7. Братство
Черным мрамором был вымощен пол, по кругу горделиво возвышались узорчатые выразительные колонны, к ним крепились светочи, совокупно дающие мерклое освещение, располагалось сходно множество каменных лавок, на коих посиживали люди. В центре жестикулировала девушка с блестящими черными волосами, неаккуратно собранными в косу.
Проницательным взором она окидывала всякого присутствующего человека, и ни единый не приметил в ней того, чего стоило бы остерегаться. Девица казалась очаровательной и убедительной, на люд срабатывала её хитрость — магия.
Вошедшие в сие обиталище неизведанного, колдовства и сокрытого от обыкновенного человека, были опечалены, ранены стрелами жутких жизненных обстоятельств, но в их очесах сияла надежда. Они грезили избавиться от проблем, зажить счастливо, ощутив свободу. Бороться за что-то не по ним, мнимые страдальцы лишь ныли о бедах своих, им подавай решение невзгод на подносе да позолоченном. Не сознавали те, что всякий сам является творцом реальности. Однако пришедшим-таки и протянули этакий поднос. Должно быть, крупная удача улыбнулась, пускай ликуют. Но бывает ли такое?
— Абсолютно любому из присутствующих я искренне сочувствую. Вы правда несчастливы. Судьба-злодейка над вами хорошенько поиздевалась. Но пришел час перемен. Поглумитесь же теперь вы над ней, — с невероятным напором и уверенностью глаголила дама.
Многие были отчасти напуганы, не до конца приняли новую, существенно отличную от привычной, действительность. Они слышали достаточно легенд и сказаний, распространенных в городе, но кто бы мог помыслить, что какие-то окажутся правдивыми?
— Её Благолепие, наша богиня Селена, великодушна. Мы поклоняемся ей, проводим долгое время за чтением молитв, и она за искреннюю веру исцеляет наши души. Её воля на Земле — Основатель. С него началась история братства. Он единственный, кто созерцал богиню. И именно он волен заставить глухого слышать, а слепого видеть. Если, конечно, те молились и служили Селене.
Рыжеволосый юноша изумлялся тем, куда его привело, не сон ли ему загадочный видится? Лука отвлекся от речей черноволосой и осмотрелся. В округе находились люди: на инвалидных колясках, без конечности, с уродством, и такие, по которым сперва не скажешь, что с ними что-то не так. Он заострил взгляд на, как ему показалось, знакомом девичьем лице, долготно всматривался да парнишку осенило, что девушку эту он спас от утопления, отдал ей свою одежду и потом проводил почти нагой до дома в мороз. Губы чуть дернулись, изобразив слабую улыбку: «Надо же было быть таким идиотом». Юноша ведал из-за чего девица с азиатской внешностью оказалась здесь. И стоило ему подумать, дескать, ежели несчастным братство помогает, почему в мире их не убавляется, как озвучили ответ.
— К сожалению, мы выручаем не каждого. Служители протягивают руку спасения тем, кто родился с определенным числом души. Рожденные второго, одиннадцатого, двадцатого и двадцать девятого числа любого месяца — это двойки. Мы все тут такие. По числу души определяется покровитель, наш — луна. Мы с младенчества связаны с Селеной. Она приглядывает за нами.
Смотря на знакомую девушку, парень воодушевленно помыслил о том, что их освобождение совсем недалече, двоим потенциальных самоубийцам мир вскоре будет люб. Поначалу юноше с трудом давалось представление о том, как мечты о счастье способны стать явью, как неутихающая боль от утери близких может на веки вечные остаться позади, в прошлом, но необыкновенная атмосфера подвального помещения, таинственная и гипнотическая энергетика вещающей брюнетки постепенно магически вытесняли все сомнения.
— И где этот ваш Основатель? Почему тут стоишь ты, бесполезная, а не он? Пусть придет, покажет чудо. — Осмелился дерзить некто из присутствующих.
Служительницу на пару секунд ровно подменили, она жутко улыбнулась и произнесла:
— Он скоро явится. Не переживай, будет тебе чудо.
Высказавшийся мужчина в ужасе застыл, когда взглянул в полностью черные, затопленные мраком глаза темноволосой. Те очеса мигом стали прежними, девушка вновь с непередаваемым очарованием лепетала, ровно ничего не произошло. А человек тот затрясся, впал в жар, его душа завопила, почувствовала, что ей вскоре настанет кошмарный конец. Он заерзал, ему не сиделось не месте, и вдруг тот вскочил, слушая разум, погнал к выходу. Уповал бедолага, что еще можно спастись.
Он быстро поднялся по лестнице, распахнул дверь и побежал по лесной тропинке к цивилизации. Ему было за радость прожить хоть еще пару жалких месяцев, если повезет, то лет, со смертельным недугом. Не погибать сейчас, не попрощавшись с женой, любимыми дочками. Сей мужчина несколько отличался от многих позванных служить Селене, он захотел примкнуть к Служителям, дабы его излечили, чтоб он мог дальше приносить радость родным. Он желал жить. Ему нужно было только время. Мужчина был военным, непостижимо сильной личностью, отрицал любые чудеса, но когда заболел, то стал менее категоричен в этом. Как же жаль, что он не смог удержать язык за зубами, дурной характер его погубил.
Мужчина вышел к дороге, уже шагом побрел к остановке, там присел, ожидая автобус. Его до сих пор передергивало от увиденных нечеловеческих, дьявольских очей. Он, мучаясь от запредельного жара, недоумевал: неужели остальные не приметили этакую кошмарность в девице?
Минут десять человек дожидался транспорта, однако тому мнилось, точно минули часы. Наконец подъехал автомобиль, опустилось окошко и донесся басистый глас:
— Подвезти?
Грезя поскорее отдалиться от жуткой местности, бедняга залез в машину и обрадовался удаче.
Водителем оказался черноволосый коротко стриженный мужчина, судя по виду, ему было чуть больше двадцати пяти. Бедолага перво-наперво даже на него не взглянул, отрешенно пялясь в лобовое стекло, однако когда повернул голову, собираясь сообщить, куда надобно ехать, то у него перехватило дыхание. Странные татуировки, пронзительный до ужаса взор — один из служителей, именно он вчера приходил к несчастному, зазвал явиться сим деньком в этакую местность. «Я должен был узнать его проклятый голос!» — возненавидел себя мужчина.
Брюнет усладительно ухмыльнулся, узрев перепуганную физиономию пассажира, да, поднажав на газ, позволил властвовать тиши. Он ощущал любимый запах, запах непреодолимого страха своей жертвы.
— Что за чертовщина происходит? Куда ты меня везешь? — занервничал пассажир. — Зачем меня преследуете? К чему этот цирк?
— Тише-тише, — черноволосый поднес указательный палец к губам. — Я отвожу тебя домой. Ты ведь этого желаешь? Тебя же ждет жена. Она очень огорчится, ежели любимый муж... Никогда не воротится. Мне не в удовольствие женские слезы.
— Здесь есть подвох. Я знаю. Ты сейчас убьешь меня, — замотал головой несчастный.
Черноволосый многозначительно улыбнулся пассажиру, голубые глаза словно порылись в чертогах души мужчины и вывернули её наизнанку. Сбежавший впал в транс, его затянул смерч спокойствия, тот умолк, опустил веки, а тело его расслабилось.
— Не беспокойся. Я не убью тебя, — с издевкой и омерзительной ухмылкой выдал брюнет.
Он резко развернул машину.
***
Черноволосый туго затянул очередной узел, затем отошел, любуясь проделанной работой. Неуспешно сбежавший находился в сидячем положении, он опирался спиной о ствол дерева, который обхватывали его прочно связанные руки, ноги были вытянуты вперед, в голени больно врезалась веревка. Брюнет нагнулся к уху мужчины, чтобы нашептать таковому:
— Очнись.
Бедняга покорно раскрыл очи, хмуро осмотрелся — вокруг мерклый лес, и злостным, непонимающим взглядом будто выстрелил в похитителя, что был с серьезной, пугающей миной.
— За какой грех монстры уничтожают человека из-за того, что он слово сказал не так? Кто ты такой, чудовище? Зачем это творишь?
— Основатель. Ты разве не рвался меня узреть? Думаю, наша встреча тебя порадовала. Мы чтим волевых людей, тебя смело отношу к их числу. Но ты, помимо того, глупый грубиян. Я научу тебя манерам.
Мужчина плюнул в темноволосого, выражая презрение:
— Для чего тебе мои мучения, дьявол? Я и так скоро бы сдох.
С явной фальшью Основатель скосил гримасу сострадания, вновь приблизился к уху жертвы и продирающим шепотом сообщил:
— Ты бы жил, даже если бы никогда не поведали тебе о братстве. Нашлось бы лечение, но тогда, когда ты бы сам себя похоронил. Когда последний грамм надежды превратился бы в уносимый ветром пепел. Вы бы путешествовали по разным странам с женой и двумя милыми дочурками, опять вернулось бы к вам счастье. Подумай, как все могло бы чудесно сложиться. А теперь я разрушу эту сказку. Представь лица детей, вообрази родных, которые воззреют фарш из твоей плоти.
— Почему тогда ты приперся ко мне? Убеждал, что я уже покойник. Зачем все изгадил? — искренне не разумел мужчина, рискующий быть раздавленным непомерной лавиной ужаса.
— Секрет, — вновь отвратная ухмылка появилась на физиономии брюнета.
Основатель отошел. Невероятно благолепные глаза сосредоточились на беспомощном человеке. Лицо с ярко выраженными скулами было устрашающе невозбудимо. Он неподвижно стоял поодаль и весь в цвете траура, ночи, загадки, вызывающей кромешный страх, — в черном, просто глядел на подыхающего от безумного жара мужчину. А смотрел точно смерть, не моргая, заигрывая со страхами бедолаги.
Мужчина передернулся, заметив надвигающуюся к нему стаю знаменитых здешних обитателей, тех, из-за которых смышленые люди сторонится лесов города, — волков. Злые и вечно голодные, они неспешно шагали к еде, оттого обреченный на смерть зажмурился, впервые обратился к Богу, пытался вспомнить Отче наш, что зачастую читала при нем мать.
Он с опаской открыл глаза, остолбенел, ибо прямо пред ним стоял дикий зверь, взирал тот яростно на свою пищу. Мужчина на мгновение взглянул на Основателя, положение и взор черноволосого остались неизменными. И волки его словно не замечали. Зверь еще приблизился, затем разинул пасть и вцепился клыками в нос мужчины, оторвал его. Человек заорал. Мигом подоспели иные звери. Стая откусывала уши, прогрызала руки, ноги, живот и лицо. От тела гордого военного вскоре практически ничего не осталось.
***
Бродил мужчина, проходил мимо деревьев, ветви которых оголели, под ногами его шуршала опавшая желтая листва. Не смыслил тот, на кой черт шастает по местности проклятой, по пристанищу нечистых сил, не соображал, как очутился там, пока не наткнулся на лужу крови с костями, остатками человека. Он снова живо видел те кадры, где его съедают заживо. В груди все сжалось. Мужчина собрался бежать оттуда, искать убежище для души, однако того остановил женский голос: «Алексей!». Он лицезрел жену, женщина подошла к останкам, упала на колени, рукой ласково возила по алой жиже, плача и словно под гипнозом до жути ровным тоном повторяя: «Нужно уважать своих союзников, милый мой. Нельзя было обижать Викторию. Оскорбились за свое детище Основатель и Её благолепие. Они проучат тебя. Ты будешь страдать».
***
На белокурую девушку, Валерию, как и на сбежавшего мужчину, очарование черноволосой действовало донельзя слабо, если то вообще срабатывало. Девицу мучили сомнения о правильности сделанного выбора. Неужели взаправду чудеса — не выдумка обиженного действительностью мечтателя? Не сокрыт ли здесь какой обман? Во всяком случае, она уже последовала азарту, рискнула, осталось только ожидать исход поступка.
Она думала, куда подевался некто, что привел её. Мужчина произвел на Леру странное впечатление. В нем смешалось, казалось бы, несовместимое: нечто пугающее с дьявольски притягательным. Ей был любопытен вид этого человека. Девушка лишь представляла его, основываясь на высказываниях матери и её чудаковатой приятельнице о нем. Но фантазия в ситуации Леры есть ни о чем не говорящая малость, хотелось знать все в мельчайших деталях, видеть вживую истину.
— Здесь был мужчина, он хотел, чтобы поскорее пришел Основатель. Но что-то его не дождался, нетерпеливый. — Виктория не сдержала смешка. — Основатель сейчас пожалует. И покажет такое, чему у вас не найдется объяснения, чтобы окончательно развеять вашу неуверенность в братстве.
Слух присутствующих затронул топот, таковой с каждой секундой делался отчетливее и громче, вызвал он ураган волнения средь людей. Шаг. Еще один. И всякий угодил в воронку ветра разрушительной силы. В центр подвального помещения, выполненного в готическом стиле, важной походкой вышел высокорослый мужчина с коротко подстриженными смоляными волосами. Внимание большинства привлекали его татуировки: черная змея, обвивающая шею, на тыльных сторонах ладоней по половине луны, волны на некоторых фалангах пальцев.
— Ты. Подойди ко мне. — Основатель, беглым взором окинув окружающих, указал на случайную девчушку.
Девица покорилась, приблизилась к брюнету. Он, возложив руки на её плечи, сказал нечто на ином языке, а через секунду вытворил с ней безобразнейшее, повергнувшее всех не столько в шок, сколько в дичайший ужас. Основатель с поразительным хладнокровием вырвал сердце девчушки, но она жива осталась, лишь со свирепым страхом взирала на сжатый в кулаке мужчины орган.
— Все узрели? — брюнет поднес девичье сердце к каждому.
Пришедшие робко закивали, единственно белокурая девушка возразила:
— Вы, наверное, забыли, что здесь есть те, кто не может видеть.
Основатель посмотрел на Валерию. До того безэмоциональное, оттого жутковатое, лицо осветила слабая улыбка, однако она была мимолетна, никто не заметил её.
— Я вырвал сердце у девчонки. Та не умерла. Если боишься лжи, иди ко мне, сотворю с тобой то же самое.
Белокурая замолчала, не принялась переговариваться с мужчиной, явно в её фантазиях отсутствовали эпизоды, где она лишается внутренности. Хотя девушке думалось выговориться, мол, к чему подобная жестокость, неужели нельзя было совершить доброе чудо, не столь злое? Суровость Основателя приумножила опасения Валерии касаемо верности выбора. Повиноваться азарту? Порой, рискуя, некто превращает жизнь в кошмар, обрекает себя на потери. Вдруг это тот самый трагичный случай и, рискнув, девушка пожалеет о том, что на свете сем появилась?
Основатель не возвратил девице сердце, он вложил орган ей в ладони и отправил на место, едва слышно невесть что промолвив таковой. Брюнет дал слово Виктории, а сам неотрывным взором смотрел на незрячую да никак догадаться не мог, как называют те неестественные, чуждые ему чувства, которые пробуждаются в нем при виде Леры.
— Сегодня в полночь пройдет обряд, благодаря ему вы примкнете к нам, рабам Селены, и приблизитесь к заветному желанию. За каждым зайдет служитель. Помните: от братства зависит ваше будущее, — оповестила Виктория.
Брюнетка, закончив вещать, отпустила людей, не ушла лишь Лера, ожидающая того, кто обязался всегда сопровождать её, — Основателя. Брюнет отдалился за чем-то надобным. Белокурая была одна в неведомом месте, которое и увидеть не в мощах. Только мрак пред ней, её вечный спутник. Энергия, она наконец ощутила неимоверно сильную энергию, тогда же поняла, что черноволосый здесь. Но мужчина не спешил заявлять о своем присутствии. Основатель неторопливо, едва ли не на носочках, шагал к девушке, вновь вцепился в неё странным взглядом.
— Есть тут кто? — вопросила Лера.
Черноволосый не удосужился ответить. Он присел рядом с Валерией, все глядел на неё пристально да глядел.
— Я знаю, вы рядом. Зачем скрываетесь? — шепнула белокурая.
Основатель изумился, не ожидал он, что девушка чует его, и, усмехнувшись, задумал её припугнуть:
— Сердце твое хочу вырвать. Страшно?
— Мы домой идем? — Валерия проигнорировала высказывание брюнета, кажущееся тому забавным.
Но страх взаправду слегка тронул девицу.
Основатель взял хрупкую руку белокурой в свою громадную, касательно девичьей, и сильную, отчего Лера помутнела, передернулась. Внутри неё борьбу вели ангел и демон, первый молил отстраниться от брюнета, бросить затею с братством, второй усладительные речи вел, мол, признай, соприкосновения с черноволосым приятны, обязательно дождись ночи, станешь служителем, будешь ближе к этому загадочному мужчине. Люди часто повинуются тьме в себе, та ловко умеет затмевать свет, и его всегда отыскивать способна только избранная натура, несуществующая.
***
Основатель вел Валерию по осенней поляне, когда же пред ними Ива раскидистая очутилась, он присел под ветвями таковой, потянул за собой девушку. Валерия смутилась, недоумевала от происходящего, ведь она должна была уже направляться к дому.
— Где мы? Почему вы обманули меня? — занервничала девица.
Основатель провел рукой по пышным прядям, одну поднес к носу и вдохнул аромат розы. С удивительным и заразительным спокойствием он промолвил:
— Я не лгал, я отвезу тебя домой, однако позднее. Брат твой правду говорит, что тебе необходим свежий воздух, мы немного посидим тут, насладимся природой.
Позже тот добавил:
— И да. Моя Валерия вольна обращайся ко мне на «ты».
Лера вытянула зажатый в руке брюнета локон:
— Умеешь мысли читать?
Основатель, в котором удивительным образом уживались две антагонистичные стихии — лед и пламя, завороженно взирал на девушку.
— И то есть ничтожная часть моих способностей, — похвастался он. — Всякий Служитель имеет дар. Однако я — сильнейший.
Белокурая девушка, пребывающая одновременно и в мире людей, и в жутком царстве черноты, тихонечко вопросила могущественное существо:
— Я правда... Смогу видеть?
Брюнет молчал, отвлекся он на вышедший из хладной речной воды скелет, обтянутый тонкой, трухлявой кожей. Глаза неведомой живности — два синих стеклянных камня.
«Позволите, моя богиня?» — мысленно спросил Основатель.