10
Голова раскалывалась так, будто внутри кто-то методично бил молотком по вискам.
Я проснулся не резко — скорее всплыл из тяжёлой, мутной темноты, где не было ни времени, ни мыслей. Первое, что почувствовал — сухость во рту и тупую боль, расходящуюся от затылка к глазам.
— Чёрт... — выдохнул я едва слышно, не открывая глаз.
В комнате было темнее. Солнце уже ушло, свет стал мягким, вечерним. Телевизор всё ещё работал — звук тихий, экран перелистывал какие-то титры или очередную сцену.
Я попытался пошевелиться.
Не получилось. Что-то удерживало.
Я открыл глаза. Лола спала.
Свернувшись рядом, почти вплотную. Одна рука лежала на моём боку — лёгкая, тёплая, пальцы чуть согнуты, будто она уснула в движении. Вторая запуталась в моих волосах, ладонь мягко касалась головы.
На секунду я просто замер.
Она выглядела...слишком спокойной. Волосы растрепались, ресницы отбрасывали тени на щеки, губы чуть приоткрыты — сон без защиты, без напряжения.
Милая. Опасно милая.
Я медленно выдохнул, стараясь не шевелиться резко, чтобы не разбудить её.
— Ты серьёзно... — пробормотал почти беззвучно.
Осторожно поднял руку и аккуратно коснулся её запястья, лежащего на моём боку. Я медленно снял её ладонь, сантиметр за сантиметром, будто разминирую бомбу.
Она чуть шевельнулась, нахмурилась во сне.
Я замер. Не проснулась. Хорошо.
Вторую руку было сложнее убрать — пальцы запутались в волосах. Пришлось наклонить голову, осторожно освободиться, аккуратно разжимая её ладонь.
Она тихо выдохнула, повернулась на бок, не открывая глаз.
Я мягко уложил её руку рядом с телом, поправил диванную подушку под её голову, чтобы ей было удобнее.
Несколько секунд просто смотрел.
Она выглядела так, будто доверяет этому месту полностью.
И почему-то это ощущалось странно... тяжело.
Я провёл рукой по лицу, пытаясь окончательно проснуться.
Голова отозвалась новой волной боли.
— Да...заслужил...
Я медленно сел, стараясь не качнуть диван. В комнате было тихо, только её дыхание и слабый шум телевизора.
Поднялся осторожно.
Пол под ногами казался чуть холоднее, чем должен, тело всё ещё ватное, но уже управляемое.
Перед тем как уйти, я обернулся ещё раз.
Она даже не пошевелилась.
Я подошёл, взял лежащий рядом плед и аккуратно накрыл её, подоткнув край у плеча. Она чуть сильнее свернулась, уткнувшись носом в ткань.
— Спи... — прошептал я тихо.
Сказал это скорее себе, чем ей.
Потом выключил телевизор и пошёл в сторону ванной.
Каждый шаг отдавался тупой болью в голове, но холодная плитка под ногами помогала окончательно вернуться в реальность.
Душ был сейчас единственным спасением.
Я закрыл за собой дверь, включил воду и опёрся ладонями о раковину, глядя в зеркало.
В отражении стоял человек, который выглядел так, будто прожил худшую ночь в жизни.
И, если честно...так оно и было.
Я провёл рукой по мокрым волосам, глубоко вдохнул.
— Соберись, Норрис...
Потому что день закончился.
Но всё остальное — никуда не делось.
Горячая вода помогла.
Не полностью, но достаточно, чтобы перестать чувствовать себя развалиной. Голова всё ещё ныла, но уже терпимо, тело наконец стало своим, мысли — чуть яснее.
Я выключил душ, стряхнул воду с лица и потянулся за полотенцем.
И только тогда понял проблему.
— Чёрт...
Чистой одежды не было.
Вообще.
Всё осталось в спальне. Возвращаться мокрым по квартире в поисках вещей — плохая идея.
Я тяжело выдохнул.
— Ладно...
Полотенце оказалось достаточно большим. Я обмотал его вокруг бёдер, затянул туже, проверяя, держится ли.
Сойдёт.
Всё равно нужно просто дойти до комнаты.
Я открыл дверь ванной, выпуская тёплый пар в прохладный воздух квартиры, и пошёл по коридору. Капли воды стекали по шее, по плечам, по груди — на полу оставались влажные следы.
До спальни — через гостиную.
Обычная ситуация. Она же спит.
Я даже не подумал остановиться.
Сделал шаг в гостиную — и замер.
Лола сидела на диване. Не лежала. Не спала.
Сидела, чуть сгорбившись, одной рукой потирая лицо, явно пытаясь окончательно проснуться.
Наши взгляды встретились.
На секунду — полная тишина.
Она моргнула. Я тоже.
И только потом её глаза резко расширились.
— О Боже!
Она мгновенно закрыла лицо руками, будто это могло отменить увиденное.
— Господи-господи-господи...
Голос сдавленный, панический, абсолютно искренний.
Я стоял посреди комнаты, мокрый, в одном полотенце, пытаясь осознать происходящее.
— Ты...не спишь? — вырвалось у меня.
Гениальный вопрос.
— Очевидно, что нет! — донеслось из-за ладоней.
Она отвернулась, плечи напряжённые, уши и щеки стремительно краснели.
— Я думала, ты спишь!
— Я тоже думал, что ты спишь!
Мы оба замолчали.
Ситуация становилась только хуже от каждой секунды.
Я провёл рукой по волосам, вода снова капнула на пол.
— Ладно... — пробормотал я, стараясь звучать максимально спокойно. — Это неловко.
— Не смотри на меня!
— Я и не смотрю!
Хотя технически я всё ещё стоял перед ней.
Она медленно отняла одну руку от лица, но глаза оставались плотно зажмурены.
— Ты... одет?
— Относительно.
— ЛАНДО!
— Полотенце — это одежда.
— Нет, это не одежда!
Я не удержался от короткой усмешки.
— У меня не было выбора.
Она снова закрыла лицо полностью.
— Просто уйди...пожалуйста...
В голосе звучало столько смущения, что это неожиданно стало...забавно.
— Уже ухожу.
Я развернулся и быстро пошёл дальше, стараясь не оборачиваться. Полотенце держалось, но я всё равно машинально придерживал его рукой.
У двери в спальню остановился на секунду.
— Я правда думал, что ты спишь, — сказал уже тише.
Она ничего не ответила. Только сидела, закрыв лицо руками, будто надеялась провалиться сквозь диван.
Я покачал головой и исчез в комнате.
Но, если честно...
Впервые за весь день уголки губ сами собой чуть приподнялись.
Я переоделся быстро — первые попавшиеся шорты, футболка, волосы наскоро вытер полотенцем. В зеркале всё ещё был слегка помятый, но уже вполне живой человек, а не призрак после трёх бутылок виски.
— Лучше... — пробормотал я себе.
Желудок громко напомнил, что завтрак был давно.
Я вышел из комнаты.
Лола всё ещё сидела на диване — уже без рук на лице, но выглядела так, будто старается смотреть куда угодно, только не в мою сторону. Щёки всё ещё слегка розовые, волосы растрёпаны после сна.
Я остановился перед диваном.
— Всё, можно открывать глаза. Я одет.
Она осторожно покосилась, убедилась — и выдохнула.
— Слава богу...
— Обидно вообще-то.
Она посмотрела на меня уже чуть увереннее.
— Ты сам виноват.
— У меня не было чистой одежды.
— Это не делает ситуацию лучше.
Я фыркнул, но спорить не стал.
Вместо этого провёл рукой по затылку и честно сказал:
— Я есть хочу.
Она моргнула.
— Прямо сейчас?
— Очень.
Я сел на другой конец дивана, откинувшись на спинку.
— Кажется, я съел завтрак быстрее, чем думал.
— Ты съел нормальную порцию.
— Значит, мне нужна ещё одна нормальная порция.
Она прищурилась.
— Ты серьёзно сейчас просишь меня снова готовить?
Я пожал плечами, стараясь выглядеть максимально невинно.
— Ну...ты уже доказала, что умеешь.
— Невероятная логика.
— Спасибо.
Пауза.
Желудок предательски снова заурчал.
Я поморщился.
— Ладно, это звучит жалко, но...может, что-нибудь простое? Я даже помогу. Наверное.
Она скептически подняла бровь.
— Наверное?
— Ну...морально точно.
Она не удержалась от лёгкой улыбки.
— Ты невозможный.
— Зато голодный.
Я посмотрел на неё чуть мягче.
— Пожалуйста?
Слово прозвучало тихо, почти по-детски неловко — как будто я сам не привык его говорить.
Она закатила глаза, но встала.
— Ладно. Но что-нибудь простое.
Я заметно оживился.
— Ты лучший человек в этой квартире.
— Я единственный другой человек в этой квартире.
— Это не отменяет факта.
Она направилась на кухню, а я пошел за ней следом, чувствуя, как настроение впервые за день становится...нормальным.
И странно тёплым.
— Кстати, — добавил я, уже идя за ней, — если там снова будут панкейки, я не буду возражать.
— Даже не надейся.
— Жестоко.
Но улыбка всё равно не сходила с лица.
Она открыла холодильник и замерла на секунду, изучая содержимое.
— Так...посмотрим, чем тебя кормить.
Я прислонился к косяку двери, наблюдая.
— Чем угодно. Я сейчас на стадии «съем всё, что не убегает».
Она фыркнула.
— Прекрасно.
Достала упаковку мяса, картофель, контейнер с салатом.
— Ого... — я оживился. — Это что, стейки?
— Да.
— И картошка?
— Да.
— Ты серьёзно собираешься это готовить?
Она обернулась, чуть улыбнувшись.
— А что, не достоин?
— Я не думал, что заслужил уровень «стейк и гарнир».
— Это не для тебя. Это чтобы ты не умер от голода и не ныл.
— Очень заботливо звучит.
Она закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули.
Сковорода зашипела, запах жарящегося мяса мгновенно наполнил кухню. Я вдохнул глубже и застонал почти театрально.
— Господи...это лучше любых лекарств.
— Не мешай.
— Я не мешаю, я морально поддерживаю.
Картошка отправилась в духовку, салат быстро оказался в миске. Всё происходило уверенно, спокойно, будто она делала это сто раз.
Я несколько секунд молча наблюдал, потом осторожно добавил:
— Слушай...
— Мм?
— А можно ещё смузи?
Она медленно повернула голову.
— Ты серьёзно?
— Очень.
— Ты только что выпил воду.
— Это не то.
Я сделал максимально жалобное лицо.
— После вчерашнего мне нужны витамины.
— Ты внезапно стал очень заботиться о здоровье.
— Я просто не хочу снова умирать завтра.
Она покачала головой, но уже доставала фрукты.
— Ты невозможный.
— Но голодный и слабый.
— Ты уже не слабый.
— Тогда голодный и милый.
Она тихо рассмеялась.
— Милый — это спорно.
— Я сегодня безобидный, помнишь?
— Да, это временное состояние.
Блендер загудел, перекрывая разговор. Я устроился на стуле, наблюдая, как она наливает густой фруктовый напиток в высокий стакан.
Она поставила его передо мной.
— Держи. Витамины.
Я сразу сделал глоток и довольно выдохнул.
— Вот это жизнь...
Она перевернула стейк на сковороде.
— Рад, что тебе хорошо.
— Мне отлично. Еда, смузи, я жив... — я посмотрел на неё чуть мягче. — И ты не выгнала меня из кухни.
— Пока что.
Запах мяса стал ещё насыщеннее, картошка тихо шкварчала в духовке, в квартире снова появилось ощущение дома — тёплого, спокойного, нормального.
Я сделал ещё глоток и лениво сказал:
— Если ты так будешь готовить каждый день, я никогда никуда тебя не отпущу.
Она резко повернула голову.
— Не наглей.
Я поднял руки.
— Шучу. Почти.
Но улыбка всё равно осталась.
Она стояла у плиты, сосредоточенно переворачивая стейк, чтобы не пережарить. Волосы упали вперёд, она заправила прядь за ухо, даже не оборачиваясь — полностью в процессе.
Я сделал ещё глоток смузи, потом поставил стакан на стол и поднялся.
Сам не до конца понимая, зачем.
Просто...захотелось подойти ближе.
На кухне было тепло, пахло мясом, специями, чем-то домашним. Она стояла совсем рядом, спиной ко мне, и это внезапно казалось... слишком естественным.
Я остановился за её спиной.
Она этого сначала даже не заметила.
Потом слегка напряглась.
— Ты чего?
— Ничего.
Я чуть наклонился, опираясь руками по обе стороны от неё о столешницу, почти окружая. Не резко, не давя — просто близко.
— Проверяю процесс.
— Процесс в порядке, — сказала она, но голос стал чуть тише.
Я почувствовал, как она чуть выпрямилась, будто осознавая расстояние между нами.
Медленно, почти лениво, я обхватил её за талию — не полностью, не крепко, просто положил руки поверх ткани, притягивая к себе на пару сантиметров.
Она резко вдохнула.
— Ландо...
— Мм?
— Ты что делаешь?
— Стою.
— Ты меня обнял.
— Немного.
Я уткнулся подбородком ей в плечо, не прижимаясь сильно, просто касаясь. От неё пахло чем-то свежим, тёплым — не духами, а чем-то настоящим.
— Мне тепло, — пробормотал я тихо. — И удобно.
Она замерла, явно не зная, как реагировать.
— Ты говорил, что голодный.
— Я всё ещё голодный.
— Тогда не мешай.
Но она не отстранилась.
Я слегка сжал руки — совсем чуть-чуть, будто проверяя, не убежит ли.
— Ты странный сегодня, — сказала она наконец.
— Я же предупреждал. Безобидный режим.
— Это не выглядит безобидно.
Я тихо усмехнулся у её плеча.
— Если бы не было безобидно, ты бы уже ушла.
Она не ответила.
Только снова перевернула стейк, стараясь сосредоточиться на готовке, хотя дыхание стало заметно глубже.
Несколько секунд мы просто стояли так.
Тихо. Очень близко. Без спешки.
— Пахнет вкусно, — сказал я наконец, чуть отстраняясь, но руки всё ещё оставались на её талии.
— Потому что это вкусно.
— Тогда готовь быстрее.
Она всё-таки повернула голову чуть в сторону.
— Отпусти.
Я помедлил секунду...потом разжал руки.
— Хорошо.
Сделал шаг назад, будто ничего не произошло.
Но воздух на кухне уже был другим.
Густым. Тёплым.
И слишком наполненным чем-то, что явно не имело отношения к еде.
— Всё, — сказала она, выдыхая. — Готово.
Я тут же оказался рядом, будто материализовался из воздуха.
— Наконец-то.
— Терпение — не твоя сильная сторона.
— Сегодня точно нет.
Она разложила стейки по тарелкам, добавила картошку, салат. Выглядело так, будто это не домашний ужин, а нормальное блюдо из ресторана.
Я взял свою тарелку, вдохнул запах и почти застонал.
— Я готов жениться.
Она замерла.
— Даже не начинай.
— Я серьёзно. Это выглядит незаконно вкусно.
Она поставила вторую тарелку на стол.
— Садись уже.
Я послушно сел, но всё равно не сводил глаз с еды.
— Можно начинать?
— Если не будешь спрашивать разрешение на каждый кусок — да.
Я отрезал первый кусок, попробовал... и замер на секунду.
— Чёрт.
Она насторожилась.
— Что?
— Это...идеально.
Она облегчённо выдохнула.
— Я думала, скажешь, что пересолено.
— Нет, это уровень «я больше никогда не ем доставку».
Я сделал ещё кусок, уже быстрее.
— Ты уверена, что не скрываешь от меня тайный ресторан?
Она покачала головой, садясь напротив.
— Просто умею готовить.
— Это преступление — не использовать это чаще.
Она посмотрела на меня поверх тарелки.
— Ты слишком быстро привыкаешь к хорошему.
— Потому что хорошее редко случается.
Сказал и сам удивился, насколько честно это прозвучало.
На секунду между нами повисла тишина — не неловкая, а какая-то спокойная.
Я сделал глоток смузи, который она поставила рядом.
— И это тоже божественно.
— Я начинаю жалеть, что согласилась.
— Поздно. Я уже запомнил вкус.
Она тихо усмехнулась.
Мы ели молча пару минут — спокойно, без напряжения, без необходимости что-то говорить. Просто звук приборов, тихое шипение остаточного тепла от плиты и вечерний свет, падающий в окна.
Это ощущалось...странно нормально.
— Знаешь, — сказал я вдруг, не поднимая глаз, — если бы вчера мне сказали, что сегодня я буду сидеть и есть нормальный ужин в тишине...я бы не поверил.
Она слегка наклонила голову.
— Почему?
Я пожал плечами.
— Потому что вчера всё выглядело...намного хуже.
Пауза.
Я поднял взгляд и чуть улыбнулся — устало, но искренне.
— А сейчас нормально.
Она ничего не ответила.
Но тоже улыбнулась.
И почему-то этого было достаточно.
Ужин прошёл...слишком хорошо.
Без напряжения. Без неловких пауз. Без попыток заполнить тишину лишними словами.
Просто спокойно.
Я ел медленнее, чем обычно — не потому что не хотел, а потому что хотелось растянуть момент. Стейк был идеальным: сочный, мягкий, с правильной корочкой. Картошка — хрустящая снаружи, мягкая внутри. Даже салат оказался вкусным, хотя обычно я к зелени отношусь с подозрением.
— Это преступно, — сказал я, отрезая ещё кусок.
— Что именно?
— То, что ты скрывала от мира такой талант.
Она фыркнула.
— Мир переживёт.
— А я нет.
Я доел и откинулся на спинку стула, выдыхая почти удовлетворённо.
— Всё. Я официально счастлив.
— От еды?
— От еды, тишины и того, что меня никто не трогает.
Она чуть прищурилась.
— Я могу начать трогать.
— Нет, спасибо. Так идеально.
Она тихо рассмеялась, убирая вилку.
— Рада, что тебе понравилось.
— Понравилось — это слабое слово.
Я посмотрел на неё внимательнее.
— Серьёзно, это было очень вкусно.
Она на секунду замерла, будто не ожидала, что я скажу это без шутки.
— Спасибо.
Несколько секунд мы просто сидели, не торопясь вставать. На кухне было тепло, свет мягкий, вечер за окном уже начинал темнеть.
— Я давно так нормально не ужинал, — признался я тихо.
— В смысле?
— В смысле...без телефона, без дел, без спешки.
Я провёл рукой по волосам.
— Просто сидеть и есть.
Она кивнула, понимая.
— Иногда это нужно.
— Да... — я чуть улыбнулся. — Оказывается.
Пауза.
Я посмотрел на пустые тарелки, потом снова на неё.
— Если честно, я думал, что сегодня будет ужасный день.
— А стал нормальный?
— Стал...хороший.
Слово прозвучало осторожно, будто я сам не привык его использовать.
Она чуть опустила взгляд, скрывая улыбку.
— Значит, не зря старалась.
— Определённо не зря.
Я поднялся, взял свою тарелку.
— Я помогу.
Она удивлённо посмотрела.
— Правда?
— Не смотри так. Я умею носить посуду.
— Это уже достижение.
Я фыркнул, направляясь к раковине.
Вода зашумела, тарелки тихо звякнули.
Она стояла у раковины, спиной ко мне, вода шумела, тарелка медленно скользила под губкой. Плечи напряжённые — она явно чувствовала, что я никуда не ушёл.
— Всё...дальше я сама, — сказала она, стараясь звучать спокойно.
Я не ответил. Просто шагнул ближе.
Руки легли на её талию — тёпло, уверенно, без вопроса. Она вздрогнула, пальцы сжались на тарелке.
— Ландо...
Я мягко развернул её к себе, не давая времени придумать оправдание или шаг назад. Вода всё ещё текла за её спиной, шипела о металл, но мы уже стояли вплотную.
Её глаза поднялись на меня — растерянные, настороженные...и слишком живые.
— Ты же...
Она не договорила.
Потому что я наклонился и поцеловал её.
Без спешки, но без колебаний. Просто коснулся губ — тёплых, мягких, немного удивлённых. На секунду она будто застыла, не отвечая, не отталкивая.
Потом её пальцы судорожно сжались на моей футболке.
Поцелуй углубился сам собой — не грубо, не резко, но так, будто сдерживаться уже не было смысла. В нём было всё: напряжение последних дней, усталость, злость, облегчение...и что-то опасно настоящее.
Она выдохнула мне в губы, тихо, почти беспомощно.
Я провёл рукой выше по её спине, притягивая ближе, чувствуя, как она буквально растворяется в этом расстоянии ноль сантиметров.
И только через несколько секунд она слегка отстранилась — не резко, просто потому что нужно было вдохнуть.
Лоб к лбу. Дыхание сбито у обоих.
— Ты... — она пыталась что-то сказать, но голос подвёл.
Я усмехнулся очень тихо, всё ещё не отпуская.
— Поздно говорить «рано».
Она закрыла глаза на секунду, будто собираясь с мыслями.
— Ты невозможный...
— Знаю.
Я провёл большим пальцем по её щеке, убирая влажную прядь волос.
— Но ты не остановила.
Она открыла глаза.
Взгляд уже совсем другой — не растерянный, не испуганный. Тёмный, глубокий, опасно тёплый.
— В следующий раз могу.
— Посмотрим.
Вода за спиной продолжала течь, забытая, шумная, будто напоминая, что мир всё ещё существует.
Я всё ещё держал её близко — ладонь на спине, тепло её тела ощущалось сквозь ткань, дыхание постепенно выравнивалось, но напряжение никуда не делось.
Скорее наоборот. Стало гуще. Тише.
Я наклонился снова — но уже не к губам. Медленно, почти лениво, будто проверяя границы. Моё дыхание коснулось её щеки, скользнуло ниже...к шее.
Она резко вдохнула.
— Ландо...
Голос дрогнул.
Я коснулся губами её кожи — совсем легко, едва ощутимо, почти невесомо. Поцелуй. Тёплая кожа под губами, запах, от которого в голове становилось опасно пусто.
Её пальцы тут же вцепились в мои плечи.
Она замерла. На секунду показалось, что она не оттолкнёт.
Но потом её ладони мягко, но настойчиво упёрлись мне в грудь.
— Подожди...
Я остановился, но не отстранился сразу. Лоб коснулся её виска, дыхание всё ещё сбитое.
Она закрыла глаза, будто собираясь с силами.
— Это...слишком быстро.
Я молчал.
Она медленно отстранил, разрывая расстояние — буквально на полшага, но этого хватило, чтобы воздух между нами стал прохладнее.
— Рано, — сказала она тише, уже увереннее. — Пока рано.
Я провёл рукой по волосам, выдыхая.
— Я понял.
Но голос звучал чуть хрипло.
Она смотрела на меня внимательно, будто проверяя, не разозлюсь ли, не надавлю ли снова.
— Просто... — она запнулась, — я не хочу, чтобы это было...так.
— Как «так»?
— Слишком легко. Слишком быстро. Слишком...будто это ничего не значит.
Тишина.
Я посмотрел на неё чуть иначе — без прежнего напора.
— Значит, для тебя это значит?
Она не ответила. Но и не отвела взгляд.
Этого было достаточно.
Я кивнул сам себе, будто принимая правила игры.
— Хорошо.
Сделал ещё шаг назад, окончательно отпуская её пространство.
— Я умею ждать. Иногда.
Она едва заметно улыбнулась — облегчённо, но всё ещё настороженно.
— Посмотрим.
Вода за её спиной всё ещё текла.
Она обернулась, поспешно выключила кран, будто это был единственный безопасный жест сейчас.
Кухня снова стала тихой.
Но тишина уже была другой — напряжённой, тёплой, полной того, что никуда не исчезло.