Богатенькие [16+]

02:20
Мия

Ночь. Приглушённый фиолетовый свет неоновой лампы падает на моё тело, прикрытое только большой отцовской футболкой и ничем больше. Я сижу у изголовья кровати и смотрю на комнату перед собой, пока в голове редкими картинками всплывает произошедшее буквально час назад. Мои стоны, моё отражение в зеркале под несколькими парнями и их удовольствие. Закрываю глаза, пытаясь отогнать ещё свежие воспоминания, но вместо этого теперь отчётливей вижу эти моменты, отпечатавшиеся в памяти. "Простите, мама и папа, я ужасная дочь," — шепчу я, в надежде услышать в ответ то, что я на самом деле не виновата в происходящем, и успокоиться, но мне не отвечает никто, кроме тихого бурления пузырьков от фильтра в аквариуме и едва слышного стука кружки о барную стойку на кухне. 

И тогда, не совладав с эмоциями, я начинаю тихо, практически беззвучно рыдать, сжимая одной рукой простыню, а другой — перекрывая рот, чтобы никто ничего не услышал.

Когда я была младшим подростком, лет 13-14, я уже знала, что девушкам в этом мире приходится нелегко при том раскладе, что ублюдков на этой планете в 2 раза больше, чем заботливых и поистине мужественных особей сильного пола. Но я не подозревала, что мне будет так тяжело. Могла ли я представить, какой обернётся моя жизнь? Могла ли я знать, что двумя единственными мужчинами, которые будут оберегать меня, окажутся мой отец, что умер 2 года назад, и мой брат, что делит со мной родительскую квартиру? Не могла, не представляла, ведь я всегда верила, что я — та самая особенная девушка, заслуживающая лучшего. В 16 лет пришлось содрать эти приросшие к коже розовые очки и практически сгореть в адском котле несправедливости, ведь тот парень разрушил мои иллюзии и призрачные мечты о принце на белом коне, и я больше не могла лицезреть этот мир радужным. 

Я родилась в английской семье среднего класса, живущей в большом и красивом доме. Меня растили в ласке и любви, заботе и справедливости, хоть я и была предметом насмешек со стороны знакомых и соседей. Почему? С детства у меня были рыжие волосы, передавшиеся мне по наследству от отца, но поскольку он ненавидел рыжий и постоянно перекрашивался в тёмный, мало кто знал (только друзья), каков его истинный цвет волос. Про маму ходили дурацкие слухи об измене, которые никто не воспринимал в нашей семье всерьёз, в том числе и она, и сейчас, когда я вспоминаю, как мы обсуждали это вечером за ужином, на моих губах проступает улыбка, хоть я и помню, как страдала от оскорблений со стороны сверстников, пока мне не стукнуло 18 лет. У нас была очень крепкая, дружная и поистине любящая друг друга семья...

...которая распалась в тот роковой день, в который мои родители погибли в зверской автокатастрофе.

Мне больно вспоминать это, сложно говорить о том, как я кричала и пыталась вытащить маму и папу, истекающих кровью, из практически смятой, как бумажка, машины. В глазах стоит картинка моей собственной крови на руках, стекающей со лба, испуганного лица Кеннета — моего брата, получившего только пару ссадин, и бездыханно лежащая на сидении мать. И всё. Дальше только полицейские машины, реанимация, коридор клиники и слова: "Мы сделали всё, что могли, но ваш отец..." 

Но я не сломилась и не дала сломиться Кенну, несмотря на то, что практически в один и тот же момент в моей жизни появился один мужчина, что добил мою итак искалеченную психику и добивает до сих пор. 

Мы не те, кто останавливается после встряски трудностями и впадает в длинную депрессию. Мама всегда учила нас вставать и идти, как бы ни было больно, и мы следуем её советам и наставлениям, потому что любим, даже не чувствуя этого человека рядом с собой. К тому же, теперь у нас есть плечо для слёз и поддержки, которое, можно сказать, заменяет нам её, и это — родная сестра матери Карисса, безумно похожая на погибшую родительницу.

На замену моему отцу к нам приходит лучший друг папы — Марко, очень сильно любящий моего брата и, кажется, меня тоже. Он очень искренний человек, добрый и отзывчивый, и я счастлива, что именно он поддержал нас, когда из семьи ушли двое самых важных в нашей жизни людей. Марко и Карисса — два идеально подходящих друг другу человека, которые, если бы создали семью, точно стали бы самыми счастливыми, обитая в бескорыстной любви и заботе. Но так сложилась судьба, что у Кариссы есть муж, а Марко — отпетый холостяк, женатый на собственной работе и любимому живому уголку его дома, включающего в себя двух собак, трёх котов, канареек, черепах, двух енотов и несметное количество рыбок. 

Они делают счастливыми нас, а я... а я чувствую себя ещё более никчёмной от того, как я трачу данную мне от названых родителей любовь и средства на существование. 

— Мия? — Раздаётся за моей спиной, из-за чего мне приходится резко стереть слёзы с глаз и повернуться к брату. — Не спишь?

Приятно познакомиться, кстати, меня зовут Мия Камингс и мне 19 полных лет.

— Не сплю. — Я поспешно двигаюсь к краю постели. — Где ты был? Я ждала тебя.

Кеннет — мой родной старший брат. Мы всё всегда делаем вместе, всегда друг друга поддерживаем и уже не представляем жизни без друг друга порознь. Я горжусь им, я люблю его. И это, наверное, тот последний человек, который всё ещё верит в меня.

Потушив свет в ванной, который я забыла выключить, он подходит ко мне и садится рядом, обнимает меня, прижимая к груди, а затем в такой же позе, не размыкая рук, падает со мной на кровать. Прикрыв глаза от наслаждения и вдохнув любимый аромат, я удобнее устраиваюсь на его груди и кладу правую руку на его торс.

— Как у тебя дела в университете? — Произносит он, поглаживая меня по голове.

— Отлично. — Выдыхаю я.

— Отлично?

— Да.

— Хм-м-м. — Облизывает губы. — Тогда почему не спишь? Не можешь сделать какую-то работу?

Нервно сглатываю. Он не должен ничего знать, нет, нет, нет.

— Бессонница из-за родителей. — Лгу я. Хотя, только лишь частично, ведь я действительно думала о них, но уже... после. — Кенн, где ты был?

Он тяжело вздыхает. Все его мышцы напрягаются, и тогда я начинаю нежно поглаживать его по футболке, чтобы немного успокоить. Мне не нравится, когда он грустит или напрягается из-за чего-то. Я хочу, чтобы он был счастливым, ведь он хочет того же для меня.

— Ты можешь дать мне совет? — Прямо произносит парень, на что я киваю. — У меня проблемы с Амелией. Огромные проблемы.

Я скатилась с него на кровать, позволяя парню подняться, и встала вслед за ним, а потом проследовала, как хвостик, в кухню. Он налил мне мой любимый зелёный чай, а себе — кружку кофе с тремя ложками, как тот любит, и сел за барную стойку прямо напротив меня.

— Не горячий? — Спросил он как обычно своим флегматичным низким голосом и, услышав отрицательный ответ из моих уст, удовлетворённый отпил из кружки немного любимого напитка.

Я замерла в ожидании.

Амелия — девушка Кеннета, с которой он вместе уже около трёх лет. Он был первым у неё, когда как она — одной из того огромного количества побывавших в его постели. Она хорошая девушка, и Кенну она действительно дорога, но... Но я не могу сказать, что он любит её. Да, она добрая, да, красивая, да, умная, но их половинки не сходятся воедино, если вы понимаете о чём я. Когда они познакомились она действительно зацепила его, причём довольно-таки сильно, но этого не достаточно. И теперь он мечется, не зная, быть с ней и поднять отношения на ступень выше (я говорю о женитьбе) или разорвать все связи, никогда не возвращаясь к былому. Как по мне, так всё ясно уже давным-давно.

— Она закатывает мне истерики, сцены ревности. — Выдыхает он, взглянув на меня. Вскидываю бровями. Этого я точно не ожидала.

— Ты всегда любил, когда тебя ревновали.

Он шумно вдыхает воздух.

— Да, но... Но я не знал, что это может так раздражать! Я просто не знаю, куда от неё деться. Такое ощущение, что я встречаюсь с вечно орущей старухой, держащей меня на коротком поводке.— Замолкает. Смотрит на ёмкость. — Помощь мамы сейчас была бы как никогда кстати.

Отставляю кружку, поднимаясь с места. Преодолеваю расстояние между нами, убираю из его рук кофе и крепко обнимаю, поглаживая по спине.

— Я тоже скучаю по ней, но не позволю тебе того же. — Шепчу я и тут же ощущаю, как он обнимает меня в ответ, утыкаясь носом в волосы. Он всегда так делает, чтобы сдержать эмоции, а в данный момент, скорее всего, слёзы. 

— Ты же уже знаешь, что стоит делать с Амелией, правда? — Хрипло смеётся. — Да, ты права, я должен бросить её, но я не могу.

— Ты должен был бросить её ещё тогда, когда родители... — Осекаюсь. Крепко сжимаю в руке его футболку, восстанавливая дыхание. Паническая атака вот-вот застанет меня врасплох, и я должна продержать её "в узде" до конца нашего разговора с братом, чтобы не заставлять его лишний раз волноваться. — Она не поддерживала тебя, когда как Дебора...

— Так, стоп. — Отрывается от меня. — А вот на этом моменте мы и остановимся, потому что Деб я не видел уже тысячу лет, мы больше не общаемся и разговаривать о ней я больше не хочу.

Он обходит меня, берёт кружку и идёт в свою комнату.

— Ты просто до сих пор любишь её! — Кричу я ему вслед, смеясь. — И уходишь от самого себя! Помни, Кенн, от себя не убежишь!

Он разворачивается ко мне, не останавливаясь, показывает язык и скрывается за поворотом. Ну что же, держись, Камингс, ведь с этого дня Деб учится с нами в одном университете, и я не дам вам убежать друг от друга, чего бы мне это ни стоило.

Допив чай, пролистав ленту раз на 10, я ставлю посуду в раковину и начинаю мыть, как вдруг у меня начинает кружиться голова. Я резко выключаю воду, хватаюсь за первый попавшийся стул и, тут же осознав, что со мной происходит, быстрым шагом, покачиваясь, иду в свою комнату, откуда тут же ныряю в ванную. 

Кровь, везде кровь.

Судорожно открываю кран с водой, пытаясь отмыть кровь с рук, но она не исчезает. Смотрю на себя в зеркало и вижу лицо, испещрённое ссадинами. Глаза затягивает мутная пелена, руки судорожно трясутся.

Опять панические атаки вперемешку с галлюцинациями. Нужно остановить это, пока я не нажила проблем в таком состоянии.

Держась за стену, иду в комнату. Сердце бешено стучит от страха, ощущение, будто у меня поднялась температура. Не могу дышать, хватаюсь за горло одной рукой, падаю на пол. Я умру? Нет, я не умру, я не хочу умирать, только не сегодня! Рыдаю с неимоверной силой, судорожно копаясь в тумбочке в поиске успокоительных. Ощущение, будто я смотрю на себя со стороны, не я движу собой, а кто-то другой. Ощущаю вкус таблетки на языке...

И всё. Не знаю, сколько времени я была в таком состоянии, но в норму я пришла неожиданно и резко, будто кто-то встряхнул меня, разбудил ото сна. Вытерев ещё мокрые от слёз щёки, я поднимаюсь с места, восстанавливая дыхание, и иду к кровати. Ложусь на неё, обнимаю подушку и закрываю глаза.

Пожалуйста, Господи, если ты существуешь, дай мне хоть частичку счастья и нормальной жизни. Но в любом случае, даже flectere si nequeo superos, Acheronta movebo.

***

Шон

06:03 a.m.

Голова ватная. Дико клонит в сон. Если честно, я не помню даже, как дошёл до ванной, помылся и переоделся. Осознание реальности приходит ко мне только после того, как я умываюсь холодной водой, чищу зубы и выпиваю горькую таблетку от головной боли. А во всём виновато что? Правильно, похмелье, настигнувшее меня внезапно и вообще без особой на то причины. Поэтому я сейчас сижу за барной стойкой, пью апельсиновый сок и практически не двигаюсь, боясь, что голова расколется при малейшем движении рук и в общем тела.

Всё дело в том, что мы вчера с Крисом резко решили отметить наш отъезд в Имперский колледж Лондона, а точнее моё поступление, ведь друг проучился в этом университете уже один год, когда я только сейчас взялся за ум и решил не гробить своё будущее, а начать что-то делать для его благополучия. Мы купили в ближайшем супермаркете пару ящиков пива, пригласили Майка, других наших друзей и Адель к нам, а когда те пришли — переместились к бассейну, включив музыку не слишком громко и опробовав по банке алкоголя, попутно делая всякие идиотские поступки, типа "окуни одетую Адель в воду" или "кинь Майку в банку ментос, пока тот не видит, а потом наблюдай, как он не въезжает в происходящее". И вот в тот момент, когда я откупорил бутылку и сделал первый небольшой глоток, я как обычно накосячил, ибо забыл о том, что последний мой приём пищи был утром и ограничился яичницей от Шерри с зелёным чаем. Итог: я выпил одну бутылку на голодный желудок, меня дико разнесло, и я нечаянно чуть не покончил с собой, после очередной панической атаки (что-то они зачастили, обычно случаются раз в два месяца) на кухне около кулера с водой. К счастью, в комнату вовремя заявился Крис, застав меня за тем, как я отчаянно пытался прихреначить верёвку к люстре. Дав мне в нос и вернув меня в реальность, он спас мне жизнь, чего я, если честно, вообще не хотел на тот момент. Но я всё равно безмерно благодарен ему... вообще за всё, что он сделал.

Я поднимаюсь с места, мою стакан и тарелку, а затем, вытерев мокрые руки об полотенце, иду к лестнице. Не спеша, спокойно, растягивая последние минуты в доме, растягивая это, какое-никакое, удовольствие. Преодолеваю дверь родительской спальни, кабинета отца, моей комнаты, комнаты Мари и ещё несколько пустых гостевых, прежде чем останавливаюсь перед снова замотанным жёлтой лентой дверным косяком. Сколько бы раз я не разрывал её, врываясь в бывшее "пристанище" моего брата, отец постоянно будет заклеивать её обратно. Таким образом он пытается внушить мне то, что Джейс на самом деле мёртв, и нет, папочке ни капли не стыдно, за то, что он, грёбанный ублюдок, виноват в смерти Джейсона. На его месте я бы пытался забыть произошедшее, но стоит помнить, что я — это я, а он — это он, потому и поступки, а после — и их исход у нас будут иными. Я не хочу его судить, да и не сужу, в общем-то (хотя кого я обманываю?). Ему нравится, когда дверь в комнату покойного (по его же вине) пестрит ярким жёлтым, напоминая о том, как он того уничтожил? О'кей, пусть будет так, в конце концов, я всего лишь от этого буду ненавидеть его ещё сильнее, чем раннее.

Выдохнув и облизнув губы, я хватаюсь за ручку двери. Но не открываю.

Flashback

Я сижу на полу, согнув колени и смотря в потолок. Мысли разъедают голову, подобно серной кислоте. Редкими картинками вспоминаю то, что увидел буквально полчаса назад. Знакомые стоны за дверью, рядом — толпа пьяных парней и девушек. Широкая щель между дверью и дверным косяком, в которую отчётливо видно Её голое тело не подо мной и рядом парня, очарованного Её красотой. Улыбающийся и удивлённый моим неожиданным уходом домой Крис, который похлопывает меня по спине. И потом — резкий провал в памяти, а следующая картинка — разгром в доме, мои окровавленные руки и в ушах застывший истошный вопль, который, как я понял позже, был издан мной. Скольжу по лицу всё ещё окровавленными руками и запускаю их в волосы, пытаясь сдержать ноющую боль в груди.

— Научись отпускать. — Слышу нежный голос где-то недалеко от себя и резко поднимаю голову от неожиданности. Мириам. Верная спутница Джейсона, которую я всегда буду любить, как младшую сестру. Стоит около стены, обхватив её своими тонкими пальчиками и смотрит на меня.

— Я думал, что я один здесь. — Говорю я, опустив голову. — Прости, что разбудил. Джейсон тоже там?

Игнорируя мой вопрос, она произносит:

— Научись отпускать. — Выдыхает. — Отпускать, вместе с болью, которую тебе причинили, вместе с теми чувствами, которые питал к этим людям. Отпускать раз и навсегда, не возвращаясь и не принимая их к себе обратно.

— Это невозможно, Мириам, я же не бесчувственный, что спокойно может выдернуть из себя кусок.

— Я не говорила, что ты бесчувственный или тебе нужно таким стать. Я сказала лишь, что ты должен научиться отпускать также легко, как они причиняют тебе боль. Будь скрипачом — холодная голова и горячее сердце, если кто-то обманул тебя или осознанно причинил боль.

А потом садится рядом со мной и беспечно начинает болтать о всяких хороших вещах, что случились с нами за последнее время, тем самым отвлекая меня от моей боли.

End Flashback

Я отхожу от двери немного шокированный. Мне на секунду показалось, что я почувствовал аромат её духов и её присутствие рядом со мной. Я обернулся, но ничего не увидел за спиной, и тогда только окончательно понял, что сошёл с ума, слишком долго не отпуская Джейса из своей жизни, а вместе с ним и саму Мириам. А уже прошло два года.

И тогда, похлопав ладонью по двери, я разворачиваюсь обратно и выхожу из коридора. Потому что сейчас понял, что давно пора было оставить их.

Преодолев гостиную, я отправился к выходу, где меня уже должна ждать машина, судя по сообщению от оператора. Беру чемодан в руки, натягиваю на ноги кроссовки и уж было беру ключи, чтобы открыть дверь, но что-то заставляет меня резко остановиться и обернуться на лестницу, и вот когда я это делаю, понимаю, в чём причина.

Около неё стоит мама и непонимающим, растерянным взглядом бегает по мне. В коротких шортах, растянутой футболке, волосы собраны в небрежный пучок... Неожиданно осознаю, насколько она молода и красива, несмотря на морщинки на лице и в некоторых местах на руках. И то, насколько низко я поступаю по отношению к ней, оставляя её одну в доме с человеком, на существование которой ему абсолютно плевать. Выдохнув и устало взглянув на меня, она произносит бархатно и обеспокоенно:

— Милый, ты уезжаешь?

Я сглатываю, продолжая смотреть на мать. Своим ответом я вызову её слёзы. Пусть не сразу, а только когда переступлю порог и она останется одна, я заставлю её плакать и снова нервничать, что ежедневно делает с ней отец. Она итак слаба сердцем, несмотря на то, что ей всего 43 года, и иногда мне кажется, что мама в один момент просто не выдержит того давления на её нервную систему, оказываемое каждым окружающим, с которым она хоть как-то общается, вплоть до подруг, и я потеряю ещё одного важного для меня человека. Оставляю чемодан около стены, подхожу к ней и крепко обнимаю, а после чувствую, как она крепко обнимает в ответ.

— Я буду рядом настолько, насколько возможно. — Произношу я, поцеловав женщину в макушку. — Помни, что Джейсон хотел бы этого, и тогда тебе будет легче выдержать это одиночество, длиной в год.

Она разрывает объятия и начинает поспешно вытирать слёзы со своих щёк.

— Так ты... ты не навсегда? Ты уезжаешь учиться?

Я отвечаю положительно сразу на оба вопроса, из-за чего мать расплывается в улыбке, всё ещё не переставая рыдать, только теперь, кажется, от счастья. Тараторит, как она рада, как давно хотела, чтобы я определился с профессией и вообще образом жизни, несколько раз охает и ахает, не находя себе места и бегая туда-сюда в поисках "необходимых" мне в дорогу вещей, попутно про всё расспрашивая и слушая мой рассказ. После моего настойчивого "Мама, пожалуйста, успокойся, мне ничего не нужно!", она более-менее приходит в норму, а затем, напоследок сказав, что она всегда и во всём со мной и любит меня, она целует меня в щёку, поправляет мою футболку, волосы и, вскрикнув: "Какой ты у меня большой стал!", снова разражается счастливыми слезами, а потом всё-таки отпускает меня в путь.

Вручив ей коробку с подарком в виде нескольких десятков плиток шоколада, который я сделал ещё вчера по пути к другу, и поцеловав её ещё раз, я выхожу из дома, сажусь в автомобиль и трогаюсь в сторону аэропорта, где через полчаса должен встретиться с Кристом.

Но вдруг, когда я уже вижу аэропорт вдалеке, меня охватывает чувство ярости за своё идиотское поведение, ведь я вспоминаю, что забыл сказать матери самое главное, и я чуть было не прошу водителя развернуться, но не делаю этого всё же, поскольку смотрю на часы и вижу, что ни при каком раскладе не успею на рейс, если заеду сейчас домой. И потом, всё время ожидания самолёта, никак не могу успокоиться, даже слушая шутки Криса, из-за крутящихся на языке этих нескольких слов.

Я люблю тебя, мам. И я всегда и во всём с тобой тоже.

***

Первая неделя в универе. Сижу в столовой, попивая сок в ожидании друга и напряженно разглядывая студентов. За первые несколько дней отметил для себя, кто нормальный, кто — очередной мажор или мажорка, а кто вообще серая мышь. Преподавателей разделил по колонкам "адекват" и "неадекват". Изучил внешний вид университета и манеру преподавания первых увиденных мной педагогов.

В целом, неплохо.

Вначале, естественно, было не так удобно, как хотелось бы. Началось всё с того, что я чуть не угробил какую-то девушку, столкнувшись с ней в коридоре и после выслушав парочку нелицеприятных выражений от неё. Потом — не мог сосредоточиться из-за постоянных взглядов в мою сторону с женской половины и собственнической по характеру мужской. Дальше — познакомился с какой-то липучкой по имени Дебора, считающей меня теперь её первым другом в этом университете и каждую свободную минуту уделяющую мне. И, наконец, помог парню, которого зовут Кеннет Камингс и который пригласил меня на пятничную тусовку в доме местной элиты (я просто реально не помню, как они себя называют), являющимся жителем этого места и, следовательно, участником этой компании. Всё пошло ровно не так, как мне хотелось.

Но я предпочитал не беситься по этому поводу и просто плыть по течению. В коем-то веке я оказался свободным от отца и бесконечных проблем. Завязал с алкоголем и девушками, чего уже столько времени хотел сделать. И после этого я ещё должен ныть и злиться на то, что мои первые 5 дней в этом учебном заведении идут немного не так, как я планировал? Хер там. У меня праздник.

Вытащив из кармана телефон, который внезапно издал оповещающий сигнал, снимаю экран с блокировки и читаю сообщение от Эшли.

Ashley: Ты что, свалил из города?

Я усмехаюсь. О какой-то старой обиде на эту девушку я давно забыл, о чувствах — тоже. Осталось только наше дружеское общение, начавшееся ровно с того момента, как моя "невеста" попала в больницу.

Me: Месяц назад. Только сейчас заметила?

Ashley: Твою мать, Шон! Сложно было зайти на 2 минуты попрощаться?!

Я снова смеюсь, но не отвечаю на сообщение, зайдя в соцсеть. Я звал её на тусовку и говорил, что потом мы больше не увидимся, но ей показалось, что я шучу и это, цитирую, "обычная вечеринка с кучей выпивки и разврата". Так что не мои проблемы, что она слишком осторожно относится к моим словам и по своей же глупой недоверчивости не пришла попрощаться со мной. Но всё равно это не повод для её расстройства, ибо, если что, всегда есть Skype или телефонная связь, чтобы позвонить и поговорить с человеком, несмотря на тысячи километров между вами. Обязательно воспользуюсь этими услугами сегодня вечером, ибо до безумия хочу услышать голос матери и слова о том, что она в порядке (мне важно это), иначе я так и буду ходить, как взбешенный наркоман на отходняках.

— Хэй, парень. — Слышу я над головой и поднимаю глаза, смотря на подошедшего человека исподлобья. — Я присяду?

Светловолосый, голубоглазый, кудрявый, с хорошо слаженным телом. Налетайте, девочки, перед вами типичный Аполлон. Не могу сказать по выражению лица, что он дружелюбен, но одно знаю точно — сейчас он включил всё своё обаяние, а значит, что что-то хочет от меня.

Опускаю глаза на экран, продолжая листать ленту. Нет желания разговаривать с кем-то левым сейчас, пусть и настроение более-менее хорошее. Я терпеть не могу вливаться в новые компании, заводить новых друзей. Раньше — да. Но не сейчас точно. У меня уже есть какой-то свой круг общения, который я не хочу ни рушить, ни пополнять.

Кашлянув, он обращает моё внимание на себя. Смотрю на него также мрачно, исподлобья, но теперь вскинув бровь.

— Я Элфи. — Произносит блондин. — Тебя же, вроде бы, зовут Шон, да?

Продолжаю смотреть на него, не понимая, что тому от меня надо. Закатив глаза, он поднимается с места и произносит "Я пойду, наверное". Задвигает стул, поправляет рюкзак на плече... И тогда во мне просыпается интерес и хоть какое-то дружелюбие.

— Сиди уже. — Произношу я, убрав телефон в карман и ухмыльнувшись краем губ. Парень отодвигает стул и падает на него, как король. — Да, Шон. Чего хотел?

Он расслабляется, и тогда я замечаю в нём что-то родственное. Не знаю, что именно, но я точно ухватил частичку похожего.

— Идёшь сегодня на тусовку к Кенну Камингсу?

Вскидываю бровями. За этим пришёл? Пиздец важная информация, без которой он не сможет жить. Отпив немного из стакана, произношу:

— Допустим. Ты это хотел спросить?

Задумывается.

— И да, и нет. — Отпивает кофе из своего стаканчика. — Кенн попросил спросить, ибо сейчас он разбирается с каким-то ублюдком на заднем дворе. И у меня назрел тоже один вопрос... — Снова делает глоток. — Я слышал, что ты сын Оливера Рея. Это же правда?

— Да. — Отвечаю я. Но не хотел бы им быть.

С детства я помню, как всем хвастался, какой у меня хороший отец. "Он круче всех!" — Говорил я. — "Вырасту и стану таким, как он!" По вечерам мы сидели с Джейсоном в детской и играли в машинки (хотя я всегда больше любил самолётики), ждали отца, доставая маму одними и теми же вопросами: "Когда папа придёт?", "Он работает, да? Поэтому не приходит?", а мама лишь печально улыбалась и молчала. Тогда я не понимал, в чём дело, но ровно до одного момента, до одного дня.

Однажды маму срочно вызвали по работе, из-за чего ей пришлось срочно пригласить нашу няньку Кариссу на пару часов, чтобы та посмотрела за нами. Было ранее утро, в доме царила мёртвая тишина, я едва проснулся, как и Джейс, а Карисса дремала внизу на кухне, только что приготовив завтрак. Мы почистили зубы, переоделись и вышли из комнаты, тут же направившись к няне, дабы поесть что-нибудь, но резко сменили направление, услышав голос отца в родительской спальне. Мы радостно ворвались в комнату, следом застыв в дверях и смотря на незнакомую женщину и отца, трахающимися на кровати, предназначенной не для этой шлюхи и папы, а для него и матери. На тот момент мне было 11 лет. В этом возрасте я уже знал кое-что, чего мне знать не стоило, например, что детей не приносят аисты и их не находят в капусте. Джейсон, что старше меня на 2 года, имел более обширные познания в этой сфере, понимая ту вещь, что если мужчина и женщина вместе, то это не значит, что они спят только с друг другом и никем больше, в отличие от меня, тупоголового индюка, потому и отнёсся более спокойно, не нанеся никому никаких увечий. "Какого чёрта вы здесь делаете?" — только и произнёс родитель, прежде чем Джейс накинулся на него, крича "Ненавижу!!! Мама ждала тебя каждый день и плакала, а ты был с другой!!!", пока отец ни откинул его от себя, из-за чего брат ударился головой и потерял сознание. Дальше всё опять редкими картинками, как у меня всегда бывает во время вспышек гнева. Я неосознанно схватил какую-то статуэтку, что была у меня в руке. Крепко сжал. Заорал и со всей силы, которая у меня была, швырнул её внос девушке. Она вскрикнула, упав на колени и схватившись за пораненное место. А потом — столкновение со стеной, устроенное моим отцом, хруст моих костей и кричащая от ужаса Карисса, пытающаяся защитить меня от отцовского гнева.

Вот с тех пор я не хочу быть никем этому человеку. Человеку, который постоянно причиняет боль тем, кто мне важен, и которого я вынужден называть папой.

— Господи, да ты прямо какой-то Ангел-Спаситель, спустившийся с небес! — Дурачится парень, и это вызывает у меня искреннюю улыбку. Давно я, если честно, не улыбался обычному знакомому. — Просто я сейчас совсем на мели, а зарплата только на следующей неделе... Я голодный, как собака! На последние деньги купил себе кофе, чтобы не сдохнуть от голода и недосыпа. — Он поднял стаканчик и тряхнул им. — Ты не мог бы... занять мне тысячу фунтов до следующей пятницы? Я верну, обещаю.

Я так и поперхнулся соком. Конечно, я помогу парню, ибо он не выглядит как какой-то безответственный даун, потративший все деньги на ненужные ему вещи или тусовки, но у меня нет тысячи фунтов, буквально пару сотен наличными, всё остальное — на карте. Я же нищий теперь, моё экономическое состояние не такое, как мне хотелось бы.

— У меня только сотня. — Говорю я, вытаскивая из кармана деньги. — Иначе мне самому будет нечего есть.

Он тихо матерится, но купюру всё-таки забирает. Теперь я, кажется, почувствовал вкус студенческой жизни. Надеюсь, что голодать также, как этот парень, мне не придётся. Очень-очень надеюсь, хотя с Крисом я вполне застрахован от такой ситуации.

— Я думал, что у тебя куча денег в кармане, а оказывается, что всего пару сотен.

Усмехаюсь.

— Просто больше не сижу на шее у отца, вот и всё.

Он кивает в понимающем жесте.

— Деньги — это, конечно, верный признак счастья. Но не в том случае, когда из-за них ты не можешь продохнуть.

Говорю парню, что мне понравилось это выражение, но тот никак не реагирует, смотря на свои руки и думая о чём-то. Неожиданно в толпе начинается переполох, и уже через несколько секунд я вижу вину этому — Дебору.

— Рей, скорее, вставай! — Кричит она, ещё не подбежав к столу. Мы с Элфи синхронно поворачиваем головы в её сторону, также, как и вся столовая. — Рей, пожалуйста, пойдём скорее! — Она дёргает меня за рукав, подбежав, пока я поднимаюсь с места.

— Что случилось? — Интересуется Элфи, поднявшись вслед за мной. Деб смотрит на него недоуменно, но произносит всё же, что на заднем дворе Кеннет дерётся с Крисом, заставляя тем самым меня подорваться и побежать в сторону выхода.

***

*Если богов небесных не склоню, Ахеронт всколыхну я. (Ахеронт — река в подземном царстве)