глава 32
подъём был не очень-то и ранний. из тех, когда глаза открываются без злости, но и без особого восторга. завтрак оказался вкусным, почти домашним, обед сытным, а вот сборы на съёмки вышли… очень весёлыми. слишком весёлыми.
виолетта была пьяна в хлам. в какой-то момент она случайно заметила, что подсобка оказалась не заперта, и нашла там несколько бутылок спиртного. дальше всё пошло по наклонной. как мне потом объяснили кира с кристиной, виолетта «поймала белочку», к ней пришла матильда, её вторая личность. поэтому одевала её я. и в машине удерживать пыталась тоже я, ловя её за руки, за плечи, за всё, за что только можно было зацепиться.
когда мы приехали в огромный загородный дом, на улице виолетту у меня буквально забрала амина, заметив, как мне стало тяжело с ней возиться. я выдохнула коротко, резко, будто отпустила что-то внутри.
войдя внутрь, мы оказались в полном негодовании. двухэтажный дом был полностью грязный: вонь, паутина по углам, липкий пол, гора немытой посуды, будто здесь годами никто не жил. на столе лежало письмо от дворецкого, сухое, равнодушное: приедут гости, мы должны всё убрать. после долгого возмущения цели всё-таки были поставлены, и мы разошлись кто куда, занялись делами.
мы с кирой и кристиной решили заняться готовкой.
— нет, нет, кристина, не трогай это, это для салата тарелка будет, — просила я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
она пыталась помочь, правда. но будто не слышала меня. я объясняла по десять раз одно и то же, снова и снова.
— сама нахуй делай, — психанула захарова и кинула на стол эту дурацкую тарелку, а следом нож.
я вздрогнула.
— кристин… кристин, хорошо, возьми, а я просто найду потом другую, — мягко сказала я, хотя сама была уже на грани.
— не хочу я нахуй, — отмахнулась она.
в этот момент за её спиной появилась виолетта, еле стоящая на ногах, но уже пытавшаяся накинуться на оператора.
— ебаный рот, сука, я говорю бери, пожалуйста, кристина! — громко крикнула я и, резко развернувшись, кинулась к виолетте.
— не трогай меня нахуй! — орала она, сжимая кулаки и пытаясь меня ударить.
я в сотый раз усаживала её на диван, чувствуя, как дрожат руки.
— вилка, блять, дура, успокойся, это же я, — повторяла я, пытаясь привести её в чувства, будто заговаривая.
— всё, лика, иди, я с ней посижу, — махнула мне амина, которая сама уже начинала злиться.
я кивнула и вернулась в кухню, будто возвращаясь в другой, более спокойный мир.
— а если это родители, кто кого хочет видеть? — громко спрашивала в этот момент кира у всех, кто находился на кухне.
— я хочу свою маму увидеть, я вот ради неё тут уберусь, — уже спокойно сказала кристина.
— если это родители, тогда я никого нахуй не жду и убираться тут не буду, — в моменте потеряла настроение настя и откинула швабру.
— ну так мы же не знаем, родители это или нет, — попыталась я подбодрить всех, кто не хотел никого видеть.
хотя, по большей степени, я успокаивала себя.
сложив все пазлы в голове, я вдруг стала спокойнее. ко мне никто не сможет приехать. максимум маша. но какой смысл ей ехать?
— лик, а ты кого ждёшь вообще? — между делом спросила меня кира, пока мы делали нарезки.
— если родители приедут, то никого. точнее никто и не приедет, — с лёгкой улыбкой ответила я, не отвлекаясь от дела.
— ты рада? — осторожно уточнила она.
— конечно буду рада, если никто не приедет, — усмехнулась я.
медведева протянула руку, и я дала ей пять. мнения у нас сошлись.
когда нам раздали листы и ручки и велели написать письмо для того человека, которого мы ждём, я наблюдала, как кира тащит раскладушку на улицу.
— эффектно будет, кир, согласна с тобой, — воскликнула я, взмахнув руками.
— пфф, конечно, — усмехнулась она.
— а можно я тут рядом вторую поставлю? — спросила я и рассмеялась.
— да без проблем, блять! — крикнула она, закидывая мне руку на плечо.
нам обеим было смешно, но смех выходил нервный, надломленный.
— пойдём, поможешь мне раскладушку заправить, — криво улыбнулась я.
делать больше было нечего. кира заправляла за меня кровать, а я писала письмо, сидя рядом с кристиной. выводя буквы на бумаге, я проговаривала всё вслух, будто закрепляя:
— не жду я тут никого! человечек, которого я хочу видеть, слишком мал, чтобы приехать сюда по своему желанию. но если это правда ева, то я очень сильно буду рада. в крайнем случае хочу видеть тут машу. все остальные могут даже не раскладывать вещи, иначе я лично помогу уехать!!!!
я в конце поставила много восклицательных знаков, почти вдавив ручку в бумагу.
— по мелкой соскучилась? — спросила захарова, закидывая мне руку на плечо.
— конечно, — кивнула я, почти расстроенно.
— там третьякова! там третьякова приехала!! — орала во всё горло юля, оповещая всех.
девочки засуетились.
— идите, я пока вилку будить буду, — насмешливо сказала я, двигаясь в сторону кровати, на которой она спала.
я присела на край, начала медленно и осторожно гладить виолетту по волосам, по спине.
— вилка, дорогая моя, вставай давай, — приговаривала я с улыбкой, наклонившись к ней. пальцы сами собой скользили по её волосам, по плечу.
— вилкаа! вставай! — уже громче начала я, толкая её из стороны в сторону, всё ещё с этой натянутой, почти спасательной улыбкой.
когда в комнату вошла мария третьякова, я сразу поднялась. кивнула, коротко поздоровалась, автоматически, на уровне рефлекса. всё внутри уже было напряжено, как струна.
— всё, пойдём, — насмешливо сказала кира и тут же потянула меня за руку к выходу.
— дальше они сами как-нибудь, — добавила она, снова хмыкнув, будто это всё пустяки.
на втором этаже мы расселись в ожидании. воздух там был густой, тяжёлый, будто кто-то заранее вылил тревогу на пол и она медленно испарялась. я устроилась на диване между кирой и кристиной. для виолетты сразу же заняли место, рядом с кирой, с краю.
когда мы собрались в полном составе, нам включили монитор.
все замерли.
ожидание накрыло волной резко, без предупреждения. сердце стучало где-то в горле, ладони вспотели.
— пришло время увидеть долгожданных гостей! — громко заявила мария своим тихим, мягким голосом. этот контраст всегда выбивал из колеи.
первыми на мониторе появились мальчишка и женщина.
лера чуть не упала со стула.
— лера, держись, — рассмеялась я, искренне радуясь за неё, и в этом смехе вдруг мелькнуло что-то светлое, почти забытое.
следом на экране возник взрослый мужчина. кира мгновенно напряглась, выпрямилась, начала всматриваться, словно не верила глазам.
— да ну нахуй… — растерянно пробормотала она.
— твой? — спросила я обеспокоенно, уже чувствуя, как внутри у неё что-то ломается.
— это дядя… — со слезами на глазах произнесла она и заёрзала на месте, будто ей стало тесно в собственном теле.
я закинула руку ей на плечо, притянула к себе, начала обнимать, успокаивать, медленно, осторожно, чтобы не сделать хуже.
— кира… ну ты чего? — тихо спрашивала я, отводя её в угол и держа за плечи, глядя прямо в лицо.
— это чьи? это чьи, бабы? — кричали за моей спиной девочки, пытаясь определить, к кому пришли уже следующие взрослые.
— я не хочу его видеть, — говорила кира пустым голосом, на грани срыва, не глядя ни на кого.
— всё нормально же будет, ну ты чего? как минимум ты можешь отказаться, и всё. успокойся, кирюша, пожалуйста, — шептала я, гладя её по плечам, словно уговаривая не только её, но и саму себя.
— женщина и ребёнок! лика, женщина и маленький ребёнок! — громко крикнула кристина.
я замерла.
округлила глаза.
посмотрела на киру, боясь обернуться.
крепкие руки захаровой в один миг развернули меня лицом к экрану.
мама.
я медленно подняла руку и прижала её ко лбу, будто это могло защитить, закрыть, стереть изображение.
— мама? — проговорила я испуганно.
резко вывернулась, чтобы не чувствовать на себе руки захаровой. внутри всё рвалось наружу.
— нахуя? вы че, издеваетесь? — истерично рассмеялась я, глядя то на экран, то на марию.
я кинулась в угол комнаты.
— я не выйду к ней, блять, не выйду, — шептала я, чувствуя, как злость наворачивается слоями внутри меня.
удивление. паника. страх.
всё смешалось.
всё выливалось почти в истерику, ту самую, которую я не хотела показывать никому.
— доска почёта… самая оптимистичная и отзывчивая, — раздался голос мамы. без радости. тягучий, раздражённый.
— зачем, блять, зачем? не хочу я её тут видеть, не пойду я к ней, сука, — продолжала говорить я, пока виолетта обнимала меня, а кира стояла рядом, закинув руку мне на плечо.
кристина ходила передо мной. не смотрела прямо, но я чувствовала, моё напряжение передалось и ей.
— лика, милая… — негромко произнесла мария третьякова и подошла ко мне, положив руки на плечи. — ты не хочешь выходить?
она обняла меня мягко, осторожно.
— я хочу видеть еву. я хочу к еве, — глухо произнесла я. глаза защипало, словно только сейчас я осознала: там не только мама. там ева. моя ева.
— хочешь, я спрошу у твоей мамы разрешения, чтобы ева посидела тут? — спросила мария, не выпуская меня из объятий, стараясь не усугубить мою истерику.
— хочу, хочу, пожалуйста, — резко отстранилась я и посмотрела на неё с неровной улыбкой.
мария третьякова приостановила съёмки и вышла из комнаты. девочки остались рядом, поддерживали, кто как умел. я была напряжена как никогда.
а если снова запретит?
а если не даст?
— ну всё, успокойся, маааленькиий, — протянула с улыбкой виолетта.
я рассмеялась. коротко, нервно.
— я не собираюсь с ней всю неделю находиться, — истерично произнесла я, наконец осознав весь масштаб ситуации.
если приехала мама, значит всю неделю придётся её терпеть. а я не хотела. я бежала от этого всю жизнь. все семнадцать лет.
— значит, вместе будем двигаться. всё, не ссы ты, — по-своему поддержала кира.
кристина молчала. просто была рядом. сидела. наблюдала.
я посмотрела ей в глаза. мне хотелось, чтобы она сказала хоть что-то.
мы встретились взглядами.
захарова медленно улыбнулась.
а потом её тёплая рука накрыла мои холодные, дрожащие.
с моих губ сорвался короткий смешок. словно облегчение.
меня всё ещё трясло.
но постепенно становилось даже… хорошо.
от прикосновений. от тепла.
от просто понимания того, что рядом со мной есть люди, на которых, казалось бы, можно было рассчитывать, к которым можно было обратиться за поддержкой, за защитой, внутри становилось легче. это радовало. это грело. будто я больше не одна в этом хаосе, будто кто-то стоит рядом, не сбоку и не за спиной, а именно рядом.
дверь тихо скрипнула. этот звук я узнала сразу, даже не поднимая головы. вслед за ним раздался мягкий голос марии, спокойный, осторожный, словно она боялась спугнуть момент. и она вошла внутрь. с маленькой евой на руках.
я даже не сразу сообразила. радость и шок накрыли одновременно, смешались, ударили в голову.
— мама! — звонко крикнула ева и начала вырываться из рук марии.
та опустила её на пол, и ева тут же, со всех ног, кинулась ко мне. я не успела даже встать с места.
— евочка… сладкая ты моя, — с широкой, живой улыбкой произнесла я, подхватывая её на руки.
выпрямившись, я начала крепко-крепко обнимать её, целовать, прижимать к себе так, будто боялась, что её снова у меня отнимут. ева звонко смеялась, я щекотала её, не могла остановиться, не могла насмотреться.
— мама, а домой когда поедем? — не умолкала она. — а поедем домой, мама? я хочу домой, там моя барби лежит, она мне нужна! — смеясь, кричала громко ева.
вместе с ней я вышла в небольшой коридорчик и села на диван. развернула её к себе лицом, усадив на колени. мои руки сами собой трогали её щёчки, ладошки, ножки, будто я проверяла, настоящая ли она, здесь ли, со мной ли.
— немножко нужно подождать, и мы поедем домой, — кивала ей я, улыбаясь. — и барби свою заберёшь, и мишку тоже.
— миша! мой любимый миша! — вдруг громко закричала ева, вспомнив. — я хочу забрать мишу!
я невольно улыбнулась, вспомнив того самого медвежонка, которого купила ей на свою самую первую зарплату.
я услышала чей-то смешок у дверей. подняв взгляд, встретилась глазами с кирой. она, явно вспомнив кое-что, уже начинала ржать.
— кира… она про игрушку! — крикнула я и тоже рассмеялась.
медведева сквозь смех закивала и села рядом с нами.
— кира, — протягивая руку, представилась она.
ева тут же засмущалась. я взяла маленькую ручку евы и осторожно протянула её кире.
— ева, — произнесла я с усмешкой за неё.
— ты меня боишься? — рассмеялась кира и погладила еву по волосам.
— а когда мы поедем, мама?.. — ева вдруг вцепилась в мой пиджак, начала раскачиваться из стороны в сторону. — я хочу домой! я не хочу к наде!
голос у неё дрогнул, почти перешёл в хныканье.
— тебя обижает надя? — нахмурилась я.
— онаа кричиит… — протянула ева и замотала головой. — знаешь, как кричит? ой-ой-ой, так кричит…
— ев, ты лучше скажи, где курточка твоя, у нади? — обеспокоенно спросила я. — и чего ты лохматая? давай я тебе косички сделаю.
я сняла с её волос две резинки, небрежно собранные в хвостики.
— моя куртка дома, у меня есть кофта, — размахивая ручками, громко говорила ева. — надя сказала, на улице жарко.
заплетая ей косички, я на секунду заметила в проходе чей-то силуэт. подняла глаза.
кристина.
она стояла почти со слезами на глазах, но с тёплой улыбкой.
— приехала мама? — спросила я у неё.
— приехала, — коротко ответила захарова и сразу же опустилась рядом со мной.
— а как тебя зовут? — вдруг спросила ева у кристины.
я даже удивилась её смелости. она не засмущалась, не испугалась, просто смотрела прямо.
— кристина, — ответила захарова моей сестрёнке и широко улыбнулась, приподняв брови.
— а почему к кристине мама приехала, а ты ко мне не приехала? — спросила ева, повернувшись ко мне.
она выгнула губу и смотрела почти хмуро, по-взрослому.
я тяжело вздохнула и крепко обняла её.
— нужно немного подождать, — спокойно сказала я, гладя её по спине. — я приеду, заберу тебя, будем жить вдвоём.
— а ты мне мама? — вдруг серьёзно спросила ева.
слишком серьёзно для ребёнка, которому ещё и пяти лет нет.
— а ты хочешь? — с тёплой улыбкой спросила у неё я.
— да! ты же мама! — крикнула она, как колокольчик.
— значит, мама, — кивнула ей я, слегка качнув головой.
— а надя сказала, ты мне не мама! она мама! ты не мама! — возмущённо закричала ева.
— если ты хочешь, то называй меня мамой, — пыталась спокойно донести до неё я. — а если хочешь, то называй меня ликой, а надю мамой.
— неет! ты мама! — хмуро крикнула ева.
я дотронулась до её лица, чтобы успокоить, и сразу почувствовала, насколько холодными были её нос и щёчки.
— ты замёрзла? — спросила я и по привычке отодвинула капюшон кофты, чтобы потрогать спинку.
— кира… кристина… — растерянно пробормотала я.
на спине ребёнка расползался огромный синяк.
мы многозначительно переглянулись, но сделали вид, будто ничего не произошло. будто мы этого не видели. будто так и должно быть.
к нашей компании вышла и виолетта, она была в слезах, но со смехом.
— что с тобой, вилка? — удивилась я.
— там… показывают наши драки, — сдерживая смех, произнесла она.
— ой блин… — протянула я и положила руку на лоб.
еву это рассмешило. она засмеялась вместе с нами и, спрыгнув с моих колен, побежала куда-то.
— ты-то чего переживаешь, — толкая меня в плечо, попыталась выразиться кристина без матов. — там один раз у тебя было, и то почти ничего.
— драка за кадром тоже есть, — как бы невзначай добавила виолетта, глянув на меня.
— ой блиииин… — ещё громче протянула я и закрыла лицо руками.
мы смеялись, и этот смех был нервным, рваным, будто спасительным. я же краем глаза наблюдала за совсем другой картиной, тихой, трогательной, от которой внутри что-то сжималось.
ева, явно стесняясь, робко улыбаясь, подошла к захаровой. она терлась рядом с ней, ходила вокруг да около, будто не решалась сделать шаг ближе. а кристина, которая, кажется, не хотела смущать её ещё сильнее, вдруг не выдержала, протянула к ней руки.
— хочешь, на шее покатаю? — спросила захарова с улыбкой.
ева засмущалась ещё сильнее, но всё-таки кивнула и протянула руки. кристина ловко подкинула ребёнка вверх, усадила себе на плечи и тут же начала развлекать её, кружила, подкидывала, что-то говорила, отчего ева заливалась смехом.
— надо подойти к третьяковой, показать ей, — негромко произнесла я, так, чтобы слышали только кира и виолетта.
улыбку с лица я не убирала намеренно. ева смотрела на меня и если бы мои эмоции дрогнули, если бы она увидела страх, напряжение, панику, она бы испугалась. а пока кристина катала её на шее, кружила и подкидывала, у меня было несколько минут, чтобы переварить то, чего я боялась больше всего.
— про что? — непонимающе шепнула виолетта.
— мелкая в синяках, — поджав губы, тихо пояснила кира.
я кивнула и взглянула на виолетту.
— ой бляяять… — протянула она, нахмурившись.
я откинулась на спинку дивана, зарываясь руками в волосы.
— ну я же, блять, знала, что такое произойдёт… — почти с отчаянием проговорила я, прикрыв глаза. — ну что за дела…
— да чё ты, успокойся, — произнесла кира и потянула меня к себе, приобняв.
— ты уже и так пытаешься что-то сделать, не сидишь же на месте, — пожала плечами виолетта.
— ох, это у нас что, новая ученица? — раздался мягкий голос марии.
я подняла взгляд и рассмеялась, заметив, как кристина зацепила свою брошь и чёрную ленту на фиолетовую кофту евы. картина была одновременно нелепой и до боли милой.
я быстро выпрямилась и подошла к марии.
— мария владимировна, мне надо с вами поговорить, — произнесла я, поджав губы.
— да? что-то случилось? — обеспокоенно спросила она и положила мне руку на спину.
— ева в синяках, — нахмурив брови, сказала я. — я не могу так просто ничего не делать, — добавила, положив руку на переносицу и начав тереть глаза.
— милая, ты переживаешь, я понимаю, — мягко сказала мария третьякова. — я учту это, сообщу коллегам.
она улыбнулась мне.
— а сейчас делай вид, что всё хорошо, договорились?
— хорошо, — кивнула я с совсем небольшой улыбкой.
она похлопала меня по плечу.
— а теперь давайте спустимся вниз, к родным, — уже громче произнесла мария.
я взглянула на девочек, тяжело вздохнула, поджав губы, и пожала плечами.
— пойдёшь ко мне? — спросила я, протянув руки к еве, которая всё ещё сидела на плечах кристины.
— нет! я хочу с кристиной! — крикнула ева в ответ.
кристина тут же начала её щекотать и подхватила с шеи на руки.
— пойдёшь к сеструхе своей? — насмешливо спрашивала захарова у евы, пока мы шли к выходу, навстречу родным.
— пойду! пойду! — закричала ева сквозь смех и протянула ко мне руки.
я рассмеялась и взяла её к себе. она тут же закинула на меня ноги, обвила ими мою талию и обняла за шею. начала целовать, прижиматься.
— ев… ева… евочка… — рассмеялась я снова. — я же упаду сейчас…
захарова осторожно коснулась моей руки, чтобы я и правда не полетела вниз от потери равновесия.
— я боюсь, кристин, — прошептала я с истеричной улыбкой, подходя ближе к террасе.
— да нормально всё будет, — произнесла захарова и взлохматила мне волосы. — если что просто скажи мне, и мы уйдём.
я благородно кивнула ей.
сделав ещё несколько шагов вперёд, я увидела огромный стол, множество взрослых, татьяну полякову, операторов. и всё это не через маленький экран, а вживую.
у меня подкосились колени. я сильнее обняла еву, когда встретилась взглядом с мамой.
девочки рванули вперёд, кто-то уже обнимался с родными, кто-то просто встал рядом. я же медленными шагами дошла до своей мамы.
стало даже смешно: она сидела между дядей киры и мамой кристины, будто всё специально сложилось так, чтобы мне было чуть легче.
— ну… привет. мама, — произнесла я и попыталась выдавить из себя улыбку.
— еву мне отдай, — потребовала она, глядя мне прямо в глаза.
я повела бровями и опустила взгляд куда-то в пол.
— пусть посидит у меня… — почти виновато попросила я. — я её давно не видела.
— с каких пор ты дерёшься, как мужик с зоны? — спросила она холодным тоном.
я подняла взгляд.
серьёзно?
— я весь свой осознанный возраст ходила на борьбу, если ты не знала, — сделав лицо невозмутимым, а голос твёрдым, произнесла я, глядя ей прямо в глаза.
внутри сквозила обида, острая, колкая, до ломоты в груди.
— если бы ты мне что-то рассказывала, я бы знала, — с упрёком ответила мне мама.
я даже не стала скрывать удивление, издала короткий, почти нервный смешок.
— если бы ты меня хоть раз послушала, тогда ты бы знала, — сквозь зубы процедила я.
между нами было расстояние. не физическое, внутреннее. словно мы не родные. словно чужие люди, случайно оказавшиеся рядом.
я оглянулась. увидела, как девочки обнимают своих мам, целуют их, прижимаются.
стало ещё обидней.
я вернула взгляд на её лицо.
— у евы есть куртка? она замёрзла, на улице холодно, — серьёзно спросила я, решив перевести внимание на что-то более важное, чем эти бессмысленные упрёки.
— в сумке где-то. да и она не замёрзла, на ней кофта утеплённая, — спокойно ответила мне мать.
я отвела взгляд, медленно покачала головой.
— я знаю, что кофта тёплая. я сама её ей покупала, мам, — тяжело вздохнув, ответила я.
она лишь хмыкнула.
я сделала несколько шагов назад, опёрлась поясницей о забор. одной рукой держала еву, второй сняла с себя пиджак и аккуратно накинула его на плечи ребёнка.
ева уложила голову мне на плечо и начинала постепенно засыпать.
я снова сделала несколько шагов навстречу маме.
— даже обнять меня не хочешь? — спросила я у неё.
обида проскользнула в голосе. в горле встал ком.
— разве ты хочешь? — ответила она вопросом на вопрос, будто выставляя виноватой меня.
я склонила голову. не в силах удерживать зрительный контакт. боялась, что не выдержу, слёзы покатятся из глаз, и я покажусь слабой в её глазах.
— ты не меняешься, мам, — качая головой и не скрывая тоски в голосе, произнесла я.
не желая находиться с ней рядом, я отошла в сторону, присела на небольшую ограду террасы и стала смотреть на остальных девочек и их родных.
их счастливые лица радовали меня. я улыбалась, встречаясь взглядом то с виолеттой, то с аминой, то с алисой. они были счастливы. даже те, кто никого не ждал.
рядом со мной кто-то медленно опустился. я услышала тяжёлый вздох.
— как же я тебя понимаю, кира… — хмыкнув, произнесла я негромко.
улыбка стала грустной. я повернула голову вбок, чтобы видеть её невозмутимое лицо.
— она замёрзла? — переведя взгляд на спящую еву, спросила кира, явно не желая продолжать неприятную нам обеим тему.
я коротко кивнула.
кира с тем же невозмутимым лицом сняла с себя пиджак и накинула его на плечи моей сестрёнке. сделала так же, как и я чуть раньше.
— спасибо, — негромко ответила я на её жест.
глаза киры были пустые, безжизненные.
— держись, кирюша… держись, — грустно усмехнулась я и слегка толкнула её локтем.
она хмыкнула. на лице даже появилась тень улыбки.
я обрадовалась её реакции.
а через секунду почувствовала на своих плечах что-то тёплое.
я склонила голову вниз, увидела пиджак. но не мой.
подняв взгляд, я встретилась с кристиной. она улыбалась мне радостно, обнимая свою маму. кристина стояла без пиджака.
— спасибо, — улыбнулась ей я.
она лишь медленно кивнула.
я встретилась взглядом с её мамой, та была явно удивлена такому жесту со стороны своей дочери.
от внезапного смущения я отвела взгляд. улыбка на лице была уже не натянутой, лёгкой, смущённой, настоящей.
— нахуй это всё… — резко вспылив, произнесла кира и вскочила с места.
я, если честно, даже не ожидала такого. выпрямилась следом.
она развернулась и пошла в сторону двора.
я тяжело вздохнула и, недолго думая, ринулась за ней.
сравнявшись, мы какое-то время молча ходили по двору.
— кирюш… тяжело. я тебя понимаю, — спокойно начала рассуждать я вслух, даже не ожидая от неё ответа. — нужно взять себя в руки. тут агрессией ты себе не поможешь.
я говорила мягко, спокойно, чтобы успокоить, а не усугубить. мне было жаль киру. она чувствовала то же самое, что и я. а может, ей было даже хуже.
— вернёмся в дом. пойдём все вместе к нам с вилкой, успокоимся, поговорим, — добавила я, мягко намекая на сигареты в моей комнате.
ева уже крепко спала, держась за меня и уткнувшись в моё плечо. я не волновалась, что она услышит что-то лишнее.
— кир, правда… ты же такая сильная. я на тебя смотрю и у меня у самой появляется мотивация что-то менять, — начала говорить я, но уже с улыбкой, почти со смехом.
внутри было тепло и немного больно одновременно. от того, что я действительно верила в неё.
в то, что у неё получится.
— всё у тебя получится. всё хорошо будет, правда, — уверенно сказала я и похлопала её одной рукой по плечу.
я развернула её в сторону террасы, всё так же придерживая за плечо, и повела обратно.
— дай ему шанс. ты ошибалась, он ошибался. все мы люди, все живём впервые, — уже весело говорила я, намеренно добавляя лёгкости в голос, чтобы поднять ей настроение. — попробуй, ладно?
я сказала это негромко, почти шёпотом, когда мы уже подходили к взрослым.
кира задержала на мне взгляд. не проронила ни слова, лишь кивнула.
придерживая одной рукой пиджак, что был накинут на мои плечи, а второй удерживая спящую девочку, я вернулась обратно на своё место.
захарова это заметила сразу.
она метнулась ко мне, наклонилась к моему лицу, приобняла быстро, но тепло.
— нормально всё? — спросила она, бегло осматривая меня.
— конечно, — уверила её я, с улыбкой на лице, чтобы не было даже малейших сомнений.
я действительно улыбалась, не потому что всё было хорошо, а потому что не хотела, чтобы кто-то видел, как внутри меня всё дрожит.
— кристин, иди к маме, — мягко кивнула ей я.
её мама в этот момент с улыбкой смотрела на нас.
захарова похлопала меня по плечу, поправила на моих плечах свой пиджак.
— мы выезжаем через минут десять, — предупредила меня кристина и всё же вернулась к своей матери.
я смотрела на них. на то, как захарова обнимает маму со спины. на ту нежность, что была в её глазах. на то, какой ласковой была её мама. и на то, как сама захарова вдруг превращалась в маленького ребёнка.
— мама… а когда домой… — раздался совсем тихий, сонный голос евы.
она даже не открыла глаза, только сильнее вцепилась в меня.
я аккуратно поправила два пиджака на её плечах, закутала потеплее, погладила по голове, по волосам.
— давай с тобой договоримся, — тихо начала я. — ты поедешь с надей, а я заберу тебя чуть-чуть позже, хорошо?
я говорила осторожно, боясь её реакции.
— нет! — крикнула ева и резко открыла глаза.
сердце у меня сжалось.
— ева, я обещаю, честно, поедем домой, но не сейчас. нужно немного подождать, — мягко начала я, не зная, как правильно всё объяснить.
— ева, всё, вставай, поехали, — резко дёрнув ребёнка за руку, велела мать.
— осторожней! — нахмурилась я, повысив голос.
— тон снизь и слушай, что я тебе говорю, — так же грубо ответила мне мама.
ева начала плакать. вцепилась в меня.
— надежда семёновна, давайте будем немного рассудительней и осторожней. это ведь… дети. с ними надо аккуратно, — вмешалась полякова, отводя нас в сторону машин.
я напряжённо молчала. боялась сказать что-то лишнее, то, что уже не смогу остановить.
потом всё же отошла в сторону, пока полякова разговаривала с мамой.
я поставила еву на ноги и присела на корточки.
в этот момент почувствовала чью-то руку на своём плече.
обернувшись, увидела захарову, она тоже присела рядом.
— такая ты красивая в этих пиджаках… прям на лику похожа. один в один, — начала кристина, заговаривая ребёнка.
ева заинтересованно слушала её.
когда она немного успокоилась, говорить начала уже я.
я говорила тихо. почти шёпотом.
и ласково гладила её по голове.
— смотри, ев… у нас с тобой есть миссия. тебе нужно немного побыть с надей, а я буду как шпион искать разную информацию. а когда найду всё-всё-всё, то заберу тебя, и мы далеко-далеко уедем.
я прищурилась и улыбнулась.
— только наде ничего не говори. это секрет.
ева закивала.
— кристина свидетель, — продолжила я, кивнув на захарову. — она будет следить, чтобы я точно смогла выполнить миссию и забрать тебя.
— договорились? только не плачь, хорошо? — спросила я, уже выпрямившись.
— хорошо… — пробурчала ева, вытирая слёзы.
я подхватила её на руки и пошла в сторону поляковой и своей мамы.
на последок поцеловала еву.
а когда мама забрала её, я долго смотрела им вслед, держа пиджаки в руках.
меня трясло.
от страха или от холода, я не знала.
резким движением захарова забрала одежду из моих рук.
один пиджак оказался на моих плечах, второй она отдала кире.
— ты же замёрзнешь… — немного приподняв брови, произнесла я дрожащим голосом, пока захарова уводила меня к нашему автобусу.
она ничего не ответила.
просто промолчала.
по приезду в дом стало морально легче. не сразу, постепенно. будто кто-то медленно снял с груди тяжёлый камень, но отпечаток от него всё ещё оставался.
поздний ужин. мы сидели в окружении девочек, все за одним столом. никто даже не предложил разойтись по комнатам или поесть отдельно. всем сейчас нужна была поддержка, пусть неловкая, неумелая, но живая. настоящая.
я сидела за столом и обнимала лизу. только сейчас узнала, что к ней вообще никто не приехал. от этой мысли внутри что-то сжалось, и я притянула её ближе, будто могла согреть просто руками.
я говорила слова поддержки насте, к ней приехали те, кого она не ждала, и радости в её глазах от этого было мало.
я радовалась за леру, она так ждала брата и была рада видеть даже маму.
я искренне была рада за амину.
словесно порадовалась и за юлю, к которой приехала тётя.
я не молчала. наоборот, этой ночью я много говорила. слишком много. шутила, рассказывала, задавала вопросы, поддерживала разговор, лишь бы никто даже на секунду не подумал, как на самом деле тяжело у меня внутри.
знали лишь немногие. и даже перед ними мне было за это стыдно.
я пыталась рассмешить.
пыталась успокоить.
пыталась дать совет, иногда дельный, иногда просто чтобы не было тишины.
и только когда я вернулась в комнату, меня расклеило окончательно.
я открыла окно, схватила сигарету и подожгла, протягивая зажигалку остальным.
мы молчали. все вчетвером.
комната постепенно всё сильнее наполнялась запахом табака, а внутри, наоборот, становилось тише. спокойнее. будто дым забирал с собой лишние мысли.
сигарет осталось совсем мало. меньше половины пачки. и потому мы решили отложить её.
— мы немного ещё посидим, и спать уже надо, — хрипловато произнесла захарова, садясь на свободную кровать.
— вы сидите, а я спать, — пожала плечами я, чувствуя, как накатывает усталость.
я расправила кровать, легла. как всегда сунула руку под подушку, так спать было удобнее.
и вдруг почувствовала что-то под ней.
я резко дёрнулась. подпрыгнула.
девочки уставились на меня. а я на них.
— там… — начала я, уже собираясь сказать, что паук.
но кира резко подняла подушку.
— шоколадка? — рассмеялась медведева.
я выпучила глаза.
— это не моё, — покачала я головой.
— мы всё сладкое съели уже, — кивнула виолетта, вспоминая наш вечер и минус полпакета с вкусняшками.
я перевела взгляд на захарову, ожидая хоть какой-то реакции. хоть слова.
— давай. спокойной ночи вам, — сухо бросила кристина.
она толкнула киру, и они обе вышли из комнаты.
— обиделась, — усмехнулась виолетта.
— на что? на то, что мы шоколадки без неё съели? — истерично спросила я и упала на кровать.
в груди снова что-то сжалось.
— пусть обижается. эту тоже сама съем, — пробурчала я, глядя в потолок и совершенно не понимая, что опять происходит с захаровой.
спасибо за прочтение главы!
теперь главы будут немного больше, одна глава — один день.
не очень хочу растягивать, поэтому решила так.
как вам глава?)