Глава 23. Нить.
Открытая дверь маячила впереди, как негласное приглашение в центр управления. Перехватив громоздкую аптечку из одной руки в другую, Орвилл переступил через порог и, увидев товарищей, с облегчением выдохнул:
- Извините, что так долго.
Кристин обогнула напарника и, вскользь осмотрев незнакомое помещение, бросилась к Доре. Раненая девушка сидела за крайним первым столом, выставив ноги в узкий проход. Её хвост безвольно спускался под стул и, лишь слегка подрагивая кончиком, отражал ту концентрацию, с которой Дора смотрела на гигантский экран. В руках Кристин держала бутылку с водой.
- Ребят, это Дерек, - Милош обратился к вошедшим, коротко кивнув в сторону программиста, - Он работал на академию, и он нам помогает. А это, Орвилл и Кристин.
- Приятно познакомиться, - мужчина протянул Орвиллу руку.
- Взаимно, - парень пожал слегка влажную ладонь и, посмотрев на Милоша, опешил, - Что у тебя с глазами? Где радужка? - бывший стажёр демонстративно отвернулся.
- Он не отвечает, - откликнулась Дора, - Мы уже спрашивали.
- Орвилл, - Бриджит взглядом указала на рану, - Что вы принесли?
- Сами не знаем, - поставив аптечку на стол, парень отщёлкнул выпуклую крышку, - Чемоданчик уже был упакован на экстренный случай. Здесь есть перекись... - Орвилл протянул бутылочку Бриджит, - ...бинт, ножницы... - взяв инструмент, Кристин начала разрезать окровавленную штанину, - Мы взяли чистую ткань, чтобы не лить ни воду, ни перекись на пол - Орвилл невольно замолчал, заметив бордовую лужицу около собственных ног, - А... А ещё у нас есть обезболивающее, - парень посмотрел в аптечку, - В таблетках и в ампулах, но я не думаю, что кто-нибудь из нас сможет поставить укол.
- Давай таблетку, - Дора протянула к однокласснику лапу.
- Хорошо, - раскрыв коробочку, Орвилл вытряхнул на ладонь запечатанную пластинку, - Эм... Знаешь... - парень замешкался, - С мордой выпить таблетку у тебя не получится.
- Чёрт, ты прав, - Дора стиснула кулак и прижала его ко лбу, - Одну минутку.
Аккуратно свернув кусочек штанины, Кристин убрала его в сторону.
- А какое обезболивающее вы принесли? - спросил Дерек, - Обычное или произведённое здесь, в исследовательском центре?
- Обычное, - Орвилл указал на логотип на упаковке.
- Обычное ей не подойдёт. Вы крепче, чем простые люди. Физически крепче, и все медикаменты для вас изготавливали с нуля. Я слышал разговоры... - пояснил мужчина, протирая очки, - На вас наши дозы не действуют.
- Ничего страшного, я выпью две, - от обезьяньей личины не осталось и следа, - Вот же месиво, - прокоментировала ранение девушка и, взяв воду у Бриджит, приняла препарат.
- Теперь подождём, пока заработает, - сказал Орвилл.
- Нет, я устала ждать. Давайте сейчас. Вытащим пулю и...
- Ни в коем случае! - воскликнул Милош, подойдя к одноклассникам, - Без рентгеновского снимка ничего вытащить не получится. Мы только навредим. Всё в порядке, Дора. Надо всего лишь обработать рану и наложить перевязку. Остальное сделают врачи, когда приедет скорая.
- А они не ампутируют мою ногу?
- Конечно нет, - Милош опустился на корточки и, погладив подругу по руке, произнёс, - У нас полно времени. Врачи будут здесь с минуты на минуту, никакую грязь ты в рану не занесла, посмотри на цвет кожи, он абсолютно обычный, а значит рана серьёзная из-за потери крови, но не смертельная. Тебя заберут в клинику, сделают операцию, и ты снова будешь в строю... Когда выздоровеешь.
- Я начну? - спросила Кристин.
- Конечно, - шепнула Дора.
Уступив место, парень немного отошёл от друзей и, взглянув на экран, убедился, что у группы Рене нет никаких непредвиденных трудностей. Они разбирались с конвоем без помощи Милоша, но переживать было не о чем. Всё шло по плану. Отрезав фрагмент от чистой материи, Кристин сложила его в несколько раз и, подхватив колено Доры с обратной стороны, полила рану водой. Девушка-обезьяна заметно напряглась. Богровые струйки впитывались в ткань, смывая с тела кровь и открывая глазам входное отверстие. Бриджит сняла с бутылочки с перекисью фольгу и, открутив крышечку, предложила её напарнице.
- Должно быть не больно, - собравшись с духом, Кристин осторожно наклонила флакон.
Прозрачная жидкость слегка охладила воспалённый участок. Шипя и пенясь, она укрывала поверхность ранения и, дезенфицируя её, неприятно сползала по колену. Дора поёжилась, и Бриджит обняла подругу за плечи.
- Она закончила, - голос Дерека вырвал Милоша из ступора.
- Иду, - вернувшись к пульту управления, парень занял своё кресло и, взглянув на поэтажную схему учреждения, обратился к Рене, - "Хорошая работа", - камера видеонаблюдения запечатлела глыбы льда, которые совсем недавно были военными.
" - Спасибо. Сейчас мы придём к тебе...
- Нет. Это подождёт. Для вас есть задание.
- Что-то случилось с группой Нэри?
- Нет, с ними всё в порядке, они как раз направляются к холлу. Дело в другом, - Милош взял паузу, - Помнишь задержанного в академии журналиста? Я не знаю, что с ним. Жив ли он, увезли ли его отсюда... Но, если этот человек до сих пор в здании, его надо забрать.
- Как?
- Вам нужно сесть в лифт и спуститься на самый последний этаж. Там находится тюрьма.
- Что? - голос девушки дрогнул.
- Да, в академии есть своя собственная тюрьма. Но прежде, чем попасть в неё, вам всё-таки придётся подняться в холл. Я дам вам запонки."
Рене посоветовалась с командой и через несколько секунд окликнула Милоша:
" - Договорились. Так куда нам двигаться?
- Развернитесь и идите прямо по коридору. Я ещё свяжусь с вами, но, если так будет удобнее, представь, что вы находитесь на третьем этаже восточного крыла.
- Они идентичны?
- Именно."
- Группа Уильяма приближается к нам, - заметил Дерек, - Они на втором этаже, - и, наклонившись к бывшему стажёру, добавил, - И их опередил какой-то курсант-одиночка, но у нас ведь таких нет?
- Он блондин в чёрном? - так же тихо спросил Милош.
- Нет. Это именно курсант. Брюнет.
- Он свой. Как у вас дела? - парень обернулся к одноклассникам и, увидев на колене у Доры аккуратную повязку, ободряюще произнёс, - Дело осталось за малым.
- Какой у нас следующий шаг? - собрав с пола кровь, Кристин завернула грязные тряпки в последний кусочек чистой материи, - Мы временно спасены, но что дальше? Мы ведь не сможем просто уйти. Будет что-то ещё?
- Привет! - голос Орвилла привлёк внимание товарищей к вошедшему, - Почему ты всё ещё в брюках и в футболке? Тебе не выдали костюм?
- Выдали, но... Это неважно, - Джаспер остановился на пороге и, встретившись с Милошем глазами, воскликнул, - Кто тебя ударил?!
- Это неважно, - прикоснувшись к щеке, парень почувствовал под пальцами запёкшуюся корочку, - У Доры огнестрельное ранение.
- Чёрт возьми... - Джаспер поравнялся с напарником, - А я, выходит, был на обычной прогулке?
- Почему ты один?
- Я? - парень как-то странно замялся и, взглянув на экран, произнёс, - Я потерялся... Разминулся с другими.
- Тебя не было на камерах, - ответила Дора; таблетки начинали действовать, и вместо пульсирующей боли ногу заполняла ленивая тяжесть.
- Нам нужно поговорить, - проигнорировав замечание, Джаспер нетерпеливо обратился к любимому.
- Сейчас?
- Да.
- Я... Я не могу, - Милош отрицательно покачал головой, - Мне нужно привести Рене в холл, отдать ей запонки, проследить за тем, как к нам поднимутся остальные, подстраховать их...
- И больше никто не в состоянии этого сделать?
- У Рене нет рации...
- В некоторых местах академии есть громкоговорители, - отозвался Дерек, - Мы можем попробовать ими воспользоваться. Раз уж в здании больше никого нет.
- Хорошая идея, - согласился Джаспер и, потянувшись к приборной панеле, взял одну из пар запонок, - Эти подойдут? - красноволосый кивнул, - Орвилл, ты всё слышал? Отнесёшь их к Рене, - парень переложил украшения в ладонь одноклассника, - Милош, нам нужно поговорить.
Красноволосый встал с кресла и, придерживая пиджак здоровой рукой, вышел из комнаты. Ему хотелось побыть наедине со своим парнем. Хотелось обнять его. Хотелось отматать время вспять и выйти навстречу любимому, чтобы со всей силы прижать его к себе... Но момент был упущен. Упущен задолго до того, как Джаспер ступил на лестницу.
- И снова секреты, - констатировала Дора, - Эти двое вообще собираются считать нас за равных?
***
Рене с друзьями оставалось пройти несколько метров прежде, чем оказаться в холле у лифтов. Почти не разговаривая друг с другом, курсанты спешили наконец-то покинуть коридорный лабиринт и, освободившись от постоянного чувства опасности, ощутить себя могущественными.
- Рене, а ты помнишь, как выглядит этот журналист? - спросил Дилан, - Мы ведь не имеем права на ошибку.
- Нет, не помню, - откликнулась девушка, убирая чёлку за ухо, - Кажется, я вообще не видела его фотографию. Но давайте сделаем так, если мы обнаружим не одного заключённого, то заберём всех. Не известно, что с утра будет с академией, не известно, как поступят с самим зданием, а бросить людей в запертых комнатах, значит оставить их на верную смерть.
- Милош пока молчит?
- Угу.
На другом конце коридора промелькнул силуэт в штатском. Замерев на секунду от удивления, курсанты переглянулись и, не веря собственной удаче, бросились вперёд.
- Джай! - окликнула инструктора Рене, - Джай, подожди!
Услышав своё имя, мужчина торопливо вернулся к перекрёстку и, едва не столкнувшись с подопечной, заключил её в объятия:
- С тобой всё хорошо?
- Да, с нами всеми.
- Я могу только догадываться о том, что происходит, - Джай немного отстранился от девушки и посмотрел ей в лицо, - Почему здесь так пусто? Где военные? Где Совет?
- Ну, почему ты спрашиваешь меня? Это всё Милош.
- Где он? Я принёс очень важные новости, - вспомнив о случайных наблюдателях, инструктор неловко отступил от Рене.
- А меня обнять? - Винни протянул к мужчине руки, напоминая неприятного младенца-переростка, - Обнимашки? - Рене покраснела, а Джай строго нахмурился, - Я так и знал. Меня никто не любит, никто не ценит...
- Милош в центре управления, - прервал напарника Катра, - Знаешь, куда идти?
- Разумеется, я покажу дорогу.
- Я не для этого спрашивал, мы задержимся. Спасаем журналиста. И... может выйдем в холл?
- Конечно, - Джай двинулся с места и, находу собрав волосы в хвост, произнёс, - Тогда я составлю вам компанию. Мои важные новости касаются и заключённого.
Орвилл сидел на нижней ступени, в ожидании друзей. Слева от лестницы лежал обломок колонны неизвестного происхождения и, напоминая загноившийся нарост, казался признаком болезни, поразившей академию. Из одного из коридоров показалась Рене со своей группой и инструктором.
- А как ты передашь сведения Милошу? Будешь ждать?
Орвилл поднялся навстречу и, обогнув подпаленный параллелепипед, присоединился к одноклассникам:
- Всех же работников академии принудительно отправили в отпуск, - обратился он к Джаю, - Ты вернулся из-за нас? Серьёзно?
- А что такого? Вы мне не чужие, да и знаю я теперь гораздо больше, чем остальные инструкторы. Постой, а ты вернёшься наверх? - парень кивнул, отдавая Рене драгоценности, - Передай от меня Милошу...
- Мне поговорить с ним сейчас? Он немного занят... Кажется.
- Орвилл, ты невозможно осмотрительный, - выдохнул Джай, - Поговори с Милошем прямо сейчас. Отвлеки, перебей, прикажи, заставь его тебя выслушать всеми возможными способами, понял? Итак, - мужчина сделал паузу, - Возле академии стоит полиция. Не перед воротами, чуть-чуть поодаль, чтобы не попадать в поле зрения камер.
- Что? Зачем полиция? - спросил Дилан, выразив общее замешательство.
- А как ты хочешь всё решить без полиции? - отозвался инструктор, - Ребят, то, что здесь происходит, касается не только вас. От действий "Меддлинг Корп" пострадали сотни человек. В бумагах похищенного журналиста я нашёл большой список тех, кого обманула и на ком нажилась корпорация, при этом сам журналист уточнил, что он смог отыскать лишь часть жертв. Журналист взял у этих людей интервью и готовился сдать сенсационный материал в печать, но его похитили. Я тоже связался с пострадавшими и убедил их написать заявления в полицию. Я съездил домой к Милошу и поговорил с его родителями. Они также написали заявление... Вы не представляете, что происходит сейчас в том полицейском участке, куда мы принесли свои истории, - Джай по очереди посмотрел на каждого из курсантов и, прочитав на их лицах сомнение, продолжил, - За академией стоят не просто одна-две патрульные машины. Полиция перекрыла дорогу и отправила сюда группу захвата.
- Ты справился за пару дней? Но как? - Рене недоверчиво всплеснула руками.
- Мне помогли. Та женщина, Абигейл Фрост. Чтобы сдвинуть расследование с мёртвой точки, она подключила к сбору и передаче информации свою семью и знакомых. Сейчас, миссис Фрост ждёт вместе с полицией снаружи. Кстати, я привёз и брата Милоша. Я не хотел его брать, но парень сильно настаивал.
- Что от нас требуется? - спросил Орвилл.
- Где находится Совет?
- Их заперли в ангаре.
- Прекрасно, - Джай хлопнул в ладоши, готовясь раздавать поручения воспитанникам, - Орвилл, скажи остальным в центре управления, что вам необходимо выйти за ворота. И всё. Нас ждать не надо. Мы заберём журналиста и отправился следом. Я обещаю.
- Так просто? - откликнулся Карта.
- Да, дайте взрослым наконец-то сделать свою работу. Рене, разблокируй, пожалуйста, какой-нибудь лифт.
- Хорошо.
- Ах, да, - спохватился инструктор и, положив руку Орвиллу на плечо, произнёс, - Передай Милошу, и это очень важно, что я при встречи ему голову оторву за то, как он мне пароль от личного кабинета передал, хорошо? - парень кивнул и улыбнулся, - Ну, всё, разбежались, - Джай тоже улыбнулся в ответ.
- Мы пропустили веселье? - из соседнего коридора вышел Нэри, немного опережая пятерых одноклассников.
- Совсем нет, - ответил Орвилл, - Поднимайтесь за мной. Дора ранена, но это единственная плохая новость.
- Ранена? - забеспокоился Нэри, - Так чего же мы ждём?
Проводив взглядом напарников, Рене вошла в кабину лифта и, встав рядом с Джаем, нажала на кнопку.
- Так быстро... - прошептала девушка.
- Думаешь, есть подвох? - инструктор наклонился к подопечной.
- Нет... Я не знаю. Внутри столько чувств, - Рене сделала жест, как бы перемешивая воздух в центрифуге, - Всё словно понятно и непонятно одновременно.
- Пытаться разобраться в происходящем бесполезно, - отозвался Дилан, - Лучше дать этому закончится, и забыть.
- Забыть что-либо по желанию невозможно, - возразил Джай, - К тому же, сегодня ничего не закончится. Нам предстоит много работы. Вам нужны документы, нужен дом, деньги... Да и судебные разбирательства потребуют времени... Эта ночь - только начало, поэтому в ней так много непонятного. Кстати, как вам новые костюмы? - мужчина кивнул на белоснежные комбинезоны.
- Удобные, - Рене пожала плечами и, натянув рукава на запястья, отвела глаза в сторону.
- Их пошили в академии из специальной ткани. Она прочная, эластичная, сохраняет тепло и позволяет коже дышать, а ещё у неё есть ряд специфических характеристик. Например, ваши костюмы огнеупорны и легко разделяются на молекулы.
- Правда?
- Да, особое условие для Хэмиша и Бриджит.
- И зачем было стараться? - хмыкнул Катра, - Считай, эти комбинезоны наш саван, или я ошибаюсь?
- Трудно поверить, но почти все мутации, спровоцированные Советом, считаются обыкновенными, - Джай сменил тему и, зевнув в изгиб локтя, пояснил, - Чтобы узнать расписание аукциона, я звонил кое-кому из лаборатории. Мы долго разговаривали, и этот человек случайно обмолвился, что особенно успешные проекты Совета по генному вмешательству имеют одну общую черту. Я попросил его рассказать поподробнее, и оказалось, что у экстраординарных людей среди экстраординарных, помимо спрогнозированной мутации, появляется ещё один сбой. Абсолютно незначительный. Что-то в их теле меняет пигментацию на несвойственную человеку. Почему это происходит в лабораториях определить не удалось...
- И какой цвет приобретает этот идеальный образец? - спросил Катра.
- Ты прекрасно знаешь ответ, - мужчина повёл плечами, - Для Совета наш выпуск был посредственным. Проба пера. Ни одного по-настоящему исключительного результата. У вас есть Милош... Но я сейчас о другом. Милош сказал, что видел в городе троих альбиносов с ярко-красными глазами...
- У альбиносов всегда глаза красные, - прервал инструктора Винни.
- Ты ошибаешься. Чтобы глаза обыкновенного альбиноса приобрели красный оттенок, они должны отразить луч света под прямым углом. В таком случае цвет радужке придают капилляры, но те альбиносы, о которых говорил Милош... - Джай покачал головой, расписываясь в неспособности передать свои ощущения, - Их радужка была окрашена красным. И у них были сверхспособности.
- То есть существует ещё трое одарённых людей, не имеющих никакого отношения к академии? - произнесла Рене.
- И сильнее нас, - подхватил Дилан, - Мы приехали.
Кабина лифта дрогнула и, предлагая отложить эту тему на потом, медленно раскрыла толстые створки. В коротком коридорном отрезке, зажатом между лифтом и запертой дверью, было пусто. Никакой охраны, никаких дополнительных способов защиты... Проскользнув мимо мужчины, Рене остановилась перед магнитным замкóм и, прислонив к сканеру запонку, услышала щелчок. Тяжёлая дверь сама отъехала в сторону. Камеры для заключённых находились друг напротив друга, образуя безликий извилистый коридор.
- Мистер Гилрой! - позвал журналиста инструктор, - Вы меня слышите?! Мистер Гилрой!
Не теряя времени, Рене принялась разблокировать камеры.
- Мистер Гилрой!
В тесных каморках автоматически вспыхивал свет и, предъявляя напарникам пустые ячейки, будто испытывал их терпение на прочность.
- Джай! - наконец-то череда неудач споткнулась об успех, - Посмотри, - отступив от входа, Рене указала куда-то в глубину, - Мне кажется, он без сознания.
Войдя в камеру, Джай присел на корточки возле низкой лежанки и, потрепав незнакомого мужчину за плечо, повторил:
- Мистер Гилрой, это же вы?..
Заключённый слабо заворочался и, взглянув на гостя сквозь приоткрытые веки здорового глаза, попытался заговорить. От мужчины пахло чем-то кислым, пóтом и кровью. Грязная одежда едва держалась на измождённом, словно высушенном теле и, прикрывая последствия долгого плена, была отражением избитого заросшего лица.
- Динь-Динь*... Такой пароль у вашего личного кабинета, - произнёс Джай, - Всё закончилось. Мы заберём вас. Вы можете подняться?
- Я проверю остальные ячейки, - шепнул девушке Катра, протягивая руку за запонками.
- Вы понимаете, что я говорю? - продолжал Джай и, пытаясь разобрать слова журналиста, то и дело наклонялся к растрескавшимся губам, - Да, всё верно, парень всё-таки догадался... Нам нужно подняться наверх, там ждёт скорая помощь.
- Эй, - кивнул Дилану Винни, - Как думаешь, это мы такие слепые, или они хорошо шифровались? - парень ненавязчиво указал на мужчину и Рене, подразумевая их недавнее тёплое приветствие.
- Ты... Да не-ет, не может быть, - Дилан убеждённо покачал головой, - То объятие вышло случайно. Рене была на эмоциях... Она же девочка и явно переживает сильнее, а тут навстречу вышел знакомый.
- За кого-то ты её принимаешь? - Винни хитро улыбнулся, - Да, Рене - девочка, но у неё стойкий характер. Тут уместнее сослаться на то, что девочкам нравятся такие, как Джай. Взрослые, надёжные, уверенные, умные, добрые... В меру строгие.
- Вот чёрт, - Дилан провёл рукой по волосам и, по-новому посмотрев на товарищей, едва сдержал радость, - Я и не догадывался... Да, никто не догадывался. Как думаешь, девочки в курсе? И-и что нам теперь делать? Ждать официального объявления?
- Ну, лично я буду ждать свадьбу.
- Так, истуканы, вы сюда развлекаться пришли? - бросил Джай подопечным, помогая журналисту встать на ноги, - Подстрахуйте его с обеих сторон. Мистер Гилрой истощён. Возможны обмороки, - подойдя к заключённому, Винни и Дилан осторожно обхватили мужчину за талию и, положив его руки к себе на плечи, составили живой экзоскелет, - Так, хорошо, а теперь медленно двигаемся к выходу.
- Здесь больше никого нет. Уходим, - Катра заглянул в помещение.
- Возвращаемся в командный пункт? - спросил Дилан.
- Нет, пойдём навстречу врачам, - покинув камеру, Джай тихонько захлопнул металлическую дверь, - Когда поднимемся, я позвоню миссис Фрост и сообщу, что нам нужны носилки. А ещё... Надо как-то заставить Милоша с нами связаться. Хотя... Вдруг и у него мобильный с собой. Надо будет проверить.
***
Пять лет назад...
Мисс Галлагер кивнула Милошу, приглашая курсанта выйти к доске.
- Сделай глубокий вдох, - Джаспер протянул соседу по парте его сочинение и, убедив красноволосого взять стопку листов, прикоснулся к его пальцам, - И медленно выдохни. В твоём эссе нет ничего плохого. Просто прочти его, как все остальные, и вернись на место.
Поднявшись со стула, Милош аккуратно протиснулся в проход между партами.
- Если он так боится выступать перед публикой... - шепнул Джасперу Винни, перегнувшись через стол, - ...то стоило предложить ему каждый вечер читать нам что-нибудь вслух.
- Для него проблема не в том, чтобы выступить, а в том, чтобы озвучить при всех свои мысли, - ответил Джаспер, - Он не уверен в них и боится, что в случае чего, придётся без боя принимать поражение.
- Милош считает, что мы такие изверги?
- Дело не в нас.
- Тема моего сочинения: "Стигматизация психических расстройств", - Милош придержал замятую страницу и, собираясь с силами, пристально взглянул на вступительное слово.
- Это он зря, - Винни, как подрубленный, рухнул на парту, - Он правда намерен обсуждать психологию в одной комнате с психологом?! Ты не мог его отговорить?
- Не мешай, - откликнулся Джаспер.
- В нашем веке общество приблизилось к тому, чтобы окончательно принять терпимое отношение к болезням, - начал Милош, придавая едва ли не заученным репликам новую форму, - Разумеется, это положительный результат научного прогресса и активного просвещения, который позволил предупреждать появление эпидемий, а также ликвидировать человеческую беспомощность перед вирусами и болезнетворными бактериями.
И хотя физические недуги уже утратили суеверную подоплёку, превращающую их в прошлом в кару небесную, психические заболевания до сих пор остаются сложной головоломкой, вброшенной в массы.
Откуда берутся душевные расстройства? Кто виноват в их появлении? Что с ними делать? И что делать с тем, кто им подвержен? На этот счёт обществом не сформулирован единый чёткий ответ, из-за чего люди напрочь погрязли в заблуждениях.
А результатом этих заблуждений стала стигматизация людей с психическими расстройствами.
Стигматизация - это процесс формирования негативного отношения к кому-нибудь из-за тех или иных психологических, физических, интеллектуальных и других особенностей, которая формируется путём манипулирования общественным мнением.
В отношении людей с душевными расстройствами стигматизация проявляется в общественном пренебрежении такими заболеваниями, в отрицании серьёзности этих заболеваний и в обвинении самих заболевших в том, что они заболели.
Хочу сразу обозначить, что речь у меня пойдёт о самых распространённых и мирных психических заболеваниях, а именно о депрессиях и об обсессивно-компульсивных расстройствах. Очень малое количество людей за свою жизнь могут встретиться с каким-нибудь шизофреником, зато депрессия буквально смешана с современным воздухом. Она имеет много форм. Она легко маскируется. Её имя прилипло к нашим ртам, но, несмотря на это, депрессию никто не понимает.
Короткая статья в интернете, сюжет в популярной телепередаче и всё, обыватель начинает считать себя едва ли не дипломированным специалистом, который имеет полное право диагностировать депрессию у окружающих, а главное оказывать помощь. Вредную помощь. А на диагностику у самопровозглашённых экспертов, как правило, влияет случай.
Личная неприязнь, какая-нибудь сильная негативная эмоция, проявленная предполагаемым больным, нелестный слух - и слепая машина ненужной активной деятельности запущена. Но разве человек не имеет права испытывать чувства? Разве может быть что-то более нормальным и правильным, чем злиться тогда, когда тебя что-то злит, и плакать тогда, когда тебя что-то расстраивает? Почему от человека постоянно ждут ровного, спокойного поведения, которое не будет выходить за очерченные рамки?
Потому что чужая грусть и злость неизбежно кому-нибудь помешают? Потому что выходить из себя в обществе неприлично? Но кто это сказал? Если на тебя свалилась проблема, которая в миллиард раз больше тебя, проблема, которую никто другой не исправит, и которую ты сам исправить не в силах, почему же общество продолжает ожидать от тебя удобного для него поведения?
Потому что ты не должен выделяться? Потому что ты обязан подстраиваться?
Людям слишком нравится маркировать друг друга ненормальными за слабость, чувствительность и другое мировоззрение, но разве озвученные мною пункты напоминают хоть какое-нибудь психическое расстройство? Не все люди могут быть сильными. Но неужели отсутствие психической или физической силы это причина выбрасывать людей из общества? Причина смеяться над ними? Причина ненавидеть их? Разве не будет для самого же общества полезней признать за человеком способность чувствовать весь спектр эмоций во всех диапазонах? Разве общество не должно стремиться к тому, чтобы создать внутри себя здоровую обстановку для каждого? Ведь любое психическое расстройство, вызванное стрессом, это не симптом хужести человека, это симптом болезни общества. Если для кого-то нахождение дома - стресс, и нахождение вне дома - тоже стресс, то такой человек не болеет. Его не надо изолировать и закармливать таблетками. Да, он подавлен, расстроен, озлоблен, но он всего лишь реагирует на происходящее так, как и должен реагировать. Так, как в его положении будет реагировать любой. И единственное, что можно сделать для такого человека - это помочь разобраться.
Не бросать человека в одиночестве. Не сваливать на него всю ответственность за проблемы. Не искать в нём дефекты. А помочь исправить сложную жизненную ситуацию.
Но люди так не поступают.
Они охотно называют тебя психом и отмахиваются от тебя. Причём, отмахиваются тем яростнее, чем ближе ты находишься к определённым категориям. Пол, возраст, национальность - вот, что влияет на восприятие тебя, как сумасшедшего, а не наличие настоящей болезни. Если люди перестанут относиться друг к другу, подобно заклятым врагам; если перестанут отрицать, что именно их действия провоцируют те или иные отклонения, и начнут вести себя по-человечески, то окажется, что настоящих психических расстройств не так уж много, и что болеет ими не каждый седьмой человек.
Но откуда же появляются проблемы с рассудком? Как определили учёные, психическое здоровье - это такое состояние человека, при котором он может реализовывать свой потенциал, справляться с ежедневными стрессами, плодотворно работать и вносить вклад в жизнь своего сообщества.
Какой процент населения может сказать, что они идеально подходят под перечисленные критерии? А если не подходят? Неужели, это первый звоночек, и человеку пора записаться на приём к специалисту?
Психическое здоровье в своём описании так же не имеет чётких границ, как и психические расстройства. Причём, характеристика последних напрямую зависит от характеристики первого. Механизм простой, всё, что по мнению психологов и психиатров не подходит под определение "здоровья", автоматически приравнивается к расстройству, а как быть с теми, кто не пошит и не может быть пошит по шаблону?
От ошибок никто не застрахован. Чтобы быть психологом, не обязательно быть умным, а чтобы быть психиатром, не обязательно быть гуманистом**...
- Серьёзно... - Винни зашипел, тихо опуская голову на парту, - Ты и эту фразу не предложил ему убрать?
- Не мешай, - повторил Джаспер.
- На психиатрические и психологические учения и теории огромное влияние оказывает эго их автора, - продолжал Милош, ускоряя темп и начиная краснеть от возбуждения, - Его мировоззрение. Из-за чего любая психологическая или психиатрическая сентенция может быть верной и неверной одновременно.
Психология и психиатрия - это не науки, дающие ответы, и не науки, упрощающие жизнь. Это науки, которые лишь исследуют психику. Если окружить себя всеми существующими тезисами психологов и психиатров, то окажется, что места для действий, места для нашего человеческого "я", места для вариаций и импровизаций больше не останется. Мы попадём в идеальную клетку из правил, якобы гарантирующих сохранность нашего психического здоровья, но разве подобная структура долго продержится? Разве в нашем мире хоть что-то под неё подходит?
Психическое здоровье - это стихия. Его нельзя принудить, нельзя обуздать, нельзя подчинить себе. В какой-то степени, все те психические расстройства, к которым приписывают эмоциональные всплески, также являются частью психического здоровья, ведь бесчувственный человек не считается полноценным. А если психическое здоровье зависит от огромного количества факторов, то как психическое расстройство может брать своё начало от единственной песчинки?
К тому же, песчинки, общей для всех.
Искать первопричину болезни бессмысленно.
Зачем пытаться оправдывать сумасшествие детской травмой или наследственностью, если сотни других людей так же имеют сложное детство и паршивые гены, но при этом их сознание не раскалывается? То, что фатально для одного, всего лишь неприятный опыт для другого, и как в таких условиях люди продолжают утверждать, что что-то заведомо может повлиять на человека и сделать его сумасшедшим?
К слову о наследственности. Я не думаю, что психические расстройства передаются генетически. На мой взгляд, связь между психическим состоянием родителей и детей заключается не в ДНК, а в окружении. Если ты растёшь с больным родителем, то его болезнь калечит тебя. Если ты просто веришь, что можешь тоже, как он, оказаться больным, сама эта мысль становится настолько невыносимой, что её тяжесть подминает тебя под себя. А если об этом шансе знает окружение, то оно начинает опасливо ждать, когда ты сорвёшься, и готово каждое твоё обычное действие с радостью выдать за симптом. Оно превращает тебя в бомбу и, надеясь избежать появления болезни, своей опекой и предрассудками только подготавливает почву для будущего расстройства. В итоге "бомба" в общественном понимании и правда детонирует, вот только срабатывает она не от генетического кода и остальных предрасположенностей, а из-за действий окружения. То есть, бомба становится бомбой при разминировании.
Люди сами отравляют друг друга, а потом просто открещиваются от собственной вины. Они до одури боятся психических расстройств потому, что это внутренняя грязь, которую нельзя смыть. Это что-то непонятное, липкое, стыдное. Греховное.
И подобное отношение с лёгкостью обгоняет здравый смысл. Ты болен, а значит, тебя надо избегать. Тебя надо изолировать.
Но в человеке ничего природой не заложено. Вообще ничего. Чувства, амбиции, мнения, силы и слабости - всё это опыт, наработанный жизнью. А значит единственное, чему обязано научиться человечество, единственный путь к социальному толчку и развитию - это начать признавать друг в друге общее и перестать искать отличия.
Милош замолчал и, опустив руки с сочинением вдоль тела, взглянул на одноклассников.
- Он сейчас расплачется, - прошептал Джаспер, не отрывая глаз от лица красноволосого, - Ну или попросится выйти.
- А ты заметил? - откликнулась Дора, - Смысл у прочитанных эссе один и тот же. Мы все думаем об одном и том же...
- Милош, - мисс Галлагер, не меняя недоумённого выражения лица, с которым слушала эссе, пристально посмотрела на подопечного, - Ты же понимаешь, что нельзя рассуждать о точных науках, медицине и болезнях, опираясь лишь на собственное мнение? Ты не врач, у тебя нет врачебной практики, в своей работе ты не сослался ни на одного признанного психолога или психиатра, то есть всё сочинение ты построил исключительно на собственных ощущениях. А так нельзя. С темой, которую ты выбрал, так работать нельзя. Ты вводишь в заблуждение. Психические расстройства - это не общественное явление, а сегодня мы рассматриваем общественные явления...
- Общественное, - тихо возразил парень.
Женщина опешила, но предпочла дальше не спорить и провести беседу после урока.
- Можешь садиться на место.
***
Двадцать пять лет назад...
Закончив работу, журналисты оперативно погрузили аппаратуру в машины и, обменявшись короткими фразами, покинули парковку перед стеклянным небоскрёбом.
- И не верится... - вздохнула миссис Мортимер, зябко обнимая собственные плечи, - Теперь у нас будет исследовательский центр... Наш, личный... Мы так долго этого ждали.
- Хорошо, что и правительство, и военные пошли вам навстречу, - ответил мистер Суссекс.
- Не "вам", а "нам", Роджер... Нам.
Устав от долгой процедуры подписания документов, пресс-конференции и шумной фотосессии, новые коллеги вышли прогуляться в сквер неподалеку. Медленно шагая под тенью деревьев, мужчина и женщина держались друг от друга на небольшом расстоянии и, сохраняя молчание, дышали свежим осенним воздухом.
- Если честно... - произнёс мистер Суссекс, - ...я не понимаю, зачем вы меня взяли. Нет, я не жалуюсь, - мужчина улыбнулся, но в уголках его рта промелькнула неуверенность, - Мне нужна работа, а бывшие военные не самые желанные подчинённые... Мы больше нравимся людям победителями и в красивой форме, а рутина нас портит, но...
- Мы любим давать шансы, - сказала миссис Мортимер, - Особенно, когда видим потенциал.
- Я очень благодарен, и я не подведу, - мистер Суссекс проникновенно посмотрел на собеседницу, - Я отдам нашему проекту всю свою энергию. У меня уже есть кое-какие идеи по поводу внутренней и внешней безопасности, и мы с Льюисом договорились их обсудить через пару дней. И... Я обязательно вылечусь. Я соберу в кучу свою голову. Я обещаю.
- Ни капельки не сомневаюсь, - Мэри взяла мужчину под локоть и, ободряюще стиснув крепкое предплечье, спросила, - Сеансы с психотерапевтом уже приносят результаты?
- Да, правда пока ничем грандиозным похвастаться не могу. Оказалось, что процесс восстановления очень кропотливый и непредсказуемый. Я стараюсь, но все старые травмы так легко возвращаются. Всё, что я видел на войне, всё, что я делал на войне, память об этом... Она ноет внутри, как застарелое пулевое ранение, - мистер Суссекс остановился, - И иногда мне начинает казаться, что я издеваюсь над психологом. Она хорошая женщина и хороший специалист. Она столько сил тратит на меня, пытаясь вернуть мне правильное восприятие мира, но пару раз так получилось, что я её подвёл. Одна ночь - и всё приходилось делать заново. И я не знаю, сколько ещё раз моё состояние будет так же резко откатываться к началу.
- Тебе нужно время.
- Да, я понимаю... Кстати, мой лечащий врач считает, что работа с плотным графиком пойдёт мне на пользу. Я и сам это чувствую. Когда мои мысли заняты решением какой-то задачи, они не проваливаются на дно, чтобы опять гнить в гневе и жалости. Трудясь, я чувствую себя снова живым.
- Роджер... Извини за такую дотошность, но ты полностью понимаешь, чем именно мы будем заниматься, и для чего мы строим академию? - отпустив руку бывшего военного, миссис Мортимер деликатно заглянула в привлекательное лицо.
- Да, мне Льюис всё подробно объяснил. И знаешь... Я думаю, что вы с мужем приняли абсолютно верное решение, - мистер Суссекс поджал губы, - Служа в армии, я понял, что люди больше не могут страдать. Что весь запас их душевной силы, заточенный на борьбу за выживание, иссяк в прошлом веке, и что пора модернизировать саму армейскую систему. Это жестоко отправлять людей бороться с людьми, поэтому я верю, что если страны начнут комплектовать войска не из обычных граждан, а из специально выращенных человекоподобных образцов, то это пойдёт всем на пользу. Без армий миру не обойтись, - мужчина продолжил движение, плавно увлекая за собой миссис Мортимер, - Всё-таки вокруг небезопасно, и оставлять свою страну без защиты легкомысленно, поэтому иметь в запасе бесконечный расходный материал, материал, чья смерть никого не шокирует, и чья физическая сила будет в несколько раз превышать способности обычного человека - настоящее спасение. Это необходимый ущерб. Оставить страдания на долю искусственных людей, чтобы настоящие люди смогли жить в мире и согласии.
***
Сейчас...
Мистер Суссекс не отрываясь смотрел на начальницу и, ожидая от Мэри хоть какого-нибудь приказа, чувствовал кожей, как Совет теряет драгоценные минуты. Да, они делали вид, что проигрывают. Что импульсивные, сумбурные, непродуманные действия курсантов сумели их испугать и заставили отступить, но ведь вся эта видимость существовала для чего-то? Вопреки первому впечатлению, Совет занимал очень выгодную позицию. Оставалось сделать шаг (всего один шаг!) чтобы окончательно подавить неуместное восстание, но Мэри медлила. Если бы Роджер знал начальницу хуже, он бы подумал, что миссис Мортимер трусит. Что какие-то тайные личные симпатии мешают ей здраво оценивать ситуацию, но проблема явно заключалась в другом. Так ведь?..
- Почему ты ждёшь? - женщина краем глаза взглянула на мужчину, - Льюис никогда не владел полным доступом к управлению академией, - продолжал мистер Суссекс, не вставая с кресла второго пилота, - Он есть только у тебя. Так выполни, наконец, свои обязанности!
- Роджер! - одёрнули коллегу мистер Мейер и мисс Галлагер.
- Ты подставляешь нас, - произнёс он чуть тише.
Проигнорировав подчинённых, миссис Мортимер так и осталась стоять возле капитанского кресла. Скрестив руки на груди и полностью сосредоточившись на единственной мысли, она ждала звонка. Ведь её мальчик справится.
Обязательно справится.
*Динь-Динь - фея из сказки Джеймса Барри "Питер Пэн". Она является одной из самых известных сказочных фей.
**Гуманист - тот, кто признаёт ценность человека как личности, его право на свободу, счастье, развитие и проявление своих способностей, считает благо человека критерием оценки общественных отношений.