6 часть
Три дня тишины.
Он не писал. Не звонил. Не появлялся в местах, где мог бы быть замечен мной или моими «источниками». Эта пауза была тактикой. Давление ожидания. Он хотел, чтобы я занервничала, начала сомневаться, первой сделала шаг. Он пытался взять под контроль темп этой странной гонки.
Я не нервничала. Я изучала. Через закрытые каналы, через людей, которые знали людей, через дыры в цифровой безопасности его команды и его личной жизни, которые можно было найти, если знать, где искать. И у меня был доступ ко всем ресурсам, чтобы знать.
Я узнала, что он действительно отменил все светские мероприятия. Но не заперся в отеле. Он провел два дня на закрытых тестах новой модели Ferrari где-то в Италии. А потом неожиданно улетел на Корсику. На семейную вилку. Это было интересно. Бегство к маме? Нет, не в его стиле. Перегруппировка.
На четвертый день пришло приглашение. Не на телефон. Настоящее, на плотной кремовой бумаге, с тиснением. Его доставил личный курьер в наш парижский особняк.
«Благотворительный аукцион в пользу юных талантов автоспорта. Замок Сен-Клу. Черный тай-дресс. Стол №1. Я буду ждать. Твой ход, стратег. Ш.»
Пригласительный лежало на серебряном подносе, как объявление войны. Или дуэли. «Черный тай-дресс» — элегантно-сдержанно, но с намёком. «Стол №1» — самый публичный, самый заметный. «Твой ход» — он перекладывал на меня решение, приходить ли на его территорию, на его условиях.
Алекс, конечно же, позвонил через десять минут.
— Ты получила? Он тут всем разослал, но твое... особое. Что будешь делать?
— Надевать черное, — ответила я просто и положила трубку.
---
Замок Сен-Клу сиял, как желтый бриллиант, в лучах заходящего солнца. Вереница машин, каждая дороже следующей, высаживала у ковровой дорожки парижскую и мировую элиту. Когда мой лимузин подъехал, шепоток пробежал по толпе фотографов. «Лиса! Лиса одна!»
Я вышла. Простое черное платье с открытыми плечами, единственное украшение — те же бриллиантовые капли в ушах. Волосы собраны в гладкий низкий пучок. Вид ледяной, неприступной богини. Именно то, что нужно.
Внутри, в бальном зале с позолотой и фресками, уже кипела жизнь. Я сразу же увидела его. Он стоял у бара, окруженный группой мужчин в смокингах и двумя эффектными женщинами. Он был в классическом черном смокинге, но галстук-бабочка была повязана с небрежной точностью, а первые две пуговицы рубашки расстегнуты. Он смеялся, жестикулировал, был душой компании. Идеальная картинка уверенного в себе плейбоя.
Его взгляд скользнул по мне, когда я вошла. На долю секунды — меньше, чем между ударами сердца, — его глаза встретились с моими. В них не было ни гнева, ни шока. Было холодное, оценивающее любопытство. И легкий, едва уловимый вызов. Он кивнул мне, как знакомой, и вернулся к разговору.
Меня проводили за стол №1. Он оказался прямо в центре зала, на небольшом возвышении. За ним сидело человек десять: пара стареющих олигархов с юными спутницами, звезда голливудского боевика, важный чиновник от спорта. И два пустых кресла. Рядом друг с другом.
Я села на одно из них, зная, что он подойдет. Он не заставил ждать. Через пять минут, оставив свою группу, он пересек зал уверенной, спортивной походкой. Все взгляды следили за ним. А потом за мной.
— Лиса, — произнес он, отодвигая стул. Его голос был ровным, светским. — Рад, что ты приняла приглашение. Надеюсь, твоя щедрость сегодня поможет юным талантам.
— Всегда рада поддержать... перспективных, — ответила я, смакуя последнее слово. — Хотя некоторые таланты, кажется, уже достигли вершин и теперь ищут, куда бы сорваться с них.
Он сел, и его колено под столом на секунду коснулось моего. Не случайно. Намеренно.
— Падение с вершины — тоже вид экстрима. Иногда единственный, который еще может что-то зажечь внутри.
— Осторожно, — прошептала я, наклоняясь к нему будто для того, чтобы взять меню, — а то зажжешь не то, что хотел. И потушить будет невозможно.
Аукцион начался. Шли лоты: гоночные комбинезоны с автографами, картины, украшения, возможность прокатиться на болиде с пилотом. Мы оба участвовали в торгах, но странным образом. Он с легкостью поднимал цену на лоты, которые я проявляла к ним интерес. И я отвечала ему тем же. Мы вели свою личную, тихую войну, повышая ставки на безделушки, пока весь зал смотрел на нас с замиранием. Это была дуэль кошельков, но все понимали, что на кону не вещи, а что-то другое. Напряжение росло.
Затем объявили особый лот. «Уикенд для двоих на приватной вилле в Сент-Тропе с личным шеф-поваром и яхтой. Пожертвовано анонимно».
Стартовая цена смехотворная.
Я почувствовала, как Шарль повернулся ко мне всем корпусом. Его рука лежала на столе рядом с моей.
— Ну что, стратег? — тихо спросил он. — Будем бороться за этот приз? Или признаем, что он слишком... банален для такой сложной игры?
Я посмотрела на ведущего, затем на него.
— Я не борюсь за призы. Я их выбираю. Если мне что-то нужно, я это получаю. Без торгов.
— Уверена? — Его пальцы легонько коснулись тыльной стороны моей ладони. Электрический разряд. — Иногда то, что нужно, оказывается настолько опасным, что за это приходится платить намного больше, чем деньгами.
Аукционист объявил: «Лот номер 15! Кто даст старт?»
Шарль поднял табличку. Не глядя. Глядя на меня.
— Сто тысяч евро.
В зале ахнули. Цена была завышена в десять раз.
Все взгляды устремились на меня. Ожидание. Он проверял меня. Прямо здесь, при всех. Ставка была не за виллу. Ставка была: «Посмеешь ли ты вступить в открытый бой?»
Я медленно подняла свою табличку. Мой голос прозвучал четко и громко, разносясь по залу.
— Двести тысяч.
Шепот стал громче. Шарль не моргнул глазом.
— Пятьсот.
— Миллион, — выстрелила я, не давая аукционисту опомниться.
Тишина. Такую сумму за уикенд не давали даже за картины старых мастеров. Шарль откинулся на спинку стула. На его губе играла улыбка. Не злая. Восхищенная.
— Ты выиграла, — сказал он так, что слышала только я. — Как всегда. Но запомни: я не лот на аукционе. Меня нельзя купить. Даже за миллион.
— Кто говорил о покупке? — я тоже улыбнулась. — Я просто обозначила цену входа в игру. И показала всем, кто здесь задает тон. Ты пытался публично поставить меня на место. И проиграл. Опять.
Аукционер ударил молотком. «Лот продан мадемуазель Лисе!»
Аплодисменты. Любопытные, восторженные, завистливые взгляды.
Остаток вечера мы провели в этом странном, натянутом танце. Светская беседа, полная двойных смыслов. Случайные, но жгучие прикосновения. Обещания, зашифрованные в безобидных фразах. Он был очарователен, опасен и абсолютно сосредоточен на мне. Его спутницы были забыты.
Когда вечер начал клониться к концу, он наклонился ко мне.
— Ты сегодня великолепна. И абсолютно невыносима.
— Спасибо. Я старалась.
— Завтра, — сказал он тихо, и в его глазах внезапно исчезла вся игра, осталась только голая, стальная решимость. — В семь утра. Вертолетная площадка у моста Александра III. Ты и я. Завтрак. Без Алекса. Без твоих шпионов. Без аудиенции.
— Это приглашение или приказ? — спросила я.
— Это следующий поворот, — ответил он. — На той скорости, что ты выбрала, отказываться уже поздно. Или ты боишься остаться со мной наедине без публики?
Он ударил точно в цель. Он понимал, что публичность — часть моего щита.
— Я не боюсь, — холодно сказала я. — Я проверяю условия. Вертолет куда?
— Увидишь. Оденься... теплее. И удобнее.
Он встал, пожал мне руку на прощание, как деловой партнер.
— До завтра, стратег. Не проспи. Я терпеть не могу ждать.
И растворился в толпе, оставив меня с миллионным уикендом, который мне был не нужен, и с приглашением на завтрак, которое было нужно больше, чем что-либо.
Алекс материализовался рядом, как дух.
— Что это было?! Миллион! И что он сказал? Вы выглядели как...
— Как два хищника, делящие территорию? — закончила я за него, все еще глядя вслед Шарлю. — Так оно и было. Завтра в семь. На вертолетной площадке.
— Ты с ума сошла! Наедине? Куда?
— Не знаю, — честно призналась я. И впервые за много дней почувствовала не холод расчетливой уверенности, а знакомый, долгожданный всплеск чистого, неразбавленного адреналина. — И в этом вся суть, Алекс. Я наконец-то не знаю, что будет дальше.
Он вел меня в неизвестность. Нарушая все мои правила контроля.