Глава 5
Они есть везде. Но в Нью-Йорке на них натыкаешься чаще, поскольку Нью-Йорк переполнен людьми. Я говорю о тех, кто передвигается в инвалидных колясках, у кого ноги ампутированы по колено или выше. И о тех, кто ходит на своих ногах, но их лица изуродованы ожогами. Я никогда не задумывалась о том, где и как с этими людьми случилось несчастье. Может, кому-то оторвало ноги на войне или в автомобильной катастрофе. Может, кому-то плеснули в лицо кислотой. Если я и замечала таких людей, то старалась поскорее пройти мимо и не соприкасаться с ними. Калеки вызывали у меня отвращение. Но сейчас я постоянно думала о них. Ведь они тоже пережили превращение: только что они были вполне здоровыми и нормальными, возможно, красивыми, а в следующее мгновение все в их жизни резко изменилось. И не просто резко — непоправимо. Кто-то стал калекой, кто-то уродом, и каждому пришлось учиться жить в новом состоянии. Не знаю, что хуже: потерять ноги или превратиться в такое чудовище, как я. Но я знаю, что пятьдесят, шестьдесят или семьдесят отпущенных мне лет я проживу чудовищем. И все из-за какого-то мгновения, когда Кендра наложила на меня свое заклятие.
Теперь о ведьмином зеркале. Оно затягивало почище компьютерной игры. Я брала его в руки и забывала обо всем. Даже о своем уродстве. Сначала я подсматривала за каждым из своих друзей (бывших друзей, как заметила Кендра). Я заставала их в самые неподходящие моменты. Например, когда они получали взбучку от родителей. Или совали нос в чужие дела. Иногда я видела их голыми. Все они и думать забыли обо мне. Я наблюдала за Слоан и Треем. Они держались вместе, но у Слоан был и другой дружок, не из Таттл. Похоже, с тем парнем она была знакома уже давно. Может, Слоан и меня обманывала, как теперь Трея?
Потом мне стало интересно посмотреть на других ребят. Времени для этого у меня было предостаточно. Августовские дни тянулись медленно. Магда оставляла мне приготовленную еду, но из комнаты я вылезала, только когда домработницы не было дома или когда она убиралась в другом конце квартиры. Я помнила ее слова, которые она мне сказала накануне бала: она заявила, что боится не меня, а за меня. Возможно, теперь она думала: «Щенок получил по заслугам». Я ненавидела ее за это.
Я доставала школьный справочник, наугад открывала страницу и так же наугад выбирала фамилию. Как правило, это был какой-нибудь лузер, на кого мне раньше и смотреть не хотелось. Потом я читала о его увлечениях и интересах. Я думала, что знаю в Таттл всех. Оказалось, далеко не всех. Но теперь я знала каждого по имени.
Игра моя проходила так. Я выбирала кого-то и пыталась угадать, в какой обстановке увижу его (или ее) в зеркале. Иногда это было легко: технари постоянно сидели за компьютером, а любители здорового образа жизни где-нибудь бегали.
Воскресным утром я добралась до Иры Лазутчиковой. Ее лицо мне показалось знакомым. Потом я вспомнила: да это та самая девчонка, которой я подарила измятую розу. Как она обрадовалась, сколько эмоций у нее было! Из-за этой Иры ведьма дала мне шанс вернуть себе прежний облик. Я посмотрела, чем она интересуется. Ого! Такое ощущение, будто серая мышка родилась в семье интеллектуалов. Я посмотрела, в каких организациях она состоит: Национальное почетное общество, Французское почетное общество, Английское почетное общество
… Сплошные почетные общества!
Такая девчонка должна сейчас сидеть где-нибудь в библиотеке.
— Хочу увидеть Иру, — сказала я зеркалу.
Я ожидала, что в стекле возникнет читальный зал (обычно зеркало, как в фильме, сначала показывало место действия), а потом лицо Иры, поглощенной учебой даже на каникулах.
Но вместо этого я увидела незнакомый трущобный район (меня никогда не тянуло гулять по таким местам). На улице переругивались две женщины в топиках. Из подъезда выскочил странный тип — судя по всему, наркоман. Зеркало показало грязную лестницу с ломаной ступенькой, площадку второго этажа, освещенную тусклой лампочкой с порванной проволочной сеткой. Потом я увидела внутренности убогой квартиры.
Краска на стенках отшелушивалась, старый линолеум на полу во многих местах вспучился. Книжными полками служили фанерные бакалейные ящики. Но в комнате было чисто. Ира сидела за столом и читала книгу. Это я угадала.
Она перевернула страницу, потом еще одну и еще. Я целых десять минут смотрела, как она читает. Если честно, мне было скучновато. Почему я не переключилась на зрелище поинтереснее? Наверное, потому, что меня удивляло, что она может спокойно читать, не обращая внимания на окружающее убожество.
— Эй, девчонка! — послышался чей-то голос.
Я вздрогнула. До сих пор в квартире было совсем тихо, и я решила, что Ира одна.
— Что? — спросила она, поднимая голову от книги.
— Мне… холодно. Принеси одеяло.
Ира вздохнула и положила книгу обложкой вверх. Я прочитала название: «Джейн Эйр». От скуки я бы и сама почитала этот роман. Но не сейчас.
— Ну где ты там?
— Сейчас принесу. Чаю хочешь?
Она встала и пошла на кухню.
— Можно. Только быстрее, — едва слышно ответил голос.
Ира наполнила водой побитый красный чайник и поставила на газовую плиту.
— Одеяло где? — сердито и требовательно спросил тот же голос.
— Извини. Несу.
Тоскливо глянув на книгу, Ира подошла к шкафу и достала небольшое синее одеяло. На старом диване, скрючившись, лежал мужчина. Он уже был укрыт одним одеялом, и лица его я не видела. Мужчина дрожал, хотя август выдался на редкость жарким. Ира укрыла его вторым одеялом.
— Так лучше?
— Все равно холодно.
— Чай тебе поможет.
Ира сделала чай, открыла почти пустой холодильник, снова закрыла его и понесла чай лежавшему человеку. Однако тот уже спал. Ира опустилась на колени, вслушиваясь в его дыхание. Потом сунула руку под диванную подушку, будто что-то искала. Ничего не найдя, она вернулась за стол и продолжила чтение, прихлебывая чай. Я продолжала наблюдать за ней, но больше ничего необычного не увидела.
Я редко наблюдала за кем-нибудь дважды. Однако всю следующую неделю я продолжала с помощью зеркала наведываться в квартиру Иры. Я сама себе удивлялась. Серая мышь, ни лица, ни фигуры — что за интерес смотреть, как она читает или занимается домашними делами? Большинство моих одноклассников разъехались по летним лагерям. Кто-то отправился в Европу. Если бы я захотела, могла бы следить, как они бродят по залам Лувра. Я могла бы устроить себе шоу покруче — заставить зеркало показать мне душевую в лагере, полную голых девчонок. Я несколько раз так и делала. Но почему-то чаще всего я смотрела, как Ира читает. Трудно поверить, сколько книг она прочла за лето! Иногда она смеялась, а однажды я увидела ее плачущей. До сих пор я считала , что в наше время люди не плачут над книгами.
Однажды, когда Ира читала, в дверь квартиры грубо постучали. Она встала и пошла открывать. Чья-то рука схватила ее за локоть. Я обомлела.
— Где? — спросил грубый голос.
Я не видела лица гостя, только массивную мужскую фигуру. Мелькнула мысль: не позвонить ли 911?
— Я тебя, кажется, спросил. Где?
— Ты о чем?
— Не прикидывайся овечкой. Говори, куда дела?
— Я не понимаю, о чем ты.
Ира говорила спокойно. Она вырвала свою руку и пошла к столу.
Верзила снова схватил ее и притянул к себе.
— А ну, отдай!
— Больше не получишь.
— Сука! — заорал верзила и ударил ее по лицу.
Ира пошатнулась и упала.
— Мне нужно! Понимаешь, нужно! Думаешь, ты лучше меня, если крадешь то, что тебе не принадлежит? Отдай по-хорошему!
Верзила шагнул к ней, чтобы схватить вновь, однако Ира сумела вскочить на ноги и забежать за стол. Схватив книгу, она выставила ее перед собой, как щит.
— Не смей ко мне прикасаться, или я вызову полицию.
— Ты не сдашь копам собственного отца!
При слове «отец» я поежилась. Вот это дерьмо — ее отец? Не его ли она неделю назад заботливо укутывала вторым одеялом?
— У меня ничего нет.
Ира кусала губы, изо всех сил стараясь не расплакаться.
— Я выбросила твою дрянь. Спустила в унитаз.
— В унитаз? Героин на сто баксов спустила в унитаз? Ты…
— Тебе нельзя к нему прикасаться. Ты же обещал…
Он бросился на дочь, но не устоял на ногах. Ира вместе с книжкой выскочила из своей трущобной квартиры, сбежала по стершимся грязным ступенькам и очутилась на улице.
— Вали насовсем! — орал ей вслед отец. — Иди на панель, как твои сестрицы-шлюхи!
Ира бежала к станции метро. Я следила за ней, пока она не села в вагон. Только там она дала волю слезам.
Я кусала губы от собственного бессилия.
Мистер Андерсон: Благодарю за то, что вы здесь. Сегодня мы будем говорить об условиях жизни после превращения.
Лягушан: Я не лбил пруды и счас не лблю.
ДеваМолчальница: Почему, Лягушан?
Лягушан: почему??? они мокрые!!!
ДеваМолчальница: Но ты же земноводный.
Лягушан: Ну и?
ДеваМолчальница: Значит, жизнь на суше ты предпочитаешь жизни в воде, хотя спокойно можешь дышать под водой? Почему? Мне очень любопытно.
Лягушан: не лблю плвать!
К чату присоединяется Нью-Йоркское Чудовище.
Нью-Йоркское Чудовище: Можете начинать, я здесь.
ДеваМолчальница: Мы уже начали.
Нью-Йоркское Чудовище: Я пошутила.
Мистер Андерсон: Мы никогда не знаем, говоришь ты серьезно, или шутишь. Добро пожаловать, Чудовище.
Нью-Йоркское Чудовище: На этой неделе я переезжаю. Пока не знаю куда.
ДеваМолчальница: Я хочу кое-что сообщить.
Мистер Андерсон: Что именно, Молчальница?
ДеваМолчальница: Я приняла решение.
Лягушан: прти прврщение?
ДеваМолчальница: Да.
Нью-Йоркское Чудовище: Зачем тебе губить себя этой глупостью?
Мистер Андерсон: Чудовище, ты не вправе давать оценку решениям других.
Нью-Йоркское Чудовище: Но это же глупо! Зачем рисковать заклятием, когда нет надобности?
ДеваМолчальница: Чудовище, я все очень тщательно обдумала.
К чату присоединяется Медведочеловек.
ДеваМолчальница: Конечно, я рискую. И очень сильно рискую. Если тот парень меня не полюбит, я превращусь в морскую пену. Но ради истинной любви я готова рискнуть.
Медведочеловек: В морскую пену?
Лягушан: нстщая лбвь этго стоит.
Нью-Йоркское Чудовище: Можно мне вставить слово?
Лягушан: Кто мжет тбе пмшать?
Нью-Йоркское Чудовище: Послушай, Молчальница. Все парни — вруны и подонки. Ты рискуешь ради того, кто этого не заслуживает. Неужели ради кого-то можно превратиться в морскую пену?
ДеваМолчальница: Но ты даже не знаешь его!
Нью-Йоркское Чудовище: И ты тоже! Ты под водой, а он — на земле!
ДеваМолчальница: Я знаю то, что мне нужно знать. Он прекрасен.
Лягушан: уврен что тк.
Нью-Йоркское Чудовище: Я стараюсь реально смотреть на вещи…… может, он даже не заметит тебя. Не ты ли говорила, что ради этого тебе придется отдать свой голос?
ДеваМолчальница: Я спасла его, когда он тонул… Не будем об этом.
Лягушан: млчльница, чдвище есть чудвище. У тбя своя глва на плчах.
ДеваМолчальница покинула чат.
Нью-Йоркское Чудовище: простите, трудно быть Чудовищем в Нью-Йорке.
__________________
Я вот думаю может мне тоже выпускать главы, когда барьер наберётся?! Потому что актива нет, от слова совсем. С вас 5 ⭐ и глава будет