Ира и Лиза Страшно красива/ЗАКОНЧЕН/

Спустя 7 месяцев

Я достала из ящика один из двух засохших лепестков, выбросила его в окно и смотрела, как ветер уносит лепесток прочь с моих глаз. Мне остался год. Со времени Хэллоуина я общалась только с Уиллом и Магдой. Я прекратила свои ночные прогулки. Дневной свет я видела, лишь когда выходила в сад.

Первого ноября я рассказала Уиллу, что задумала построить оранжерею. Я никогда ничего не делала своими руками: ни домиков для птиц, ни чего-то еще, что обычно мастерят мальчишки. Мне было жаль тратить на это время. Теперь времени у меня было предостаточно. Время и отцовская карточка «Американ экспресс» — это все, чем я располагала. Я заказывала книги об оранжереях, растения, землю и необходимое оборудование. Мне не хотелось сооружать какую-нибудь дешевку из пластика. К тому же мне требовалась надежная стена, закрывавшая меня от посторонних глаз. Таким образом, оранжерея заняла почти все пространство сада. Магда и Уилл помогали мне во всем, что требовало выхода во внешний мир и контактов с ним. Я работала днем, когда жители соседних домов уходили на службу.

Постройка заняла месяц, и к декабрю у меня появилась настоящая оранжерея. Еще через пару недель ветви, сбитые с толку внезапно наступившей весной, дали первые листочки, а затем и бутоны. Когда выпал первый снег, красные розы горделиво тянулись вверх, удивляясь неяркому зимнему солнцу.

Розы стали моей жизнью. Я увеличила количество клумб и горшков. Я собрала у себя розы всех оттенков: крупные, средние и совсем маленькие. Тут были сорта, больше напоминавшие дикий шиповник, которым требовались деревянные подпорки. Была целая коллекция чайных и столистных роз (у этих величина цветов соперничала с моей ладонью). А рядом цвели розочки с ноготок. Я любила каждую. Меня не раздражали шипы. Всем живым созданиям нужна защита.

Я прекратила играть в видеоигры и наблюдать за чужой жизнью в зеркало Кендры. Я не открывала шторы на окнах и больше не поднималась на пятый этаж, чтобы поглазеть на улицу. Я стойко выдерживала наши педагогические беседы с Уиллом (я уже не называла их уроками, поскольку знала, что никогда не вернусь в школу). Остальное время я проводила в оранжерее, любуясь розами.

Мне расхотелось читать художественную литературу. Теперь я читала книги по цветоводству, и чтение, как и работа в оранжерее, стало моим любимым занятием. Я знала, какой грунт лучше подходит разным сортам роз, какая подкормка им нужна. Чтобы уберечь розы от вредителей, я не опыляла их химическими веществами, а применяла старинный способ: протирала листья мыльной водой. Однако, невзирая на мои старания, розы не были долговечны. Каждое утро я видела несколько маленьких смертей. Я заменяла погибшие кусты новыми, но горечь в душе оставалась. Я вдруг поняла выражение «тепличное растение». Мои розы росли в идеальных условиях, защищенные от природной стихии, и все равно чахли. Их жизнь походила на мою.

Как-то утром, когда я обрывала с кустов засохшие листья и увядшие цветы, в оранжерею зашла Магда.

— Так и думала, что вы здесь, — сказала она.

Магда принесла с собой метлу, совок и ведерко и хотела заняться уборкой.

— Не надо здесь убирать. Это часть моей ежедневной работы, я люблю ее делать сама.

— В доме чисто. Вы почти не бываете в комнатах, потому и убирать нечего.

— Разве тебе мало другой работы? — удивилась я. — Ты готовишь для нас с Уиллом еду. Ходишь по магазинам. Стираешь мое белье. Не представляю, как бы я жила без твоей помощи.

Магда обвела глазами оранжерею и почему-то вздохнула.

Я выбрала самую красивую белую розу, срезала ее и подала Магде.

— Однажды ты сказала, что боишься за меня. В тот момент я не поняла смысла твоих слов, но теперь очень хорошо понимаю. Тебе было страшно, что я никогда не научусь ценить красоту. Тогда я вообще не замечала красоту цветов. Возмутилась, что вместо орхидеи ты купила розу.

Честно говоря, мне было жаль расставаться с этой великолепной пышной белой розой. На кусте она прожила бы еще несколько дней, а я обрекла ее на быстрое увядание.

— В тот вечер, накануне моего превращения, я подарила купленную тобой розу невзрачной девчонке — она проверяла билеты у дверей танцевального зала. Девчонка была счастлива. Я не понимала, чему она обрадовалась. Помятой розе, у которой оторвались два лепестка? Но она сумела разглядеть красоту, а я думала только о том, как меня выберут принцем бала… Теперь мне не хватает красоты, как голодному пищи. Я готова поглощать ее день и ночь, только бы возместить потерянное. А та девчонка умела радоваться цветку с оторванными лепестками.

— Но неужели вы… неужели вы не пытались снять заклятие?

— Здесь у меня есть все, что мне нужно. Я никогда не сумею разрушить это заклятие.

Магда снова вздохнула и отдала мне метлу. Я принялась сметать в кучу опавшие листья и лепестки.

— Скажи, Магда, а зачем ты приехала в Америку? — задала я вопрос, который давно не давал мне покоя. — Что заставляет тебя жить в чужом Нью-Йорке и обслуживать избалованную идиотку вроде меня? Разве у тебя нет семьи?

Я имела право задать ей этот вопрос, поскольку она знала все о моей семье. Точнее, о том, как сначала мать, а потом и отец бросили меня.

— У меня есть семья. Осталась на родине. Зачем я приехала? Люди едут в Америку в надежде заработать денег. Вот и мы с мужем тоже. У себя я работала учительницей, а потом с работой стало плохо. Муж тоже потерял работу. Так мы оказались в Америке. Но мужу плохо давался английский язык. Он не сумел получить «зеленую карту» и вынужден был вернуться обратно. Я счастлива, что у меня есть работа и я могу посылать деньги родным.

Я прекратила сметать листья.

— Так у тебя и дети есть?

— Есть.

— Где они?

— Остались на родине. Выросли без меня. Сейчас они старше, чем вы. У них родились свои дети, а я их даже не видела. Только на фотографиях.

Я сгребла охапку сухих листьев в ведерко.

— Значит, ты понимаешь, каково жить, когда рядом с тобой никого нет?

Магда кивнула.

— В молодости думаешь лишь о перспективах. О последствиях начинаешь задумываться потом. Когда я решила поехать в Америку, мне все виделось в розовом свете. — Она невесело улыбнулась. — Думала, заработаю много денег, вернусь и все будет замечательно. О том, что застряну здесь на долгие годы, даже не предполагала… Но мне уже достаточно лет, и я смирилась с жизнью. А будь мне семнадцать…

— Я не смирилась с жизнью, — возразила я. — Я решила жить для своих роз.

Мне понадобилось поговорить с Кендрой. Я попыталась вспомнить, куда запихнула ее зеркало. Наконец вспомнила, что оставила его на пятом этаже, на самом верху старого шкафа. Я поднялась туда, достал зеркало и сказала:

— Хочу поговорить с Кендрой.

Она появилась не сразу. Похоже, ведьма мне обрадовалась.

— Я была занята, — сказала она.

— Почему же других зеркало показывает мгновенно?

— Потому что иногда я занимаюсь делами, которые тебе незачем видеть.

— Какими? Посещением туалета?

Она нахмурилась.

— Ведьмиными делами.

— Поняла, — сказала я, но вполголоса пробормотала: — Кендра на унитазе! Зрелище, однако!

— Не угадала!

— Тогда что ты делаешь, когда я тебя не вижу? Превращаешь людей в лягушек?

— Нет. Чаще всего путешествую.

— Вот как? На обычных самолетах или на метле?

— Самолеты не слишком удобны. У меня нет кредитной карточки, а расплачиваться наличными небезопасно.

— Неужели кто-то может ограбить ведьму? А я думала, тебе достаточно повести носом, и самолет распадется на кусочки.

— Я ведьма, а не террористка. И зачастую я путешествую во времени.

— Ты серьезно?

— Вполне. Ты говорила, что хотела бы побывать и Париже и увидеть Нотр-Дам. А хотела бы увидеть, как он строился? Или попасть в Рим эпохи Юлия Цезаря?

— Получается, ты способна путешествовать по времени, но не можешь снять с меня заклятие? Я вдоволь нажилась в шкуре чудовища. По-моему, этот урок крепко во мне засел.

— Повторяю: снять заклятие можешь лишь ты. И только тем способом, о котором я говорила.

— Тогда хотя бы возьми меня с собой в путешествие!

— Увы, не могу. Если я появлюсь где-то вместе с чудовищем, люди сразу поймут, что я ведьма. А ведьм в те времена пытали и сжигали. Потому я предпочитаю жить в вашем столетии. Здесь безопаснее. А такой громадный город, как Нью-Йорк, полон разных странностей.

— Хорошо. А ты могла бы сотворить другое колдовство? Ты говорила, что сожалеешь о заклятии. В таком случае ты можешь выполнить мою просьбу?

Кендра снова нахмурилась.

— Какую?

— Помочь моим друзьям, Магде и Уиллу.

— Твоим друзьям? — удивилась она. — А что с ними стряслось?

— Понимаешь, Уилл потрясающий преподаватель, но он слепой и никак не может найти хорошую работу. Никто не верит, что незрячий человек способен учить лучше, чем зрячий. А Магда… мне очень стыдно, что раньше я так обращалась с ней. До сих пор говорю ей «ты», хотя она старше моего отца. Я думала, что она просто любит деньги. А у нее, оказывается, на родине взрослые дети. И внуки уже есть. Там плохо с работой, и почти все деньги Магда отсылает им. А съездить домой не может. Внуков видела только на снимках. Это несправедливо.

— В мире несправедливость на каждом шагу, — отозвалась Кендра. — С чего ты стала филантропом, Лиза ?

— Я сменила имя. Теперь я Мавра. Эти люди — мои друзья, мои единственные друзья. Отец щедро платит им, чтобы они возились со мной, но не требует, чтобы они относились ко мне по-доброму. А они добры. Делают много такого, чего не обязаны делать. Ты не можешь снять с меня заклятие. Но ты наверняка можешь помочь им. Сделай так, чтобы к Уиллу вернулось зрение. Чтобы семья Магды переехала в Штаты или хотя бы, чтобы она съездила на родину и всех повидала.

Кендра обдумывала мои слова, затем покачала головой:

— Это невозможно.

— Почему? Ты же обладаешь потрясающими способностями. Или существует какой-то ведьминский кодекс, по которому превращать людей в чудовищ можно, а помогать им — нельзя?

Я думала, что на этом наш разговор закончился. Но нет.

— В каком-то смысле, да. Видишь ли, я не могу исполнять желания, даже когда ты просишь за других. Я не джинн из волшебной лампы. Если я попытаюсь сделать нечто подобное, сама окажусь заточенной в лампе или в кувшине.

— Вот не знала, что у вас столько законов.

— Увы! И их не перепрыгнешь.

— Надо же, впервые в жизни попросила не для себя, а для других. И здесь облом.

— Согласна. Наши правила гибкостью не отличаются… Подожди.

Кендра протянула руку и достала толстую книгу. Она полистала страницы.

— Нашла. Здесь говорится, что я могу выполнить твою просьбу, но только в том случае, если ты что-то сделаешь сама.

— Что-то не понимаю.

— Поясню: если ты сумеешь снять наложенное мною заклятие, я смогу помочь Магде и Уиллу. В таком случае мне будет позволено им помочь.

— Это то же самое, что «нет». Только звучит убедительнее. Я не могу снять заклятие.

— А ты хочешь?

— Нет! Я хочу всю жизнь оставаться чудовищем.

— Чудовищем в прекрасном розарии…

— Что толку? Чудовище и среди роз чудовище, — вздохнула я. — Да, я люблю возиться с розами, ухаживать за ними. Но даже если бы ко мне вернулся мой прежний облик, я бы продолжала выращивать розы.

Кендра вновь полистала книгу и вдруг удивленно наморщила лоб.

— Еще какие-нибудь сложности? — спросил я.

— Возможно, все не так уж безнадежно, — сказала ведьма.

— Безнадежно, — вздохнула я.

— Не думаю, — возразила она. — Иногда события принимают неожиданный поворот.

С вас 12⭐ и будет новая глава