4. И где же спасение?
Двенадцать самодельных игрушечных зверюшек занимали место на белых стеллажах. Коричневого мишку с криво пришитыми ушами, асимметричными передними лапами прижимала к груди азиатка, стоя у панорамного окна. Это её первая и безобразнейшая ручная работа, но она была самой любимой, потому что другие вышли неплохо, отчасти схоже друг с другом, а этот мишутка отличился. Еве казалось, что остальным зверюшкам не нравился некрасивый медведь, ей всегда хотелось пожалеть беднягу.
Девушку не оставят одну игрушки: зайцы, мишки, белки. Их ничуть не беспокоит с какими чудищами приходится уживаться азиатке. Людям так поступить катастрофически просто. Приятели отвернулись от темноволосой девицы, испугались её изъяна. Ася, Даниил, Саша удалили Еву из списка друзей в социальной сети, исключением послужил Матвей. Вероятно, парнишку остановили любовные чувства. Её не покинут и Бесы.
Некоторые маленькие человечки раскрывали зонты, не имеющие этакую полезную штуку торопились где-нибудь укрыться от усиливающегося дождя. Октябрь был мрачным, солнце редкостно выходило из-за темных туч, осчастливливая угрюмый народ. Ева мыслила, что она обменяла бы достаток на бедность, мокла бы сейчас в старом тряпье на улице, спеша в нищенскую каморку с тараканами, лишь бы галдеж Бесов навек прервался.
— Послушай их, — повторяли Бесы. — Ты обуза для них.
Девушка прижала игрушку к себе еще сильнее. Она помолчала минуту, не ведясь на провокации голосов, но, все-таки не выдержав, прошептала:
— Для кого?
— Выйди за дверь, — отдавалось громким эхом.
Ева ни раз зарекалась игнорировать приказы Бесов, и постоянно клятвенное обещание оказывалось нарушенным. Девица сделала требуемое — вышла за дверцу. Из кухни ей стал слышен диалог родителей.
— Как ты можешь её защищать, Наташа? Мальчишка потерял глаз! Я отвалил полмиллиона за дикарку-дочку, за шизофреничку, которая не может держать себя в руках. К черту такого ребенка.
— Не надо было тому гаду до моей дочери домогаться! У Евочки психика слабая, ты сам знаешь.
— Она прекрасно понимала, куда шла. К тому же, всем известно, что это выдумка. Те, кто там был, в один голос твердят, что Ева не кричала, не звала на помощь. На ней нет и гребаного синяка. Парень максимум построил ей глазки. Но не бить же человека по голове вазой! Дурость. Она же больная! Ей показалось, — ворчал отец Евы. — Ты во всем виновата. Ты отпускала девчонку на ночевки к подружке, а я говорил, говорил, не к ней наша дочь ходит. Балуешь, потакаешь ей... Она тебе взамен на вписках пьет и людей уродует. Бить надо её ремнем хорошенько, может, дурь выбилась бы.
— Посадим под домашний арест. Обидно, конечно, что Ева меня обманула. Не ожидала. Но что про это который день болтать? Все уже произошло. А ты бы лучше постыдился так говорить про нездорового ребенка.
Ева помрачнела от грубых слов отца, глубоко в её душе засела губительная обида. Девушка вернулась в роскошную комнату, села за стол из белого дерева, потупив глаза.
— Я просто хотела быть как все. — Слезинка упала на игрушечного медведя. — Хотела повеселиться. В этом нет ничего плохого, Звездочка. Это Бесы. Они сделали так, чтобы я перепутала Савелия с чудовищем. Им нравится, когда я страдаю.
Она исподлобья взглянула на черный экран моноблока и увидела своё лицо. Еве посчастливилось родиться с весьма привлекательной внешностью, но смазливая физиономия не является гарантом благополучной жизни. Азиатка глядела на измученную, унылую девицу с покрасневшими от слез глазами. В памяти всплыли скверные сцены, которые больше всего на свете девушка хотела забыть: незнакомый дядя бьет по лицу и приказывает умолкнуть; он же довольно улыбается, натягивая на себя штаны.
Брюнетка желала о безмятежной жизни, мечтала смыть грязь прошлого, но, осознавая невозможность такового, хотела попросту пропасть, обрести свободу, умев. «Интересно, отец бы порадовался, узнав, что дикарка-дочка мертва? Она ведь больше не расстроит его, никого не изуродует», — думала азиатка, не прекращая пялится на свое отражение.
— А вы чего вдруг заткнулись? Давайте-давайте. Уничтожайте меня дальше, я же жду, — заплаканным голосом предъявила девица.
Оставленный возле клавиатуры телефон издал звуковое оповещение. «А вот и окончательный удар по моим нервам», — помыслила Ева, нехотя потянувшись за смартфоном. Спустя несколько дней после случившегося на дне рождении Матвея, девушке стали приходить оскорбительные сообщения в интернете от знакомых и вообще неясных людей. Та закрыла личные сообщения для чужих, ей теперь могли писать исключительно находящиеся в списке друзей. Но кто-то сообразительный распространил её номер.
Ася
«Какая же ты мерзавка.
Ни за что покалечила парня, в придачу оклеветала.
Не стыдно? Хорошо, что тебе не верят».
Неизвестный
«Увижу тебя – заживо закопаю. Выдерну оба твоих глаза, чтоб
поняла, что натворила. Оглядывайся почаще».
Ева надеялась, что её выходка забудется, обойдется банальным извинением. Надежда погибла, когда за кухонным столом девушка увидела растерянных мать и отца вместе с недобро настроенными родителями братьев. В свое оправдание азиатка ляпнула, будто Савелий к ней настойчиво приставал, а она безумно перепугалась, потому так и вышло. Мама парнишки громко заорала на Еву, обвиняя девицу в клевете. «Из-за тебя мой ребенок стал уродом!» — заладила та.
В итоге взрослые сошлись на том, чтобы Евины предки выплатили компенсацию за моральный ущерб сына незваным гостям. Отец в те минуты был готов отвалить едва ли не всю зарплату лишь бы побыстрее прекратить ругань и проводить посторонних за дверь. И тот, в отличие от супруги, соображал, на чьей стороне правда.
— Бесы. Все из-за проклятых Бесов! — взвыла девица.
Сердце Евы яростно забилось, точно то было способно выскочить из тела, проломив грудную клетку. Её устрашали гневные послания, она действительно поверила в существование на свете этом монстра, что мечтает и способен вырвать её глаза. Она не ходила в школу около недели, вместо того девочка заперлась в комнате и рыдала; кляла мир, ведь тот жесток к своим обитателям; кляла людей, потому как те не понимали, что азиатка не виновата в произошедшем с Савелием. Пару дней назад девушка все-таки была вынуждена вернуться к школьной жизни. Она рассказала небылицу и знакомым, выпытывающим информацию о случившемся. Ей поверили лишь единицы, остальные отдали предпочтения версии Аси и тех, кто присутствовал на вечеринке. Версии, что азиатка – невменяемая, взбунтовала беспричинно, а Савелий – благородный юноша, и если кто знает его, то с уверенностью это подтвердит.
Завтра девушке снова придется переступить порог учебного заведения, по опаршивившему обычаю притворяясь совершенно другим человеком. Весь путь Ева будет опасаться, не ухватит ли кто за руку, не поспособствует ли тому, чтобы её глазницы опустели. Но зачем проживать жизнь рабом страха, когда ты можешь быть мертвым и вовсе бесчувственным? Азиатка загорелась желанием освободиться от ужасов мироздания. При этом сценарии ни одна тварь не понудит её испытать мучения, мания преследования улетучится, Бесы заткнут свои пасти, нагрянет нерушимая тишь. Мысль о смерти согревала. Осталось вообразить, как оставить плоть без души красиво.
***
Ева прибыла на полюбившееся местечко, к широкой речке, блистающая поверхность которой отражала полную луну. Местность таковая пленила девушку. Приходя сюда, она посиживала под ивой часами и о чем-то размышляла. Ей не хотелось покидать эту сказку, променивать её на тусклый реальный мир. Девушка посчитала сказочное место идеальным для самоубийства, гибель должна была быть благолепной. Фантазия яркими красками нарисовала шедевры художества: вода омывает колени гордо шагающей вперед, к освобождению, девицы; она же позднее тонет, вода наполняет её легкие, но лицо выражает счастье, потому что до свободы остались считанные минуты. То есть нелепая выдумка, ведь наяву пахнувшая илом речка, была необычайно ледяной, а осознать губительный поступок окажется совсем не легко.
Ева чуть ли не передумала топиться, задумалась о том, чтобы найти другой способ покончить с собой. Но, услышав возгласы протеста Бесов, усмехнулась и решилась насколько возможно скорее двинуть к цели. Игнорируя разум, она, наконец, оказалась полностью под водой без шанса исправить ошибку, вернуться на берег и уйти греться домой, поскольку та не умела плавать. «И что же, где твоя улыбка?» — слышались голоса. Физиономия безрассудной изображала свирепый ужас. Девочка испугалась смерти, когда та оказалась близка как никогда. Ева задергалась, попыталась всплыть на поверхность, это удалось совершить лишь на пару секунд. Азиатка успела словить воздух ртом и что-то выкрикнуть, но каков был смысл звать на помощь? Она знала: никто и ничто отныне не спасет глупую, последовавшую за эмоциями дивчину от вековечного сна.
Девушка разомкнула губы, наполнив легкие речной водой. Она жалела о содеянном, желала возвратить время вспять и остаться дома, в уютной постели. Увы, Ева опоздала, у неё отныне не было права менять задуманное, оставалось отдаться на растерзание ярому страху, затем ангелу смерти.
«Почему умирать так страшно?».
***
Веки Евы раскрылись, первое, что она увидала – черный-пречерный небосвод, усыпанный мириадами сияющих звезд. Северный ветер был настолько суров, что чудилось, будто он сдирал кожу. Девушка потрогала лицо и не почувствовала прикосновения, следом ощупала туловище. На ней оказалась не та одежда, в которой ей вздумалось топиться, а теплая куртка, длинные, чуть великоватые штаны. Кроме звука шелеста листьев деревьев, Евин слух уловил неизвестно чье томное дыхание. Кто-то чужой находился всего в пару сантиметров от неё. Девушка повернула голову и прищурилась, пытаясь в беспросветном мраке разглядеть, по всей видимости, своего спасителя.
Разумеется, узреть образ незнакомца ей не удалось, и Ева, долго настраиваясь, сипло произнесла:
— Кто ты?
И слышалось лишь становящиеся учащенным дыхание спасителя в ответ. Девушку не посетили ни страх, ни тревога, она ощущала спокойствие, Бесы притихли, мысли последовали их примеру. Она словно переродилась. Но блаженное чувство явно вскоре покинет Еву, его заменит ужас от нежданно возникших образов утопления. Те украдкой будут красться за Евой и гласно заявлять о себе каждой темной-претемной ночью.
— Живой мертвец, — вдруг прервал правящее безмолвие незнакомец.
Ева удивилась, потирая ладонями плечи, чтобы сделалось теплее:
— Это как?
Ответа не прозвучало.
— А зачем ты здесь? — хриплым шепотом выдала азиатка.
— Умирать.
В это мгновение некое пакостное ощущение стало вытеснять недолго длившуюся благодать. Еве начал потихоньку вспоминаться кошмар, в котором душа едва не разделилась с телом. Хотя факт спасения не являлся радостным, ведь Бесы не оставят девицу, они однозначно возжелают мести. И как быть, когда боишься смерти, но жизнь для тебя не менее пугающая?