14 часть
Было бессмысленно продолжать ту игру. Старую. Ту, где я пыталась казаться взрослее, жестче, неприступнее. Он видел меня насквозь. Но признать поражение? Раскрыться? Позволить ему увидеть ту рыдающую девочку, что сидит внутри? Ни за что. Это было бы настоящим проигрышем.
Пока машина мчалась по ночному Парижу, в моей голове, сквозь туман усталости и гнева, выкристаллизовывался новый план. Простой. Безжалостный. Он выиграл раунд публичным унижением? Хорошо. Но теперь поле боя будет другим.
Дома я не стала рыдать. Я с холодной яростью смыла с лица макияж того вечера — эту маску светской львицы, которую он так легко сорвал. В зеркале на меня смотрело бледное, чистое лицо с острыми скулами и слишком большими глазами. Хорошо. Идеальный чистый холст.
Я отошла от гардероба с вечерними платьями. Вместо этого я натянула то, что носила бы в обычный день, когда не нужно никому ничего доказывать. Мягкие спортивные брюки на два размера больше, простой черный топ, грубые кроссовки. Волосы собрала в небрежный пучок. Я выглядела как студентка. Как девочка. Именно так.
Я оценила свое отражение. Не было и намека на ту Лису, что разбивала сердца на аукционах. Это была другая версия. Более опасная. Потому что она была настоящей. Ну, почти. В этом и был расчет. Он хотел разгадать меня? Пусть попробует разгадать это. Пусть попытается понять, где здесь притворство, а где правда. Я сама уже не знала.
Я посмотрела на себя без тени сантиментов. Да, я была всего лишь подростком в мешковатой одежде. Но этот подросток был готов разорвать его на части. И он это почувствует.
Водитель, как и ожидалось, не проявил никаких эмоций. Машина остановилась у неприметного клубного дома. Лифт, тихая дверь.
Я вошла в апартаменты с видом, который стоил больше, чем жизнь большинства людей. Шарль стоял у панорамного окна, спиной ко мне, в расстегнутой рубашке. Он обернулся.
И увидел. Его взгляд скользнул по моей фигуре, по лицу без косметики, по всему этому нарочито-небрежному образу. На секунду в его глазах мелькнуло что-то вроде растерянности. Он ждал вызова, ярости, может быть, слез обиды. Но не этого. Не этой тихой, холодной версии меня, которую он никогда не видел.
«Привет, Шарль,» — сказала я первая. Мой голос был ровным, без интонаций. «Красиво сыграл. Анаис — отличный гамбит. Прямо в точку.»
Он медленно поставил бокал с водой, который держал в руке.
«Это не была игра,» — сказал он, но в его голосе не было прежней уверенности.
«Всё, что ты делаешь — игра,» — парировала я, делая несколько шагов вглубь комнаты, осматриваясь, как оценивая территорию. «Так же, как и всё, что делаю я. Просто я наконец-то устала от декораций. Они дорогие и тяжелые.»
«И что это?» — он кивнул в мою сторону. «Новый костюм?»
«Это отсутствие костюма,» — я пожала плечами. «Максимально близко к оригиналу. Нравится?» Я повернулась перед ним, как манекенщица, демонстрируя мешковатые штаны и простой топ. «Семнадцать лет, как они есть. Никаких бриллиантов, чтобы отвлечь внимание.»
Он смотрел на меня, и я видела, как в его голове крутятся шестеренки. Он пытался понять, где подвох. И это было лучшей реакцией.
«Зачем ты здесь, Лиса?» — спросил он наконец. «Если не для игры.»
«Кто сказал, что не для игры?» — я села на спинку низкого дивана, забросив ногу на ногу. «Просто правила меняются. Ты показал, что можешь бить ниже пояса и публично. Хорошо. Я принимаю. Но с этого момента мы играем без правил вообще. И первое новое правило: никаких зрителей. Никаких Анаис, никаких Марко. Только ты и я. В чистом поле.»
Он усмехнулся, но это было напряженно.
«И что мы будем делать в этом «чистом поле»?»
«Что захочешь,» — сказала я, глядя ему прямо в глаза. «Ты хотел встретиться со мной настоящей? Вот она. Не та, что строит из себя королеву. А та, что знает себе цену и знает цену всему вокруг. Включая тебя. Мне семнадцать. У меня вся жизнь впереди. У тебя — карьера, которая висит на волоске после каждого проигрыша Норрису. У меня — семья, которая разорвет на части любого, кто посмотрит на меня неправильно. У тебя — толпа фанатов и спонсоров, ждущих малейшего повода для скандала.»
Я встала и медленно подошла к нему, останавливаясь так близко, что чувствовала исходящее от него тепло.
«Мы оба — ходячие риски друг для друга. Самые большие риски в нашей жизни. Так зачем играть в кошки-мышки? Давай просто... осознаем это. И будем действовать соответственно.»
Он не отступил. Его глаза сузились.
«Соответственно — это как?»
«Это значит, что мы больше не тратим силы на то, чтобы скрывать игру. Мы тратим силы на саму игру. Мы встречаемся. Тайно. Говорим. Спорим. Может быть, даже что-то чувствуем. Но без иллюзий. Ты знаешь, что я использую тебя для статуса, для острых ощущений, чтобы дразнить отца. Я знаю, что ты используешь меня как вызов, как способ разозлить своего отца-командира, как самую дорогую и опасную игрушку в своей коллекции. Никаких сказок. Только взаимовыгодное партнерство на грани самоуничтожения.»
Я видела, как мой слова попадают в цель. Он хотел честности? Он её получил. Самую циничную, какую только можно себе представить.
«Ты действительно стерва,» — выдохнул он, но в его тоне было странное уважение.
«А ты — эгоистичный, испорченный баловень судьбы, который никогда ни в ком не нуждался, пока не встретил свою копию, — парировала я. — Кажется, мы друг друга стоим.»
Он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха.
«И если одна из нас захочет выйти из игры?»
«Тогда мы уничтожаем друг друга, — прошептала я в ответ. — Ты расскажешь прессе, что я несовершеннолетняя психопатка. Я расскажу всему свету, с копиями медицинских заключений, как чемпион Формулы-1 пытался меня принудить. Мы сожжем все мосты. И останемся ни с чем. Но пока игра стоит свеч...»
Я отстранилась, чтобы видеть его лицо. На нем была смесь восхищения, желания и той самой холодной расчетливости, которая была нам обоим так знакома.
«Ты предлагаеть пакт о взаимном гарантированном уничтожении, — констатировал он.
«Да. Самый честный договор из возможных. Никаких обещаний. Только взаимная угроза и... то, что будет между нами пока мы её держим на прицеле.»
Он молчал несколько томительных секунд, изучая мое лицо, ища слабину, сомнение. Он не нашел. Потому что ее не было. В этот момент я была на сто процентов уверена в своем решении. Быть стервой было проще. Безопаснее. И бесконечно интереснее.
«Хорошо, — наконец сказал он. Его рука поднялась и легла мне на талию, нежно, но с железной уверенностью. — Пакт принят. Тайные встречи. Никаких иллюзий. И право любого из нас в любой момент нажать на красную кнопку.»
«Согласна, — кивнула я, не отводя взгляда. — Начинаем сейчас?»
Его ответом был поцелуй. Но не тот неистовый, яростный поцелуй с яхты. Этот был медленным, изучающим, полным осознания всей опасности и всей ценности того, что происходило. Это был поцелуй соратников по оружию. Или смертельных врагов, заключивших временное перемирие на самом темном из полей боя.
Когда мы разошлись, в его глазах горел тот же холодный огонь, что и в моих.
«Добро пожаловать в игру, Лиса. Надеюсь, у тебя хорошая страховка.»
«У меня, Шарль, — я позволила себе ледяную улыбку, — страховки нет. Я и есть катастрофа.»
И в этом, наконец, не было ни капли лжи. Только чистая, отточенная правда двух монстров, нашедших друг друга. Игра вернулась на круги своя. Только ставки стали неизмеримо выше. А я снова была у руля. Той самой стервой, которой он и я сами хотели меня видеть. Это было удобно. Это было безопасно. И пока я чувствовала его руки на себе, я могла почти убедить себя, что так и должно быть.