21
Время дальше шло как-то странно.
Медленно. Слишком растянуто.
Награждение началось почти сразу, и трасса снова ожила — музыка, ведущие, флаги, крики трибун.
Всё как обычно. Как будто ничего не произошло.
Как будто для кого-то сейчас мир не рухнул.
Ландо уже снова стоял рядом с командой.
Снова эта спокойная маска.
Иногда короткая улыбка для камер.
Иногда кивки журналистам.
Но я уже видела — он будто делает всё автоматически.
На одном только адреналине.
И хуже всего было то, что ему даже не дали нормально пережить это.
Потому что сразу: интервью, камеры, вопросы, микрофоны.
"Что случилось с машиной?"
"Что вы почувствовали?"
"Насколько тяжело проиграть титул в финале сезона?"
Я смотрела на всё это и чувствовала только раздражение.
Будто люди специально лезли в самое больное.
Ландо стоял чуть в стороне возле команды, пока кто-то из PR McLaren что-то быстро ему объяснял.
Я подошла ближе. Он заметил сразу.
И на секунду его лицо снова стало нормальным.
Он тихо выдохнул и подошёл ближе.
— Слушай... — голос всё ещё был хриплый после гонки. — Ты можешь поехать в отель.
Я нахмурилась.
— Что?
Он провёл рукой по волосам, устало усмехнувшись.
— Это всё будет долго. Интервью, пресса, FIA...ещё куча дерьма. А я не хочу, чтобы ты торчала здесь до ночи.
Я смотрела на него несколько секунд.
— Я могу остаться.
Он сразу покачал головой.
— Нет.
Тихо. Но твёрдо.
Он чуть ближе наклонился.
— Правда. Поезжай.
Я закусила губу.
Потому что понимала — дело не во мне.
Ему сейчас просто тяжело. Очень.
И часть этого он хотел пережить один.
Без камер рядом с нами.
Без необходимости ещё и думать обо мне.
Я медленно кивнула.
— Хорошо.
Он выдохнул. Будто ожидал, что я начну спорить.
Потом вдруг поднял руку и провёл пальцами по моей щеке.
Совсем коротко.
— Я позже приеду.
Тихо.
Я посмотрела прямо на него.
— Я буду ждать.
Он кивнул.
И вот тогда впервые за весь вечер уголок его губ чуть дрогнул по-настоящему.
Совсем чуть-чуть.
Но потом кто-то снова позвал его по имени.
И реальность опять вернулась.
Он отступил назад.
Снова надевая эту маску спокойствия для камер.
А я стояла и смотрела, как его уводят на очередное интервью после самого тяжёлого дня сезона.
Дорога до отеля прошла как в тумане.
Я почти не смотрела в окно.
Не читала телефон. Даже музыку не включала.
В голове всё ещё стоял этот момент:
финиш, четвёртое место, и его слишком спокойный голос по радио.
Когда я зашла в номер, внутри было непривычно тихо.
Огромные окна в пол открывали вид на ночной Абу-Даби — огни трассы всё ещё светились где-то вдали, машины, небоскрёбы, яхты.
Красиво. Слишком красиво для такого вечера.
Я медленно сняла обувь и просто остановилась посреди номера.
Большая кровать. Кухня.
Ванная с приглушённым светом.
Всё дорогое, идеальное...и абсолютно пустое без него.
Я тяжело выдохнула и пошла в душ.
Горячая вода немного помогла прийти в себя.
Хотя бы физически.
Я переоделась в его футболку, собрала мокрые волосы и села на кровать с телефоном в руках.
Ждать.
Сначала прошло минут двадцать. Потом сорок.
Я проверила телефон.
Ничего. Ни сообщения. Ни звонка.
Я нахмурилась, открыла чат. Пусто.
"Наверное, интервью."
Я попыталась включить телевизор.
Не смогла сосредоточиться.
Потом просто сидела у окна, смотря на ночной город.
Прошёл час. Потом второй.
И вот тогда внутри начало появляться это неприятное чувство.
Потому что...ничего. Вообще ничего.
Я снова посмотрела телефон. Пусто.
Я всё-таки написала первая:
"Ты где?"
Сообщение даже не доставлено.
Я нахмурилась сильнее. Позвонила.
И сразу: "абонент недоступен".
Сердце неприятно сжалось.
— Да ладно... — тихо пробормотала я.
Я снова набрала. То же самое. Телефон выключен.
Я резко встала с кровати и начала ходить по номеру.
Медленно. Нервно.
Потому что это было не похоже на него.
Да, он мог закрыться. Мог молчать.
Но исчезнуть вот так? После такого дня?
Прошёл третий час.
Номер становился всё тише.
А внутри наоборот — всё громче.
Я уже сидела на кухонной стойке с холодным кофе, который даже не пила, и каждые две минуты проверяла телефон.
Пусто. Будто он просто...исчез.
Время тянулось ужасно медленно.
На улице уже почти никого не было.
Даже город за окнами стал тише.
А я всё ещё не спала. На часах почти четыре утра.
Я сидела на кровати, укутавшись в одеяло, и чувствовала, как глаза уже просто закрываются сами.
Но уснуть не получалось.
Потому что внутри сидело это мерзкое чувство тревоги.
Телефон всё ещё лежал рядом.
Пустой экран. Никаких сообщений.
Я уже в сотый раз проверила время и тяжело выдохнула.
— Господи, Ландо...
И именно в этот момент телефон резко завибрировал.
Я дёрнулась так быстро, что чуть не уронила его.
Быстро открыла чат. И почти сразу выдохнула. Потому что текст выглядел ужасно.
Ошибки. Буквы перепутаны.
Некоторые слова вообще еле понятны.
Будто он писал с закрытыми глазами.
"я скор буду"
"я нрмально"
"тел туппт"
"все окк"
Я уставилась в экран.
Он был просто в хламину. Это чувствовалось даже через сообщения.
Телефон снова завибрировал.
"любл тбя"
"не руугайся"
Я прикрыла глаза рукой.
Потому что после такого дня он явно просто пошёл и напился до состояния "не чувствовать ничего".
Я быстро напечатала:
"Где ты?"
Ответ пришёл спустя почти минуту.
"еду"
"я с парнями"
"скоро"
"обещаю"
Я медленно опустила телефон на колени и посмотрела на часы.
04:07.
— Только попробуй не приехать... — тихо пробормотала я себе под нос.
Прошло ещё минут тридцать. Может больше.
Я уже сидела на кровати почти засыпая, но всё равно прислушивалась к каждому звуку за дверью.
И вот наконец...шаги. Тихие. Неуверенные.
Потом звук карты-ключа.
Я сразу выпрямилась.
Дверь в номер открылась очень тихо.
Будто он специально старался не шуметь.
Я сразу посмотрела в сторону коридора.
И вот тогда увидела его. Ландо.
Он медленно зашёл внутрь, закрывая дверь за собой.
Я автоматически начала искать глазами признаки того, что всё совсем плохо.
Потому что пьяный Ландо...это человек, который может сделать вообще что угодно.
Влезть в драку. Послать журналиста.
Уйти куда-то среди ночи. Сесть с какими-то людьми и пить до утра.
Именно поэтому я и переживала всё это время.
Но выглядел он...не так ужасно, как я ожидала.
Да, было видно — пил. Очень даже.
Но не до состояния, где он еле стоит на ногах.
Одежда нормальная. Даже не особо помятая.
Волосы чуть растрёпаны. Запах алкоголя чувствовался сразу, когда он подошёл ближе.
Но не сильный.
Не тот запах человека, который валяется где-то без сознания.
И всё же...что-то было не так. Очень не так.
Он выглядел слишком серьёзным.
Даже для сегодняшнего дня.
Без привычной улыбки. Без этих пьяных шуток.
Без "лол, я живой".
Ничего. Только уставший взгляд.
И какая-то тяжесть в лице, которой раньше я у него почти не видела.
Он посмотрел на меня. Долго.
Будто только сейчас понял, что я реально ждала.
Потом тихо сказал:
— Ты не спишь.
Голос низкий. Хриплый.
Я медленно встала с кровати.
— А ты пропал на четыре часа.
Он отвёл взгляд на секунду.
Снял часы. Положил куда-то на стол. Очень медленно.
И только потом тихо:
— Я написал.
Я выдохнула.
— Ландо, у тебя в сообщениях половину слов невозможно было понять.
На секунду уголок его губ чуть дёрнулся.
Но улыбка так и не появилась нормально.
И вот это напрягало сильнее всего.
Он постоял ещё пару секунд. Потом просто развернулся.
И пошёл на кухню так, будто меня в номере вообще нет.
Спокойно. Медленно.
Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри начинает появляться раздражение.
Потому что за эти несколько часов я уже успела напридумывать себе всё что угодно.
А он сейчас просто молча уходит к бару.
Конечно.
Он открыл шкафчик, достал бутылку виски и стакан.
Я сразу нахмурилась.
— Серьёзно?
Он даже не посмотрел на меня.
Только спокойно налил алкоголь в стакан.
Тишина в номере стала какой-то неприятной.
Я подошла чуть ближе.
— Где ты был вообще?
Он сделал глоток. Только потом ответил:
— В клубе.
Спокойно.
Будто это вообще нормальный ответ после того, как человек пропал почти на всю ночь.
Я прищурилась.
— В клубе?
— Мг.
Он снова отпил виски.
Я смотрела на него несколько секунд.
— И телефон выключить тоже было обязательно?
Он медленно выдохнул через нос.
— Он сел.
— Ландо—
— Что? — перебил он, всё ещё глядя в стакан. — Ты спросила, я ответил.
Я скрестила руки.
— Что ты вообще делал в клубе после такого дня?
Он тихо усмехнулся. Но без веселья.
— Сидел. Слушал, как люди несут полную хрень.
Потом сделал ещё глоток.
— "Ты ещё возьмёшь титул."
— "Ты молодец."
— "Гордимся тобой."
Он качнул головой.
— Меня через час уже тошнило от этого.
Тихо. Очень спокойно.
И именно это напрягало сильнее.
Потому что в его голосе вообще ничего не было.
Ни эмоций. Ни злости. Только усталость.
Я посмотрела на бутылку. Потом снова на него.
— Тебе не кажется, что тебе уже хватит?
Он медленно поднял взгляд.
И вот тогда я поняла — плохая идея.
Потому что глаза сразу стали холоднее.
— Не начинай.
Низко. Жёстко. Я всё равно не отступила.
— Я не начинаю. Ты и так пьяный, зачем тебе ещё—
— Потому что я хочу, — резко перебил он.
Тишина.
Он поставил стакан на стол чуть жёстче, чем нужно.
И наконец посмотрел прямо на меня.
— И давай ты сейчас не будешь лезть мне в голову, ладно?
Голос спокойный. Но грубость в нём ударила сразу.
Я смотрела на него и уже чувствовала — что-то сейчас пойдёт очень не так.
Слишком холодный взгляд.
Слишком спокойный голос.
Это был не обычный злой Ландо. Это было хуже.
Я всё ещё стояла возле кухни, когда он снова наливал виски.
Будто меня здесь вообще нет.
Я тяжело выдохнула.
— Ландо, хватит. Просто иди спать.
Он тихо усмехнулся. И этот смешок сразу неприятно ударил.
— Спать?
Он сделал глоток. Потом посмотрел прямо на меня.
— Ты серьёзно думаешь, что я сейчас смогу спать?
Я нахмурилась.
— Я думаю, что тебе не станет легче от алкоголя.
— А тебе от внимания становится.
Секунда.
Я замерла.
— Что?
Он поставил стакан на стол. Медленно.
Слишком спокойно.
— Тебе же нравится всё это, да?
Я смотрела на него, вообще не понимая, к чему он ведёт.
— О чём ты вообще?
Он сделал шаг ближе.
— Камеры. Люди. Комментарии. Вся эта хрень вокруг нас.
Пауза.
— Ты же любишь, когда на тебя смотрят.
Я резко нахмурилась.
— Ты сейчас серьёзно?
Он усмехнулся уголком губ. Но взгляд остался пустым.
— А что не так?
Пауза.
— Или скажешь, что тебе не нравилось всё это внимание?
Я уже начинала злиться.
— Ландо, ты пьян и несёшь какой-то бред.
Он резко подошёл ближе. Слишком близко.
— Нет, Лола. Это ты очень хорошо умеешь делать вид, что ничего не понимаешь.
Сердце неприятно сжалось.
— Что я не понимаю?
Он наклонился чуть ближе. И голос стал ниже.
— Что ты всё слила.
Секунда.
Я уставилась на него.
— Что?..
Он тихо усмехнулся.
— Господи, только не делай сейчас это лицо.
— Какое лицо?!
— Вот это невинное.
Я уже реально переставала понимать, что происходит.
— О чём ты вообще говоришь?
Он смотрел прямо в глаза.
— Ты любишь внимание мужчин, Лола.
Тихо. Очень жёстко.
— Любишь, когда тебя обсуждают. Когда на тебя смотрят. Когда тебя хотят.
Я почувствовала, как внутри всё резко похолодело.
— Ты сейчас реально говоришь мне это после всего?
Он перебил сразу:
— А что? Не правда?
Пауза.
— Может, поэтому всё и оказалось в сети.
Секунда.
Я замерла.
Вообще.
— Что?..
Он подошёл ещё ближе.
— Может, тебе просто понравилось играть в идеальную девушку Ландо Норриса.
— Ты охренел?!
Но он уже будто не слышал.
Алкоголь и злость окончательно перемешались.
— Тебе же нравится весь этот шум вокруг тебя.
Он резко схватил меня за талию и дёрнул на себя.
Слишком сильно.
Я ударилась поясницей о край стола и резко выдохнула от боли.
— Ландо, отпусти—
Но он только сильнее прижал.
Одной рукой удерживая за талию, второй резко провёл по бедру вверх, сжимая пальцы так сильно, что стало неприятно.
Не как раньше. Не в флирте. Жёстко.
Будто проверяя реакцию.
И именно это напугало ещё сильнее.
Потому что в его движениях вообще не осталось привычной мягкости.
Лицо совсем близко.
Запах алкоголя. Тяжёлое дыхание.
— Ты же такая плохая девочка, да? — тихо сказал он прямо возле губ. — Так перестань делать вид, что ты не такая.
И резко поцеловал.
Его пальцы всё ещё болезненно держали бедро, а хватка на талии стала ещё сильнее.
Мне реально стало больно.
Я попыталась оттолкнуть его.
— Перестань
Но он будто вообще не слышал.
И вот тогда меня реально накрыл страх.
Настоящий.
Я со всей силы ударила его по щеке.
Пощёчина прозвучала слишком громко.
Он сразу замер.
А я резко оттолкнула его, тяжело дыша.
Слёзы уже текли по щекам.
Я смотрела на него в полном шоке.
И внутри было только одно: я его сейчас вообще не узнавала.
Он замер сразу после пощёчины.
Будто только сейчас понял, что произошло.
Тишина в номере стала тяжёлой до невозможности.
Я тяжело дышала, прижимая руку к себе, а слёзы уже текли по щекам сами.
Он смотрел на меня несколько секунд.
Потом тихо:
— Лола...
Голос уже другой. Не тот. Без этой грубости.
И именно это почему-то сделало только хуже.
Потому что страх уже успел накрыть.
Он сделал шаг вперёд. Совсем небольшой.
Будто хотел подойти осторожно.
Но я сразу резко покачала головой.
— Нет.
Голос дрогнул.
Я сама это услышала.
Он остановился.
— Лола, я—
— Нет, — уже жёстче сказала я, отступая назад. — Вообще не подходи ко мне.
А я чувствовала, как сердце колотится так сильно, что почти больно.
— Ты меня понял? — голос сорвался. — Не подходи.
Он смотрел молча.
И впервые за всё время я увидела у него в глазах что-то похожее на осознание.
Настоящее. Но мне уже было всё равно.
Потому что внутри всё ещё стоял этот момент — как он прижал меня к столу.
Как держал. Как говорил все эти вещи.
Я резко вытерла слёзы рукой.
— Ты был в клубе с друзьями? — голос дрожал от злости и обиды одновременно. — Вот и возвращайся туда.
Он сразу нахмурился.
— Лола—
— Нет! — я перебила его. — Я вообще сейчас не хочу тебя видеть.
Он будто хотел что-то сказать. Но слов не было.
А я уже развернулась и быстро пошла в сторону ванной.
Дверь закрылась слишком резко.
Я сразу облокотилась руками о раковину, пытаясь нормально дышать.
Но не получалось.
Слёзы капали вниз, а руки дрожали так, что я даже нормально умыться не могла.
В голове всё смешалось.
Гонка. Ночь. Его сообщения. Алкоголь.
И то, что только что произошло на кухне.
Я подняла взгляд на своё отражение.
И выглядела ужасно. Красные глаза.
Размазанная тушь. Испуганное лицо.
— Чёрт... — тихо выдохнула я, проводя рукой по щекам.
Но слёзы всё равно не останавливались.
И хуже всего было то, что сердце всё ещё колотилось от страха.
Настоящего. Не обиды. Не злости. А именно страха.
Потому что я никогда не видела его таким.
Никогда.
За дверью послышались шаги.
Я сразу напряглась.
Потом его голос. Тихий. Приглушённый через дверь.
— Лола...
Я зажмурилась.
— Открой дверь.
Я сразу покачала головой, хотя он этого не видел.
— Нет.
Голос сорвался.
За дверью стало тихо на пару секунд.
Потом снова его голос. Уже ниже. Без той грубости.
— Пожалуйста.
Я закрыла лицо руками, чувствуя, как снова подступают слёзы.
— Просто уйди...
Тишина.
Я слышала, как он тяжело выдохнул за дверью.
Потом тихо:
— Я не хотел тебя напугать.
И вот от этих слов внутри снова всё болезненно сжалось.
Потому что значит...он понял. Понял, что именно сделал.
Я медленно сползла по стене вниз, садясь прямо на холодный пол ванной.
Колени дрожали.
— Ты сделал больно... — тихо сказала я, даже не понимая, слышит ли он.
За дверью сразу тишина.
Такая тяжёлая, что от неё становилось хуже.
Потом очень тихо:
— Я знаю.
Я сидела на полу ванной, подтянув колени к себе, и слышала его дыхание за дверью.
Он всё ещё не уходил.
И почему-то от этого становилось только хуже.
Я медленно вытерла слёзы ладонью. И тихо сказала:
— Я не хочу тебя сейчас видеть.
За дверью сразу стало тихо.
Потом его голос. Низкий. Уставший.
— Я понял.
Я закрыла глаза.
Но внутри уже что-то окончательно ломалось.
И именно тогда я вдруг поняла — я не хочу здесь оставаться.
Вообще.
Я резко выдохнула. Потом тихо сказала:
— Я уеду сегодня.
Тишина за дверью стала мгновенно другой.
Напряжённой.
— Что?
Я смотрела в пол.
— Я сказала, что уеду.
Я услышала, как он медленно поднялся с пола за дверью.
— Куда?
Я горько усмехнулась.
Он прекрасно знал, что у меня не было места, куда можно просто взять и уехать.
И именно поэтому в его голосе сразу появилось напряжение.
Я ничего не ответила.
Он снова:
— Лола, куда ты собралась?
Я подняла взгляд на дверь.
Будто могла видеть его через неё. И тихо сказала:
— А какая разница?
Он уже явно начинал злиться.
Я слышала это по дыханию.
— Не начинай сейчас вот это.
— "Вот это"? — я тихо усмехнулась. — Ты серьёзно?
Он провёл рукой по двери с другой стороны, судя по звуку.
— Я просто хочу понять, куда ты поедешь посреди ночи после всего этого.
Слёзы уже почти высохли, осталась только тяжесть внутри.
— Не переживай, — тихо сказала я. — Ты же сам сказал, что я люблю внимание.
Я продолжила:
— Наверное, найду где его получить.
Секунда.
За дверью резко стало тихо. Вообще.
И я поняла — попала прямо туда, куда хотела.
Потому что он сразу представил худшее.
Конечно представил.
Я закрыла глаза на секунду.
Потому что часть меня уже ненавидела себя за эти слова. Но другая часть всё ещё помнила его голос возле кухни.
"Ты всё слила."
И потом его тихий голос за дверью.
Совсем другой. Без злости.
— Не надо так.
Я горько усмехнулась.
— Почему? Это же то, кем ты меня считаешь.
За дверью резко что-то ударилось.
Будто он дёрнулся слишком резко.
— Лола, нет!
В голосе впервые за всю ночь появилась настоящая эмоция.
Я молчала. А он уже говорил жёстче:
— Не перекручивай мои слова.
Я усмехнулась без веселья.
— Правда? А как мне их понимать?
— Не вот так.
Резко.
Я слышала, как он нервно провёл рукой по волосам за дверью.
Потом снова:
— Я не называл тебя шлюхой.
— Но сказал достаточно.
Тишина.
— Потому что я зол. Да, и пьян тоже!
Я вздрогнула от того, насколько громко это прозвучало.
А потом уже тише:
— Но это не значит, что я так о тебе думаю.
Я чувствовала, как внутри всё ещё дрожит от обиды.
— Ты буквально сказал, что я люблю внимание мужчин.
— Потому что я нёс херню! — резко перебил он. — Полную херню, Лола.
За дверью снова стало тихо на секунду.
Потом он вдруг ударил ладонью по стене рядом.
— Ты вообще думаешь, мне нормально сейчас слышать, что ты "найдёшь внимание" где-то ещё?
— А тебе можно было говорить всё это мне?
— Нет. Нельзя.
Я почувствовала, как снова начинает жечь глаза.
Потому что хуже всего было не то, что он злится.
А то, что он уже трезвел достаточно, чтобы понимать, что именно наговорил.
И что именно сделал.
— Я не считаю тебя такой, Лола.
— Вообще никогда не считал.