5 часть
Тишина после его ухода была громче любого шума. Я стояла, держа в руках шелковое платье с отпечатком его пальцев, и слушала, как звук его шагов по металлической лестнице растворяется в гуле вечеринки внизу. Мое сердце билось ровно, как метроном. Ни страха, ни паники. Только холодная, ясная концентрация пилота перед самым сложным виражом.
Он не побежал в ужасе. Он ушел, чтобы перегруппироваться. Чтобы осмыслить поле боя, на котором я радикально сменила правила. Это было лучше, чем я могла надеяться.
Я медленно надела платье, ощущая, как прохладный шелк ложится на разгоряченную кожу. Молнию застегнула не до конца. Пусть будет напоминанием. Себе. И ему, если он посмеет мысленно вернуться к этой минуте.
Мой телефон, валявшийся на диване, снова вибрировал. На этот раз — отец.
— Лисичка, все в порядке? Анри сказал, гости на верхней палубе что-то шумели.
Голос его был спокоен, но в подтексте читалась стальная готовность в любой момент отдать приказ поднять якоря и отправить кого-нибудь на корм рыбам. Нет, не так. Мой отец был цивилизованным человеком. Разрушить карьеру. Скупить долги. Утопить в судебных исках.
— Все прекрасно, папа. Просто один гонщик возбудился от скорости, даже не садясь за руль. С ним разобрались.
Я слышала, как он усмехнулся на другом конце.
— Надеюсь, ты имеешь в виду метафору. Алекс уже прислал мне три панических сообщения. Говорит, что «Леклер в ярости, он что-то задумал».
— Алекс всегда паникует. Это его хобби. А Шарль Леклер... он просто наконец-то встретил того, кто играет в его игру лучше него.
Пауза. Длинная.
— Лиза... — его тон изменился, стал отцовским, мягким. — Ты же знаешь, куда могут завести такие игры. Особенно с такими... взрослыми мужчинами.
— Я знаю риски. И я знаю, как их превратить в козыри. Доверься мне.
Он вздохнул. Это был тот самый вздох, которым он сопровождал подписание особенно рискованных контрактов.
— Я всегда тебе доверяю. Но будь осторожна. У него репутация не просто плейбоя. Он безжалостен.
— Как и я, папа. Как и я.
Закончив разговор, я вышла на открытую часть палубы. Вечеринка бушевала внизу, но здесь, наверху, было пусто и ветрено. Я прислонилась к леерам, глядя на огни Монако, рассыпанные по берегу, как чужая драгоценность, которую я еще не потрудилась присвоить.
В кармане платья вибрировал личный телефон, не тот, что для «Лисиного взгляда», а тот, что знали три человека. Одно новое сообщение. Не от Алекса.
Неизвестный номер.
Текст был лаконичным, как выстрел.
Неизвестный: 17. Это не козырь. Это детонатор. Ты играешь с тем, у кого нет тормозов. И страха падения.
Мое сердце все же сделало один неровный, громкий удар где-то в основании горла. Он нашел мой номер. Конечно, нашел. Для человека его ресурсов и наглости — дело пяти минут. Я не ответила. Ответ был бы признанием его важности. Я просто сохранила номер в контакты под именем «Гонщик (без тормозов)».
Через минуту пришло второе.
Гонщик (без тормозов): Детонаторы взрываются в руках неосторожных. Ты уверена, что хочешь быть неосторожной? Или тебе просто скучно жить?
Я позволила себе улыбнуться. Он пытался запугать. Перехватить инициативу. Предсказуемо. Почти мило.
Мои пальцы побежали по клавиатуре.
Я: Страх — это тормоз. У меня их тоже нет. А скука как раз закончилась в тот момент, когда ты отступил к двери с лицом школьника, пойманного на списывании. Спасибо за это.
Ответ пришел почти мгновенно.
Гонщик (без тормозов): Я не отступил. Я отложил старт. Для сложных гонок нужна подготовка. И полное понимание трассы. Ее опасных поворотов. Ее... скрытых ловушек.
Я: Увлекайся подготовкой сколько хочешь. Финишная черта от этого не сдвинется. И приз останется тем же. Недосягаемым.
На этот раз пауза затянулась. Я почти представила его: где-то в темном интерьере своего лимузина или на балконе дорогого отеля, с телефоном в руке, сжатые челюсти, глаза, в которых горит не просто желание, а одержимость. Жажда доказать. Себе. Мне. Всему миру.
Гонщик (без тормозов): Ничто не бывает недосягаемым. Просто нужна правильная скорость. И готовность разбиться.
Это было уже не запугивание. Это было приглашение. На нашу личную, безумную гонку. Без правил FIA. Без гоночных комиссаров. Только мы, обрыв и пропасть между нами, полная юридических последствий и социального краха.
Я смотрела на эти слова, и по моей спине пробежал холодок. Но не страха. Нет. Это был тот самый сладкий, запретный трепет, которого я искала всегда. Острота настоящей опасности, где на кону — всё.
Я: Разбиваться — удел посредственных пилотов. Я привыкла побеждать. Даже если для этого нужно проехать по самому краю. Жду твоего следующего хода. Если осмелишься.
Я выключила телефон. Игра в переписку была закончена. Первый раунд остался за мной — я заложила бомбу и наблюдала, как она перепахала его уверенность. Но он не сломался. Он просто перешел на другую трассу. Более сложную. Более опасную.
Следующий шаг должен был быть за ним. И он будет публичным. Он должен будет доказать и себе, и мне, что все еще контролирует ситуацию. Я могла предположить, что это будет. Возможно, он появится где-то с эффектной блондинкой на руке, пытаясь вызвать ревность. Возможно, устроит какую-то демонстративную выходку на моих глазах. Он думал, что я — как все, что мной движут те же низменные инстинкты.
Он так ошибался.
Я спустилась вниз, в царство музыки, глупого смеха и блеска. Меня сразу же окружили. Вопросы, взгляды, приглашения на танец. Я улыбалась, кивала, позволяла вести себя на танцпол, но мой взгляд постоянно сканировал пространство. Он не вернулся. Но его присутствие витало в воздухе плотнее сигарного дыма.
Позже, когда я уже собиралась уходить к себе, ко мне пробился Алекс. Он был бледен и серьезен.
— Что ты ему сказала? — прошипел он, хватая меня за локоть. — Он только что отменил все совместные планы на завтра и сказал мне «рекомендовать тебе хороших адвокатов, на всякий случай». Он в бешенстве. Но не таком, как обычно. Это тихое, ледяное бешенство. Оно страшнее.
Я мягко высвободила руку.
— Я просто показала ему зеркало, Алекс. И рассказала, что в нем есть трещина под названием «уголовный кодекс». Ему это... не понравилось.
— Боже, Лиса, ему 28! У него карьера! Ты что, совсем?!
— Я все просчитала, — холодно отрезала я. — Если бы он хотел сдать меня полиции, он бы уже это сделал. Он этого не хочет. Ему интереснее игра.
Алекс смотрел на меня, как на существо с другой планеты.
— Ты играешь с огнем. С плазмой.
— А иначе скучно, — пожала я плечами и повернулась к нему спиной. — Не порть мне вечер, Алекс. И передай Шарлю, что ожидание его следующего хода... слегка утомляет. Пусть поторопится.
Я ушла, оставив его в полной прострации. В своей каюте, запершись на все замки, я подошла к зеркалу. Лицо было спокойным, почти безмятежным. Только в глубине глаз, если присмотреться, плясали крошечные черные огоньки азарта.
Он сказал «готовность разбиться».
Что ж, дорогой гонщик.
Давай посмотрим, у кого из нас стальные нервы, а у кого — настоящая броня.
Я прикоснулась к экрану телефона, к месту, где была наша переписка.
Гонка началась. И я намерена была не просто победить.
Я намерена была сломать его на вираже и собрать заново. Уже под себя.
Так, как мне нужно.