глава 44
— ладно, давай не будет на мозги им капать еще сильнее, пойдем, — кивнула мне устало виолетта, поднимаясь с кровати. в ее голосе слышалась усталость. я молча кивнула в ответ, ощущая, как внутри всё ещё кипит, но уже не так ярко, скорее глухо, тяжело.
спрятав одноразку себе под матрас, я на секунду задержала ладонь на ткани, будто проверяя, надежно ли, и только после этого встала. мы вышли из комнаты вместе, почти синхронно, как будто по привычке.
по команде вошли в комнату и сели на стулья. я оказалась между виолеттой и лизой, и это было уже не просто случайностью, а чем-то привычным. эта неделя слишком сильно нас сблизила, слишком многое мы прошли вместе, и теперь даже садились рядом автоматически, не задумываясь.
напряжение буквально висело в воздухе, плотное, ощутимое, давящее. оно заполняло комнату, пока внутрь не вошли лаура альбертовна и мария владимировна. мы резко поднялись с мест, поздоровались и сели обратно.
и вот тогда меня накрыло. резко, внезапно, с головой. волнение накрыло так сильно, что перехватило дыхание. я вдруг отчетливо поняла последствия нашего поступка. только сейчас, когда эмоции стихли, когда шум в голове начал утихать.
— позади неделя лидерства, пришло время подвести итоги, — заговорила лаура альбертовна после приветствия.
я смотрела на неё, но слова будто проходили сквозь меня, цепляясь только частями.
— лика, в первую очередь хотелось бы поздравить вас с завоеванным титулом первой леди школы пацанок, — с улыбкой сказала мария третьякова.
мне снова захлопали. звук аплодисментов ударил по ушам, громко, слишком громко.
лучше бы белую ленту дали, пронеслось у меня в голове, и я чуть усмехнулась, прикрыв губы рукой, чтобы никто не заметил.
— спасибо, — кивнула я, стараясь выглядеть спокойно.
— в чем рецепт вашей победы? — спросила мария третьякова.
я на секунду собралась с мыслями, будто собирая их по кускам.
— у моей команды была цель, к которой мы шли несмотря ни на что, сильная команда, большое стремление и поддержка друг друга, — ответила я ровным голосом.
— лика, теперь вы обладаете иммунитетом, — напомнила она.
я даже не задумалась.
— у меня есть статус первой леди школы пацанок и диадема, а иммунитет я хочу отдать виолетте и лизе, — ответила я спокойно.
это было правильно.
это было честно.
после меня разговор перешел к другим, но я уже почти не слушала. взгляд расфокусировался, мысли ускользали. я витала где-то далеко, надеясь только на одно, чтобы история с охранником и выпивкой не всплыла.
но она всплыла.
резко. неожиданно. неприятно.
оказалось, что на прошлом выгоне, на котором меня не было, виолетта поклялась своим местом, что пить не будет.
и в этот момент у меня внутри что-то холодно сжалось.
— лика, может быть вы как лидер команды и как первая леди школы пацанок, образец для подражания, внесете ясность в наш диалог? — обратилась ко мне мария третьякова.
я отвела взгляд, провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть напряжение.
врать смысла не было.
— да, виолетта сделала буквально два глотка не крепкого алкоголя и отказалась от дальнейшего распития, — ответила я.
я пыталась защитить её.
и одновременно не солгать.
и именно в этот момент я поняла, всё плохо. очень плохо.
даже если драку не поднимут, алкоголь уже может сыграть против нас.
— лика, на этой неделе вы удивили нас, ваша командная работа может быть хорошим примером для окружающих, ваша стрессоустойчивость это то, к чему нужно стремиться многим. пожалуйста, подойдите к дворецкому, — серьёзно сказала лаура альбертовна.
я напряглась. внутри всё сжалось.
но когда я подошла, и дворецкий снял с меня чёрную ленту, внутри словно что-то отпустило.
облегчение накрыло волной.
— спасибо, — улыбнулась я, возвращаясь на своё место.
и тут началось то, что задело меня сильнее всего.
юля начала говорить.
её слова звучали громко, резко, неприятно. особенно когда речь зашла о кристине.
я сидела, сжав пальцы, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
— девочки, могли бы вы сейчас поднять руки, те кто искренне хотел бы оказаться в команде кристины? — спросила мария третьякова.
в голове вспыхнул вопрос.
поднимать или нет?
я оглядела комнату.
никто.
даже её команда.
и я, не думая, подняла руку.
в этот момент я встретилась взглядом с кристиной. в её глазах было удивление. настоящее, неподдельное.
— лика, почему ваш ответ отличился от ответа остальных? — спросила мария третьякова.
я глубоко вдохнула.
— потому что выбирая команду нужно сразу смотреть на своего лидера, ведь все прекрасно знают какой у кого характер, и например мне бы не составило труда находиться в команде кристины, — ответила я, стараясь объяснить быстро, чётко.
— вот а мне было трудно, как я могу находиться, блять, в такой команде, когда лидер думает только о себе, ставит свои личные интересы выше наших, — резко вспыхнула юля.
я закатила глаза. еле сдержалась.
внутри всё сжалось от раздражения.
— зачем ты добровольно выбрала её команду? почему ты не выбрала киру или меня? — спросила я прямо, глядя на неё в упор.
— потому что я не знала, что она так сделает, — ответила юля эмоционально, резко взмахнув руками, словно отмахиваясь от чужих слов и взглядов. её голос звенел, дрожал, цеплялся за воздух, и в этом звуке было больше паники, чем уверенности.
— как так, юля? что она сделала? ты постоянно тыкаешь этим и не говоришь причины, — вспылив, я чуть повысила голос, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, тяжёлое, вязкое, липкое. мне не хватало конкретики, не хватало правды, не хватало хоть какого-то объяснения.
—тебе это явно не понравится, — усмехнулась михайлова, скривив губы. в её усмешке было что-то неприятное, что-то скользкое, от чего хотелось отвернуться.
— говори, — прошипела я, сжав челюсть так, что зубы неприятно заскрипели.
— все и так всё знают, — ехидно ответила юля, отводя взгляд, будто специально тянула время, будто наслаждалась этим напряжением.
я откинулась на стул, чувствуя, как мышцы спины натягиваются, как тело будто становится тяжёлым. сдерживать эмоции становилось всё сложнее, но я держалась, из последних сил держалась.
— как ты можешь говорить, что ты идеальный лидер, если ты даже в ситуации не даёшь разобраться? — спросила я уже не глядя в её сторону, уставившись куда-то в пустоту, лишь бы не видеть её лицо.
— добавьте ясность в этот диалог, объясните нам, юлия, — попросила мария владимировна, спокойно, но с нажимом, словно ставя точку в этой паузе.
— кристина желала проигрыша, чтобы команда мишель победила и смогла остаться в школе, — ответила юля, и слова её прозвучали резко, как удар.
— что? — вырвалось у меня почти сразу, слишком резко, слишком громко. я скривила лицо, переводя взгляд с юли на кристину и обратно, пытаясь поймать хоть что-то, хоть намёк, хоть реакцию.
взгляд кристины сошёлся с моим. её глаза были холодные, спокойные, почти пустые, но в этой пустоте было ожидание. она ждала. моей реакции. моего решения.
— да хорошо, пусть так, почему ты не подошла к ней и не поговорила насчёт этого? — продолжала я, упрямо держась за своё, за то, что считала правильным. голос стал тише, но жёстче.
юля посмотрела на меня с непониманием. явно не этого она ждала. явно не такую реакцию.
я отвела взгляд в сторону, уставившись в стену, будто там было что-то важнее всего происходящего. почувствовала, как ладонь виолетты легла на мою руку, тёплая, живая, поддерживающая. я едва заметно сжала пальцы в ответ.
больше я ничего не говорила. слова застряли в горле, тяжёлым комом, который невозможно было ни проглотить, ни вытолкнуть.
я чувствовала на себе взгляд. прожигающий, тяжёлый. захарова тоже ждала другого, но не со злорадством, а с опаской. я это понимала. и именно поэтому делала вид, что мне всё равно.
хотя внутри уже всё сломалось.
обсуждение продолжалось. учителя говорили, девочки что-то отвечали, кто-то шептался, кто-то вздыхал. но я уже ничего не слышала. звуки слились в один гул, далёкий, глухой.
я сидела, поджав губы, уставившись в пол, будто там можно было найти ответы.
— поэтому виолетта, прощаемся мы именно с вами, сдайте свою брошь, — громко произнесла лаура альбертовна, и этот голос резко выдернул меня обратно в реальность.
я подняла голову. резко.
сначала на учителей. потом на виолетту.
её лицо. её глаза. она сдерживала слёзы.
— у нас есть иммунитет, — громко сказала я, почти не думая, слова сами вылетели, прежде чем я успела их осознать. я перевела взгляд на виолетту, потом на лизу.
— мы используем его, — кивнула лиза.
— лика, вы считаете нужным оставить виолетту в школе пацанок? — спросила лаура альбертовна, глядя прямо на меня.
— совершенно верно, — ответила я, даже немного перебив её, не давая себе времени на сомнения.
— если она сейчас поедет домой, то это будет огромный срыв и всё, конец, тушите свет, у неё много недоработанных моментов, которые она ещё не закрыла, —начала говорить я, уверенно, чётко, глядя прямо на учителей, будто защищала не просто человека, а что-то намного большее.
— виолетта, лика вас спасла, но вы вряд ли до конца осознали, что такое чёрная лента, — заговорила лаура альбертовна.
я глубоко выдохнула. плечи чуть опустились.
она остаётся.
— а с вами, елизавета, мы сегодня прощаемся навсегда, — продолжила лаура альбертовна, и в этот момент внутри меня что-то оборвалось.
— вы решили всю мою команду выгнать? — не веря в её слова, истерично усмехнулась я, глядя, как с лизы снимают брошь.
аплодисменты.
громкие.
оглушающие.
я тоже захлопала. автоматически. как все.
но стоило двери за лизой закрыться, как я резко ударила кулаком по ручке стула. боль прошла по руке, но она была ничто по сравнению с тем, что происходило внутри.
как только церемония закончилась, я резко встала и буквально вылетела из комнаты. ноги сами несли меня вперёд.
в комнату.
быстро.
резко.
достав из-под матраса одноразку, я направилась в ванную. дёрнула дверь. попыталась закрыть.
щёколда не поддавалась.
сука.
я скатилась вниз, спиной упёршись в дверь. холод прошёл по коже.
поджала колени к груди, опёрлась на них локтями и закрыла лицо руками.
всё. накрыло.
я не понимала, почему плачу.
просто всё смешалось.
эта игра с кристиной. эта странная, непонятная, болезненная игра, в которой я, в итоге, проиграла.
если всё зашло так далеко, значит… нет смысла.
ни разговаривать.
ни что-то решать.
и почему никто ничего не сказал мне?
насколько всем плевать на меня, на мои чувства, что они просто решили промолчать?
страх.
страх потерять виолетту окончательно.
он добил.
я бы не смогла здесь без неё.
я уже слишком привязалась.
я спасла её.
но какой ценой?
лиза ушла.
она могла остаться.
могла продолжить.
могла изменить свою жизнь.
а теперь…
эмоции накрыли с головой. резко. жёстко.
слёзы текли по щекам, горячие, обжигающие, капали на холодный кафель.
я затянулась, выдыхая дым вверх, в потолок.
но легче не становилось.
только хуже.
мысли крутились, одна за другой, не давая остановиться.
— открой! лика, открой, блять!— кричала виолетта за дверью, громко, отчаянно, стуча так, что дверь дрожала.
я потянулась к раковине и открыла воду.
шум.
глухой.
монотонный.
чтобы не слышать её.
чтобы не слышать себя. свои мысли.
— у меня руки в воде, не могу! — громко сказала я, но заплаканный голос всё равно прорезался сквозь шум воды, дрожал, ломался, выдавал меня с головой.
— ты чем дверь нахуй закрыла?! я блять сломала щеколду еще после прошлого раза! — орала виолетта с той стороны, с силой толкая дверь.
я выключила воду, и в ванной резко стало тихо, слишком тихо, даже звон в ушах появился от этой резкой тишины. я сдвинулась в сторону, оперлась спиной о холодную стену напротив двери, подтянула колени к себе, будто пытаясь спрятаться, исчезнуть, сжаться до размеров, в которых меня никто не увидит.
дверь с грохотом распахнулась, ударилась о стену. виолетта влетела внутрь, дыхание у неё было сбито, глаза бешеные, бегали по мне, быстро, нервно, цепко. она осматривала меня, словно проверяла, всё ли на месте, всё ли цело.
увидев, что всё… более-менее нормально, она будто выдохнула. плечи её опустились, лицо стало мягче. она медленно присела на корточки передо мной, почти на уровень моих глаз.
— маенький, ну в чем дело? — тихо спросила она, глядя на меня с этой своей грустной, тёплой, почти родной жалостью.
я вдохнула рвано, воздух застрял в груди.
— да ну как… она хотела… чтобы она осталась… а я даже не знала… — слова путались, ломались, я заикалась, захлёбывалась слезами, дышала тяжело, будто меня душило что-то изнутри.
виолетта сразу же опустилась рядом, уже на пол, притянула меня к себе, обняла крепко, уверенно, положив голову мне на плечо. её руки были тёплые, уверенные, настоящие.
— я испугалась… что тебя выгонят… я бы не смогла… — продолжила я, уткнувшись в неё, рыдая, уже не сдерживаясь, не пытаясь казаться сильной.
— всё, всё, всё… — шептала она тихо, почти на ухо, гладя меня по волосам медленно, размеренно, будто успокаивала ребёнка.
я на автомате потянулась за одноразкой, затянулась несколько раз подряд, глубоко, жадно, будто от этого зависело моё состояние. дым обжигал горло, но немного сбивал волну. слёзы перестали литься ручьём, но внутри всё оставалось таким же грязным, тяжёлым, неприятным.
дверь в комнату открылась, и краем глаза я заметила движение. дверь в ванную виолетта не прикрыла, и я увидела, как внутрь зашла кира.
— там лиза почти вещи собрала… — начала она говорить и резко замолчала, увидев нас.
она быстро подошла, почти подбежала, и присела передо мной на корточки, заглядывая в лицо.
виолетта чуть отстранилась, давая мне немного воздуха, немного пространства.
— ну что ты плачешь? ну хватит слёзы лить, из-за чего плачешь ты? — с какой-то странной улыбкой, мягкой, но напряжённой, говорила кира, словно я была маленьким ребёнком.
мне стало неловко. слишком стыдно.
она видела меня такой… впервые.
я опустила голову, закрыла лицо руками, прячась от их взглядов.
— из-за крис… — тихо объяснила виолетта за меня.
— ну я понимаю, что это хуйня поступок, я же из-за этого и не захотела с ней даже разговаривать… — начала кира, пытаясь как-то поддержать, найти слова.
— да я просто… я не понимаю, ну насколько надо быть дурой, чтобы так… — начала я, пытаясь хоть как-то объяснить свои эмоции, оправдаться, но слова всё равно выходили скомканными.
— всё, давай, вставай, умывайся и идем провожать лизка, — сказала виолетта, мягко, но уже более собранно.
— я так не пойду, — покачала я головой, не поднимая взгляда.
— ну… косметикой как-нибудь… кофту надень, — пыталась уговорить она, чуть наклоняясь ко мне.
я молча встала, вытолкала их из ванной и закрыла дверь.
вода снова зашумела. холодная. ледяная.
я умывалась быстро, резко, почти грубо, словно пыталась смыть с себя не только слёзы, но и всё, что чувствовала.
подняла взгляд на зеркало.
лицо было нормальным.
почти.
я быстро нанесла макияж, привычно, отработанно, скрывая следы, убирая красноту. но глаза… глаза оставались. блестящие, заплаканные.
выйдя из ванной, я подошла к девочкам, молча протянула руку, забрала одноразку, затянулась.
— ну вот, красотка, бомба, можно идти, — сказала кира и рассмеялась, и виолетта подхватила её смех.
я тоже не сдержалась. улыбка сама появилась, лёгкая, совсем короткая.
я сняла пиджак, жилетку, натянула белую кофту прямо на рубашку. капюшон накинула на голову, прячась.
спрятав теешку обратно под матрас, мы спустились вниз.
— начинаем! все готовы? — крикнула наталья.
мы ответили, и нас сразу погнали на выход.
я подошла к лизе.
— давай свой чемодан, боец, — усмехнулась я, забирая его у неё.
— ты чего, плакала? — удивлённо протянула она, вглядываясь в моё лицо.
— угораешь? чтоб я и плакала? — рассмеялась я, но капюшон натянула сильнее.
мы вышли.
я шла впереди, везя её чемодан, рядом с ней.
потом начались прощания. объятия, слова, слёзы.
я стояла чуть в стороне, наблюдала. не вмешивалась. просто смотрела.
и вот, когда всё закончилось, она нашла меня взглядом.
я подошла, обняла её крепко.
— это были прекрасные три недели с тобой, — тихо сказала я ей на ухо.
она рассмеялась, отстранилась, поцеловала меня в щёку.
— я прям буду скучать, — сказала она с улыбкой.
— я тоже, — кивнула я, и внутри снова кольнуло.
— не плачь, всё будет хо-ро-шо, — наклонившись ко мне, прошептала она, растягивая слова.
я невольно рассмеялась.
мы отстранились.
машина тронулась.
я стояла, смотрела ей вслед.
и вдруг почувствовала взгляд.
я повернула голову.
кристина.
она смотрела на меня внимательно, будто пыталась понять, разобрать, раскопать, что со мной происходит.
поджав губы, я медленно оглядела её с ног до головы.
и отвернулась, развернулась и пошла в дом.
— девочки, переодевайтесь и сразу же бегом ужинать! — крикнула дарья.
мы с виолеттой вошли в комнату.
я начала переодеваться, расстёгивая рубашку резкими движениями.
— сука, как она меня бесит, блять, — выругалась я себе под нос.
— да забей на неё, если ты не хочешь говорить с ней, значит надо просто забить, — ответила виолетта усталым, почти сонным голосом.
я ничего не ответила.
только сжала губы сильнее.
— да не могу я! и поговорить не могу и забить тоже! — резко, на повышенных тонах крикнула я, не выдержав, срываясь, срываясь окончательно.
слёзы злости вновь покатились из глаз, горячие, обжигающие, падали прямо на чёрную кофту, оставляя на ней тёмные, влажные следы, которые расплывались, смешивались, как и всё у меня внутри.
— всё, ну лика, пожалуйста, не надо столько рвать себя из-за неё, — тихо, почти умоляюще попросила виолетта и снова обняла меня, крепко, прижимая к себе, будто пыталась удержать, собрать, не дать окончательно рассыпаться.
я осторожно, почти аккуратно вытерла рукавом глаза, провела по щеке, стараясь не размазать макияж ещё сильнее, поправила его наспех, и вышла из комнаты, не оглядываясь, следом за виолеттой.
— у тебя просто всё накопилось, ещё и время пол четвёртого, а мы не ели толком, — спокойно говорила она, пока мы спускались по лестнице, её голос был ровный, тихий, как будто специально замедлял меня, возвращал в реальность.
— да я не понимаю, что со мной, никогда такого не было, — растерянно ответила я, чувствуя раздражение даже на саму себя, на свои эмоции, на свою слабость.
— обычная истерика, — хмыкнула виолетта.
я скривилась, но ничего не ответила.
— просто нужно не зацикливаться на одном и всё, — добавила она, когда мы уже заходили в кухню.
запах еды ударил в нос сразу. обычный ужин, варёная курица и рис, но после всего этого дня, после съёмок, после нервов, после всего… это казалось чем-то невероятно вкусным, почти спасением.
за столом собрались почти все. кто-то сидел, кто-то стоял, как мы с виолеттой, прислонившись к столешнице, держа тарелки в руках.
но тема не менялась.
они всё ещё обсуждали это.
— это её мнение, юля, и она вправе его выразить, — устало повторила лера, глядя на юлю, которая, казалось, вообще не собиралась успокаиваться.
— ну объясни мне, объясни, в чем мои проебы, в чем я блять не права? — снова обратилась ко мне юля, уже почти требовательно, почти с вызовом.
я сжала челюсть так, что в висках неприятно отдало, на секунду отвела взгляд, закатила глаза, собираясь.
— а в чем ты права? — спокойно, но холодно спросила я, глядя на неё пристально, без привычной улыбки, без лёгкости.
повисла пауза.
я чуть наклонилась вперёд, голос стал ниже, жёстче.
— была бы ты в моей команде и сделала бы так, я бы тебя прям за той тумбой опрокинула, — прошипела я сквозь зубы, не отводя взгляда.
— че сказала? — резко вскинулась юля, встала со стула, но лера сразу же потянула её обратно, посадила, удержала.
— девчат, ну что вы? — попыталась вмешаться даша, оглядывая нас, явно напрягаясь.
я уже не слышала её.
— ты кто такая? — резко бросила я, делая шаг вперёд, голос снова поднялся, стал громче.
— ты сыкло, юля, ты просила моей поддержки, ты подлизывалась все эти дни чтобы что? чтобы в случае чего я начала топить за тебя и ругаться с захаровой, — слова сыпались, резкие, острые, я не подбирала их, не фильтровала, просто говорила всё, что было в голове.
взгляд у юли стал другим. напряжённым.
— выкуси, не будет такого, не бу-де-т! — почти выкрикнула я ей в лицо, отчеканивая каждое слово.
— лика, лика, — громко повторяла даша, будто пыталась меня остановить, достучаться.
рядом встала лера. я заметила её краем глаза. она стояла чуть сбоку, готовая перехватить меня, если я сорвусь.
— да что лика? не буду я её трогать, — резко бросила я, отмахнувшись.
и почти сразу добавила, уже громче, с каким-то злым, колючим выдохом:
— она и так вон жизнью потрепанная.
слова вырвались сами.
я даже на секунду замерла, осознавая, что сказала.
что сказала это при всех.
что это… лишнее.
слегка задев леру плечом, я развернулась и вышла из кухни первой, быстрым шагом, не останавливаясь, не оглядываясь.
сердце стучало где-то в горле.
я шла по коридору, почти не замечая ничего вокруг, только свои мысли, свои эмоции, которые не утихали, не отпускали.
— лика!
меня окликнули.
я остановилась, раздражённо выдохнула, развернулась.
кристина.
захарова стояла чуть поодаль, смотрела прямо на меня, не отводя взгляда.
— тебе что? — резко бросила я, даже не пытаясь скрыть тон, не успев остыть.
— успокоиться можешь? раньше вроде бы нормальной была, — сделала мне замечание захарова.
её голос был ровный, но в нём сквозило раздражение, и именно это взбесило меня ещё сильнее, сильнее прежнего.
— притворялась, — огрызнулась я, даже не оборачиваясь сразу, и пошла в сторону комнаты, чувствуя, как внутри всё кипит, бурлит, не утихает.
за спиной послышались шаги.
— почему я бегать за тобой должна? — прошипела захарова, заходя следом за мной в комнату.
я резко развернулась к ней лицом, усмехнулась, нагло, почти демонстративно.
— а кто тебя просит? а что-ли?
она стояла у двери, закрыв её за собой, и смотрела на меня пристально, почти прожигая взглядом.
— почему ты плакала? — спросила она, слегка нахмурившись, осматривая моё лицо бегающим, цепляющимся взглядом.
этот взгляд… он словно цеплялся за каждую деталь, за каждую мелочь, за каждый след.
я отвела глаза, раздражённо цокнула.
— совсем мозги проебала? — уже чуть тише огрызнулась я и отвернулась к матрасу, доставая одноразку, лишь бы чем-то занять руки, лишь бы не смотреть на неё.
— глаза. блестят глаза, — хрипловатым, почти сорванным голосом ответила мне захарова.
тихо.
слишком тихо.
так тихо, что по телу пробежали мурашки, неприятные, холодные, липкие.
я присела на край кровати, затянулась, глубоко, медленно, выпустила дым вверх и только после этого взглянула на неё, усмехнувшись.
— молодец, какая внимательная, — с насмешкой проговорила я, чуть прищурившись.
она так и стояла у двери.
не двигалась.
не уходила.
— зачем ты вообще это устроила? почему не спросила ничего? — почти взревела я, резко, срываясь, не выдержав, устав перекидываться этими колкими, пустыми словами.
она сделала шаг вперёд.
ещё один.
подошла ближе и остановилась прямо передо мной.
— почему я должна перед тобой отчитываться? — нахмурившись ещё сильнее, раздражённо спросила захарова, нависая надо мной.
я резко поднялась с места, оказалась напротив неё, почти вплотную.
— потому что ты хуйню творишь, ты не видишь этого?! — повысив голос, начала кричать я, уже не сдерживаясь, не пытаясь сдержаться.
она сразу ответила тем же.
— мне блять не пятнадцать лет, я сама могу решать что мне делать, а что нет, — грубо, резко, с вызовом бросила кристина, тоже повышая голос.
я чувствовала, как внутри всё сжимается, как злость поднимается всё выше.
— тогда не удивляйся тому, что от тебя все отвернутся! — крикнула я в ответ.
и в этот момент я правда не понимала её.
искренне не понимала.
я ведь знаю, как лучше.
я ведь вижу, что она делает не то, что надо.
— мне похуй, грозарёва, я не ты, я не буду бегать за кем-то, не буду трястись над каждым, — взмахнув руками, ответила она, уже срываясь окончательно.
я качнула головой, с каким-то упрямством, с какой-то своей правдой внутри.
— а я буду! я же нормальный друг, а не ты, — невозмутимо, но на повышенных тонах ответила я, не отводя от неё взгляда.
— тебе вообще как в голову это пришло? подставить свою команду, чтобы оставить мишель! ну как, захарова, как?! — продолжила кричать на неё я, чувствуя, как раздражение поднимается всё выше и выше, как оно душит, давит, не даёт остановиться.
она усмехнулась, криво, почти лениво, но в этой усмешке было столько пренебрежения, что меня передёрнуло.
— а че это ты защищать перестала? — бросила она, прищурившись, словно специально давила, специально искала слабое место.
я резко взмахнула руками вверх и нервно потрясла ими, выплескивая эмоции, которые уже не помещались внутри, не удерживались.
— да потому что ты в край уже отупела, ты зачем это творишь? ты кидаешься на всех, на меня!
она чуть наклонила голову, будто рассматривая меня, будто изучая.
— а чем ты от других отличаешься? — вдруг спокойно спросила захарова.
этот вопрос будто ударил.
я на секунду замолчала, замерла, не сразу находя, что ответить, будто слова просто исчезли.
— ой, да иди ты отсюда, а, — махнула я рукой в сторону двери, скривив лицо, пытаясь отмахнуться от этого разговора, от неё, от всего.
но она резко перехватила мою руку.
пальцы сжали запястье крепко, больно.
я дёрнулась, подняла на неё взгляд.
она смотрела прямо в глаза, не отводя взгляда, тяжело, напряжённо.
— а ты мне ничего сказать не хочешь, грозарёва? — раздражённо прошипела она, почти не двигаясь.
я нахмурилась, уставилась на неё с непониманием.
— че за цирк ты устроила? — добавила она, слегка покачнув меня, повышая голос.
— тебя это не касается, — ответила я тем же тоном и резко выдернула запястье из её руки.
кожа неприятно жгла там, где она держала.
— тогда не лезь ко мне больше, — прошипела она и тут же схватила меня за плечи.
резко.
жёстко.
я попыталась вырваться, но держала она слишком сильно.
— да кому ты нужна, захарова, — усмехнулась я, дёргаясь, чувствуя, как злость накрывает с новой силой.
— отпусти!
она не отпускала.
и тогда я сорвалась.
— даже команда тебя бросила, — прошипела я от злости и, вложив больше силы, всё-таки вырвалась.
она отступила на полшага, но взгляд не отвела.
— а ты че добилась? лика, ты стратег, окружила себя хуй пойми кем, а теперь выебываешься ходишь, — начала переходить грань захарова, бросая слова, как удары.
я скривила лицо, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжалось.
— только я не тупая, я, блять, впрягаться за тебя не буду, — продолжила она, приблизившись ко мне почти вплотную, так, будто ещё немного и она действительно ударит.
я не отступила.
смотрела на неё, не моргая.
— думаешь, я из-за страха с тобой общалась? — едва слышно спросила я.
вопрос вырвался сам.
тихо.
почти шёпотом.
она ничего не ответила.
лишь усмехнулась и покачала головой, словно я сказала что-то глупое, что-то не стоящее ответа.
— какая ты тупая, захарова, какая же ты тупая! — повысила голос я, уже не сдерживаясь.
я резко развернулась, подошла к двери и распахнула её.
я чувствовала себя оскорблённой, униженной, вывернутой наизнанку.
— больше на меня не рассчитывай! вали отсюда, — проговорила я, глядя ей прямо в глаза.
она задержала на мне взгляд, нахмурилась, будто не ожидала этих слов, будто что-то в ней на секунду дрогнуло, но она ничего не сказала.
просто развернулась и вышла быстрым шагом.
я захлопнула дверь с таким грохотом, что звук отдался внутри меня.
в голове.
в груди.
прошла секунда или две, и дверь снова открылась.
резко.
я уже готова была снова сорваться, сказать что-то ещё, окончательно отрезать, но вместо неё на пороге стояла виолетта.
она смотрела на меня с удивлением, с напряжением.
— всё сильно плохо? — спросила она, замерев.
я отвела взгляд, выдохнула.
— хуже, чем ты думаешь, — глухо ответила я и прошла к кровати.
села на край, чувствуя, как внутри всё гудит, шумит, не утихает.
я начала рассказывать.
всё.
каждое слово, каждую фразу, каждый взгляд.
виолетта стояла рядом, слушала, не перебивая.
— вы так и будете продолжать? — спросила она, стоя надо мной.
я затянулась, выпустила дым вверх, наблюдая, как он медленно растворяется.
усмехнулась.
— а как иначе? — пожала я плечами.
она цокнула, тяжело вздохнула.
— всё, ладно, хорошо, — кивнула она и направилась к выходу.
— ты куда? — спросила я, глядя ей в спину.
— ноутбук возьму, посмотрим что-нибудь, — ответила она, не оборачиваясь, и вышла из комнаты.
я осталась одна на несколько секунд.
задумалась.
о разговоре.
о словах.
о том, насколько всё плохо закончилось.
и как это вообще можно исправить.
мысли путались, цеплялись друг за друга.
я даже не заметила, как виолетта вернулась.
уже с ноутбуком в руках.
мы устроились на моей кровати, выключили свет, легли, уложив ноутбук между нами, оперев на согнутые колени.
экран мягко подсвечивал наши лица.
— пойдёт? — спросила она, слегка обернувшись ко мне.
— пойдёт, — кивнула я, не думая.
она включила «убивая еву».
сначала сериал показался мне странным, не зацепил, но постепенно, незаметно, я втянулась.
я смотрела на главную героиню, на её интуицию, на её действия и ловила себя на мысли, что начинаю переживать, начинаю ждать, когда она наконец найдёт ту самую киллершу.
мы лежали молча.
иногда переглядывались.
иногда я затягивалась, выпуская дым в потолок.
примерно к концу четвёртой серии глаза начали тяжело закрываться.
они болели от недавно пролитых слёз, щипали.
голова стала тяжёлой, вязкой.
и в какой-то момент она просто опустилась на плечо виолетты.
она не отстранилась, продолжала смотреть.
я чувствовала это сквозь сон, как она аккуратно тянет из моих пальцев одноразку.
это было последнее, что я запомнила.
перед тем как провалиться в долгий, тяжёлый, но такой нужный сон.
спасибо за прочтение главы до конца! как вам? жду ваши комментарии))
и ещё вопрос, чего именно вам не хватает в данном фанфике?
возможно, что-то не раскрыто до конца.
хочу услышать честное мнение!!!