2 часть
Ровно через час после того, как катер Луи исчез в ночной мгле, я лежала в своей каюте на «Сфинксе» и листала Telegram. Не личные сообщения — их я давно не читала, поручив отбор ассистентке. Нет, я смотрела на свой канал. «Лисий взгляд». Двадцать тысяч подписчиков. Не миллионы, нет. Это был тщательно отфильтрованный, закрытый клуб. Ссылку не найдёшь просто так. Её покупали, за неё выпрашивали, её дарили в знак особой милости. Или использовали как валюту в тех тёмных сделках, о которых мои родители предпочитали не знать.
Они знали о канале. Конечно, знали. Мы говорили об этом за завтраком на террасе с видом на Сан-Тропе.
«Дорогая, это безопасно?» — спросила мама, откладывая газету.
«Абсолютно, — ответила я, намазывая на тост клубничный конфитюр. — Анонимные админы, двухфакторная аутентичность, никаких геометок. И я не показываю ничего, что могло бы вас скомпрометировать. Только я».
Отец молча изучал меня поверх планшета с биржевыми сводками. Потом кивнул.
«Просто будь осторожна. И... не снимай слишком много».
«Пап, я же не голая», — фыркнула я тогда.
Это была правда. Голая — скучно. Голая — это конечная точка, раздача всех карт. Моя игра была в намёках. В силе, заключённой в том, что ты не показываешь.
Поэтому в канале были кадры с яхты: моя нога в тонком браслете на фоне бесконечного океана, тень от рейлинга падала на голую спину, прикрытую лишь мокрыми от солёных брызг волосами. Было фото в шелковой пижаме, слишком большой, явно мужской, на фоне книжных полок нашего лондонского дома — все гадали, чья она. Было нижнее белье, но лишь как часть образа: кружевная лямка на плече, пока я смотрю в окно вертолёта. Я продавала не тело. Я продавала ауру. Доступ. Ощущение, что ты причастен к чему-то избранному и запретному.
С ровесниками я играла, находясь на голову выше. Их ходы были предсказуемы, как азбука. С парнями на пять лет старше — уже интереснее, но и там я быстро учила все их уловки, все их «взрослые» манёвры. Но Шарлю... Шарлю было двадцать восемь.
Это была другая лига. Другой вес. Много даже для меня. Но чертовски красиво. Сексуально. Просто ахуенно. На фотографиях он смотрел на мир с вызовом того, кто уже всё попробовал и теперь ищет не вкус, а горечь, остроту, опасность. В его глазах читалась та же скука, что жила во мне. Только его скука была шумной, громкой, с ревом мотора. Моя — беззвучной и идеально отполированной.
Поиграть с ним я была готова. Более чем. Он был тем вызовом, который мог наконец разжечь внутри хоть что-то, кроме ледяного любопытства.
Телефон вибрировал. Алекс.
Алекс: Он в пути. Готовь свой опиумный угол. Говорил, что устал от толпы. Намекнул, что хочет тишины. И чтобы была красивая картинка. Ты ему как раз.
Я усмехнулась. «Опиумный угол» — так Алекс называл мою зону на верхней палубе «Сфинкса». Небольшую площадку за стеклянным ветрозащитным экраном, куда вела отдельная лестница и дверь с электронным ключом. Там были низкие диваны, овчинный ковер, встроенные в пол обогреватели и панорамный люк в небо. Место только для своих. Вернее, только для меня и тех, кого я решала туда допустить.
Я: Пусть найдёт меня сам. Если он так хорош, как ты говоришь.
Алекс: Ты жестокое создание. Ладно. Он любит охоту.
О, он её получит. Самую изощрённую.
Я поднялась с кровати и подошла к зеркалу во весь рост. На мне было простое чёрное платье-комбинация, сливающееся с тенями. Никаких украшений. Только капли бриллиантов в ушах, подарок отца на шестнадцатилетие. Они блестели, как ледяные осколки. Волосы были убраны в небрежный, но идеально просчитанный узел, от которого на шею спадали несколько прядей.
Главное — чтобы он не узнал. Одну маленькую, смешную тайну. Что мне всего семнадцать. Хотя... почему это тайна? Это моё секретное оружие. Моя разрывная бомба замедленного действия, которую я заложу в саму основу наших... отношений? Игры? Я решила это ещё тогда, когда прочитала первое сообщение Алекса. После всего. После первого поцелуя, первого прикосновения, первого всего — я ему признаюсь. Посмотрю, как изменится его самодовольное, прекрасное лицо. Страх? Шок? Или восхищение моей дерзостью? Я была намерена заполучить его полностью. Не просто тело, не просто внимание. Его азарт, его вызов, его пресыщенную душу. Посмотрим, каков он, когда правила игры диктует не он.
Звуки музыки и смеха начали пробиваться с нижних палуб. Вечеринка набирала обороты. Мир обычных людей. Я взяла свою карточку-ключ, холодный чёрный прямоугольник, и вышла.
Мой угол был пуст и тих. Только шёпот ветра в оснастке и далёкие отсветы воды в стекле. Я расположилась на диване, приглушила встроенную подсветку до синеватого намёка и ждала. Не с телефоном. Нет. Я смотрела в люк на небо, усеянное звёздами, которые не могли позволить себе гости внизу.
Шаги на лестнице были уверенными, тяжёлыми. Не шатающимися от коктейлей. Дверь щёлкнула, пропуская сначала тень, а потом и его.
Он был в чёрном. От матовых ботинок до свитера с высоким воротом, облегавшего торс. Он был выше, чем на фото. Шире в плечах. Его взгляд, скользнув по затемнённому пространству, моментально нашел меня. Не искал — нашёл. Как радар.
— Лиса, — произнёс он. Голос был ниже, с лёгкой хрипотцой, и в нём не было вопросительной интонации. Констатация. Как будто он уже всё про меня знал.
— Шарль, — кивнула я, не вставая. — Алекс сказал, ты ищешь тишины. Добро пожаловать в единственное тихое место в радиусе десяти миль.
Он закрыл за собой дверь, и звуки вечеринки умерли окончательно. Он сделал несколько шагов внутрь, изучая обстановку, люк, меня. Его глаза задержались на моих бриллиантах, на изгибе шеи, на простом силуэте платья.
— Не совсем тишину, — поправил он, и в уголке его рта дрогнул тот самый вызов, который я видела на фотографиях. — Скорее... нужный звук.
Он подошёл и сел на тот же диван, но не вплотную. На расстоянии, достаточном, чтобы чувствовать исходящее от него тепло и запах — дорогой парфюм, смешанный с холодным ночным воздухом и едва уловимым шлейфом бензина. Призрачный, но стойкий.
— И что же это за звук? — спросила я, поворачиваясь к нему. Наш взгляды столкнулись.
— Интерес, — отрезал он. Его глаза были цвета морской волны, но не спокойной, а перед штормом. — Алекс прав. Мы с тобой... похожи.
В его словах не было лести. Была констатация факта. Как у хирурга, вскрывающего тело и находящего идентичную патологию.
— Все похожи, когда смотрят снизу вверх, — парировала я, делая глоток из стоявшего рядом бокала с водой.
Он усмехнулся. Это был низкий, приятный звук.
— О, нет, дорогая. Мы смотрим на мир с одной высоты. И видим одно и то же: скучающую толпу внизу.
— И что же мы с этим делаем?
— Я мчусь быстрее всех, чтобы хотя бы ветер в ушах заглушал этот шум.
— А я, — сказала я медленно, — поднимаюсь ещё выше. Чтобы не слышать ничего вообще.
Он наклонился чуть ближе. Его движение было плавным, как у большого хищника.
— А не скучно ли там, наверху, в одиночестве?
— До сегодняшнего дня — да. Чёртовски скучно.
Его рука протянулась, но не ко мне. Он взял мой бокал, его пальцы на мгновение коснулись моих. Выпил оставшуюся воду, не отрывая глаз.
— Тогда, может, стоит спуститься и немного... погонять вместе? Поиграть в догонялки.
В его глазах горел азарт. Тот самый, который я хотела увидеть. Он уже вовлечён. Он уже думает, что понял правила. Что это его игра, его скорость, его трек.
Я позволила себе улыбнуться. Не девичьей, неискренней улыбкой, которую практиковала на Луи и ему подобных. А настоящей, холодной и голодной.
— Я не люблю догонять, Шарль. Я люблю приходить первой. К финишу. Или к цели.
Он замер, изучая моё лицо с новым, острым интересом.
— Какая у тебя цель сейчас?
Я выдержала паузу, глядя в его штормовые глаза.
— Узнать, оправдаешь ли ты моё время. Всё, что было до этого, оказалось слишком простым. Алекс сказал, ты сложный.
— Алекс много чего говорит, — он отодвинул бокал. — Давай проверим на практике. Что здесь считается финишной чертой?
Его дыхание было теперь ближе. Ветер играл прядкой его волос. Он был чертовски красив, и эта красота была опасной, зазубренной, как разбитая стёклышко. Идеальный противник. Идеальная добыча.
Игра началась. И он даже не подозревал, что главный приз — не моё внимание, а момент, когда я шепну ему на ухо ту самую маленькую, смешную тайну. Но это будет потом. Сейчас же...
— Финишная черта, — прошептала я, приближая своё лицо к его так, что наши губы почти соприкасались, — там, где я скажу «стоп». Осмелишься стартовать?
Его ответом стал не звук, а действие. Он закрыл последний сантиметр между нами. Его поцелуй не был нежным. Он был заявкой на владение. Вызовом. И это было именно то, чего я ждала.
В голове, холодной и ясной, как звёзды над нами, прозвучала одна мысль: «Поехали, Шарль. Посмотрим, кто кого обгонит».