Часть Третья. Замок. Глава 1
В сентябре я переехала. Отец купил дом в Бруклине — старое здание из бурого песчаника — и сообщил, что мы перебираемся туда. Магда самостоятельно упаковала мои вещи.
В доме были старомодные, выступающие вперед окна с красивыми рамами. Я сразу обратила на них внимание. А вообще окна, выходящие на улицу (в этом квартале еще сохранились уличные деревья), во многих окрестных домах закрывали ставнями или жалюзи. Наверное, отцу не хотелось, чтобы я смотрела на деревья. Шучу — скорее, ему не хотелось, чтобы видели меня. В нашем доме были плотные ставни из темного дерева. Даже открытые, они загораживали часть обзора и закрывали дневной свет. Судя по запаху дерева и краски, ставни были совсем новые. К каждому окну подключили сигнализацию, все двери снабдили камерами слежения.
В доме было пять этажей, по площади почти не уступавших нашей манхэттенской квартире.
Первый этаж представлял собой полностью изолированную квартиру с гостиной и кухней. Здесь жила я. В гостиной висела огромная плазменная панель. Под нею располагались DVD-плеер и внушительная коллекция блокбастеров. Все, что нужно такому убожеству, как я.
Моя спальня имела выход на задний двор, в садик, где ничего не росло (я думала, что увижу там колючки перекати-поля). От внешнего мира и случайных глаз двор отгораживал новый плотный деревянный забор. Естественно, и он был снабжен видеокамерой. Отец не хотел, чтобы меня даже случайно кто-то увидел. Я сама не имела никакого желания выходить на улицу.
Раз уж речь зашла об убожестве… В квартире был кабинет с еще одним плазменным экраном, подключенным к PlayStation. Полки завалены играми, но ни одной книги. Наверное, отец решил, что мое дальнейшее умственное развитие ограничится видеоиграми и блокбастерами.
Зеркала в моей ванной комнате не было. Стены радовали глаз свежей краской, но она не могла скрыть то место, где прежде висело снятое зеркало.
Магда успела распаковать мои вещи. Я не хотела, чтобы она вдруг наткнулась на зеркало Кендры и два засохших лепестка розы, поэтому спрятала их в нижнем ящике комода, под грудой свитеров.
Обследовав свой этаж, я поднялась на второй, где обнаружила еще одну гостиную, столовую и вторую кухню. Дом был слишком велик для троих. И почему отец решил переехать именно в Бруклин?
В ванной второго этажа висело зеркало, но я не стала любоваться на себя.
Большая спальня третьего этажа была обставлена скорее как гостиная. Интересно, для кого она предназначалась? Здесь же находился кабинет с пустым книжным шкафом и такой же плазменной панелью, как у меня.
На четвертом этаже я обнаружила три спальни. В самой маленькой стояли незнакомые мне чемоданы. Пятый этаж оказался складом старой мебели, коробок с книгами и виниловыми пластинками. Их покрывал густой слой пыли. Я чихнула. Кстати, отчищать от пыли собственную шерсть — совсем не то, что смахнуть ее с кожи. Я вернулась к себе и встала у стеклянной двери в сад. Пока я разглядывала бурую землю, в спальню вошла Магда.
— А стучаться слабо? — спросила я.
— Ох, извините, миссис Елизавета . Я думала, вы в другой комнате.
Заглаживая свой промах, она защебетала, как канарейка:
— Вам нравится ваша спальня, миссис Елизавета ? Я постаралась расставить мебель, как на той квартире. Смотрите, какая светлая, приятная комната.
— А где отец?
Магда взглянула на часы.
— На работе. Скоро выпуск новостей.
— Я не об этом. На каком этаже он поселился? Я прошлась по всем. Его вещей нигде нет. Наверху чьи вещи?
Магда прекратила щебетать.
— Мои, миссис Елизавета .
— Отец переедет позже?
Магда отвела глаза.
— Извините, миссис Елизавета . Мы будем жить с вами вдвоем.
Значит, папочка соврал, когда говорил, что «мы» переезжаем. Он не собирался никуда переезжать. Спихнул с глаз долой меня и Магду — мою надзирательницу. Нас двое в этой огромной пятиэтажной клетке. Теперь потянутся однообразные дни, зато отец доволен. Наконец-то я исчезла с его глаз, и жизнь вернулась в прежнюю колею. Я глядела на стены, бесконечные стены в комнатах без окон и без зеркал. Стены гостиной были ярко-красными, спальни — изумрудно-зелеными. Когда-нибудь они меня поглотят, и не останется ничего, кроме воспоминаний о красавице, сгинувшей неизвестно куда. Когда я училась в седьмом классе, один наш ученик погиб в автомобильной катастрофе. Сначала мы плакали, а через несколько дней о нем никто не вспоминал. Прошло всего два года, а я напрочь забыла его имя. Наверное, точно так же в моем классе забудут, что у них училась Елизавета Андрияненко . Если уже не забыли.
— Вам нравится ваша спальня, миссис Елизавета ? — снова защебетала Магда.
— Приятная комнатка. — Я подошла к ночному столику и не увидела там одной привычной вещи. — А где телефон?
Магда замялась.
— Его нет.
— Нет телефона?
— Нет.
Врать она не умела. Ее выдавало лицо.
— Миссис Елизавета …
— Мне нужно поговорить с отцом. Он что же, спихнул меня сюда, даже не попрощавшись? Он решил, что мне хватит вот этого?
Я подошла к полке и смахнула часть коробок с дисками на пол.
— Он купил мне дорогую клетку и не испытывает никакой вины за то, что бросил меня. Как же, ведь он ухлопал бездну денег на эту пятиэтажную тюрьму!
Я чувствовала, как изумрудные стены наползают на меня. Обессиленная, я повалилась на диван.
— Где телефон? — снова спросила я Магду.
— Миссис Елизавета …
— Да перестань ты звать меня миссис! — Я протянула руку и швырнула на пол еще несколько дисков.
— Не корчи из себя дуру! Сколько отец тебе заплатил? Наверное, раза в три больше обычного. Ты ведь не только кухарка и уборщица, ты еще и тюремщица. И за молчание надо добавить. Думаю, ты крепко держишься за эту работу. Ведь если я сбегу, отец тебя прогонит. Таких денег тебе больше нигде не заплатят.
Магда молча смотрела на меня. Мне хотелось спрятать лицо в подушку. Я снова вспомнила ее слова:
«Я боюсь не вас, а за вас».
— Я же злодей, и ты это знаешь. Чудовище. А чудовище и должно выглядеть как чудовище. Ты не боишься, что однажды ночью я проберусь к тебе и придушу во сне? В твоей стране верят в дьявольское отродье?
— Верят, — тихо ответила она.
— А в общем, мне плевать на твою страну. И на тебя тоже.
— Я знаю, что вам сейчас очень плохо…
У меня в голове поднималась непонятная волна, неприятно щипало в носу. Мой отец ненавидел и стыдился меня. Он не пожелал жить со мной под одной крышей.
— Магда, прошу тебя, мне нужно поговорить с отцом. Очень нужно. Не бойся, он тебя за это не уволит. Ему никого не найти на твое место.
Магда колебалась. Наконец она кивнула.
— Я принесу вам телефон. Надеюсь, вам это поможет. Я сама стараюсь.
Она ушла. Что значит «я сама стараюсь»? Она пыталась убедить моего отца не бросать меня, не ссылать в этот дом, но он не захотел ее слушать? Я слышала, как Магда поднимается наверх. Магда — это все, что у меня осталось: кухарка, уборщица, прачка и собеседница. Моя жизнь зависела от нее. Если я ее сильно достану, она вполне может подсыпать отраву мне в еду, и никого это не будет волновать. Я принялась собирать разбросанные коробки с дисками. Вроде бы простое дело, но оно уже не было простым с моими нынешними руками. Они напоминали руки гориллы. Лучше такое, чем медвежья лапа, — у меня хотя бы сохранились большие пальцы.
Через несколько минут вернулась Магда с мобильником. Видно, отец позаботился, чтобы дом отключили от телефонной сети. Очень предусмотрительно.
— Я… я собирала разбросанные диски… Ты меня извини, Магда.
Мои слова ее удивили.
— Все в порядке, — пробормотала она.
— Понимаю, ты не виновата. Что отец велел, то ты и делаешь.
Она подняла последние из валявшихся на полу коробок и поставила на полку.
— Хотите, чтобы я позвонила вашему отцу?
Я взяла у нее телефон.
— Сама позвоню. Мне нужно поговорить с ним наедине.
Магда кивнула и вышла из спальни.
— Магда, ну что там еще? — послышался раздраженный голос отца.
— Это не Магда, а я. Нам надо кое о чем побеседовать.
Отцовский тон ничуть не изменился.
— Лиза , у меня дел по горло.
— У тебя всегда дел по горло. Не бойся, я не буду красть твое драгоценное время. И ты его сбережешь, если будешь слушать, а не спорить со мной.
— Лиза , понимаю: ты не в восторге от переезда. Но это лучшее, что я сумел найти. Я постарался создать тебе комф…
— Ты запихнул меня сюда, чтобы избавиться от меня.
— Я действую в твоих интересах. Я оберегаю тебя от посторонних взглядов. От людей, которые не прочь использовать твою трагедию в собственных интересах и…
— Это сладенькая чушь! — Мне показалось, что изумрудные стены опять наползают на меня. — Ты оберегаешь себя. Ты боишься, как бы люди не узнали, что у Владимира Андрияненко такая дочь.
— Лиза, разговор окончен.
— Нет, не окончен! Не вздумай отключиться. Если ты так сделаешься поеду на Эн-би-си и дам интервью. И поеду прямо сейчас.
Это охладило его пыл.
— Чего ты хочешь, Лиза?
Я хотела, чтобы все стало как прежде. Чтобы я снова ходила в школу, общалась с друзьями и радовалась жизни. Но это зависело не от отца.
— Мне от тебя нужно не многое. Сделаешь — я останусь в этой резервации. Откажешься — я расскажу о себе всему миру.
— И что же тебе нужно?
— Во-первых, компьютер с выходом в Интернет. Ты боишься, что я выкину какое-нибудь безумство. Например, позову сюда журналистов с фотокамерами. — «И расскажу им, что я твоя дочь», — мысленно добавила я. — Но я этого не сделаю, если ты выполнишь мои просьбы. Я хочу знать, что происходит в мире. Реально, а не по картинкам из телевизора. Может, найду для себя какой-нибудь форум или чат.
Мои слова звучали так, что мне захотелось заткнуть уши. Просто мыльная опера!
— Ладно. Обещаю.
— Второе. Мне нужен учитель.
— Учитель? По-моему, раньше у тебя не было тяги к учебе.
— Это раньше. Теперь мне нужно чем-то занять время.
Отец молчал, и я продолжила:
— А вдруг это кончится? Вдруг, или постепенно, день за днем. Может, ведьма передумает и вернет меня в прежнее состояние. И кем я буду? Отупевшей невеждой?
Насчет возвращения — я сама в него не верила, да и отец тоже. У меня теплилась другая надежда: а вдруг в Сети я познакомлюсь с какой-нибудь девчонкой? Для этого нужен компьютер. Зачем мне учитель — этого я сама толком не понимала. Отец был прав, раньше я ненавидела школу. Но теперь, лишившись ее, захотела учиться. К тому же с учителем можно общаться. Разговаривать.
— Короче, не хочу отстать от жизни.
— Хорошо. Я подыщу тебе преподавателя… Что-нибудь еще?
Я набрала в легкие воздуха.
— Третья и последняя просьба: я не хочу, чтобы ты меня навещал.
Я сказала об этом, поскольку знала: отцу и самому не хочется сюда приезжать. А его визитов по обязаловке мне не надо. Он бы приезжал «из чувства долга», как в больницу или дом престарелых, не больше чем на пятнадцать минут. И даже в это ничтожное время он бы поминутно смотрел на часы или, еще хуже, говорил по мобильнику.
Я ждала, не станет ли он возражать и изображать хорошего отца.
— Прекрасно, — ответил он. — Если это все, чего ты хочешь…
Владимир Андрияненко остался верен себе.
— Да, это все, чего я хочу.
Я отключилась первой, чтобы не передумать. И не начать умолять его жить вместе со мной.
_____________________
5 ⭐ и следующая глава