Король пепла

Мистфейл все больше тонул в сугробах. Снег не прекращал идти, а это означало только одно – подходила пора фестиваля первого снега. Именно в этот день все жители города приходят на ярмарку чудес, располагающуюся возле здания Арканума, и наслаждаются обществом друг друга. Сегодня останавливаются все часы в городе, никому не нужно выходить на работу, только лишь наслаждаться семейным уютом и наступлением нового цикла природы. С первым снегом обнуляется цикл, с первым снегом все невзгоды проходят – так верил каждый житель Мистфейла.

Спарк проснулась в хорошем настроении. Она верила, что все ее печали пройдут, когда она загадает желание под звездопадом цикла, который устраивают советники Арканума на исходе фестиваля. Спарк сегодня решила надеть свое любимое зеленое вязанное платье с длинными свисающими рукавами, свободной длинной юбкой и воротником под горло. Обычно, она не любила носить украшения, но сегодня же был особенная нить, поэтому она застегнула золотую цепочку со свисающим кулоном в форме сердечка у себя на шее, надела высокие черные ботинки и направилась на кухню.

Спустившись, она посмотрела на часы, стрелки пропали, символизируя отказ куда-то торопиться сегодня. Время не должно властвовать над воспоминаниями.

Люмин сидел за столом и делал их семейное печенье. В комнате играла приятная мелодия. Обычно вместе с папой лепила печенье еще и Фейя, но сейчас ее место было пусто. Спарк села напротив Люмина и взяла в руки комок теста.

- Мама уже ушла? – спросила Спарк, старательно формируя ровное печенье.

- Почти с рассветом. Она не показывает это, но волнуется. Такая уж наша мама - слишком сильная. Сегодня весь совет соберется в одном месте. Будут обсуждать дела на предстоящий цикл… Да еще и этот звездопад. У мамы нет права на ошибку, ты же понимаешь…

- Знаю… - еле слышно сказала Спарк.

Люмин окинул ее довольным взглядом и улыбнулся.

- Я рад, что ты нарядилась и в хорошем настроении. Повеселись сегодня. Ты же знаешь, в эту ночь исполнятся все твои желания.

Они улыбнулись друг другу и продолжили делать печенье, наслаждаясь спокойной музыкой, исходящей из проигрывателя и треском дров из камина.

Позже Спарк вышла на улицу и наполнила легкие холодным свежим воздухом. Хоть Фреи и не чувствуют холода, однако она все же решила надеть поверх платья белый вязанный кардиган. Спарк шла по дороге, смотря по сторонам. Улица была оживленной. Люди с предвкушением ждали начала фестиваля. Везде горели разноцветные огоньки, отовсюду доносилась веселая музыка, а участники фестиваля на главной площади ставили свои палатки.

Спарк шла мимо снующих туда сюда Фреев и Хламори и искала палатку, которая принадлежала семье Д`Аркур. Она увидела их практически в конце ряда. Множество Тенекропов развешивали платья на вешалки возле сцены. Спарк застала Вивьен улыбающейся. Она стояла в красивом голубом пальто с кристаллами, похожими на крупные слезы. Ради этой коллекции подруга даже покрасила волосы, и сейчас ее встретила Блондинка с черными как ночь глазами. Она подбежала к Спарк и крепко обняла ее.

- Сколько у тебя в гардеробе перчаток? – спросила, улыбаясь, Спарк – сегодня шелковые голубые, никогда ведь не повторяются…

- Надо же оправдывать титул «дочери модного дома» - Вивьен рассмеялась.

- Я очень рада, что тебе лучше – Спарк с нежностью смотрела на подругу – Как Фейк?

- Мне кажется, что он скоро поправится… - прошептала Вив. – Сегодня утром он будто улыбнулся.

- Когда ты успела к нему сходить?

- Почти с рассветом, я даже видела, когда ехала, как твоя мама выходила из дома. – она начала поправлять складки на платье.

- Вив, я буду счастлива за вас, когда Фейк поправится. – Спарк вновь прижала подругу к себе. – А где Люсьен и Изабелла?

- Папа куда-то отъехал, а мама готовит еще одну палатку. Сегодня они разделились: папа презентует новую коллекцию одежды, а мама оказывает косметические услуги, покажем всю мощь нашей семьи.

Вивьен гордилась своей семьей. Это чувствовалось в каждом ее движении. Вивьен – воплощение грации и красоты. Это как раз то, чем их династия занимается уже несколько столетий. Кай же – младший сын Д`Аркур, пошел вовсе не по семейным стопам. Его всегда интересовала медицина, поэтому он с самого утра крутился возле столов «Зеленой лаборатории».

- Ты одна пришла или с Блейзом? – прервала ее размышления Вивьен.

- Вив, - Спарк закатила глаза – между нами правда ничего нет. Он вечно витает в облаках и ищет в случайном камне подвох, вот и все. Тем более он тоже Фрей. Пролет по всем фронтам.

- Ну, тогда может быть, тебя сопровождал Лоу?

Спарк качнула головой.

- Не в этот раз. Я пришла одна, и я вся в твоем распоряжении. Может чем-то нужно помочь?

- Там висит одно платье… - начала было Вивьен, но Спарк ее перебила.

- О, нет, я в этом не участвую. Могу только похлопать, когда ты выйдешь…

Они обе рассмеялись.

***

Люсьен шел по больничному коридору, постоянно оглядываясь. Он не привык делать какую-то подлость, но сейчас модельер был уверен – это просто необходимо. Путь от входа в здание до палаты казался ему таким бесконечным, потому что он успел подумать обо всем: о системе в городе, о судьбе дочери, о новой коллекции и об этом бедном мальчике, который просто оказался не в то время не в том месте.

Когда Люсьен подошел к палате номер 13, он не стал открывать дверь сразу, а помедлил, размышляя над своим решением. Его одолевали сомнения: а правильно ли он поступает?

- Господин Д`Аркур? Вам чем-то помочь? – послышалось со спины.

Сразу промелькнула мысль: «Меня узнали… Как?». Люсьен медленно развернулся и встретился глазами с Олиан Грин. Она недоумевающе смотрела на него.

- Я… - помедлил Люсьен – Я пришел справиться о здоровье Фейка. – Его нарочито аристократический стиль общения так бросался в глаза.

- У него там отец… Пройдемте в мой кабинет. – Олиан засунула руки в карманы и, развернувшись, направилась вдоль по коридору.

Люсьен, немного помедлив, пошел вслед за ней.

Закрыв за собой массивную белую дверь, Олиан одним движением руки предложила Люсьену сесть на кожаный мягкий диван, который располагался вдоль стены. Сама же доктор расположилась на стуле. Обстановка казалась такой приватной, что Люсьен пытался смотреть куда угодно, только не в глаза Олиан. Их разделял маленький низенький столик, за что Люсьен был благодарен.

После недолгого молчания Олиан Грин, скрепив руки в замок, начала:

- Мне жалко этого мальчишку… Меня в целом добивает эта вся гонка за место под солнцем…

- Я думал, вы с Реей друзья. А ведь это ее идея.

- Да при чем тут Рея, она такая же пешка в этой всей системе, как и все… Загнанная лань – вот она кто… - тут Олиан подумала, что неплохо бы было выпить Рейнеля[1], но стоит дождаться праздника.

- Ол, - сказал вкрадчиво Люсьен – я не знаю, что делать. Вивьен так увлеклась этим мальчишкой, что забывает о себе, об империи. Неужели придется породниться с… ним. – Он это сказал с таким пренебрежением, будто наступил ногой в грязь.

- Люсь, он вряд ли очнется так скоро… Его жизненные показатели и правда приходят в норму, но вот его сознание… Оно будто далеко за пределами Мистфейла.

- Ты уже жалеешь, что согласилась на этот эксперимент? – Люсьен все-таки нашел в себе смелость посмотреть своей первой любви в глаза.

Это было так давно… Люсьен и Олиан – два Хламори, которые безумно любили друг друга, но их любовь так и не смогла выйти за рамки чувств. Люсьен не жалеет, что женился на экспрессивной Изабелле, которая подарила ему такую же эмоциональную и безумно красивую дочь Вивьен. Эти две Фрейки украшают его жизнь. Он полюбил Изабеллу всем сердцем, но не сразу. Первая любовь никогда не забывается, и вот, сейчас, он смотрел прямо в ее холодные глаза.

- Не ищи зла в ком-то другом – Люсьен не ожидал услышать этих слов – Это мой эксперимент, и только мой. Я его придумала, предложила и исполнила. Вся вина за жизнь этого мальчика на мне.

Тут Олиан резко встает со стула и направляется к своему столу. Ее движения неуверенные, боязливые. Она достает из верхнего ящика небольшую склянку с темно-красной жидкостью, похожей на кровь. Возвращается к столику и тихо, почти бесшумно, ставит ее на стол перед Люсьеном.

- Это… Решение всех твоих проблем – Оли перешла на шепот – Отдай эту жидкость отцу Фейка, только он в праве прервать мучения сына как его родитель. Можешь предложить денег… у тебя с Изабеллой их много – звучало это как укор.

- Ты хочешь сказать… - Люсьен взял дрожащими руками склянку, — Это же неправильно…

- Никто не знает как правильно… Мы сами решаем, где обжечься, и никто в этом не виноват. Такова жизнь… Он может отказаться от этого, но зато ты точно уж сделаешь все возможное, чтобы освободить свою дочь от этого… бремени. Все в твоих руках.

Люсьен встал и вышел из кабинета. Он долго бродил по больничным коридорам, не смея подойти к палате Фейка. Все взвешивал у себя в голове, вынашивал решение. Сам того не зная, он оказался как раз возле двери, ведущей в палату Фейка. Из нее вышел низенький мужчина. Люсьен сразу узнал в нем отца Фейка. У него были редкие волосы, припухшее, но не от слез, лицо, и черные глаза, присущие всем Тенекропам.

Люсьен не любил Тенекропов, но еще больше он ненавидел тех Тенекропов, которые опустились на дно своего существования, каким и был отец Фейка.

- О, мистер Д`Аркур, здравствуйте. Вы же мой будущий родственник, так? – он противно посмеялся. Смех его был скрипучим и не искренним.

- Я хотел с вами поговорить – решительно сказал Люсьен.

Они прошли дальше по коридору и вышли на просторный балкон. Бортики были сделаны из множества стеблей красной розы. Это было красиво и опасно одновременно. Благоухание мешалось с запахом крови, которая возникала от прикосновения к шипам на стеблях. Как раз под стать этому месту. Они присели на плетенные стулья. Люсьен достал из кармана бутылек с красной жидкостью и поставил на деревянный столик перед Тенекропом. Тот взял его в руки.

- Что это? – дрожащим от холода голосом произнес отец Фейка.

- Мистрер, Оглин? – тот кивнул, – это решение ваших... и моих проблем, – скандировал Люсьен. – Я заплачу сверх этого, вам нужно будет только решить… - он сглотнул, в его горле застрял ком. После он собирался продолжить, но этот отвратительный мужчина произнес:

- Я согласен… Тридцать тысяч ноксов[2] - он в предвкушении потер руки.

Люсьен достал из кармана свернутые купюры (как знал) и бросил их на стол. Дотрагиваться, пусть даже немного, до этого склизкого человека не было никакого желания. Руки его тут же похолодели, будто вместе с деньгами он передал часть своей жизненной энергии. После он резко встал и пошел прочь. Лишь у выхода он обернулся и увидел, с какой жадностью этот Тенекроп пересчитывает деньги.

- Какой же ты жалкий… Если бы не твой образ жизни, Фейк бы не пошел на этот эксперимент.

- Он хороший мальчик – не отрывая взгляда от бумажек, сказал отец, - он хотел сестру одеть к школе. Она у меня принцесса, в начальный класс пошла.

Люсьен скривился и вышел прочь. До самого входа в палатку на фестивале он думал, кто из них больший предатель: он, думающий о счастье своей империи и легкой жизни своей дочери или он – отец, предавший сына за тридцать тысяч ноксов. Отвратительное послевкусие преследовало Люсьена еще долго.

Когда он наконец-то зашел в палатку, наполненную нарядами и людьми, он сразу же заметил Вивьен, крутящуюся возле зеркала. Она так сияла. Чувство вины захлестнуло его еще больше. Он смотрел на нее, не отрываясь, еще бы чуть-чуть и Люсьен, как любящий отец, бросился бы в больницу, пролетел несколько лестничных пролетов и отобрал бы эту злополучную склянку из сальных рук отца Фейка, но этой мысли не суждено было сбыться. Все решил зашедший в палатку друг семьи Артур Равенхольт. Это Хламори средних лет, с аристократичной внешностью, глубоким взглядом и сильным характером. Его глаза цвета полированного обсидиана прошлись по палатке и остановились на Вивьен. Он всегда смотрел на нее с вожделением, что не нравилось ее другу Люсьену, поэтому сейчас он встал напротив Артура и улыбнулся.

- Артур – протянул Люсьен, - ты уже пришел, почему так рано? – Люсьен попытался развернуть своего друга, но тот не сдвинулся с места.

- Я пришел поздравить Вивьен с праздником – он поднял в зону видимости букет белых вейлор – обычно ими украшали могилы магов, чтобы их души не блуждали по городу. Несмотря на их необычайную красоту, они хранили в себе тайны и некую опасность. Глаза Люсьена округлились.

- Артур, дружище, тебе не кажется, что это уже чересчур? Девочка испугаться может…

Он посмеялся жутко, с хрипотцой. Его бархатный голос одновременно пугал и завораживал.

- Эти цветы – символ моей верности к Вивьен. – Он перешел на шепот – Я верю, что ее одержимость этим Тенекропом пройдет, и она обратит на меня внимание. – он сделал шаг в сторону Вивьен, но Люсьен взял его за локоть.

- Сейчас не подходящий момент. – но друг его не послушал, он вырвал руку и пошел дальше.

Сердце Вивьен забилось, когда она увидела подходящего к ней Артура. Она сразу же ощутила запах его парфюма Mourane. Этот запах невозможно ни с чем спутать. Слишком приторный, чтобы быть просто парфюмом. Это часть стиля и силы Артура.

 Во всем городе пока было создано только три флакона, и все они находятся на его полке. Для данного аромата специально выращивают в контейнере бабочек необычайной красоты, а после соскабливают с крыльев их пыльцу, смешивая с ароматом жасмина и мускуса. Это сочетание дает аромат на грани жизни и смерти. Семья Вивьен тоже производит ряд парфюмов, но они отличаются от тех, что производит Дом «Aeloria Noire» - бренд, который создает ароматы из эфемерных существ – бабочек, мотыльков и даже крови. Цена такого парфюма может доходит до несколько сотен тысяч ноксов. Владелец этого Дома – Саворен Дрекель, - которого в свое время изгнали из города. Это было настолько давно, что никто толком не помнит, как он выглядит. Ходит легенда, что он один из Дарков, что прибегают к черной магии. У него маленькие крысиные глазки, большой крючковатый нос и острые, как у зверя, зубы. Может он и умер уже, и лишь его дух продолжает вести дела через доверенных лиц. Поэтому кто пользуется его ароматами – потенциально опасен и очень богат, ведь его запах стоит дороже самой жизни.

 Артур хитро улыбнулся и протянул ей букет маленьких белых цветов с серебристым отливом. Казалось, они были сотканы из тончайшего шелка. Вивьен неуверенно взяла цветы из рук этого мужчины и натужно улыбнулась.

- Спасибо, не стоило – боязливо ответила девушка.

- Они умеют хранить тайны, дорогая Вивьен. Даже смерть им не страшна. – он силой взял ее руку и поднес к своим губам.

По телу Вивьен пробежал могильный холодок.

- Я купил еще одну редкую вещицу… Зеркало душ. Приглашаю Вас его посмотреть в мой особняк. Я понимаю, что эта вещица не такая редкая, как вы, мой топаз, но я уверен, вам понравится…

- Я не вещь – ответила Вивьен, кладя букет на ближайший стол. – Но все равно спасибо. – Она побаивалась его, поэтому не хотела грубить.

Вивьен прекрасно видела его ухаживания, но отвечать взаимностью не хотела. Он намного старше ее, но даже не это было ключевой причиной ее отказа, а верность Фейку зашоривало ее от внимания других мужчин.

Он еще немного постоял возле Вивьен, которая изо всех сил старалась не обращать внимание на этого жутковатого мужчину, и потеряв все терпение, Артур пошел прочь.

[1] Рейнель – крепкий напиток с запахом сосновых шишек и брусники. Это традиционный напиток, который готовят в дубовых бочках на фестивале Первого снега.

[2] Ноксы – денежная единица города Мистфейла, серебряные монеты с изображением кометы, летящей вниз.