Богатенькие [16+]

Утро.

Сегодня я просыпаюсь не от ежедневных криков мамы и отца, ссорящихся стабильно каждое утро. Приятные ощущения внизу живота заставили меня резко открыть глаза и опустить взгляд на девушку, которая, собственно, и доставляла мне удовольствие. Я ухмыльнулся, подумав, что это и вправду "доброе утро", и, расположив ладонь на её затылке, помог завершить начатое. Шикарно, когда просыпаешься не от того, что чувствуешь себя дерьмово, а от того, что чувствуешь себя шикарно. Вот сколько радости всё-таки может принести обычный минет!

Как только Шерри доводит меня до грани, поднимает на меня глаза и смотрит, ухмыляясь. Она прекрасно знает, что именно такая ухмылка и именно такой взгляд заводят меня, но, как странно, сейчас я не почувствовал абсолютно никакого возбуждения, ни капли. Окинув взглядом её голое тело, я впервые в жизни понимаю, что мне слегка наскучила эта девушка. И дело вовсе не в ней, это просто я устал от такой жизни, от непостоянства, и мне срочно нужен глоток свежего воздуха, но лучше было бы, если бы я просто отказался от своей шлюховатости и начал устраивать свою жизнь, для начала хотя бы просто получив образование.

Поднявшись с кровати, Шерилин изящной походкой направляется к шкафу, открывает его и вытаскивает завалявшиеся женские шорты, нижнее бельё и футболку, лежащих на полках невесть сколько времени, но так никем и не надетые, поскольку на них до сих пор висят этикетки. Поправив свои густые тёмные волосы и сладко зевнув, она оборачивается на меня, улыбаясь, и произносит:

— Я в душ. Ты со мной?

Расплывшись в ухмылке (меня всегда забавляло её поведение), отрицательно киваю головой и отвечаю:

— Я после тебя.

Шерри так и замирает на месте. Мне прекрасно ясно, почему она так удивлена моим ответом, ведь я никогда не отказывал ей. Вообще никогда и не при каких обстоятельствах, потому что прекрасно знал и знаю, до какой степени она обидчивая. Но (всегда есть какое-то "но", которое портит всю картину) в последнее время со мной что-то не так, поэтому для неё мой отказ должен быть вполне ожидаемым. По моим расчётам. Оу, я чуть-чуть ошибся, ведь она так и не догнала, почему я так поступаю, и, нахмурившись, исчезла в ванной, громко хлопнув дверью, а потом закрыв её на защёлку. Закатываю глаза, натягиваю на себя боксеры и шорты и тянусь рукой к ноутбуку, удобнее устроившись на постели.

И тут понимаю, что не могу дышать, сжимая устройство в руках. 

Около трёх недель назад мне должна была прийти кое-какая информация, которая полностью изменит мою жизнь. Я совсем забыл об этом после случая с Эшли, хотя ждал этого целый месяц с замиранием сердца, потому что это мой первый полностью самостоятельный шаг. Я давно должен был взять себя в руки и начать быть мужиком, а не какой-то тряпкой, которая только и умеет, что бухать и трахать всё движущееся. И вот я сделал это. Потому у меня и резко сбилось дыхание.

Открыв крышку и дождавшись, пока лэптоп включится, я сразу же захожу браузер, а следом — в почту. Спокойно, Шон, не трясись как твоя первая девушка, которую ты девственности лишал. Пальцы дрожат, глаза бегают по экрану, в поиске пришедшего письма. Я впервые за последние шесть лет чувствую, как по спине пробежался холод. 

Нахожу то самое сообщение. Открываю. На момент, который я трачу на беглое прочтение, у меня останавливается сердце, теряю способность дышать (или мне кажется). "Imperial..." , "Согласны предоставить..." — читаю я, и этого мне достаточно. Откидываю от себя ноутбук и запускаю руки в волосы, чтобы сдержать свой счастливый внутренний ор.

И только когда успокаиваюсь, беру устройство обратно в руки и заканчиваю чтение, чувствуя, как рожу буквально распирает от счастья.

Где-то на последнем абзаце в комнату входит Мари. Слишком увлечённый, я не сразу замечаю родственницу, пока та вдруг ни произносит"доброе утро" своим приятным и нежным голосом. Я согласен, она и вправду очень женственна и красива, вплоть до манеры общения, но как бы та не старалась, ей никогда не удастся добиться от меня того, чего Мария хочет с самого появления в этом доме. Подняв глаза от экрана, разглядываю её кружевное бельё, в котором появилась девушка, и, закатив глаза, снова опускаю взгляд на текст. 

— Пожалуйста, Шон, не надо так со мной. — Неожиданно для меня произносит она. Что, чёрт? Я резко поднимаю на неё недоуменный взгляд, а следом хмурюсь, смотря ей точно в глаза. — Почему ты игнорируешь меня? 

В голове медленно всплывают воспоминания, и мне приходится зажмуриться с такой силой, чтобы не взорваться от напряжения. 

Flashback

— Пожалуйста, Джейк, не надо так со мной! — Кричал Джейсон, стоя на коленях в ногах у какого-то парня. 

Я сидел в кухне и смотрел на это безумие через окно, не понимая, что происходит. Зачем Джейс встал на колени перед каким-то ублюдком? Я не знал. Только слышал и видел, что происходит, но ничего не понимал из их разговора. 

Сегодня мы с ним одни на всю ночь, конкретнее, на завтрашний день тоже. Родители опять свалили в свою долбаную командировку, но всем в этом доме прекрасно ясно, что они просто ненавидят собственного старшего сына за его зависимость, потому и бегут в абсолютно любую страну, лишь бы только не видеть его. Так вот, в связи с их отъездом Джейс утром первым же делом пригласил каких-то "друзей", перед которыми он сейчас и распинался. Я же, в свою очередь, пригласил своих, ведь мы решили устроить небольшое приват-пати, чтобы хорошенько напиться и оторваться, устав от экзаменов и учёбы в целом.

И вот сейчас Джейсон "общался" со своими "братками", пока я наблюдал за развернувшимися событиями и медленно терпел, ведь он попросил, а я всегда слушаю его, только если ситуация не становится критической.

Джейк, оскалившись, толкнул брата на землю. Точнее не толкнул, а просто пнул ногой так, что тот упал на спину и ударился ей об какой-то камень, заорав. Это уже предел. Бросив вилку, я вскакиваю с места и бегу к выходу, по пути поспешно вытащив из ящика пистолет. За этого человека я любого убью. Однажды я уже практически довёл до смерти ту мразь, которая насильно вкалывала Джейсу героин ровно неделю (пока мы с матерью и отцом ездили в Нью-Йорк к родственникам), чисто в качестве мести за то, что к нему ушла девушка того парня. И сейчас мне ни капли не сложно будет повторить тоже самое, только не голыми руками, а с помощью оружия, подаренного мне лучшим другом всего около пары недель назад. 

Вылетев на улицу, я вижу, как этот *блан Джейк держит Джейсона за футболку и что-то гневно шепчет, после чего рассмеявшись. У меня всегда были проблемы с гневом, но я не знал, что однажды они достигнут отметки, благодаря которой я  буду способен на убийство человека. Остановившись буквально в паре метров от него, я перезаряжаю пистолет и целюсь ему в голову.

— Отошёл от него, если не хочешь, чтобы твои мозги разлетелись по всему моему газону. — Говорю я, и этого вполне достаточно, чтобы Джейк вздрогнул и спокойно убрал руки от одежды моего брата. 

Джейс тут же начинает махать рукой и кричать, что я зря всё это делаю, но мне абсолютно плевать сейчас. Усмехнувшись, медленно нажимаю на курок.

Но тут я чувствую, как меня резко валят на пол. И пока я ощущаю слишком сильные удары по моим рёбрам, остальным костям и органам, сдерживая любые звуки от боли в себе, я слышу и вижу, как избивают моего брата, а он кричит, что вернёт все деньги. 

Которые тот должен был отдать за очередную дозу.

End Flashback

Поднявшись с постели, я как пьяный, качаясь из стороны в сторону и придерживаясь за любую мебель, что у меня  есть под рукой, направляюсь к шкафу. Мне хреново, слишком хреново, поэтому нужны таблетки. Мари что-то говорит, но я не слышу, всё как в тумане и звуки приглушённые. Мне нужно время, чтобы понять, что она беспокоится и расспрашивает меня о том, что со мной случилось, но даже после осознания этого я никак не реагирую просто потому, что не до того сейчас явно. Выдвигаю ящик и судорожно ищу пачку успокоительных, а когда нащупываю и резко открываю, не рассчитав дозировку, высыпаю сразу четыре таблетки в ладонь и закидываю их в рот. Упав в кресло позади меня, откидываю голову назад и смотрю в потолок, не дыша и не двигаясь, дабы не позволить очередной вспышкой истерики завладеть мной уже всецело.

Я больной и жалкий. Как же я устал.

— Шон, что с тобой? — Тихо произносит Мари и наклоняется ко мне. Берёт моё лицо в свои руки и рассматривает зрачки. Не желая сейчас ни видеть кого-то, ни, тем более, ощущать чужие прикосновения, я дёргаю головой, сбросив её ладони, и обратно откидываюсь на спинку. — Это всё панические атаки? — Она обеспокоенно смотрит на меня, чуть ли не плача. — Ты всё ещё страдаешь из-за панических атак?!

Я не могу ничего сказать, ибо удушье не даёт на это возможности. Закрываю глаза. Чувствую, как немеют кончики пальцев, как трясёт в ознобе и ко рту подступает рвота. Но сейчас мне противнее всего от того, что меня видят таким слабым. 

Я встаю с кровати, шатаясь, через силу ускоряю шаг, открываю дверь и вылетаю из комнаты. Мария за мной. 

— Шон, куда же...

— Отвали от меня!!! — Рявкаю я, оттолкнув её от себя, из-за чего Мари тут же застывает на месте, испуганно смотря мне в глаза. Ненавижу, когда донимают меня, лезут в мою личную жизнь, тем более, когда я на грани. Подлетаю к замотанной жёлтой лентой двери, в ярости рву её и, всё ещё трясясь от грёбанной атаки, выбиваю дверь в комнату. 

Захлопываюсь за собой и, опираясь о стену, запускаю руки в волосы. 

Дышу спёртым воздухом этого помещения. Лучшее успокоительное. Когда я нахожусь тут, то мне кажется, что он всё ещё жив. Здесь до сих пор витает запах тех книг, которые он постоянно читал, ещё не став зависимым, да и после этого, пусть и не так часто; запах той старой гитары, под его игру на которой он всегда заставлял меня петь, а я, недовольный, но усмехающийся, всё-таки подпевал; запах наших сигарет, которые мы выкуривали по штуки 3 — я, и штук 10 — он, что-то обсуждая или просто угорая над чем-либо. 

И запах его поддержки, которая излагалась им в грубой и прямолинейной форме, но являющейся для меня лучшей до сих пор.

Даже после того, как его не стало.

Я подхожу к столу, сдерживая приливы моральной боли внутри, и беру пыльную пачку Parliament в руки. Открываю, подсчитывая оставшиеся сигареты. Двенадцать. Медленно, боясь спугнуть напоминание об ушедшем, я вытаскиваю одну, отложив коробку обратно, и иду к его кровати, сев около края подиума под ней и опираясь об изножье головой. Зажимаю между зубов сигарету, поджигаю и тут же вдыхаю успокаивающий меня дым. И всем телом чувствую иллюзию его присутствия.

Я часто бываю в этой комнате. Относительно часто. Когда у меня слишком сильные панические атаки или хочется взять и покончить с этой тяжёлой для меня жизнью, я врываюсь в эту комнату, беру сигарету из пачки, так и недокуренную Джейсом, и дымлю до самого фильтра. После — я часто играю на гитаре его песни, слова которых не помню вообще, зато аккорды — в совершенстве. Зачем я это делаю? Мне просто требуется его поддержка, и иногда меня посещает мысль, что он всё ещё остался в этом доме, в этой комнате, раз взаимодействие с его вещами и воспоминания о нём всегда помогают мне найти верное решение в абсолютно любой ситуации. Но и потому, что я всё ещё верю, что он очнулся, пока его везли в морг. И мне просто не говорят, что он до сих пор жив, а похороны были подстроены. 

Я дотягиваюсь до гитары, не закончив курить. Касаюсь пальцами марок, наклеенные им на инструмент, фотографий его девушки, меня, различных городов, в которых тот побывал, и его самого в мельчайшем формате. На таких фото бывает сложно разглядеть изображенные предметы, поэтому мне приходится наклониться немного ближе. На душе становится тепло только от того, что я снова вижу брата, пусть только застывшего после вспышки камеры. А потом я начинаю тихо и медленно играть.

Задумываясь, правильно ли на этот раз я поступаю. 

*** 

— Итак. — Произносит Крис, падая на диван рядом со мной. Я открываю банку сока и тут же делаю несколько глотков. — Что мы имеем?

Я закрываю бутылку и отставляю её на кофейный столик.

— Двухкомнатную квартиру в Лондоне. — Произношу я.

Крис что-то чиркает в своём блокноте. Потом, задумавшись, кусает кончик карандаша. 

— Всего £10000 на счету на каждого. — Добавляет он.— Слушай, Шон, оно реально того стоит?

Я откидываю назад голову, вздохнув. Тяжело, но бросать это я не собираюсь. А друг всё ещё не понял моих намерений, потому и переспрашивает постоянно, уверен ли я в своих будущих действиях.

— Стоит. Ну, так что там дальше?

Он продолжает читать.

— Нам нужно распределить обязанности. Типа кто убирается, кто готовит, кто мусор выкидывает.

В один голос кричим "Не я!!!" после слова "выкидывает", а потом синхронно закатываем глаза.

— Насчёт мусора... жребий кидать будем. А готовкой занимаюсь я, потому что у тебя руки из жопы растут. — Говорю я, и друг тут же кидает в меня подушку, которую я ловлю в полёте, смеясь. — Хорошо, может не из жопы, а из поясницы, но сути это всё равно не меняет. 

Он замахивается на меня стаканчиком, но не кидает его, а ставит обратно, сделав до этого пару глотков. Продолжаем обсуждение, записывая всё необходимое в блокнот.

— Так, стоп. — Неожиданно прерываю я беседу. — Насколько я понимаю, ты собираешься водить тёлок, да?

Джефферсон вскидывает бровь. Я делаю тоже самое.

— У меня Адель есть. — Произносит тот. Усмехаюсь.

— Напомни, когда твоим похождением мешало наличие девушки?

Он откидывается на диван.

На самом деле я вижу, что у Криса серьёзные намерения. Он относится к подруге Эшли с уважением, доверием, даже заботой, хотя я раньше не видел, чтобы он относился к какой-либо девушке так ярко выражено.  Он всегда был хорошим человеком и ко всем всегда хорошо относился, но чтобы настолько, насколько сейчас к Адель, я... не наблюдал. На данный момент мне просто интересно, ошибся я или нет, и насколько всё-таки он серьёзен в плане этих отношений, если всё-таки хочет что-либо с ней. А не просто подколоть друга, как... сначала показалось.

— Я не хочу изменять ей. — Говорит он задумчиво. — Просто нет желания. У тебя было такое? — Оборачивается на меня. Делаю глоток из банки и, хмыкнув, произношу:

— Я никогда не изменял своим девушкам. И не собираюсь. 

Он закатывает глаза.

— Итак, как ты собираешься оплачивать? — Резко переводит тему друг, и я тут же расслабляюсь. — £26000 — это немало, тем более для таких нищих, как мы теперь.

Я улыбаюсь.

Я никогда не рассказывал об этом Крису, но на самом деле почти год мне пришлось пропахать везде, где только получится, как реальный конь. Грузчиком, официантом в ночную смену, на заправке, мойке... Любую подвернувшуюся под руку возможность для работы я тут же использовал по полной, забив на здоровый сон и нормальное питание. Мне нужны были собственные деньги, вкус самостоятельности, и я получил желаемое, во время добычи которых, если честно, мне было ни капли не тяжело. "Трудоголик?" — скажите вы. "Ненавидящий зависимость от чего-то," — скажу я. Оно так и есть, без всяких исключений. И эта черта досталась мне от брата.

Взяв бутерброд с тарелки и откусив кусок, а после — прожевав его, я произношу:

— Я уже всё оплатил на год вперёд. — Усмехаюсь, увидев недоуменную реакцию на лице друга. 

— Что?

Он начинает расспрос, пока я смеюсь над ним, рассматривая билет на завтрашний рейс.

"Chicago — London
04:30 a.m."

Интересно, этот колледж стоит того?