Король пепла

Вивьен слышала обрывки разговора, когда очнулась от, казалось, непробудного сна. Она находилась в своей комнате, которая сейчас казалась ей чужой. Постель отдавала холодом, а свет резал глаза. Вещи потеряли свой блеск.

Она открыла глаза и повернула голову. Дверь в спальню была приоткрыта, из коридора доносились знакомые голоса.

- Люсьен, Арканум точно ничего не узнает? – это была Изабелла Д`Аркур. – Я слышала, там была старшая девчонка Фростхарт…

- Нет – выдохнув, ответил Люсьен. – Она также испугалась за Виви. Мы уже поговорили. Никто ничего не узнает.

Вивьен услышала шорох платья. Видно, мама встала и начала ходить по комнате. Она всегда носила такие тесные платья, что порой не могла в них дышать. Оно всегда шелестело при любом, даже самом мимолетном движении.

- А Олиан? Какова вероятность, что эта верная … - видимо она хотела сказать что-то грубое, но передумала – подруга Реи ей все не расскажет. Ты знаешь, что за такое деяние следует забвение.

Да, забвение для каждого жителя Мистфейла звучит очень страшно. Если человеку назначили такое наказание, то пути назад у него уже нет. В таком случае, после приговора, ему дается всего ночь, чтобы попрощаться с семьей и городом. Потом советники Арканума накладывают печать на память уже бывшего горожанина, и отправляют его в лес. Естественно, человек без памяти вечно плутает среди бесконечных деревьев, не способный найти дорогу домой. Так и проходит его остаток жизни.

- Не беспокойся, она лично вешала со мной тело мистера Оглина на колючую лозу. Выглядит все как самсуд. Не выдержал потери сына и кинулся на терновый куст…

- Какой грех… - Изабелла подошла к двери и заглянула в комнату дочери.

Вивьен хотела дослушать разговор, поэтому не подала признаков жизни. Люсьен продолжил.

- Мы уже так давно не верили ни во что… Грех утратил свое значение в нашем мире. Что правильно, что неправильно – все смешалось… - Люсьен обнял жену, ощутив прилив тепла. – Олиан пойдет вместе с нами ко дну, если откроет рот. Так что не волнуйся.

- Ради тебя старается... - Изабелла оттолкнула мужа.

- Дорогая, неужели, это ревность? - Люсьен притянул жену к себе. - Брось, ты же знаешь, мои глаза смотрят только на тебя.

Поцелуй. Страстный. Почти как в первый раз.

Было понятно, что разговор окончен, поэтому Вивьен еле слышно произнесла.

- Папа, сколько времени я спала. Где Спарк?

Родители тут же кинулись к постели дочери.

- Снежинка моя, не волнуйся, ты дома, в кругу семьи, скоро придет твоя подружка, я ей сейчас оправлю весточку - Изабелла упорхнула.

Люсьен стоял у окна, не смея посмотреть на дочь. Нет, не из-за смущения, а из-за животного страха, который обуял его еще в центре. Виви повернула к отцу голову. С потолка падала пыль, и каждый световой луч казался волшебной пыльцой. Молчание затянулось, как иней на стекле.

- Сколько я спала? – она поджала губы. Отец дернулся, будто пробудившись ото сна.

- Три дня… - кашлянул. – Зачем… ты это сделала? – он запнулся.

- Он сказал… - не торопясь, начала Вивьен, - что ты виноват в смерти Фейка…

- И ты в это поверила? – он старался изобразить возмущение. Будь Виви здоровой, она заподозрила бы что-то неладное, но сейчас она не старалась прогнать слова отца через призму скептицизма.

В ее душе будто что-то переменилось.  От прежнего огня не осталось и следа. Она не чувствовала себя полноценной Фрейкой, будто ее наказанием было лишение сил. Все внутри застыло. «Видимо так и чувствуют себя Хламори» - с иронией подумала девушка.

 - Прости, пап… Я не должна была в тебе сомневаться. – Люсьен обошел кровать дочери и присел на край.

Он ничего не ответил, лишь сочувственно похлопал дочь по ослабевшей руке.

Вивьен сидела на широком подоконнике, укутавшись в белое покрывала и смотрела в окно. Спарк долго стояла у двери, не решаясь войти. С того момента в больнице они еще не виделись. Интересно, она помнит, что Спарк стала свидетелем этой жуткой сцены?

- Ты пришла, - тихо, не оборачиваясь, сказала Вивьен.

- Конечно. – Голос Спарк дрогнул. – Я… я должна была.

- Должна? – фыркнула Вивьен. – Кому должна?

Вивьен посмотрела на подругу. Она казалась такой чужой – слишком спокойной, будто за эти три дня из нее выжгли все эмоции. Молчание повисло между ними. Снаружи тихо падал снег.

- Когда я спала, - вдруг начала Вивьен. – я видела во сне Фейю.

Спарк напряглась. Подруга продолжила:

- В ее глазах светился слабый отблеск зеленого света, а волосы цвели фиолетовыми цветами. Она протянула мне руки, вот так, - Вивьен протянула руки по направлению Спарк. – Будто соскучилась по мне и сказала, еле тихо… - Сейчас Виви казалась сумасшедшей, она смотрела в пустоту и шептала – Никому не доверяй.

Фейя пытается достучаться до семьи, друзей, чтобы те нашли ее и вернули домой. Сердце пропустило удар. Тут же она вспомнила и Блейза, который с самого начала пытался достучаться до Спарк. Сейчас она впервые пожалела, что не послушала его.

Вивьен спустила ноги с подоконника. Пальцы коснулись пола – и Спарк заметила, как по плитке побежали тонкие узоры. Магия потихоньку возвращалась к ней.

- Ты боишься меня? – впервые за все время Вивьен посмотрела в глаза Спарк. – Я помню тебя, ты тоже была там…

Спарк подошла и села рядом с подругой. Та заметила, что Спарк надела перчатки, специально для Вивьен.

- Нет, я не боюсь тебя. Мы подруги, я тебя никогда не придам… Верность превыше всего, да?

Вивьен улыбнулась и склонила голову на плечо Спарк. Снаружи ветер поднимал снежные вихри, и, казалось, будто сам Мистфейл затаил дыхание.

***

Наступил Ливьер – круг Пробуждения, время дождей и первых ростков. В академии наступили Природные каникулы. Это время, когда просыпается не только природа, но и духи леса. Они бродят по городу, до первых лучей солнца, и пугают нерадивых жителей города. Поэтому важно в этот период все сделать правильно, чтобы задобрить духов. Все жители Мистфейла занимались облагораживанием своих приусадебных участков: сажали деревья, цветы, убирались в домах, готовили Миртэль – ритуальный пирог из орехового теста и сиропа Веридалов. Его выпекают в ночь Природных каникул, оставляя кусочек у порога – чтобы духи, проходящие мимо, почувствовали тепло и не вошли в дом.

Спарк каждый день навешала подругу. Вивьен до самых каникул не появлялась в академии. Как и обещал, Люсьен сделал так, чтобы тот кровавый случай остался только между тремя людьми: им, Вивьен и Спарк. Однако каждый раз, когда Виви появлялась на людях, ей казалось, что о ее поступке знает весь город. Будто все смотрят на нее с осуждающим взглядом, а из-за угла вот-вот выбегут дозорные и схватят ее. Допроса от Витры она не выдержит точно. Поэтому Вивьен старалась не выходить из дома. Она еще больше побледнела, а волосы перестали блестеть и теперь казались серыми.

Родители купили ей арфу, чтобы дочь отвлеклась и занялась игрой. Все чаще в их дом захаживал Артур, который часами сидел и смотрел хищным взглядом на игру девушки. Вивьен старалась с ним не разговаривать и всякий раз испарялась, когда тот, хоть и ненадолго переводил взгляд на Люсьена или даже окно.

Однажды Виви сидела в оранжерее и рассаживала Огнебрисы – хищные растения, напоминающие тысячи горящих солнц. Когда-то она увидела их на поляне, недалеко от дома Фейка. Они так ей понравились, что на следующий день они с Фейком откапали росток и принесли в фамильную оранжерею Вивьен. Там же красовались привезенные Артуром Кристаллиды, отдающие холодом, и Лунницы – необычайно красивые и нежные цветы лунного цвета, которые проявились сразу же после постройки особняка. Она обернулась, когда услышала стук каблуков.

В оранжерею вошел Артур. Его бледное отстраненное лицо так не подходило этому месту. Даже цветы сейчас казались чуть живее, чем обычно. Вивьен не знала, куда бежать. Она оказалась в ловушке. Девушка опустила голову и продолжила копаться в земле. Артур сел напротив и начал смотреть на нее, как завороженный. Через время такая компания начала напрягать. Она подняла глаза на терпеливо сидящего перед ней мужчину и спросила:

- Вам чем-нибудь помочь? – Артур улыбнулся.

- Мне нравится твой непокорный дух… Такой горячий, неуправляемый – он практически шептал, наклонясь всем телом к девушке.

- О чем это вы – вытирая руки о фартук, спросила Вивьен.

- Ты будешь прекрасной женой… Такой эксклюзивной.

- Артур, пепла нанюхался? – она с вызовом посмотрела в глаза собеседнику. Сейчас они сверкали каким-то неясным огнем.

Он встал и начал, как змей, кружить вокруг Вивьен, слегка касаясь ее рукой. От его прикосновений она чувствовала могильный холод. Вдруг из его уст полилось:

Я видел дно,

Я видел свет,

Я видел ангелов паденье.

Я видел дочь войны,

Я видел гнев.

Я видел многие свершенья.

Я вижу гниль, Я вижу век,

Я вижу милое творенье.

Огонь в глазах, о, наслажденье,

Мой падший ангел, где твой свет?

Почувствуй грех,

Почувствуй слабость,

Почувствуй эту пустоту.

С грехами я тебя приму…

В своем желанье утопаю…»

Последние строчки он шептал ей на ухо. По телу пробежала дрожь. Ее сердце билось неровно, когда поэзия обернулась обвинением. В каждой строчке она будто нарочно искала себя. Не оправданье своему поступку, но наоборот – причину, из-за которой в нее можно кидать камни. Такого она от него точно не ожидала. Вдруг она почувствовала такую обреченность, что захотелось выть. Но она лишь сказала с невозмутимым видом:

- Вы, оказывается, романтик… Не ожидала от вас такого. Сами сочинили? – Вивьен по привычке кокетливо положила ногу на ногу и улыбнулась.

- Вы вдохновили меня, моя драгоценность…

По окну барабанили крупные капли дождя. Артур резко подошел к ней и встал перед на колени, обхватив ее своими большими руками. Теперь она не только слышала его бархатистый низкий голос, но и чувствовала его. Он быстро заговорил:

- Не делайте вид, что мы с вами такие разные. Вы же тоже любите все необычное. Этот мальчик… - он посмотрел ей в глаза. – Я вас понимаю, он увлек вас… Он… он необычный, как раз для вашей коллекции сердец…

- О чем вы? – раздраженно сказала Вивьен, пытаясь встать, но Артур лишь крепче сжал ее, будто теряя самообладание.

- Пусть он увлек ваше сердце, но никто другой, кроме меня, вас понять больше не сможет. Вы такая же как и я. Пусть все твердят, что мы собираем коллекции, однако мы сами являемся частью чей-то коллекции. Вы… ты и я… Почувствуй это желание… - Он взял руку Вивьен и поднес к своему сердцу. Только сейчас Вивьен вспомнила, что он тоже Хламори, как и ее отец, однако его прикосновения обжигали…

- Я не понимаю вас… - Он резко встал, опять нацепив маску безразличия и отошел от девушки.

Сердце Вивьен билось так громко. Она боялась, что он услышит. Она вжалась в кресло, а костяшки ее пальцев побледнели от сильного сжимания подола платья.

- Я знаю ваш секрет. Ваше безумие открыло во мне второе дыхание. Так хладнокровно расправиться с Тенекропом – мое восхищение. – Резким, неожиданным, но чувственным движением взял и поцеловал непривычно холодные руки Вивьен.

- Откуда вы… - испуганно начала она. Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

- Я все знаю… - Артур прочистил горло. – К концу Ливьера вы станете моей женой. – он по-хозяйски сел на плетенное кресло…

- Что? – Вивьен встала.

- Пир возвращения[1] ты уже встретишь как хозяйка особняка Равенхольт. – и поверь мне, наш брак – лучшее, что могло случиться с нами…

Вивьен смотрела ему в глаза. Впервые в жизни в тени черных глаз она увидела себя. Не беззащитную девушку, а обезумевшую Фрейку, которая способна на многое. Теперь пути назад нет…» - пронеслось в голове. Вдруг она сорвалась с места и подошла к Артуру вплотную.

- Гори все синем пламенем - прошептала Вивьен. Артур усмехнулся.

Мгновенье спустя, она прильнула к его губам своими. Это был поцелуй полный отчаяния. Она целовала его как обезумевшая. С такой же силой, с какой вонзала кристалл в тело отца Фейка. На минуту показалось, что он отравил ее своим телом. Она знала, что поцелуй – это не страсть, а приговор. Но в ее мире приговоры звучали красивее обещаний. Теперь она никогда не станет прежней. Артур Равенхольт – Хламори, которого она предпочла бы не знать, но который защитит ее от позора и предрассудков. Теперь маленькая Виви умерла… Осталась только Вивьен Равенхольт – будущая жена коллекционера.

[1] Пир Возвращения – традиционный праздник, отмечаемый вечером Первого дня Эльмара – следующего круга в цикле.