненные истории. Инна и Стас — приятели со школы. С ними Лера была наиболее близка, в основном находилась в их компании. Лишь эти двое из перечня знакомых навещали её, когда той необходимы была чьи-то теплые слова поддержки.
Одним деньком Стас собрал у себя всех друзей. Экзамены были сданы, ребята в честь получения аттестата позволили себе расслабиться. Они играли в карты, в правду или действие, в бутылочку.
— Опа! —Лицо Стаса приняло восторженное выражение.
Лера крутила бутылку, и та, как в наскучивших комедиях, указала на Олега — прыщавого паренька в очках. Многие заулыбались, желая скорее увидеть, как поступит девушка, решиться ли на поцелуй или откажется? Во втором случае Лере пришлось бы выполнять наказание, то есть выпить сто грамм водки.
Сероглазая девушка ухмыльнулась: она никогда не струсит, ни за что не проиграет. Олег не вызывал у неё отвращения, он был хорошим собеседником, действительно умным парнем и достойным претендентом на звание лучшего программиста. Лера видела в первую очередь нутро человека, внешность же для неё играла последнюю роль.
Валерия, казавшаяся многим знакомым скромнягой, села на колени к парню, поцеловала его. И поцелуй её не был мимолетен. Она понимала, что ведет себя так, как очевидно не допустимо любой порядочной девушке. Стыд скрылся под голосом в голове: «Всё только игра». Вернувшись на место, девица услыхала одобрение Стаса, удовлетворённого зрелищем:
— Мощно, Лерка, мощно.
Тогда девушка видела задорных приятелей, цвета их глаз, выражения лиц, особенности внешности каждого. Лишь потом, после случившейся с ней беды, она поняла, насколько это было бесценно.
Лучезарная девица, вспоминая яркие мгновения посиделки, широко улыбалась. Она была близка к дому, ожидала, когда на светофоре загорится зеленый, чтоб перейти дорогу. Лера шагнула вперед, снова уверенный шаг. И почти в ту же проклятую секунду, когда девчонка боковым зрением заметила автомобиль, он сбил её. Темнота. Валерия очнулась уже на больничной койке. Девушка перепугалась и не поняла, что пришла в сознание, ведь пред ней был сплошной мрак. Она говорила с медицинской работницей, принимая явь за сон.
— Лера, вы не спите. Мы в реальности. Помните, что произошло? — осторожно начала медсестра.
— Нет, — на некоторое время призадумавшись, ответила Лера.
Женщина, пытаясь поддержать Валерию, положила руку на её плечо.
— Вас сбила машина. В результате чего вы получили травмы позвонка и, к сожалению, — она замялась, — лишились зрения. Но самое главное, что вы остались живы. Поэтому...
Валерия впредь не слышала ничего, за исключением своих мыслей: «Нет. Такое не могло случиться со мной». Она мотала головой, отрицала новость, от которой бросало в дрожь, однако чернота глубже и глубже поглощала её. Девушка впервые испытала настолько сильный страх, а затем настолько едкое отчаяние.
«И что теперь?».
«Жизнь кончена? Да. Моя жизнь кончена».
Девица тихонько плакала, закрывшись полностью одеялом. Её заставил спрятать подальше печаль, заулыбаться лишь голос медсестры, сообщающий, что пришли родственники. «Они не должны видеть мое горе. Это сделает их несчастнее. Пусть думают, будто я смирилась», — твердо решила Лера.
— Моя доченька! Господи! — Илона схватилась за грудь, приближаясь к койке.
Кирилл, Илона и Дмитрий уже узнали о несчастье белокурой и переживали так,слово беда приключилась с ними, точно они перестали видеть. Кир остановил маму,что-то ей прошептал, на что та отмахнулась, буркнув:
— Ну ты глянь на неё. Я не могу молчать.
Родственники окружили Валерию. Мать жалела её, повторяла: «Моя несчастная доченька, мой цветочек». Отец и брат были безмолвны, непонятно им было, какую речь стоит произнести, потому просто приобняли Леру. Девушка, улыбаясь, просила прекратить, когда на её лоб капнула материнская слеза:
— Мам. Пожалуйста, не надо больше. Я вообще могла умереть. Мне еще очень повезло.Я сейчас правда счастлива, что осталась жива, что вы рядом. Я научусь жить так,у меня все будет хорошо.
Брат, папа и мама — их прожирала горечь страдания, потому что они были совершенно бессильны перед Лериной трагедией. И тем по правде немного приподняла дух ниспадающая с личика сероглазой улыбка. Девушка убедила родных в том, что не опустит руки, а потом поверила в это сама. Стала бороться. Сперва оказывалась победителем в битвах, после выиграла в войне.
«Жизнь — всего лишь название игры. Но самой серьезной, в которой участвуют все, хотят того или нет. Ты будешь приобретать опыт, только сперва обязательно получишь ранение. А выиграет тот, кто не покинет игру сам», — ночами выдумывала определения Валерия.
***
— Зачем ты это сделал? — Лера оттолкнула Основателя. — Мне не нравится, что ты копаешься в моей памяти.
Талию девушки сжали крепкие руки, губы её едва затронули чужие. Она отвернулась, положила руку на грудь брюнета, чтобы тот не приближался более. Основатель протяжно прошептал Лере на ушко, щекоча его носом:
— Тебе не понравилось, что я заставил вспоминать.
Валерия сжалась к двери. Брюнет нехотя отодвинулся, посмотрел на очертания лица девушки и, недовольно помотав головой,проклял себя. Он запрокинул голову назад, ладони подложил под макушку. Лера услышала смешок.
— Извини. Нарушил твое пространство. Некрасиво поступил. Ужасно, — иронизировал Основатель. — Можешь за эту скверность нарушить мое.
Валерия расправила плечи:
— За эту скверность лучше расскажи...Сколько тебе лет? Как тебя зовут?
— За пятьсот. Не сохранившись моё тело на двадцати шести летнем возрасте, я бы давно сморщился и помер. Мерзко, да? — после некоторого времени раздумий ответил Основатель. — Хотя не думаю, что дожил бы до старости.
— И каково быть бессмертным? Наблюдать, как сменяются столетия? — Валерия начала ощущать себя комфортнее, ей было интересно побеседовать с мужчиной о его личности.
— Был бы не тем, кем являюсь, — застрелился бы. Но я здесь занят делом.
— А имя? Тебя называют Основателем, но у тебя же должно быть имя?
— По имени, моя Валерия, ко мне смеет обращаться лишь богиня. Я не желаю, чтобы иные знали о нем.
Основатель повернулся к девушке да осторожно провел рукой по её волнистым волосам, намотал локон на палец.
— Но ты его, возможно, однажды узнаешь.