Муж, давай обнимемся!

С тех пор Чэнь Чжао время от времени заходил, чтобы просто поговорить с ним.

Психическое состояние Ло Юньцина, казалось, немного улучшилось. Иногда он сам заводил разговор, вспоминая прошлое.

Он рассказывал, что тоже когда-то прогуливал школу.

- Кажется, это был первый год старшей школы. Я прогуливал вечерние занятия, каждый вечер. Помню... если пройти пару кварталов от школы, там... там был интернет-кафе, я каждую ночь туда ходил.

Чэнь Чжао улыбнулся: - Оказывается, ты тоже был бунтарем.

- Ага. А еще я подрабатывал там админом, платили 20 юаней в час. Плюс помогал людям прокачивать аккаунты, зарабатывал еще сотни, куда больше, чем на подработках в выходные. Позже я подумал: может, вообще забить на учебу?

Улыбка постепенно угасла, и Чэнь Чжао замолчал.

Если он не ошибается, когда они встретились, Ло Юньцин уже учился в университете.

Причем с блестящими результатами на вступительных экзаменах - третий по всей провинции.

Позже он все-таки продолжил обучение.

- Когда прогулов стало слишком много, я перестал ходить и на обычные уроки. Успеваемость резко упала, и учитель, узнав об этом, рассказал всё бабушке, - Ло Юньцин погладил левую щеку, медленно перебирая пальцами. - Бабушка ударила меня в первый раз, и это был единственный раз.

Он не заплакал, просто был немного ошеломлен.

Он зарабатывал деньги, чтобы покупать младшим братьям и сестрам вкусную еду, а на остатки откладывал им на лечение - разве в этом есть что-то плохое?

Но бабушка считала иначе.

Она снова и снова твердила, что он не обязан это делать, совсем как тогда, когда он только потерял родителей и попал в приют.

Она говорила ему, что они - одна семья, и она - тоже часть этой семьи.

- Из-за этого я затаил на нее обиду. Казалось бы, главное - заработать денег, но она ни в какую не разрешала мне так поступать. Все три года старшей школы у нас были очень напряженные отношения, правда, только с моей стороны. Особенно в последние полгода - я даже думал сдать пустой бланк на экзамене, лишь бы позлить ее.

Вспоминая себя того, Ло Юньцин невольно усмехнулся.

Чэнь Чжао спросил: - А что потом?

- Потом... приют сделал нечто неслыханное: каждый день стали готовить рыбный суп.

До этого они могли позволить себе его лишь раз в неделю.

Он знал: бабушка надеялась, что он, как и брат Сяо Юй, сможет вырваться, вернуться к нормальной жизни и, желательно, никогда больше не возвращаться в приют. Больные, неполноценные, никому не нужные дети станут для него лишь обузой.

Но в его сердце они не были обузой, они были его семьей.

Но теперь...

В комнате надолго воцарилась неестественная тишина.

Спустя некоторое время Ло Юньцин сменил тему и спросил: - Ты бывал на море?

Чэнь Чжао кивнул и с удивлением спросил: - А ты не был? До ближайшего пляжа отсюда недалеко.

- Я боюсь воды, не умею плавать.

Ло Юньцин добавил: - Но я... я договорился с Пэй Яньли, что когда-нибудь мы вместе поедем на море встречать рассвет.

- К чему ждать какого-то «когда-нибудь»? - Чэнь Чжао тут же вскочил. - Поехали прямо сейчас, я составлю тебе компанию.

Ло Юньцин долго смотрел на него и в конце концов покачал головой: - Если мы уедем, что будет с Пэй Яньли? И к тому же... уже рассвело.

Солнечный свет заливал двор, время для встречи рассвета давно прошло.

На море они так и не попали.

Чэнь Чжао догадывался: наверное, Ло Юньцин хотел поехать туда только вдвоем, со своим боссом.

Позже он использовал это как предлог, чтобы уговорами заставить его сходить к врачу, и Ло Юньцин был на удивление покладист.

Каждый день он выглядел так, будто полон надежд на завтрашний день, исправно принимал лекарства и начал нормально есть.

Всё, казалось, шло на поправку.

Но спустя целый год лечения врач сказал ему, что болезнь Ло Юньцина прогрессирует, и он не может его вылечить.

Чэнь Чжао решил, что врач лжет: - Кроме того, что он не любит выходить из дома, во всем остальном он в порядке. Я прошу его прийти в больницу на осмотр, и он не сопротивляется.

- В этом-то и проблема, - спросил врач. - Разве вы не чувствуете, что он слишком покладист?

Лекарства, которые ему прописывали, лишь помогали успокоить пациента в состоянии тревоги, но они не могли вылечить его по-настоящему.

- Он спрятал боль от потери любимого человека и притворяется нормальным, почти выздоровевшим человеком, - врач тоже был в отчаянии. - Он заперся внутри себя. Мне очень жаль, я бессилен.

- Вы хотите сказать, что нужно просто позволить ему продолжать в том же духе? Нет, вы должны спасти его, - почти умолял Чэнь Чжао.

Врач тоже хотел спасти его, но теперь... - Остается лишь продолжать поддерживающую терапию. А сколько он продержится - зависит только от него самого.

С этим вердиктом Чэнь Чжао тяжелой походкой вышел из кабинета.

Ло Юньцин тихо и послушно сидел на стуле в коридоре, позволяя ребенку рядом робко протянуть руку и потрогать его совершенно белые волосы.

Боясь, что ребенок не достанет, он даже специально наклонил голову.

- Брат, ты ангел?

- Нет, - Ло Юньцин с улыбкой покачал головой. - Я... плохой человек.

- Брат обманывает, плохие люди не говорят, что они плохие.

Ло Юньцин снова растянул губы в улыбке.

Он улыбался так красиво, так нравился детям, почему же его болезнь оказалась неизлечимой?

- Брат, а что это? - ребенок быстро заметил ожерелье на его шее - серебряная цепочка с двумя золотыми кольцами.

Ребенок потянулся к ним, но Ло Юньцин тут же сжал их в ладони: - Это трогать нельзя, это мое.

Сказав это, он увидел Чэнь Чжао, потрепал ребенка по голове, встал и пошел навстречу. Рука сама собой разжала ожерелье.

Чэнь Чжао внезапно вспомнил слова врача: «Он притворяется. Думаю, он просто не хочет, чтобы ты волновался».

Чтобы тот не волновался, он притворился здоровым человеком.

Так можно ли вот так - притворяться всю жизнь?

Чэнь Чжао не мог не задаться этим вопросом и, делая вид, что ничего не знает, помахал рецептом: - Получим лекарства и поедем домой.

- Хорошо, - Ло Юньцин кивнул и по пути добавил: - Когда поедем обратно, давай еще... купим клубники.

Та, что купили в прошлый раз, вся сгнила.

Чэнь Чжао поспешно согласился.

Забрав лекарства, они уже выходили из больницы, когда случайно увидели кое-кого.

Точнее, первым увидел Ло Юньцин - всё-таки родной брат, такое трудно забыть.

Первым порывом Чэнь Чжао было закрыть его собой, но, к сожалению, было уже поздно.

Ло Юньцин проследовал за человеком в стационарное отделение, в палату Сун Сюэчэня. Те два ножевых ранения четыре года назад не лишили Сун Сюэчэня жизни, но заставили его сполна хлебнуть горя, и он до сих пор не выписался.

Помимо Пэй Хэнчжи, чаще всего его навещал Сун Моянь.

Даже несмотря на то, что за эти годы семья Сун втайне и на виду лишилась многих активов, Сун Моянь всё равно приходил четыре дня в неделю, как по расписанию.

- Чэнь Чжао, тебе не кажется это... странным?

- Это отвратительно.

По дороге из больницы, вспоминая увиденную в палате сцену, Чэнь Чжао скривился в отвращении.

В какой семье брат, причем уже женатый брат, будет кормить с ложечки и умывать младшего брата, с которым нет кровного родства?

На худой конец, наняли бы сиделку.

- У них такие взгляды, будто они сейчас расплавятся. Если выразиться грубо, если бы не больница, они бы, наверное, тут же начали обниматься и целоваться.

- Всё это... ради него...

Ло Юньцин с силой сжал в руке клубнику, раздавив ее.

Тогда, ради Сун Сюэчэня, чтобы отомстить за его отказ от брачного союза, его родной брат перекрыл доступ к донорской почке Сяо Юя.

Вот оно что.

Ло Юньцин не удержался и поскреб руку, покрытую шрамами, и вскоре нашел жену Сун Мояня.

- Доктор Тан.

Рука, помешивающая кофе, замерла, и Тан Яцзюнь невольно усмехнулась: - Я давно уже не доктор.

- Это из-за... - Ло Юньцин посмотрел на ожоговый шрам на тыльной стороне ее правой руки, - полученной травмы?

- Да, получила травму и больше не могу держать скальпель, - Тан Яцзюнь убрала маленькую ложечку и, обхватив шрам рукой, погладила его.

Ло Юньцин: - Это сделал Сун Сюэчэнь?

Тан Яцзюнь внезапно подняла веки. В ее глазах, услышавших это имя, не было попыток скрыть ненависть. Она спросила: - Откуда ты знаешь?

- Я не только... это знаю, - медленно проговорил Ло Юньцин. - Я также знаю, что у вас был... был ребенок, которого Сун Сюэчэнь столкнул с лестницы, случился выкидыш.

Атмосфера мгновенно накалилась.

Ло Юньцин, словно не замечая этого, продолжил: - Но ваш муж, Сун Моянь, не только не позаботился о вас, но и в первую очередь встал на его защиту.

- Ло Юньцин! Не думай, что я не знаю, кто ты такой! - глаза Тан Яцзюнь мгновенно покраснели. - В вашей семье Сун нет ни одного порядочного человека!

- Да, ни одного порядочного, - Ло Юньцин невольно спросил: - Знаете почему? Почему Сун Моянь так защищает Сун Сюэчэня? Только потому, что он младший брат?

Тан Яцзюнь холодно взглянула на него: - Что ты хочешь сказать?

Ло Юньцин не ответил, лишь достал телефон и показал ей видео из больницы.

Едва взглянув на начало, Тан Яцзюнь побледнела, но всё же, подавляя тошноту, досмотрела до конца: - Сун Моянь, Сун Моянь!!

- Ненавидьте его.

Тан Яцзюнь с силой сжала кулаки, но она не была глупой: - Зачем ты мне это показываешь?

- Просто не хочу, чтобы доктор Тан продолжала жить во лжи.

- Ха! - Тан Яцзюнь холодно усмехнулась. - Ты такой добрый?

- Конечно... не только поэтому, - Ло Юньцин встретился с ее исполненными ненависти глазами. - Я хочу, чтобы доктор Тан помогла мне кое в чем. Когда всё закончится, всё, что осталось у семьи Сун, будет вашим.

- Зачем мне деньги? Я хочу развода!

- В разводе вы в любом случае в проигрыше, разве вы не хотите отомстить им?

Выслушав его план, Тан Яцзюнь долго размышляла и в конце концов согласилась.

- Но у меня есть условие.

- Доктор Тан, слушаю.

- Кастрируй его!

- Хорошо.

............

После того как Тан Яцзюнь ушла, Ло Юньцин еще долго сидел в кофейне, машинально поглаживая ожерелье на шее, и заказал два маленьких пирожных.

На одном из них красовалась клубника.

Он пододвинул его на другую сторону стола.

- Скоро будет десятая годовщина нашего знакомства.

Пэй Яньли посмотрел на пирожное перед собой и кивнул.

- Эти годы ты ни разу не появлялся в моих снах, я уже начал сомневаться, правда ли ты... любишь меня?

- Люблю! Но я...

Пэй Яньли не мог войти в его сны.

- Прошло пять лет, ты, должно быть, забыл меня?

Пэй Яньли яростно покачал головой.

- Может, ты там встретил кого-то другого, кто заставил твое сердце... биться чаще? - Ло Юньцин говорил сам с собой, глядя в окно. - Какой ты бессердечный, а ведь я... так скучаю по тебе.

- Ранее Чэнь Чжао предлагал отвезти меня на море встречать рассвет, но я отказался. Мы же договорились с тобой, как я мог согласиться на такое предложение другого?

- Но... твоя шея сломана, если ее не заморозить, она отвалится, и ты не увидишь рассвет.

Ло Юньцин с улыбкой отвел взгляд, посмотрел на клубничное пирожное напротив и договорился с ним: - Давай попробуем иначе.

............

Вскоре после наступления осени.

Он сжег останки Пэй Яньли, сложил пепел в самую красивую и дорогую шкатулку из сандалового дерева из похоронного бюро и, бережно прижимая к груди, принес домой.

- Такой легкий.

- Но теперь мы сможем поехать встречать рассвет.

--------

Следующая глава завершает рассказ о прошлой жизни.