глава 45
пытаясь лечь удобнее, я поняла, что мне что-то мешает, а точнее, кто-то. тело ныло, затекло, словно я спала не на кровати, а на жёсткой, холодной поверхности, где каждый изгиб чувствуется особенно остро. приоткрыв глаза, я медленно перевела взгляд в сторону и увидела виолетту, которая лежала рядом, почти на самом краю кровати. она не спала, не отдыхала, а сосредоточенно что-то искала в ноутбуке, вглядываясь в экран так внимательно, будто от этого зависело что-то важное.
голова гудела, тяжело, неприятно, глаза щипало от вчерашних слёз, словно они так и не высохли до конца, а тело ломило от неудобной позы, в которой я провела ночь. каждая мышца отзывалась тупой болью, раздражающей, но привычной.
— нормально всё? — не отрывая взгляда от экрана, спокойно спросила виолетта.
её голос был ровным, тихим, но я всё равно поморщилась, будто даже звук отдавался в висках.
— условно.. — простонала я в ответ, почти не открывая глаз, и рукой начала шарить по кровати, на ощупь, в поисках одноразки.
я чувствовала, как пальцы натыкаются на ткань, на складки одеяла, но нужного не находила. виолетта, даже не взглянув на меня, просто достала её из кармана и вложила мне в руку.
я сразу же затянулась, глубоко, жадно, будто это было единственное, что могло хоть как-то привести меня в чувство. дым медленно вышел изо рта, растёкся под потолком, и мне действительно стало чуть легче. не сильно, не кардинально, но достаточно, чтобы перестать чувствовать себя полностью разбитой.
после сна эффект был сильнее, ощутимее, и я поймала себя на мысли, что слишком к этому привыкла.
— выспалась? время уже девять, даша только что заглядывала, завтрак привезли, — вновь заговорила виолетта, пока я смотрела в потолок и пыталась окончательно проснуться.
— девять? надо было ещё поспать, — цокнула я, потерев лицо руками, стараясь хоть немного привести себя в порядок.
— ну так спи, — усмехнулась она.
— да какой там, — отмахнулась я, уже поднимаясь с кровати.
тело потянуло, неприятно, но я заставила себя выпрямиться, потянуться, вытянуть руки вверх, будто это могло хоть немного разогнать тяжесть в мышцах. не задерживаясь, я ушла в душ, чтобы окончательно прийти в себя, смыть с себя остатки сна и вчерашних эмоций.
выйдя обратно в комнату, я начала одеваться, натягивая толстовку, стоя посреди комнаты лишь в лифчике и спортивных штанах.
— завтракать идёшь? — спросила я, взглянув на виолетту.
она даже не повернулась ко мне, уже включая новую серию какого-то сериала.
— иди без меня, я чуть позже, досмотрю и спущусь.
я тихо вздохнула, но спорить не стала. смысла не было. просто вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
в кухне было относительно тихо. кто-то уже сидел за столом, кто-то разговаривал негромко, почти шёпотом, не создавая лишнего шума. я оглядела всех, скользнув взглядом по лицам, по движениям.
— утро доброе, я что-ли разбудила? — с улыбкой поприветствовала меня дарья, стоявшая у столешницы и наблюдающая за двумя девочками.
— доброе, нет, сама, — сонно ответила я, подходя ближе.
и в этот момент я встретилась взглядом с кристиной.
я смотрела на неё спокойно. по крайней мере, внешне. внутри же всё сжалось, будто кто-то резко сжал грудную клетку, не давая нормально вдохнуть. захарова отвела взгляд почти сразу, словно меня там и не было, и продолжила разговор с настей, но уже громче, нарочито громче, будто специально.
серьёзно? даже не посмотришь нормально?
мысль проскользнула быстро, почти болезненно, но я не дала ей развиться. просто отвернулась, потянулась к чайнику, наливая в пластмассовую кружку тёплый чай. движения были медленными, чуть заторможенными, но привычными.
взяв контейнер с кашей, украшенной малиной, я села за стол, стараясь не обращать внимания ни на что вокруг.
в проёме дверей показались две фигуры, и в кухню с громким смехом влетели виолетта с аминой. их появление будто сразу изменило атмосферу, сделало её живее, легче, менее напряжённой.
и мне тоже стало чуть проще дышать.
но даже тогда я невольно ловила себя на том, что снова и снова смотрю на кристину. на автомате. на подсознании. каждый раз, когда кто-то шутил, когда я сама что-то говорила, я будто искала её реакцию, её улыбку.
но вместо этого натыкалась на прямой, холодный, почти дикий взгляд голубых глаз.
и каждый раз внутри что-то неприятно ёкало, и я сразу же отворачивалась.
входная дверь с шумом открылась, и в дом кто-то вошёл. шаги быстро приблизились к кухне.
— девочки мои, доброе утро, приятного аппетита, — с улыбкой произнесла любовь розенберг.
я подняла на неё взгляд. она только приехала, но выглядела уже собранной, внимательной.
— я буду у себя в кабинете, по очереди заходите ко мне.
сказав это, она вышла, оставив после себя странное ощущение предстоящего разговора, которого никто не ждал, но все понимали, что он будет.
после завтрака мы вышли на террасу. я, виолетта и амина. девочки устроились на диванчике, а я села в кресло, похожее на качели. оттолкнувшись ногами от пола, я слегка раскачивалась, глядя вниз.
— если любовь приехала, значит опять нам устроят взбучку, — сказала амина.
— это понятно, но восьмая неделя же закончилась, к чему опять в прошлом капаться? — недоумённо ответила я, не поднимая взгляда.
— эти мучения будут до самого конца, — простонала виолетта, откидываясь назад.
— да ладно тебе, — отмахнулась я, подняв на неё взгляд. — тебе разве не лучше после съёмок? вот мне явно да, и после разговора с любовью тоже.
я говорила это серьёзно, без шуток, и сама это чувствовала.
дверь дома приоткрылась, и из неё выглянула ангелина.
— лика, тебя розенберг ждёт, еле нашла вас, блять, — пробурчала она.
я тяжело вздохнула, поднялась с места и пошла в дом. ступени под ногами казались тяжелее обычного. поднявшись к кабинету, я вошла внутрь.
любовь розенберг уже сидела там.
я присела напротив, на стул, и посмотрела на неё, ожидая, что будет дальше.
— милая, расскажи мне ещё раз о своём дяде, пожалуйста, — мягко попросила она.
не сразу, сначала она начала о хорошем, о чём-то дальнем и приятном. но данный вопрос застал меня врасплох.
я криво усмехнулась. звук вышел резкий, глухой, почти нервный.
— женю я знала с детства. это младший брат моей мамы.
я начала говорить издалека.
— ты говорила, что просила у него помощи, с чем именно он помог тебе? — начала расспрашивать любовь розенберг, глядя на меня пристальным, внимательным взглядом, от которого хотелось отвернуться.
я почувствовала, как внутри всё сжалось, как будто меня аккуратно, но настойчиво подводят к тому месту, куда я смотреть не хотела.
— бабушка умерла, когда мне было шестнадцать, — начала я, отводя взгляд в сторону, будто сквозь неё, в стену, в пустоту. — я не знаю, как он это узнал, но он приехал. я была в отчаянии, попросила у него помочь с похоронами, деньгами, с ребёнком...
я говорила спокойно, ровно, почти автоматически, будто заученный текст, который уже много раз проговаривала сама себе.
— ага… а дальше? — кивнула она, не отрывая от меня глаз.
её голос был мягкий, но в нём чувствовалась настойчивость, тихое давление, от которого становилось не по себе.
— он помог… он был рядом, — продолжила я, чувствуя, как в горле начинает пересыхать. — он ничего не сказал матери и отчиму, женя помог деньгами, был рядом, сидел с евой...
голос стал хриплым, надломленным, я несколько раз прокашлялась, будто пытаясь протолкнуть слова наружу.
любовь розенберг вдруг взяла меня за руки. её ладони были тёплые, спокойные, но от этого прикосновения мне стало только хуже.
— знаешь… когда ты об этом рассказываешь… у тебя меняется голос, лика, — тихо сказала она. — что он сделал?
в её голосе уже не было мягкости, там появилось что-то серьёзное, почти требовательное. она давила, аккуратно, но настойчиво.
я резко отдёрнула руки, словно обожглась, и обхватила себя ими, сжав плечи, будто пытаясь спрятаться, закрыться, исчезнуть.
— всё было как обычно… — начала я, чувствуя, как внутри всё начинает дрожать. — он забрал еву с садика, я после смены в баре поехала к нему... он предложил переночевать, чтобы ночью не везти нас домой. он сказал, что выпил и не сможет сесть за руль. и ева уснула...
я цеплялась за мелочи, за детали, за всё, что не вело туда. слова тянулись, растягивались, как будто я сама пыталась обмануть не только её, но и себя.
— что было дальше, лика? — снова спросила она, и теперь её голос звучал так, будто она уже знала ответ.
меня пробрала дрожь. по телу побежали мурашки, неприятные, холодные. я скривилась, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, почти злость.
— я могу ошибаться… но это похоже на страх, а не на раздражение, — мягко сказала любовь розенберг.
я сжала челюсть так сильно, что даже зубы заныли.
— ева спала в другой комнате… — заговорила я тише, почти шёпотом. — я вошла в зал, стояла в проходе, возле двери… он сначала сидел на диване, потом встал...
я замолчала. тяжело сглотнула, чувствуя, как ком поднимается к горлу.
— он… был странный, — продолжила я, глядя куда-то мимо. — взгляд рассеянный, улыбка… глаза блестели… он начал трогать, пытался обнять, прижать...
каждое слово давалось с усилием, с болью, как будто я вытаскивала их из себя руками.
и резко остановилась.
замолчала.
оборвала.
— он сделал тебе больно? — тихо спросила любовь розенберг, качая головой, в её глазах появилось сочувствие.
я вздрогнула.
волна стыда накрыла меня резко, с головой. стало противно, мерзко, как будто я снова оказалась там. ком в горле стал плотным, тяжёлым.
— он не успел! — резко сказала я, почти выкрикнула, вскинув голову и глядя ей прямо в глаза.
мне нужно было, чтобы она поверила.
— изнасилование не произошло? — уточнила она, слегка прищурившись.
— нет, — твёрдо ответила я, но голос всё равно предательски дрогнул.
я сразу отвела взгляд.
— что было дальше? — продолжила она.
— я забрала еву… мы уехали… — начала я, уже путаясь, придумывая, вырезая, заменяя.
я говорила, но сама понимала, что это не правда. точнее, не вся правда. я оставляла за кадром то, что не могла произнести вслух.
— лика… девочка моя... — тихо протянула любовь розенберг.
я резко подняла на неё взгляд.
— всё? — быстро спросила я.
она молчала.
эта пауза длилась слишком долго.
потом она кивнула.
я сразу встала, резко, слишком резко. ноги были ватные, будто не мои, будто я их не чувствовала.
— до свидания… — прошептала я и почти выбежала из кабинета.
сердце колотилось, шумело в ушах, как будто я бежала, хотя я просто шла.
вбежав в комнату, я сразу полезла под кровать, достала сумку. пальцы дрожали, не слушались. я села на холодный пол, прямо на кафель, и начала вытаскивать таблетки.
одну за другой.
одну за другой.
складывала в ладонь.
рука дрогнула, и несколько таблеток рассыпались по полу. я быстро собрала их, почти лихорадочно, не думая, не останавливаясь.
закинула горсть в рот.
пережевала.
проглотила.
горький вкус феназепама ударил в горло, неприятно, резко, я скривилась, но было как-то всё равно. абсолютно всё равно.
пятнадцать минут спустя я всё ещё сидела на полу.
спиной и головой опиралась о кровать, глаза были закрыты, голова запрокинута назад.
я словно перестала быть собой.
звон в ушах стал глухим, медленным, как будто всё вокруг ушло под воду. привычный огонь внутри погас, исчез, сменился мутной, тяжёлой пеленой.
тревога исчезла.
эмоции исчезли.
всё исчезло.
я приоткрыла глаза.
комната поплыла.
расплылась, закружилась, начала сужаться, сжиматься, а потом резко стала огромной, чужой, незнакомой.
я подняла руки.
смотрела на них.
их стало больше.
две.
четыре.
шесть.
потом снова две.
я попыталась пошевелить пальцами.
и вдруг поняла, что не могу.
словно это были не мои руки.
словно тело было не моё.
мысли путались, переплетались, как ноги, когда я попыталась встать.
я медленно поднялась, держась за кровать, за стену, почти падая, но удерживаясь.
подошла к двери.
потянулась к ручке.
коснулась её один раз.
потом второй.
пальцы не слушались.
я снова и снова трогала её, пытаясь открыть дверь.
у меня не получалось. ручка двери ускальзывала, словно живая, словно она издевалась надо мной, играла со мной, пряталась. она появлялась то сверху, то вдруг оказывалась где-то около пола, и я не могла поймать её, не могла зацепиться за неё, как ни старалась.
я тихо, монотонно рассмеялась, чувствуя, как смех сам вырывается из груди, как будто это не я смеюсь, а кто-то другой во мне. мне казалось, что это всё какая-то странная шутка, что она специально играет со мной.
я снова потянулась к двери, снова попыталась открыть её.
и вдруг дверь распахнулась.
у меня получилось.
но в ту же секунду меня подхватили чужие руки.
я вздрогнула, подняла взгляд и увидела лицо. смешное, странное, в татуировках, хмурое, напряжённое.
виолетта.
она держала меня крепко. слишком крепко. её пальцы впивались в меня, будто она боялась, что я рухну на пол.
— отпусти... ты прям так держишь... я рассыплюсь, — медленно заговорила я.
слова выходили тяжело, вязко, как каша, путались, слипались.
— где ты набухалась? — раздался её голос.
он был громкий, но будто из-под воды, глухой, искажённый.
— я не пью больше, вилка, любовь моя... — пробормотала я, пытаясь улыбнуться. — я больше пить не буду... серьёзно тебе говорю... больше вообще ни глотка...
я говорила и тут же забывала, что сказала. слова повторялись, терялись, исчезали.
виолетта потянула меня внутрь комнаты, усадила на кровать, прижала к стене, удерживая, чтобы я не упала.
я громко цокнула, тяжело вздохнула, чувствуя, как всё вокруг начинает плыть.
— я так старалась уйти... мне так не нравится эта комната... а ты меня тут... запереть решила? — сквозь смех, сквозь звон в ушах говорила я, возмущённо, но как-то вяло.
— ты употребила? лика, нахуй, что с тобой? — её голос звучал сразу отовсюду.
где-то далеко, из коридора, и одновременно прямо у уха.
он начал двоиться, повторяться, накладываться друг на друга.
я подняла голову.
передо мной стояли две виолетты.
две одинаковые, две одинаково напряжённые.
— замолчи! замолчите, не говорите! замолкни, я говорю! — резко выкрикнула я, чувствуя, как злость накатывает волной. — не повторяй одно и то же, блять!
мне казалось, что она орёт, что она говорит слишком много, слишком громко, слишком часто.
хотя я прекрасно её слышала.
виолетта вдруг замолчала.
я моргала, часто, пытаясь собрать её лицо в одно, чтобы оно перестало расплываться передо мной.
она шевелила губами.
но звука не было.
я нахмурилась.
жжение раздалось в самом центре груди. неописуемое желание, рвение встать и найти определённого человека.
нужного мне человека.
— а где кристина?.. — тихо спросила я, и голос мой стал каким-то чужим. — я хочу с ней поговорить... я хочу к кристине... отведи меня к крис... нет, пусть крис придёт ко мне...
я повторяла это снова и снова, как заевшая пластинка.
виолетта не двигалась.
— никакой кристины! — резко сказала она.
её голос снова превратился в звон, в гул, в шум.
— зануда... — протянула я, откидывая голову на подушку.
веки тяжело опустились.
голос где-то рядом стал далёким, приглушённым, убаюкивающим.
я попыталась открыть глаза.
не получилось.
и в следующую секунду я провалилась в сон.
резко.
глубоко.
____
я приоткрыла глаза от дикой сухости во рту. язык будто прилип к нёбу, горло саднило. я медленно огляделась.
комната была чужой.
незнакомой.
я смотрела на стены, на потолок, на мебель и не понимала, где я.
только спустя какое-то время, может минут десять, я поняла.
и в этот момент меня накрыло.
отчаяние.
глухое, тяжёлое.
зачем я вообще проснулась.
я повернула голову к окну.
за ним была темнота.
но рядом не было виолетты.
кровать пустая.
я медленно села, с болью, чувствуя, как тело не слушается. попыталась встать.
и сразу рухнула на пол.
— су... ка...
руки вцепились в край кровати, пальцы соскальзывали, но я удержалась.
поднялась.
медленно.
шаг.
ещё шаг.
рука легла на другую кровать, двухъярусную, потом на стену, потом на дверь.
я приоткрыла её и вышла.
двигалась медленно, цепляясь за всё вокруг.
ноги сами несли меня.
а голова не понимала, куда я иду.
я спустилась вниз, на второй этаж, и направилась к комнате девочек.
дверь была приоткрыта.
я толкнула её и вошла.
всё плыло.
всё расплывалось.
я пыталась сфокусироваться.
и вдруг.
фигура.
девушка в белой толстовке и чёрной кепке.
она была чёткой.
ясной.
всё остальное размыто.
две фигуры рядом с ней я почти не видела.
— кристина... — тихо произнесла я.
она подняла голову.
я подошла ближе.
остановилась, оперевшись о стену, чтобы не упасть.
— поговорить... нужно... — слова ломались, распадались, получались кусками.
— выйдите, — раздался её голос.
хрипловатый.
жёсткий.
и в ту же секунду всё вокруг исчезло.
мы остались вдвоём.
пустая комната.
приглушённый свет.
лампочка, которая будто вот-вот перегорит.
я стояла, прижавшись к стене всем телом.
и просто смотрела на неё.
бестыдно.
долго.
она сидела на краю кровати, смотрела на меня.
ждала.
я чувствовала, что внутри нет ничего.
ни страха.
ни стыда.
ни гордости.
словно кто-то выключил всё это.
оставил пустоту.
— че на этот раз придумала, грозарёва? — холодно спросила она.
я сделала несколько шагов.
неуверенных.
шатких.
и присела рядом с ней.
— с чего такая ненависть?.. — еле шевеля губами, выдавила я, чувствуя, как каждое слово даётся через силу.
— а с чего такая резкая любовь к медведевой? — огрызнулась она.
я слышала в её голосе раздражение, чувствовала, как оно нарастает, как поднимается внутри неё, как она буквально заводится с каждой секундой, с каждым моим движением, с каждым моим молчанием.
мне было плевать.
я смотрела ей прямо в глаза, не отводя взгляда, не моргая, будто цеплялась за неё, будто только она сейчас держала меня в реальности, в этом странном, расплывающемся, ненавистном мне мире. я молчала, потому что говорить не хотелось, да и не получалось толком.
я была не в себе.
но внутри жила странная уверенность, упрямая и глупая, что меня уже отпустило, что всё нормально, что я контролирую себя.
я знаю, что я делаю. и я знаю, что это нужно. не только мне нужно.
с усилием подняв руку, чувствуя, какая она тяжёлая и чужая, я протянула её к ней и положила на плечо захаровой. пальцы коснулись ткани, потом кожи, и я медленно, почти осторожно, начала поглаживать её, словно боялась, что она оттолкнёт.
— какая медведева, кристина?.. — еле слышно произнесла я, с трудом выговаривая слова.
она резко отстранилась, будто я обожгла её.
её взгляд в одно мгновение изменился, стал бегающим, напряжённым, почти диким. но я этого будто не замечала. или не хотела замечать.
— захарова... — тихо сказала я.
и, не удержавшись, подалась вперёд, уткнувшись лицом в её плечо, словно растворяясь в ней, словно там было единственное место, где мне можно было быть.
— грозарёва, блять... — зашипела она.
но не отстранилась.
— хули ты творишь, а? — её голос стал жёстче. — я тебе че, блять, малолетка какая-то?
я не отвечала.
не двигалась.
просто лежала, уткнувшись в неё, прикрыв глаза.
— не надо ко мне после неё бегать, — продолжала она, повышая голос. — я не буду сидеть и ждать тебя, как верный пёс.
её слова доходили до меня глухо, будто сквозь воду.
— выбрала её, значит катись с ней нахуй, а не ко мне прижимайся.
я продолжала молчать.
силы уходили.
тело обмякало.
я почувствовала, как начинаю сползать вниз, теряя равновесие, и в тот же момент её руки обвили меня, удерживая, не давая упасть на пол.
— грозарёва, сука, ты слышишь меня, блять?! — взревела она, резко схватив меня за плечи.
она грубо отстранила меня от себя, держа на расстоянии. её пальцы вцепились в мои плечи так сильно, что это должно было болеть, я это понимала, но не чувствовала.
— мне не нравится, как ты себя ведёшь, — шипела она прямо мне в лицо. — я тоже, блять, могу вести себя как мразь, и я не буду за кем-то бегать, это не в моей компетенции, слышишь нахуй?!
я смотрела на неё и вдруг рассмеялась.
монотонно.
прямо ей в лицо.
её взгляд резко изменился. глаза забегали по моему лицу, она вглядывалась в мои глаза, словно пыталась что-то там увидеть.
и увидела.
её челюсть сжалась, на лице заиграли жевательные мышцы. руки её сильнее сжались на моих плечах.
мои зрачки, огромные, чёрные, почти полностью перекрывающие небесного цвета глаза, выдали меня.
с потрохами.
захарова резко отпустила меня, так внезапно, что я пошатнулась, даже сидя. она встала, резко поднялась на ноги, взлохматила волосы и повернулась ко мне спиной.
— вставай, — гневно сказала она.
я опёрлась на кровать, медленно поднялась, но тут же пошатнулась и начала падать.
она мгновенно обернулась на звук. я успела увидеть только её глаза, полные злости, и почувствовать её руки, горячие, сильные.
— руку на спину мне закинь, держи за шею, крепко держи, — хрипло говорила она, подхватывая меня.
я послушно, почти автоматически, закинула руку ей на спину, вцепилась в шею, потому что иначе бы просто упала.
она буквально тащила меня на себе, как тряпичную куклу, лёгкую, безвольную, и вела по лестнице на третий этаж. мир вокруг плыл, стены расплывались, ступени исчезали под ногами.
— они врут... это ложь... ничего не было... ничего... — бормотала я себе под нос, сама не понимая, что говорю.
— замолкни, — холодно оборвала меня захарова, заводя в комнату.
она усадила меня на кровать.
я подняла на неё глаза, в которых было всё, что у меня осталось. отчаяние, обида, пустота.
— ты не веришь? — спросила я тихо.
— достаточно услышала, — сквозь зубы процедила она, отворачиваясь и потирая шею.
она стояла спиной ко мне и смотрела на дверь, будто ждала, что она откроется, будто хотела уйти.
— я тебя заебала? — спросила я, не отрывая взгляда от её напряжённой спины.
— если бы, — усмехнулась она, уверенная, что я ничего не запомню.
дверь резко открылась, ударилась о стену с грохотом.
— кристина? — раздался удивлённый голос виолетты.
— передаю эстафету, — с насмешкой сказала захарова и вышла.
я перевела взгляд на виолетту. она смотрела то на меня, то на закрывшуюся дверь, где только что исчезла кристина.
она быстро подошла ко мне, присела рядом, внимательно всматриваясь в моё лицо.
— что? что было? поговорили? — спросила она, и в её глазах горела надежда.
я медленно покачала головой.
и рассмеялась.
тихо, монотонно.
я увидела, как её лицо изменилось, как надежда в глазах погасла.
и в следующий момент я уткнулась носом в её плечо.
она сразу же обняла меня, крепко, прижимая к себе.
— лика, маенький... ну что? что случилось? — тревожно спрашивала она, гладя меня.
— она не верит... — выдохнула я. — а я правду говорю...
слова путались, но я продолжала.
— она мне нужна... нужна, понимаешь?..
я сама не до конца понимала, что говорю, но чувствовала это слишком сильно.
я чувствовала, как виолетта напряглась рядом со мной, как её руки, ещё секунду назад уверенные и крепкие, стали чуть жёстче, чуть осторожнее, будто она держала не меня, а что-то хрупкое, что может рассыпаться в любой момент.
она скривила лицо, отвернула голову в сторону, поджала губы, словно ей было тяжело смотреть на меня в таком состоянии.
— блять... тебя ж не отпустило совсем... — сказала она глухо, почти с досадой.
её голос ударил по мне, но не так, как должен был. я будто услышала его издалека, сквозь толщу воды, сквозь звон в ушах.
я продолжала цепляться за неё, за её плечо, за её одежду, за её тепло, будто если отпущу, исчезну.
— я прям... чувствую... — начала я, запинаясь, сбиваясь, пытаясь собрать мысли в кучу, но они расползались, ускользали. — я никогда такого не чувствовала... серьёзно...
я подняла голову, взглянула куда-то в сторону, не фокусируясь ни на чём, и снова вернулась к ней, как будто только она была центром всего.
— она какая-то... ну такая... — я замолчала, сжала губы, раздражённо выдохнула.
слов не было.
в голове было пусто и одновременно слишком громко.
я злилась на себя за это бессилие, за то, что не могу объяснить, не могу сказать, не могу донести.
мои слова звучали как пьяный бред.
я это понимала.
но остановиться не могла.
я резко ударила себя кулаком в грудь, туда, где колотилось сердце, словно пыталась достучаться до себя, до того, что там происходило.
— вот тут... понимаешь?.. — пробормотала я, снова махнув рукой, словно разрезая воздух.
я двигалась резко, нервно, бессвязно, оставаясь при этом в её полуобъятиях, не отпуская её ни на секунду.
— ну никто мне не нужен... — голос начал садиться, становился тише. — только она...
я уткнулась лбом ей в плечо, закрыла глаза.
— только она... — прошептала я почти беззвучно.
виолетта кивала.
медленно.
терпеливо.
как будто перед ней сидел человек, который ничего не понимает, который не осознаёт, что говорит.
как будто я просто пьяная.
в хлам.
но я знала.
я отчётливо знала.
внутри, глубоко, под этим состоянием, под этим туманом, была ясность, холодная и точная.
я знала, что с кристиной мы окончательно умрём.
что это конец.
что это точка.
но, чёрт возьми...
я сжала пальцы сильнее, впиваясь в ткань её одежды.
какой приятной будет эта смерть.
мысль вспыхнула ярко, почти болезненно.
такая, что сожжёт меня дотла.
без остатка.
спасибо за прочтение главы до конца! как вам? жду ваще мнение в комментариях))