Глава 7
Я вернулась в Нью-Йорк. Человек, которого я наняла ухаживать за розами, оказался вруном и бездельником. Он ничего не смыслил в цветах и, судя по всему, появлялся в оранжерее от случая к случаю. Половина кустов засохла, а остальные требовали срочной подрезки и подкормки. Вместо усыпанных бутонами кустов меня встретили одиночные чахлые цветки.
— Настоящее чудовище сожрало этого парня с потрохами, — сказала я Уиллу.
Но все это меня не слишком расстроило. Розы были моим увлечением, а перепоручить увлечение невозможно. Катастрофическое состояние кустов лишь подтверждало, что розы нуждаются и моем внимании. Хорошо, что хоть кому-то требовалось мое внимание. Может, завести себе домашнего питомца? Скорее всего, кота, поскольку его не надо выгуливать.
Я мысленно представила ситуацию. Одного кота станет мало. Появится второй, третий и… я окончу свои дни сумасшедшей старухой в окружении кошачьего выводка в несколько десятков голов. Однажды соседи обратят внимание на жуткое зловоние, вызовут полицию, и обнаружится, что я мертва, а голодные кошки изгрызли мой труп.
И все-таки розы розами, а кот — живое существо. С ним можно разговаривать, брать с собой в оранжерею… если его не потянет «удобрять» мои розы.
А вообще, зачем мне оранжерея? Я решила проводить зимы в отцовском загородном доме. В теплое время розы могут прекрасно расти и на открытом воздухе, наслаждаясь солнечным светом.
Словом, я начала планировать свою дальнейшую жизнь в облике чудовища.
По ночам я все так же доставала зеркало и смотрела на спящую Иру . Неужели она ни разу не вспомнила обо мне? А может, эти месяцы были для нее чем-то вроде странного сна, куда незачем возвращаться?
Схожие мысли одолевали и Уилла.
— От Иры по-прежнему никаких вестей? — вопреки своей деликатности спросил он.
Я не ответила.
Это было четвертого мая. Месяц, как мы вернулись в город. До роковой даты оставалось неполных два дня. Мы с Уиллом сидели в саду. Мы только что завершили чтение «Джейн Эйр». Я не сказала ему, что уже читала этот роман, что однажды мы с Ирой почти целый день провели на пятом этаже, где нашли старое издание «Джейн Эйр». Я все время вспоминала тот день. Старое зеленое платье по-прежнему лежало у меня под подушкой, хотя запах духов давно выветрился. Это был замечательный день; возможно, самый лучший в моей жизни. Тогда я впервые поверила, что Ира сможет меня полюбить.
— Знаешь, никогда бы не подумала, что мне понравится такой роман, как «Джейн Эйр», — сказала я, меняя тему. — Особенно часть, посвященная храброй и решительной английской гувернантке.
— Бывает, мы удивляем самих себя. И что же тебе понравилось?
— Давай я лучше расскажу, что мне не понравилось. Джейн слишком добродетельна, что ли. Она полюбила Рочестера. Он единственное светлое пятно в ее жизни. У нее нет ни семьи, ни друзей, ни денег. По-моему, ей бы стоило крепко держаться за Рочестера.
— Но у него была безумная жена, которую он прятал в мансарде.
— Об этом никто не знал. А Джейн по-настоящему его любила. Если любишь человека, никто не должен стоять на твоем пути. Тем более жена Рочестера свихнулась на ревности и бесконечных упреках. С какой стати он обязан был хранить ей верность?
— Лиза, ты судишь с позиций современной эпохи. Тогда нормы морали были иными. Возможно, сейчас Рочестер отправил бы свою жену в закрытую клинику для душевнобольных. Но он был человеком другого времени. Он считал, что тоже повинен в болезни жены и обязан о ней заботиться… А я не думал, что ты так романтически настроена, Лиз.
— У меня нет причин для романтического настроения.
Уилл постукивал пальцами по брайлевской версии «Джейн Эйр». Он ждал моего ответа.
— Ты спрашивал, есть ли вести от Иры. Отвечаю: никаких.
— Сочувствую тебе, Лиз.
— А теперь я расскажу о том, что мне действительно понравилось в романе.
Я подошла к кустам с миниатюрными розами. «Маленькая Ира» ожила и великолепно набирала силы.
— Мне понравился эпизод… когда Рочестер и Джейн были в разлуке, он подошел к окну и стал звать: «Джейн! Джейн! Джейн!» И она услышала его и даже ответила. Вот это и есть настоящая любовь. Любимый человек становится частью твоей души. Ты каждую минуту знаешь, что он чувствует, о чем думает.
Я сорвала розочку с куста и приложила к щеке. Мне захотелось увидеть Иру в ведьмином зеркале. Беседу с Уиллом можно продолжить и потом. Я хотела увидеть Иру, даже если она не любит меня и не скучает по мне… Потом я одернула себя. К чему растравлять душу? Что это мне даст?
— И какую книгу мы будем читать теперь? — спросила я. — Что-нибудь о войне? А можно и приключенческую. Например, «Моби Дик».
— Мне очень жаль, Лиз.
— Мне тоже.
Пятое мая. Вечер. Половина одиннадцатого. Осталось менее двух часов. За эти два года я потеряла всех своих друзей, девчонку, которая, как мне казалось, любит меня, а также своего отца. Нет, они все были живы, но их не было в моей жизни.
Зато я обрела двоих настоящих друзей — Уилла и Магду. У меня появилось увлекательное занятие - розы. И еще — я нашла настоящую любовь. Я любила Иру, даже если она не отвечала мне взаимностью.
Но мое лицо, мое ужасное лицо не изменилось. Оно по-прежнему оставалось звериной мордой, я считала, что это нечестно. Совсем нечестно.
На небе висела полная луна. Совсем как в тот самый вечер, когда я сказала Ире, что ей нужно ехать к отцу. Но сейчас я смотрела на луну в нью-йоркском небе, где звезд почти не видно, кроме самых ярких. Я подошла к окну, открыла створки. Мне хотелось, как тогда, завыть на луну. Однако вместо звериного воя из моего горла вырвалось ее имя:
— Ира!
Я ждала. Ответа не было.
Я посмотрела на часы. Я знала: мне больше не на что надеяться. И все равно я достала зеркало. Держа его перед собой, я сказала:
— Хочу увидеть Иру.
Но прежде чем в зеркале появилось изображение, откуда-то донесся пронзительный крик. Это был ее голос! Я узнала бы голос Иры даже через сто лет. Я думала, что больше никогда его не услышу. Она находилась где-то рядом. Я подбежала к окну в надежде ее увидеть. Потом я догадалась, что крик исходит из зеркала.
Я схватила зеркало и почти вплотную поднесла к глазам. В зеркале было совсем темно. Я не различала ничего, не видела даже силуэта Иры, зато отчетливо слышал ее голос:
— Мавра, помоги мне! Умоляю, помоги!
Постепенно глаза привыкли к темноте. Я начала различать силуэты домов. Я видела этот квартал, но днем. Неужели Ира поздним вечером ходит по таким опасным местам? Значит, ходит. Теперь я увидела, что она не одна. С нею был какой-то человек. Он держал Иру за руку и тащил ее по лестнице пустующего дома с заколоченными окнами.
Не раздумывая, я бросилась на улицу. Пусто. Ни одного такси. Да и кто бы меня взял? Тогда я побежала к станции метро, где не был более года. Я бежала, держа перед собою зеркало. На улице было светло от луны и фонарей. Невзирая на поздний час, навстречу мне по тротуару шли люди. Их было много.
— Кто это? — испуганно крикнула какая-то женщина, но я уже была далеко.
Наверняка на меня оглядывались, но видели только спину. Я бежала что есть сил; я мчалась на голос, позвавший меня по имени.
Я выскочила из дома в футболке и джинсах, не подумав надеть куртку. Я бежала по улице — зверь в мире людей. Может, они подумали, что я нарядилась зверем? Нью-Йорк полон сумасшедших. Я бежала дальше. Люди вскрикивали. На меня показывали пальцем. Наконец я скрылась в метро. Я надеялась, что теперь меня оставят в покое, час пик давно прошел. Летними ночами поезда ходят практически пустыми. У меня не было ни времени, ни денег, чтобы покупать карточку. Я просто перемахнула через турникет. Сонный дежурный не обратил на меня внимания. Мне повезло. К платформе подошел поезд. Я рассчитывала увидеть пустой вагон. Увы! Народу там хватало. Должно быть, болельщики «Метс» возвращались с матча.
Я очутилась в вагоне. Практически все сидячие места были заняты. На родительских коленях дремали дети. Те, кто был вынужден стоять, держались за металлические поручни. Всем хотелось скорее добраться домой. Я надеялась затеряться среди пассажиров, не привлекая внимания.
И вдруг я услышала детский крик:
— Там чудовище!
Лицо мальчишки лет четырех-пяти оцепенело от страха.
— Закрой глазки и спи, — сказала ему мать. - Нет никаких чудовищ.
— Мама, я его боюсь! Чудовище!
— Дорогой, не выдумывай. Чудовища бывают только в…
Она подняла голову, и ее глаза встретились с моими. Вскоре уже десятки пар глаз глядели на меня.
— У дяди такая маска, — сказала мать мальчишки.
Еще кто-то решил, что я вздумала пошутить над пассажирами, и вцепился мне в затылок и лицо, пытаясь снять «маску». Люди становились все агрессивнее. Мне не оставалось ничего иного, как показать им зубы и когти.
— Чудовище! — завопило сразу несколько глоток.
— Чудовище! — подхватили другие.
— Зверь в метро!
— Позвоните в управление городского транспорта!
— Вызовите полицию!
Пространство вокруг меня гудело от криков, люди, от которых я два года пряталась и которым не сделала ничего дурного, бесновались, полные страха и ненависти. Им хотелось наброситься на меня, но зубы и когти охлаждали их пыл. Пассажиры лихорадочно доставали мобильные телефоны. Что будет дальше? Меня ждет арест? И куда потом? В тюрьму или в зоопарк?
Этого нельзя допустить. Я должна найти Иру.
Ира.
Она нуждалась в моей помощи. Вокруг меня продолжали кричать и бесноваться. Кто-то ударил меня в спину кулаком. Потом еще и еще. Я глянула в зеркало, пытаясь запомнить дом, улицу и услышать адрес. Я стала пробираться к выходу. Крики усилились. Разгоряченные, потные от духоты и возбуждения люди пытались мне помешать.
— Не ешь меня! — закричала какая-то женщина.
— Где же полиция?
— Никак не дозвониться. Слишком много звонков из одного места. Соединение слетает.
— Не выпускайте его! — истошно вопил мужской голос.
— Да что с ним цацкаться! Столкнуть на рельсы, пока не сожрал кого-нибудь.
— Скинуть его на рельсы! На рельсы!
Они боялись меня, а я боялась их. Я не имела права погибать. Осталось немного. Я должна попасть в тот трущобный дом и спасти Иру. Она звала меня. Я слышала ее крики. Я должна найти ее. Спасти ее. А потом… жизнь или смерть — мне все равно. Я поняла, как действовать. Когда поезд резко остановился, я кинулась к выходу. Рослый мускулистый парень преградил мне путь. У меня было единственное оружие — зеркало. Я замахнулась подарком Кендры и швырнул его парню в голову. Стекло с треском разлетелось. Или это треснул череп? Возможно, и то и другое, Дождь осколков заставил толпу броситься прочь. Люди не понимали, куда лезут. Они забыли, что это вагон. И все истерично кричали. Даже не верилось, что меня столько месяцев окружала полная тишина. Зеркало упало на пол. Его затоптали и раздавили. Исчез последний шанс увидеть Иру.
Теперь обезумевшая толпа надвигалась на меня со всех сторон. Они были готовы меня растерзать. Я испустила дикий звериный крик. Это их остановило. Я встала на четвереньки и стремглав понесся к дверям вагона.
— Столкните его на рельсы! — опять закричал кто-то.
— Сбросьте чудовище на рельсы!
Я успела выскочить, но вслед за мной на перрон выбежало несколько десятков пассажиров. Поезд двинулся дальше. Орущая толпа теснила меня к самой кромке перрона. Еще немного — и они скинут меня на блестящие рельсы, где высокое напряжение оборвет мою жизнь. Или будут удерживать, пока не появится полиция.
Я не цеплялась за жизнь. Я не боялась погибнуть от рук толпы, если бы не Ира.
Я потратила немало усилий, чтобы научиться сдерживать звериную ярость. Заставляла себя убирать когти и прятать клыки. Помнила: я — человек, не имеющий права превращаться в зверя. И вот теперь я превратилась в зверя. Оскалила зубы. Выпустила когти. Я стала львом, медведем, волком, слоном, я стала зверем. Мое рычание разносилось по всей станции, перекрывая человеческие крики и стук поездов. Испробовавшие на себе силу моих когтей в панике разбегались. Я знала: если меня поймают, то убьют. Меня и так могли застрелить любую секунду. Надо воспользоваться мгновением замешательства. И я на четвереньках понеслась к опустевшим ступеням. Наверх. На улицу. Здесь было тихо. Но эта тишина скоро взорвется воплями и шумом погони. Оказывается, бежать на четвереньках быстрее и удобнее. На перекрестке ошивалась компания парней, встреча с которыми даже днем не сулила ничего хорошего. Завидев меня, они расступились, и я промчалась мимо.
Теперь меня вели память и животный инстинкт. Я помнила, где находится Ира. Я помнила ее крики. Они и сейчас звучали у меня в голове. Они служили мне навигационными сигналами. Я миновала один квартал, другой. За мною гнались. Пускай. Этим обезумевшим людям меня не поймать.
Я свернула в переулок, пробежала мимо нескольких домов и остановилась возле того самого, с заколоченными окнами. На втором этаже сквозь щели в досках пробивался слабый свет.
Я вбежала в темную парадную, поднялась на второй этаж и толкнула незапертую скрипучую дверь.