22
После его слов снова наступила тишина.
Я сидела возле ванны, обнимая себя руками, и смотрела в одну точку.
А за дверью было слышно только его дыхание.
Потом тихий шорох.
Будто он снова сел на пол рядом с дверью.
И через пару секунд его голос. Тихий. Уставший.
— Лола...
Я закрыла глаза.
— Что?
Пауза. Слишком длинная.
Будто он подбирал слова впервые за всю ночь.
Потом очень тихо:
— Открой дверь.
Сердце сразу неприятно сжалось.
Я покачала головой, хотя он этого не видел.
— Нет.
Он тяжело выдохнул.
— Пожалуйста.
Голос уже совсем другой. Не грубый. Не злой.
И именно поэтому было так тяжело.
Потому что часть меня сразу хотела открыть.
Просто потому что это снова звучал мой Ландо.
И я только сильнее сжала руки.
— Я не хочу сейчас.
За дверью стало тихо.
Потом он снова заговорил. Очень спокойно.
— Я не трону тебя.
Секунда. Горло сразу болезненно сжалось.
Потому что он понял. Понял, чего именно я испугалась.
Я резко вытерла слёзы ладонью.
— Ландо...
— Я серьёзно, — перебил он тихо. — Просто открой дверь. Я хочу тебя увидеть нормально, а не через чёртову стену.
За дверью снова послышался тихий выдох.
И потом почти шёпотом:
— Пожалуйста, Лола...не оставляй меня сейчас одного с этим.
Я сидела молча ещё несколько секунд.
Я медленно выдохнула. Потом тихо сказала:
— Если я открою дверь...ты отпустишь меня уехать?
— Лола...
— Нет, — перебила я сразу. — Ответь нормально.
Я чувствовала, как сердце опять начинает колотиться.
Потому что это был уже не просто разговор.
Я продолжила тише:
— Я не хочу сейчас оставаться здесь после всего этого.
За дверью послышался тяжёлый выдох.
Потом он тихо спросил:
— Ты серьёзно хочешь уехать?
Я закрыла глаза.
— Да.
Я буквально чувствовала, как с другой стороны двери он пытается не сорваться снова.
Потом послышался тихий смешок. Но уже совсем без веселья.
— И куда ты поедешь?
Я сразу напряглась.
— Это уже не твоё дело.
Он ничего не ответил сразу. Потом тихо:
— Ты сейчас специально хочешь сделать мне больно?
— А ты не сделал мне?
Тишина. Потом совсем тихо:
— Сделал.
Я провела рукой по лицу, пытаясь успокоить дрожь в голосе.
— Я открою дверь только если ты перестанешь пытаться меня остановить.
За дверью снова молчание.
— Ты реально уедешь.
Я закрыла глаза.
— Да.
За дверью снова стало тихо. Очень тихо.
Я ждала, что он начнёт спорить.
Снова спрашивать куда. С кем.
Начнёт злиться.
Но вместо этого послышался только тяжёлый выдох.
А потом его голос. Спокойный. Слишком спокойный.
— Да езжай.
Секунда.
Я нахмурилась.
Не поняла даже сначала. Потом он повторил уже громче:
— Езжай куда хочешь, Лола.
Я медленно подняла взгляд на дверь.
Что-то резко поменялось.
Сейчас...будто он опять закрылся. Снова.
Я почувствовала неприятный холод внутри.
— Ландо...
— Что? Ты же этого хотела. Так езжай.
Я стояла молча.
И почему-то именно эта лёгкость в его голосе вдруг задела сильнее всего.
Будто он резко отпустил.
Слишком быстро. Слишком легко.
Пару секунд я просто смотрела на дверь.
Потом всё-таки медленно подошла ближе.
Рука легла на ручку.
Сердце снова забилось быстрее.
И я тихо открыла дверь. Очень осторожно.
Он сидел прямо на полу возле стены.
Голова опущена вниз, локти на коленях.
В руках пустой стакан.
Когда дверь открылась, он медленно поднял взгляд.
И выглядел...ужасно. Не пьяным. Не злым.
Просто разбитым. Глаза красные. Лицо уставшее.
И вот тогда до меня дошло — он сказал "езжай" не потому что ему всё равно.
А потому что уже накрутил себя до худшего.
Потому что решил, что всё уже сломал окончательно.
Мы смотрели друг на друга молча несколько секунд.
Потом он тихо сказал:
— Видишь? Я даже не останавливаю тебя.
Голос хриплый. Сломанный.
И от этого внутри стало только больнее.
Он тихо усмехнулся.
— Развлекайся.
Слова прозвучали спокойно. Но слишком ядовито.
Я сразу напряглась.
— Что это вообще значит?
Он отвёл взгляд, качнув головой.
— Да ничего.
Тихий смешок.
— Ты же у нас любишь внимание, помнишь?
И вот тут меня окончательно накрыло.
— Господи, какой же ты придурок.
Он поднял взгляд. А я уже не могла остановиться.
— Ты вообще себя слышишь?!
Он резко встал с пола.
— А что я должен думать, Лола?!
Голос сорвался впервые за всё это время.
— Ты посреди ночи говоришь, что уезжаешь, но не говоришь куда!
— Потому что ты бы всё равно начал нести этот бред!
— Какой бред?!
— Вот этот! — я махнула рукой между нами. — Про внимание, мужчин и всю остальную херню!
Я резко вытерла слёзы ладонью.
— Я вообще-то хотела поехать к родителям.
— Что?..
Я уже тише добавила:
— К родителям, Ландо.
Он смотрел так, будто вообще не ожидал услышать это. И, наверное, не ожидал.
Потому что прекрасно знал — я с ними почти не общалась. Годами.
После того как бросила школу, уехала и послала всю их "идеальную жизнь" к чёрту.
Он медленно провёл рукой по лицу.
— Я думал... — начал он хрипло.
Но сразу замолчал. Потому что вслух это звучало бы слишком ужасно.
Я горько усмехнулась.
— Да, я поняла, что ты думал.
Я всё ещё смотрела на него с этой смесью злости и шока внутри.
— Что вообще значит "слила", Ландо?
Он сразу отвёл взгляд. Будто уже жалел, что вообще открыл рот тогда на кухне.
Потом тяжело выдохнул.
— В клубе один придурок начал нести бред.
Я скрестила руки на груди.
— Какой ещё бред?
Он провёл рукой по лицу.
Я видела, как ему самому противно это повторять.
— Он сказал, что видел какие-то фотки.
Я нахмурилась.
— Какие фотки?
Тишина. Потом он всё-таки сказал:
— Типа...твои.
Секунда.
Я уставилась на него.
— Что?
Он быстро продолжил, будто хотел закончить это как можно быстрее:
— Он сказал, что видел "фотки девушки Норриса" на онли-фанс .
У меня внутри всё резко похолодело.
— Ты сейчас серьёзно?
Ландо сразу поднял взгляд.
— Я не поверил ему.
— Но пришёл и сказал мне это?!
— Лола, я был бухой, злой и вообще не соображал нормально!
Он снова отвёл взгляд. И уже тише продолжил:
— А потом этот идиот начал шутить.
Я чувствовала, как сердце начинает колотиться от злости.
— Что он сказал?
— Что, видимо, гонщики сейчас так мало зарабатывают, что моя девушка решила подрабатывать таким способом.
У меня буквально перехватило дыхание от того, насколько мерзко это прозвучало.
И хуже всего...Ландо это тоже понимал.
Очень хорошо.
Он смотрел куда угодно, только не на меня.
Будто ему стыдно даже повторять эти слова вслух.
А потом тихо сказал:
— И меня перекрыло. Я уже был пьяный, после гонки вообще в херовом состоянии...и я просто сорвался.
Я смотрела на него несколько секунд.
Потом тихо, почти не веря:
— И ты решил, что это правда?
Он резко поднял взгляд.
— Нет. Я не думал, что ты такое делаешь. Но эти слова...они просто засели в голове.
Он тяжело выдохнул.
— А потом я пришёл сюда и начал нести тебе всю эту грязь.
Я тяжело выдохнула и провела рукой по лицу.
— Господи...
Он молчал.
Даже не пытался оправдываться дальше.
И это, наверное, впервые за всю ночь было правильно.
Я покачала головой.
— Иди в душ, Ландо.
Он медленно поднял взгляд.
Я устало усмехнулась.
— Может хоть там свои мозги отмоешь.
На секунду уголок его губ дёрнулся.
Совсем слабо. Но тут же исчез.
Он выдохнул через нос и опустил голову.
— Да...наверное, мне это реально нужно.
Я всё ещё стояла возле него, обнимая себя руками.
Он тихо спросил:
— Ты всё ещё хочешь уехать?
Я замолчала на секунду. Потом честно:
— Сейчас — да.
Потом тихо сказал:
— Я понял.
Он посмотрел на меня ещё пару секунд.
Будто хотел подойти. Обнять. Но не стал.
Вместо этого он просто развернулся и медленно пошёл в сторону ванной.
Уже у двери остановился. И тихо, почти хрипло сказал:
— Я правда не хотел стать для тебя человеком, которого ты боишься.
В ванной послышался шум воды.
И впервые за всю ночь в номере стало хоть немного спокойно.
Без криков. Без этих тяжёлых разговоров.
Без его взгляда.
Я медленно дошла до кровати и просто села на край.
Сил уже почти не осталось.
Ни моральных. Ни физических.
Я медленно легла поверх одеяла и уставилась в потолок.
Шум душа был приглушённым. Постоянным.
И почему-то именно сейчас меня наконец начало накрывать настоящей усталостью.
Глаза жгло. Голова болела.
Я тяжело выдохнула и закрыла лицо рукой.
Потому что, если честно...про родителей я сказала на эмоциях.
Сгоряча.
Да, я бы могла поехать. Наверное.
Но стоило только представить этот разговор..сразу становилось страшно.
Я слишком долго с ними почти не общалась.
После того как бросила школу и уехала, всё пошло к чёрту.
Сначала крики. Потом обиды. Потом тишина.
И со временем стало будто проще делать вид, что этой проблемы вообще нет.
А сейчас...после всего...мне вдруг захотелось домой.
Хотя я даже не была уверена, существует ли ещё этот "дом" для меня.
Я закрыла глаза, вспоминая лицо мамы.
Папин голос.
И сразу внутри неприятно сжалось.
Потому что я уже представляла:
разочарование, вопросы, это их "мы же говорили".
А хуже всего...часть меня боялась, что они вообще не захотят меня видеть.
Я тяжело выдохнула и перевернулась на бок, утыкаясь лицом в подушку.
Шум воды наконец прекратился.
Я даже не сразу это заметила. Просто лежала, уставившись в темноту комнаты, слишком уставшая, чтобы нормально думать.
Через пару секунд дверь ванной открылась.
Я автоматически подняла взгляд.
Ландо вышел в одном полотенце на бёдрах, волосы мокрые, капли воды ещё стекали по шее и плечам.
Обычно в любой другой день это выглядело бы совсем иначе. Но сейчас...между нами всё ещё висела эта тяжёлая ночь.
Он молча подошёл к шкафу и достал одежду.
Футболку. Штаны. Спокойно начал одеваться, будто специально не делая резких движений рядом со мной.
И я заметила одну вещь.
Он вообще не смотрел в мою сторону.
Будто боялся лишний раз напрячь меня.
Тишина в номере снова стала слишком громкой.
Потом он наконец тихо сказал:
— Если хочешь...я отвезу тебя к родителям.
Он всё ещё стоял спиной, натягивая футболку.
И голос был спокойный.
Без ревности. Без давления. Просто усталый.
Я медленно села на кровати.
— Что?
Он наконец повернулся.
— Ты сказала, что хочешь уехать.
Он засунул руки в карманы спортивных штанов и отвёл взгляд на секунду.
— Я могу отвезти тебя. Или купить билет. Как хочешь.
Я смотрела на него несколько секунд.
И внутри снова что-то болезненно сжалось.
Потому что ещё пару часов назад он бесился от одной мысли, что я уеду.
А сейчас...будто сам заставляет себя отпустить.
Я тихо выдохнула.
— Ландо...
Он сразу перебил:
— Я не пытаюсь избавиться от тебя.
Голос стал чуть жёстче. Будто ему важно было, чтобы я это поняла.
Потом тише:
— Я просто не хочу, чтобы ты оставалась здесь только потому, что тебе некуда идти.
Я молчала пару секунд, смотря куда-то в сторону окна.
Потом всё-таки тихо сказала:
— Они в Лондоне.
Ландо поднял взгляд. И просто кивнул.
Он провёл рукой по мокрым волосам и тихо выдохнул.
— Хорошо.
Я нахмурилась.
— Что "хорошо"?
Он посмотрел прямо на меня.
— После того как выспимся...полетим в Лондон.
— "Мы"?
Он сразу кивнул.
— Да.
Я смотрела на него, вообще не понимая, как он после всей этой ночи всё ещё собирается лететь со мной.
А он будто понял этот взгляд сразу. И тихо добавил:
— Я не оставлю тебя одну, Лола.
В комнате снова стало тихо.
Я сидела на кровати, обнимая колени, а Ландо несколько секунд просто стоял напротив.
Будто хотел что-то сказать ещё. Потом он молча подошёл к краю кровати и взял сложенное одеяло.
Я автоматически подняла взгляд.
Он даже не посмотрел на меня сразу.
Только спокойно поправил его в руках и тихо сказал:
— Я посплю на диване.
Сердце неприятно сжалось.
Я смотрела, как он идёт в сторону гостиной зоны номера, где стоял большой светлый диван.
Уже возле дивана он остановился. И тихо сказал:
— Спокойной ночи, Лола.
Я сглотнула ком в горле и еле слышно ответила:
— Спокойной.
Он кивнул.
Потом отвернулся и начал раскладывать одеяло на диване.
Я даже не помнила момент, когда уснула.
Просто в какой-то момент глаза начали закрываться сами, а тело наконец сдалось после этой ужасной ночи.
Последнее, что я помнила — свет ночного города за окнами и тихие звуки из гостиной, где был Ландо.
А потом темнота.
Когда я проснулась, в номере уже было темно.
Не ночная темнота. Вечерняя.
Я медленно открыла глаза, чувствуя, как всё тело тяжёлое после слишком долгого сна.
Голова всё ещё немного болела.
И первые секунды я вообще не понимала, где нахожусь.
Потом всё резко вернулось.
Я резко выдохнула и потянулась к телефону на тумбочке.
19:07.
— Господи...
Я проспала почти весь день.
Легла в пять утра...и просто вырубилась.
В номере было тихо. Слишком тихо.
Я медленно села на кровати, поправляя волосы, и только сейчас заметила слабый свет со стороны гостиной.
Ландо. Он всё ещё был там.
Я осторожно встала и выглянула из спальни.
Он сидел на диване в той же футболке и спортивных штанах, слегка сгорбившись, с телефоном в руках.
И выглядел так, будто вообще не спал.
Под глазами тени. Волосы растрёпаны.
Лицо уставшее.
Он что-то медленно листал в телефоне, но по взгляду было видно — не читает нормально вообще ничего.
Когда я появилась, он сразу поднял голову.
И на секунду между нами снова повисло это странное напряжение.
Не злое. Но тяжёлое. Потом он тихо спросил:
— Ты ела хоть что-нибудь?
Я медленно покачала головой.
Он кивнул, будто ожидал именно это.
И спокойно сказал:
— Я заказал еду. Она на кухне.
Я молча дошла до кухни и увидела еду на столе.
Даже сейчас он заказал именно то, что я обычно ем.
Я медленно села за стол и начала есть скорее потому, что понимала — надо.
Он всё это время оставался в гостиной.
Не лез. Не пытался разговаривать каждые пять минут. И это сейчас было правильнее всего.
Потом где-то через полчаса он всё-таки подошёл ближе.
С телефоном в руке.
— Через полтора часа выезжаем.
Я подняла взгляд.
Он выглядел всё таким же уставшим.
— Хорошо, — тихо ответила я.
Он кивнул.
— До аэропорта минут сорок, если без пробок.
Я снова коротко кивнула.
И только сейчас до меня окончательно дошло — мы реально летим в Лондон.
Тишина снова повисла между нами.
Тяжёлая. Неуютная.
Будто мы оба теперь слишком осторожно выбирали слова.
Ландо отвёл взгляд и тихо сказал:
— Я быстро соберусь до конца.
Потом чуть помедлил. И уже тише:
— Если тебе что-то нужно...скажи.
Я смотрела на него пару секунд.
И внутри снова странно сжалось.
Потому что даже сейчас, когда между нами всё было так плохо, он всё равно пытался хоть как-то быть рядом.
Всё дальше происходило слишком быстро.
Будто мы оба специально не хотели останавливаться и думать обо всём, что произошло.
Я собрала вещи быстрее, чем ожидала сама.
Косметика. Одежда. Зарядки.
Пара вещей, которые валялись по номеру.
И всё это молча. Без музыки. Без разговоров.
Только звук молний чемоданов и шагов по номеру.
Ландо тоже почти ничего не говорил.
Иногда спрашивал:
— Это брать?
или
— Ты ничего не забыла?
И снова тишина. Странная. Непривычная для нас.
Потому что раньше рядом с ним всегда было шумно.
Шутки. Подколы. Прикосновения.
А сейчас...будто между нами стояло стекло.
Когда мы наконец вышли из номера, в коридоре отеля уже было темно и тихо.
Ландо взял оба чемодана сразу, не дав мне даже дотронуться. И я не спорила.
Мы молча спустились вниз.
Так же молча сели в машину.
Водитель сразу тронулся в сторону аэропорта.
Абу-Даби за окнами светился огнями.
Красивый. Дорогой. Живой. И при этом я никогда ещё не чувствовала себя настолько чужой.
Ландо сидел рядом, смотря куда-то вперёд.
Локоть у окна. Телефон в руке.
Но он почти не смотрел в него.
И я почему-то всё время замечала мелочи:
как он сжимает челюсть, как устало проводит рукой по лицу, как иногда будто хочет что-то сказать...и не говорит.
Между нами снова была тишина.
Будто мы оба морально выгорели за эти сутки.
Через какое-то время машина свернула к частному терминалу аэропорта.
Я медленно выдохнула, глядя в окно.
Всё снова происходило слишком быстро.
Машина остановилась прямо возле самолёта.
Сотрудники аэропорта сразу подошли к багажнику, забирая чемоданы.
Ландо коротко кивнул им и обошёл машину, открывая мне дверь.
Раньше он бы обязательно что-нибудь сказал.
Какую-нибудь глупую шутку.
Типа:
"Ваш личный пилот прибыл" или
"Мадам, ваш рейс готов."
Но сейчас ничего. Только тихое:
— Аккуратно.
Я молча вышла из машины.
Ночной воздух был прохладным после жары Абу-Даби.
Самолёт стоял совсем рядом — большой, белый, подсвеченный огнями полосы.
Мы поднялись по трапу внутрь. И сразу стало тепло.
Мягкий свет, светлый салон, большие кресла, диван, дерево и кремовые оттенки — всё выглядело дорого и слишком уютно для того, насколько неуютно было между нами.
Я медленно прошла дальше по салону, проводя взглядом по окнам.
Внутри пахло чем-то тёплым — кофе и чистотой.
Стюардесса тихо поздоровалась с нами, и Ландо коротко ответил, даже не поднимая толком взгляд.
Я села ближе к окну, автоматически подтягивая рукава худи.
Ландо остановился на секунду рядом.
Будто не знал, сесть возле меня или нет.
И эта маленькая пауза вдруг болезненно кольнула внутри.
Потому что раньше он бы даже не задумался.
Просто сел рядом и притянул бы к себе.
Но сейчас...он осторожничал даже в этом.
В итоге он всё-таки сел рядом. Не слишком близко.
И откинул голову на кресло, закрывая глаза на пару секунд.
Самолёт медленно выехал на полосу.
В салоне стало ещё тише.
Только приглушённый голос пилота где-то впереди и шум двигателей.
Я смотрела в окно, как огни Абу-Даби постепенно остаются позади.
И, честно...мне никогда ещё не было настолько неловко рядом с Ландо.
Это ощущалось почти физически.
Будто любое движение, любой взгляд — уже что-то слишком личное после всего, что произошло.
Он сидел рядом молча.
Слишком тихий для самого себя.
Иногда проводил рукой по лицу, иногда смотрел в телефон, но почти сразу откладывал его обратно.
Самолёт начал разгоняться.
Я машинально сжала подлокотник, чувствуя, как внутри всё неприятно проваливается от взлёта.
Через пару секунд самолёт наконец оторвался от земли.
Огни города стали маленькими.
А потом вообще растворились где-то внизу.
И только тогда Ландо наконец заговорил.
— Мы сразу поедем к твоим родителям?
Я медленно повернула голову.
Он смотрел не на меня, а куда-то вперёд.
Потом всё-таки добавил:
— Или ты хочешь сначала поспать...привести себя в порядок?
Я сразу поняла, о чём он.
Потому что выглядела я сейчас ужасно.
После слёз, бессонной ночи и всего остального.
Я медленно выдохнула.
И одновременно внутри неприятно кольнуло другое понимание.
Даже если я не поеду к родителям сразу...мне всё равно придётся ехать к нему.
В его квартиру в Лондоне. С ним.
Я опустила взгляд на руки.
Ландо заметил, как я напряглась.
Он тихо сказал:
— Лола, если тебе некомфортно ехать ко мне сейчас...я могу снять тебе отель.
Я резко подняла взгляд.
И вот это прозвучало неожиданно больно.
Потому что раньше мысль "отдельно от него" вообще бы не появилась между нами.
А теперь он сам это предлагает.
Будто реально боится лишний раз сделать что-то не так рядом со мной.
Я тяжело выдохнула и тихо сказала:
— Нет...всё нормально.