3. Безумная Ева
Черный кожаный диван занимала темноволосая Ева, опрокинувшая голову на спинку мебели. Мимика юной сменялась ежесекундно, выражая то неутомимый ужас, то детскую радость. Глаза были неподвижны, они мертвенно вперились в потолок. Застал бы кто её в столь жутком действии, моментально бы вскрикнул от кошмарности, сообразив, что с ней твориться нечто непостижимое. К примеру, ей овладел нечистый дух. Возможно, в том по правде притаилась истина.
Сухие, чуть пухлые губы приоткрылись:
— Хватит. Пожалуйста, хватит.
Влажные ладони прижались к затылку. Бесы с наслаждением демонстрировали жуткие кадры из фильма под названием «прошлое». Они спорили о чем-то, в известности чего была лишь Ева.
Словно сквозь сон доносился приближающийся топот. Кто-то уже обхватывал дверную ручку, опуская её вниз. Противный скрип резал слух, отчего девушка вздрогнула.
— Безобразие, согласен. Скоро эту неполадку устранят. — Специалист уверенной походкой пересек порог кабинета. — Извини за ожидание, был вынужден задержаться.
«Ничего страшного.
Они всего лишь воспользовались твоим уходом.
Всего лишь в очередной раз убили меня».
Мужчина в белом халате устроился на кресле напротив пациентки, вид которой вызвал особую тревогу. Он нервно поправил рукой взъерошенные волосы угольного цвета, следом выдав:
—Что с тобой происходит, Ева?
—Бесы. Они все пляшут в моей голове.
— И о чем их разговоры? — Психотерапевт вопрошающе прищурился.
— Одни напоминают о том случае в детстве, после которого я узнала о них, другие...
Ева замерла. Красиво изогнутые губы распылись в безумной улыбке. Девушка нервозно захохотала. Звонкий, заливистый смех слышался ожидающим свою очередь пациентам в коридоре.
Девушка подняла голову и пристально стала всматриваться в лицо Доктора. Мужчина не усмотрел, как его поглотил вихрь страха. Он изо дня в день приходил сюда, вел диалоги с душевнобольными. Ева пробудила в нем чувство, каковое за годы практики до чрезвычайности редко возникало на рабочем месте. Где-то внутри, за стеклянными глазами двух людей, эхом отдавался оглушительный крик.
***
Ранее.
Сердитые женщины пожилого возраста перешептывались, гневно посматривая на подростков, точно посчитавших, что кроме них в транспорте никого нет. Тонкую нить терпения недовольных подорвала музыка с нецензурной лексикой, зазвучавшая излишне громко.
— Вы что, совсем совесть потеряли? Выключайте эту срань, а то вышвырнут вас на следующей же остановке, — свирепо возразили бестактным.
Парнишка с густыми каштановыми бровями и идеальной укладкой, раздраженно коснулся экрана смартфона, прекратив шум. Он, пребывая в негодовании от замечаний старших, скосил гримасу:
— Выключайте это срань!
Его друзья разом захохотали во все горло. Поведение пьяных можно было обозначить на крохотную долю сдержаннее, чем манеру держаться тех галдящих молодых людей.
— Прикиньте, ребят, мне запрещают слушать музыку. А дышать-то, надеюсь, позволяете? — сказал шатен, обратившись к старикам.
— Да уж лучше задохнись, — заявил некто в ответ.
— Быстрее сами рассыплетесь, говорящее трупье. — Ухмыльнулся парень, сунув телефон в карман. — Да, Ев?
Он повернулся к сидящей рядом девушке азиатской наружности.
— Это уже слишком. — Она не отрывала взгляд от окна, где мигом сменялись осенние пейзажи. Те передавали угрюмый настрой, точно планету охватил вечный траур, но сходных им по благолепию нелегко было бы отыскать. Девушке нравилось смотреть на нечто мрачное, она умела находить в том изящность. Но и тьмой, к несчастью, любима была Ева.
— Я отнесся к ним так же, как они ко мне. Нынче люди вконец озверели.
— Согласен с Матвеем. Старые сами начали нам что-то предъявлять. — Подключился к разговору Саша. — Будете чипсы?
— Без пива это все пустое. — Вздохнул Даниил, наконец, уделив свое драгоценное внимание кому-то, помимо боготворимого гаджета.
Виртуальная реальность представлялась ему куда привлекательнее действительности, потому что там он мог быть кем вздумается, вытворять то, что наяву не дано.
— Подожди малость, скоро все будет, — вдохновленно пролепетал Матвей, прижавшись ближе к Еве и положив лоб на её плечо. — Вкусно пахнет. Духи, должно быть, хорошие.
— Самые обычные, — солгала азиатка.
Вправду, чтобы благоухать цветами, девушка тайком пробралась в спальню родителей, достала из маминого туалетного столика дорогущий флакон духов, привезенный из Франции, и сдуру выбрызгала чуть ли не половину. Ей захотелось сиять, быть обычной ухоженной девушкой, чему бывало препятствовали бунтующие Бесы в голове.
— Я думаю, тебе стоит перестать шуршать пачкой. На тебя очень недобро смотрит вон та женщина. А здесь, вроде, есть нельзя. Улавливаешь? — Ася пихнула локтем Сашу.
— Завидно ей, вот и вылупилась. — Саша облизал масляный палец. — Пусть только мне слово скажет, я на её голову все высыплю.
Компания приятелей, закупившись продуктами, ехала на дачу именинника, Матвея. В вымышленном списке планов был один пункт: «Веселье превыше всего. И алкоголь, разумеется». Выпивку достать парням не составило труда. В дворовом киоске беспринципная полноватая продавщица продала бы водку и младенцу, сунул бы тот купюру покрупнее.
***
Ребята окончили приготовления к обещанной вечеринке, выставив в ряд барной стойки стопки и спиртное. Единственно нетронутыми оставили пять упаковок с разновидными пиццами, их пирамидой сложили на кухонной тумбе. Девушки решили выйти в сад, парни остались в помещении, о чем-то дискутируя.
Вскоре обязаны были приехать остальные гости: молодые люди из старших классов, либо вообще закончившие школу приятели именинника. В число вторых входил и старший брат виновника торжества. Его не понаслышке знали многие друзья Матвея. Схожесть братьев ограничивалась внешней красотой, старший опережал обаятельностью, чувством юмора, и казался доброжелательнее. К достоинствам этого юноши можно было отнести и прекрасную игру на гитаре, он, казалось, сливался воедино с инструментом. Было заведомо ясно, что парнишка станет искрой на праздновании.
Девицы покачивались на дачной качели, наблюдая за опавшими листьями, скользящими по выложенной камнем тропинке.
— Не верится, что сейчас только конец сентября. Вроде столько всего пережито за начало учебного года, а отучились мы мало, три недели, — отметила Ася. — Самое ужасное было, когда меня в туалете с сигаретой спалил завуч. Мать все припоминает и не успокоится, ежедневно проверяет мои вещи. Но она вечно ищет не там.
Ася усмехнулась, достав из кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку. Она зажала роковую палочку губами, следом поднесла к ней зажигалку.
— Ев, ты меня слушаешь? — девушка заметила отстраненность подруги.
Опущенные до того веки азиатки резво поднялись.
— Конечно. Просто мне кажется, где-то вдали гремит гром. Тишайший пугающий звук.
— Тебе наверняка почудилось. — Ася выпустила изо рта дым. — Синоптики не предупреждали ни о дожде, ни о грозе.
— Синоптики не могут быть на сто процентов точны в прогнозах, — хмыкнула Ева.
— Заметила, ты в очередной раз игнорируешь мои слова и переводишь тему. Как-нибудь прокомментируешь то, о чем я тебе рассказала?
— Думаю, тебе пора перестать травиться. — Ева выхватила дымящуюся сигарету, стиснутую меж указательным и средним пальцем приятельницы.
Возмущенная Ася попыталась отнять бесцеремонно забранную прелесть, но Ева сумела мастерски увернуться, метнув причину вздора неизвестно куда.
— У меня нет слов! — Ася пихнула локтем азиатку. — Не будь ты моей подругой, я бы тебе за такое...
Девушка с небывалой суровостью сосредоточила угрожающий взгляд на Еве, а та невинно вглядывалась в напряженное лицо разозленной, смыслив, что одноклассница блефует.
— Когда ты злишься, у тебя очень сексуально дергается губа, — подметила азиатка, рассмеявшись.
Якобы огорченная девица продержалась пару секунд с былой гримасой, но не стерпев, захихикала в ответ.
— Слушай, Ев, а что ты думаешь насчет Савелия?
— Я его недостаточно хорошо знаю, но он кажется мне хорошим человеком.
Ася, загадочно улыбаясь, прикусила губу.
— Было бы классно, если бы я встречалась с ним, а ты с Матвеем. У нас бы были самые крутые парни, девчонки в школе от зависти померли бы.
— Матвей не в моем вкусе, — возразила Ева, неодобрительно мотая головой.
— Да ладно-ка. Из вас выйдет идеальная пара. Он выше тебя, ухоженный, красивый, в обиду не даст. И, между прочим, ты ему нравишься, если до тебя еще не дошло.
— А мне аб-со-лют-но безразличен Матвей. Между нами может быть только дружба.
— Ева, тебе семнадцать лет, и у тебя ни разу не было парня. Ты отшиваешь реально хороших мальчиков. Это ненормально. Хочешь в старости жить одна с двадцатью кошками? Ну и ладно. Дело твое. — Ася скрестила руки на груди, отвернувшись от подруги.
Ева стала крайне часто моргать, чтоб не заплакать, вспомнив самое сокровенное и пугающее. Живописные эпизоды из далекого прошлого девушки — точно жесточайшие убийцы, вонзающие острые ножи в свою жертву. Впоследствии того вечера, когда над ней, маленькой девочкой с прекрасными густыми черными волосами, надругались, она обезумела и начала видеть Их, Бесов.
— Встречаться с кем-то для галочки, как это делаешь ты, глупо.
Ася задрала голову и обиженно выдала:
— Строишь из себя правильную? А совсем недавно ты напилась в хлам и наблевала на ковер в моей комнате. Может, какой-нибудь лох поверит, что Ева Ертаева — невинный кролик.
А после ушла, оставила Еву наедине с собой.
Темные тучи плыли по серому небосводу, вдалеке мелькнула молния. Из неоткуда начала доноситься пленительная мелодия, та постепенно делалась звонче, все дальше пробираясь по катакомбам Евиной души. Девушка узнала звучание и недоумевала: «Откуда оно взялось?!».
***
Молодые распивали алкоголь, стараясь двигать телом в такт оглушительно звучавшей песне «Где нас нет». Девушка в коротком вульгарном платье, ассоциирующаяся у Евы с овцой из-за кудрявых волос, глотнув пиво из бутылки, громко подпевала: «Ты ничем не лучше других. Чудес не бывает». Ей было около девятнадцати, она закончила школу с золотой медалью, поступила в престижный ВУЗ. Если человек успешен в учебе или в другом деле, это ничего не говорит о его порядочности. Два года назад той девчонке доверили провести урок физики в Евином и нескольких других классах. Её нахваливали учителя, те были уверены, что она примерная девочка. Азиатка усмехнулась, подумав, как же было бы здорово, если педагоги сейчас застигли бы бывшую любимую ученицу.
В небольшой комнате — кухне, объединенной с залом, было невыносимо душно. Ева, посиживая на диване, решила, что позволит себе выпить, ведь быть трезвой в компании пьяных донельзя скучно. Девчушка уже успела опустошить полбутылки алкоголя, наслаждаясь музыкой и танцами ребят, вернее, забавной пародией на танцы.
— Привет. Тебя ведь Ева зовут? — кто-то уселся рядом с азиаткой.
Брюнетка признала в подсевшем к ней юноше брата друга, Савелия. Летом они виделись в этом же коттедже, тогда Матвей пригласил Еву и Асю сюда в гости с ночевкой, чтобы весело провести время за просмотром комедии, отдохнуть на природе и поплавать в бассейне. Савелию в то время захотелось побыть вне города, и он тоже присутствовал в компании.
— Да. — Девица чуть отодвинулась от молодого человека.
— Почему такая красивая девушка не танцует, а сидит и пьет в одиночестве?
— А почему двадцатидвухлетний парень клеится к школьнице? Совсем все плохо?
— Извини, я ни в коем случае не клеюсь. Всего лишь сделал тебе комплимент.
Паренек сосредоточенно глядел на Еву, отчего та напряглась и отвернулась.
— Ты похожа на мою однокурсницу. Только у тебя цвет глаз интереснее. Вроде карий, но местами зеленый. Не видел еще такого.
— Мама говорит, что этот цвет называется ореховым, — холодно буркнула девушка.
Савелий раскрыл рот, видимо, собираясь продолжить диалог, но Даниил, вызвавшийся отвечать за музыку, по завершению проигрывающей песни выкрикнул:
— Давай-ка, Сева, ты сыграешь.
Большинству понравилось предложение парня, некоторые твердили, мол, да, сыграй для нас. Юноша с безысходностью метнул взгляд на азиатку, накручивающую прядь волос на указательный палец, и отправился за инструментом. Ева с небывалым облегчением выдохнула, поднеся горлышко бутылки к губам.
Если бы девушку попросили описать свою жизнь, словно таковая людское обличие имеет, то это была бы внушающая ярый ужас девица из фильма «Звонок». Ева, хоть и временами создавала впечатление у друзей жизнерадостной оторвы, зачастую по собственной воле плелась в обитель грусти и тоски.
Савелий устроился на кресле напротив азиатки. Все, кто не успел занять место на двух диванах, окружили паренька, ожидая, когда тот начнет играть. Юноша зажал аккорд и, перебирая пальцами струны, извлекал приятную душе мелодию.
— Твою любимую? — Сева вопрошающе взглянул на сидевшего рядом с Евой брата.
Матвей одобрительно кивнул.
Сочный, усладительный голос произвел глубокое впечатление на некоторых приглашенных, ранее не осведомленных о таланте парня, а первые строки песни заставили пропасть с физиономий радостных людей улыбки:
«Северный ветер тихо ветви колышет, маленький домик стоит у реки. Там маленький мальчик к маме тянет ладони, маму зовет, ну а мама все спит. Мама, ты спишь, а тебя одевают в белый, совсем незнакомый наряд. Там люди чужие молитвы читают, свечи восковые ярко горят».
Напившись вдоволь, Ева поставила бутылку пива на паркет и с печальной миной внимала Савелию. В какой-то момент девушка защурилась, точно увидела среди небольшой толпы знакомого, которого тут быть не должно.
— Девочка, пойдем со мной. Ты же помнишь меня? — Мужчина уловил на себе взор азиатки.
Лицо брюнетки побледнело, перекосилось от дикого ужаса, будто топящего её, не позволяющего выплыть наружу, к воздуху. Девушка старательно зажмурилась. Разжав веки, Ева испуганно вскрикнула — неряшливый мужчина в великой ему одежде стоял прямо перед ней.
«Тетя, скажи, почему папа плачет?
Папа, скажи, почему мама спит?».
— А ты выросла. — Он потянулся к девице рукой.
Ева срыву встала на диван, перепрыгнула через боковину мебели и пустилась за первую попавшуюся дверь. Девушку проводили изумленные взгляды.
— Что это с ней? — обратился Сева к брату, перестав играть. — Надо было что-нибудь повеселее спеть.
Юноша всучил гитару Матвею, сам по-джентельменски задумал утешить девчушку, узнать, хорошо ли та себя чувствует и извиниться.
— Сев, останься! Пусть она побудет одна, — вскрикнула Ася, останавливая молодого человека.
Неудовлетворенный намерениями братца Матвей дал ироничный ответ подруге:
— Не мешай ему казаться героем.
***
Азиатка притаилась за дальнейшую от двери и ближайшую к стене сторону кровати. Сердце девушки колотилось с несусветной мощью, а если некто прикоснулся бы к её субтильной шее, ощутил бы, как бешено пульсировала вена. Она не включила свет и сейчас ужас сделался настолько громадным, что будь тот человеком, с легкостью сплющил бы ступней девицу.
Ослепляющие лучи резко загоревшейся лампы осветили комнатку. С опаской малость приподнявшись, девушка увидела у включателя неряшливого мужчину. Кошмарнее его для неё ничего не существовало. Синяки под бесноватыми глазами, отвратительная улыбка, обнажающая ряд желтых зубов, ежели глаголить точнее, ряд обрубков — того, что осталось от зубов, каштановые волосы с проседью, гадкие, замазанные неясно в чем ручонки, норовящие схватить азиатку, — неужели он выглядел сходно девять лет назад?
— Малышка, как тебя зовут? Ты когда-нибудь была в стране чудес? Я волшебник и как раз оттуда. Пойдем туда со мной, там есть водопад из необычных, очень вкусных конфет. — Недоброжелатель порылся в кармане подранной ветровки, затем вытащил маленькую шоколадку.
Будучи ребенком, девочка сглупу охотно согласилась на предложение незнакомца, но она уже стала взрослее и навсегда усвоила, что брать сладости у чужих дядь и ходить с ними в страну чудес нельзя.
— Ну же. Не бойся меня. — Мужчина спешно потопал к цели.
Ева бойко выпрямилась, с паникой оглядев комнату, ухватила стеклянную вазу с декоративными розами, что располагалась позади, на тумбе у кровати. Когда «дьявол из прошлого» приблизился, девушка взмахнула зажатой в руке вазой и ударила монстра. Стекло, по-видимому, было тонким, хрупким, часть впивалась в кожу Евы, другая — поранила мужчину. Тот отшатнулся, потрогал пальцами макушку и обнаружил на них кровь. Несколько осколков вонзились ему в глаз, он резво заморгал.
Перед девушкой неряха вмиг принял облик Савелия.
— Что ты творишь? — взвыл он.
Парень выскочил из комнаты с возгласом, якобы Ева — конченная шизофреничка. Девушка словно застыла, глаза её были округлены от дикости произошедшего. «Что я наделала?» — думалось ей. Обычно она отличала реальность от проделок Бесов. Почему же действительность воедино слилась с выдумкой?