глава 31
— ликаааа, лика, вставай, — кто-то настойчиво тряс меня за плечо.
я с трудом разлепила глаза и увидела амину, нависшую надо мной. она стояла прямо у кровати, слишком бодрая для этого утра. я потерла глаза, хмуро уставилась на неё, не сразу соображая, где нахожусь.
— м? — промычала я сонно, не поднимая головы.
— там розенберг приехала, ждёт тебя. быстрей давай, да, — улыбаясь, говорила она, продолжая толкать меня, будто боялась, что я снова провалюсь в сон.
— хорошо, — присев на кровати, кивнула я.
клонило в сон ужасно. даже под холодной водой это чувство никуда не делось. наоборот, когда я увидела, как сладко и спокойно спит виолетта, раскинувшись на своей кровати, спать захотелось ещё сильнее. но я не сдавалась. то, что должно было произойти сейчас, я ждала слишком долго, чтобы позволить себе снова лечь.
выпив таблетку и уняв дрожь в руках, я вышла из комнаты, стараясь не шуметь, и тихо прикрыла за собой дверь.
короткий стук.
— можно? — почти шёпотом.
войдя в кабинет, я увидела внутри любовь розенберг и лауру альбертовну. обе сидели напряжённо. воздух был плотный, будто сдавленный. кивнув, я прошла внутрь и села рядом с ними, за круглый, небольшой стол.
— любовь розенберг довольно хорошо подготовила тебя. я читала все записи, и в голове встало всё на свои места, — сдержанно, почти строго сказала лаура альбертовна, глядя прямо на меня.
я лишь кивнула, нервно перебирая край рукава кофты.
— адвокат приедет с минуты на минуту. рита должна его встретить, — словно между делом добавила она.
я снова кивнула.
повисла тишина. лаура альбертовна смотрела на меня, поджав губы, будто хотела что-то сказать, но не решалась. я чувствовала этот взгляд кожей.
— всё, что происходит сейчас, не укладывается у меня в голове. степана я знала давно. в моих глазах он был нормальным человеком, которого хотелось ставить в пример, — выгибая одну бровь, начала она. в голосе было пренебрежение, холодное и резкое.
она не смотрела на меня.
— но я сделаю всё, чтобы гнилые люди оказались на своих местах. за решёткой, — добавила лаура, небрежно качнув головой.
обычно немногословная лаура альбертовна сейчас говорила так, что меня это даже поражало. эмоции внутри поднимались, но я держала их изо всех сил.
— спасибо, — негромко произнесла я и снова кивнула.
она взглянула на меня, тяжело вздохнула, но ничего не ответила.
через какое-то время дверь распахнулась. в кабинет вошли два человека. первой знакомая рита, за ней новая женщина. лет тридцати пяти, собранная, в костюме, строгий взгляд, уверенные движения.
— добрый день, — сдержанно сказала она и села напротив нас троих. рядом села и рита.
— калинина оксана романовна. твой адвокат, — произнесла женщина и протянула мне руку.
я пожала её ладонь и кивнула.
почти сразу любовь розенберг протянула оксане романовне блокнот с полной историей, вопросами и моими вчерашними ответами.
— минуту. мне нужно ознакомиться, — предупредила оксана, взяв блокнот в руки.
прошло и правда пару минут. она отложила его, достала другой, свой блокнот и ручку.
— сейчас я буду задавать вопросы. мне нужен точный, правдивый и короткий ответ, — сказала она, глядя мне в глаза.
я снова кивнула.
— сколько было лет тебе и сестре, когда ты начала воспитывать ребёнка? — спросила она.
— ей было полгода, а мне тринадцать лет, — ответила я без раздумий.
дальше посыпались вопросы. про врачей. про одежду. про еду. про сон ребёнка. про то, кто этим занимался. кто вставал ночью. кто водил. кто лечил. кто отвечал.
потом про то, когда именно родители интересовались ребёнком. помогали ли финансово. как часто появлялись. помогали ли вообще.
я отвечала коротко. спокойно. честно. как она и просила.
следом пошли вопросы про мой передоз. этот блок волновал её особенно сильно. я чувствовала это по взгляду, по интонации. внутри всё сжималось, но я сдержалась. и у меня получилось.
потом проект. вопросы про проект были простыми.
— кто настаивал на участии? — спросила оксана.
— родители. я не хотела, — ответила я коротко.
— почему согласилась? — снова спросила она.
— это лучше, чем место для реабилитации или психиатрическая больница, в которую они хотели меня закрыть, чтобы я не решилась пойти в суд, — прошипела я зло и поджала губы.
в разговор начали вливаться остальные.
рита рассказывала о моей жизни вне съёмок. о том, что я всегда была дружелюбна и не особо вспыльчива.
лаура альбертовна говорила про покладистость и выполнение всех провокационных заданий.
любовь розенберг о том, что я с успехом тянусь к работе с прошлым и травмами.
почти на всё я отвечала без эмоций. спокойно. не задумываясь.
и вот последний вопрос. заключающий. от него внутри всё сжалось.
— если суд даст тебе шанс, ты возьмёшь на себя ответственность? — серьёзно спросила оксана романовна.
я не думала долго.
я лишь глубоко вздохнула.
— конечно. это меня совсем не пугает и не пугало с первых дней. я буду добиваться этого всеми силами, — уверенно ответила я с лёгкой улыбкой.
оксана вздохнула. не резко, не устало, скорее вдумчиво. она немного посидела в тишине, будто собирая всё в единую схему, а потом разложила перед нами план событий.
— значит так. на эти три месяца мы оформляем временную опеку на тётю ребёнка. ты выходишь с проекта уже совершеннолетняя. и мы собираем все оставшиеся бумаги, а затем идём в суд с позицией силы, — уверенно говорила она и впервые за всё время чуть смягчилась.
— я поняла. хорошо, — с улыбкой ответила я.
— тогда я могу ехать. работу начну с понедельника и буду сообщать о продвижениях, — кивнула она и встала.
рита сразу же поднялась следом, чтобы провести адвоката до машины.
в кабинете повисла тишина. тяжёлая, но уже не давящая.
та, что медленно отпускает.
— отлично, — стукнув ладонью по столу, заявила лаура альбертовна.
я тяжело выдохнула и широко улыбнулась.
— всё идёт очень даже хорошо. я довольна, — мягко улыбнулась любовь розенберг.
и в этот момент я вдруг вспомнила кое-что. то, что долгое время не давало мне покоя.
— я бы хотела… — начала я, но замялась.
лаура альбертовна без слов протянула мне свой телефон.
— спасибо, — резко ответила я и тут же начала набирать номер тёти.
— алло, маша! — воскликнула я, когда гудки оборвались.
— лика? лика, как дела? — спросила тётя.
— я говорила с адвокатом. она с понедельника начинает дело, — радостно выпалила я.
— знаю, знаю. я собираю документы и еду обратно в москву, к адвокату, — ответила маша, и радость в её голосе была почти осязаемой.
мы поговорили ещё немного. она подбадривала меня, как умела, и у неё это получилось. действительно получилось.
попрощавшись с преподавателями, я вернулась в комнату.
влетев внутрь, я услышала звук умывальника. не раздумывая ни секунды, вбежала в ванную. там была виолетта, только что проснувшаяся, с щёткой во рту. она сразу увидела мой восторг в глазах, внимательно посмотрела и кивнула мне, мол, давай.
и я начала.
рассказала всё. от и до. во всех подробностях и со всеми эмоциями, которые переполняли меня. таблетки на этом фоне будто испарились из организма. от спокойствия не было и намёка.
на мои крики в ванную зашли ещё двое.
я, не сдержавшись, кинулась к ним с объятиями. кира даже не сразу поняла, что происходит, просто похлопала меня по спине. а когда я отстранилась от неё, я встретилась взглядом с кристиной.
— всё так ахуенно, ты бы знала, настолько! — громко запищала я и бросилась к ней, обнимая за шею.
она на секунду опешила, но её руки опустились на мою талию, аккуратно прижимая меня к себе.
— а что случилось-то, собственно? — спросила кира.
кристина нехотя отпустила меня. я отошла, чтобы видеть их всех.
— адвокат с понедельника собирает все документы. и маша уже выезжает, — хлопая в ладоши, объясняла я.
на их лицах были улыбки. слова поддержки срывались легко и искренне, бодря меня сильнее любого лекарства.
на радостях мы спустились вниз пообедать.
за столом мы ничего не обсуждали, там уже собрались почти все. и к нам подошла рита.
— так. вечером встречаем кристину. она уладила все дела и уже выезжает к нам, — звонко произнесла она.
мы многозначительно переглянулись. радость смешивалась с волнением, новый человек всегда был неизвестностью.
— я скоро звереть начну, — закатила глаза я, когда разговор зашёл о том, как сильно мы устали друг от друга.
— только ты тут несколько недель, а для нас уже седьмая почти, — цокнула виолетта.
и я правда была готова сойти с ума. я уставала от девочек, какой бы общительной ни была. мне не хватало социализации. я ведь работала в баре, а там шум, люди, разговоры. здесь же одно и то же место, один быт, который постепенно начинает сжигать. а ссоры последнее, чего я хотела. я была неконфликтным человеком.
сидя в гостиной на диване, с кристиной, кирой, виолеттой, аминой и лерой, мы болтали, не замечая, как идёт время.
— девчат, все в кухню. кристина приехала, — забежав к нам, сообщила рита.
и мы собрались в кухне. там была даша. и даже… миша.
похоже, миша был не только оператором, он отвечал ещё за что-то важное.
дверь распахнулась.
в дом вошла девушка. высокая. с зализанными волосами. с татуировками.
— лика, — представилась я с улыбкой, протягивая ей руку уже в самом конце, когда она успела поздороваться со всеми.
— крис, — ответила она, пожимая мою ладонь и заостряя на мне взгляд.
её улыбка появлялась постепенно, будто разворачивалась медленно, но уверенно. тёплая, живая.
а дальше всё было как обычно. смех, танцы, шум. дом снова наполнился движением. я стояла, прислонившись к стене, рядом с новой крис. она снимала видео, смеялась вместе с девочками, которые пели и танцевали, не заботясь ни о чём.
— так, мне нужна кристина и вторая кристина, — подойдя к нам, сказала рита.
— я вообще-то в дтп попала, а меня тут работать заставляют, — усмехнулась крис, направляя камеру на риту.
— а вообще-то за тебя я работала, там такой текст учить пришлось, — цокнула я, смеясь.
— так, вот тебе камера, иди снимай что хочешь, — вручила мне камеру крис.
сама она вместе с ритой и захаровой ушла снимать что-то другое.
я перехватила камеру, привычно ощутив её вес в руках.
— такс, ребятки, это теперь мой влог. уже не крис, — заявила я, разворачивая камеру на себя. — сейчас мы пойдём делать обзор на…
я замолчала, выискивая взглядом хоть что-нибудь интересное.
— на настю! — крикнула я громко и резко повернула камеру в её сторону. — настя, скажи, почему у тебя искусственный куст на голове?
— а это… маскировка. я спряталась, — ответила она, разводя руками.
мы засмеялись.
пока мы с настей ходили по кухне, цепляли всех подряд, задавали глупые вопросы и мешали жить, я чувствовала на себе чей-то взгляд. каждый раз, оборачиваясь, я натыкалась на глаза миши.
— а чё это на тебя красивый, молодой так смотрит? — прищурившись, шёпотом спросила настя.
— а ты это… у него и спроси. мне красивый, молодой не нравится, можешь себе забрать, — так же шёпотом, язвительно ответила я.
мы снова рассмеялись.
мы ходили по первому этажу, снимали девочек, спрашивали у них что-то или просто болтали в камеру, не задумываясь.
— ну-ка, моё мне верни-ка, — крикнула крис, вернувшись со съёмки.
— а это, собственно, уже мой влог, — заявила я шутя. — я тут вообще-то обзор на дом делаю.
— ооо, блять, а давай обзор на комнаты ваши сделаем! — резко крикнула крис и положила мне руку на плечо.
— давай! — сразу согласилась я.
мы начали подниматься по лестнице на второй этаж, вдвоём. крис на время выключила камеру.
— ты вообще тут с кем обычно двигаешься? — спросила она.
— с вилкой с первого дня. там ещё кристина, кира. лера с аминой. ну… почти со всеми я, — пожала плечами я.
— ну вилка твой фаворит, да? — усмехнулась крис.
— вилка да. красотка она моя, — рассмеялась я.
— вы друзья чисто или… — начала она, поведя бровями.
— не-не, она брат мой, ты чего, — снова рассмеялась я и слегка толкнула крис.
— а есть тут у тебя кто-то, кто не брат? — с намёком спросила желточенко.
— ну так… есть одна. но ничего такого точного сказать не могу, — смущённо ответила я.
— вилка? — сразу спросила крис.
— нет, — покачала головой я. — всё, не спрашивай. камеру включай!
— ладно, ладно, — вздохнула крис и включила камеру.
— это у нас комната, в которой я жила! — радостно воскликнула она.
— тут у вас живёт кристина, кира, настя… тут юля, — начала перечислять я, кивая на кровати, хотя сама не особо помнила, кто где спит.
в комнате, кроме нас, были настя и кристина. они показывали кровати, вещи, смеялись.
— это моя кровать, — кивнула захарова, истерично усмехнувшись.
желточенко вдруг наклонилась к табличке над кроватью и что-то там показала, усмехаясь. я проследила за её взглядом.
«мишель гаджиева. бони и клайд».
много сердец. и ещё одна надпись.
«я скучаю».
увидев это, я смутилась, но ничего не сказала. я даже не знала, что всё это время она жила на кровати мишель. я ведь толком и в эту комнату не заходила.
— вот моя голова, — продолжила рассказывать кристина, кивая на череп, который она рисовала.
среди мелких вещей я заметила фотографию. захарова в этот момент быстро спрятала её в карман.
— ну показывай, чё ты там прячешь, — засмеялась крис.
кристина достала фотографию.
— мишель… — что-то начала говорить она.
— насть, где твой куст? — резко спросила я, отходя в сторону. — ну-ка, пойдём, я тоже замаскируюсь.
сквозь зубы и смех я почти протащила её к выходу.
выйдя к лестнице, я вздохнула и посмотрела на настю. она молчала. похоже, всё поняла, но не была уверена в своих догадках.
я ведь улыбалась. была весёлая. как и раньше.
а это чувство… странное, непонятное, но неприятное, я оставила внутри. не показывая. не выпуская наружу.
— малая, а ты где спишь? — спросила крис, выходя уже из второй комнаты девочек.
— на третьем она живёт, — сухо ответила захарова за меня.
я лишь кивнула.
— пойдём, покажешь, — позвала меня крис.
я отрицательно покачала головой.
— давай чуть позже, ладно? — попросила я и, не дожидаясь ответа, сама направилась в свою комнату. одна.
дверь за мной закрылась слишком тихо, будто дом и не заметил моего ухода. я села, потом сразу легла, не разбирая просто рухнула. внутри клокотало. не злость даже, не обида, какая-то глухая, липкая буря, которая не имела формы. я психанула. достала пачку сигарет.
одну за другой.
две.
три.
дым въелся в лёгкие, в пальцы, в мысли. только тогда стало чуть тише. я упала на кровать, закрыв лицо пледом, будто могла спрятаться от себя же.
дверь распахнулась резко, с глухим ударом о стену.
— там третьякова приехала, про тебя спрашивает, ты чё вообще пропала? — громко спросила виолетта, заходя внутрь.
я её не видела, но почувствовала, как она села на край кровати.
— ты одна? — негромко промычала я, не убирая плед с лица.
— одна, — ответила виолетта.
я выдохнула. слова сами сорвались с губ. коротко, отрывисто, будто без чувств, но внутри они резали.
— она хранит её фото. спит на её кровати. она по ней скучает.
я говорила спокойно. слишком спокойно. не открывала глаз, не шевелилась.
— ты курила? лика, воняет вся комната, — проигнорировала мои слова виолетта и, похоже злясь, стянула плед с моего лица.
я взглянула на неё.
— тебя это так задело? — спросила она серьёзно, глядя мне прямо в глаза.
— нет, — уверенно ответила я.
я встала слишком резко, будто боялась передумать, и быстро двинулась к выходу.
— я же железная, блять, — буркнула я негромко и вылетела из комнаты, спускаясь вниз.
внизу была третьякова. она обнималась с крис, смеялась, что-то говорила. я села в дальний угол, рядом с аминой. от скуки или от усталости легла на её плечо. настроения не было. желания находиться рядом с кем-либо тоже. но я сидела. слушала. улыбалась. иногда даже вникала в разговор, будто всё в порядке.
пока вдруг не увидела кристину.
она стояла в стороне и смотрела прямо на меня. не моргала. не отвлекалась. будто ждала именно того момента, когда наши взгляды пересекутся. и когда это произошло, захарова поманила меня к лестнице.
я недолго думая встала и пошла за ней.
мы шли мучительно долго. к моей комнате. в полной тишине. словно захарова не решалась начать разговор, а я не хотела.
— чё с тобой, грозарёва? — спросила она, войдя в комнату и прикрыв за собой дверь.
я села на край кровати виолетты.
— со мной? а что со мной, захарова? — невозмутимо спросила я.
— ты чё, специально меня выводишь? — нахмурившись, произнесла она грубовато и подошла ближе.
она стояла напротив, смотрела свысока. я видела, как в ней закипает раздражение, как сжимается челюсть.
— сама себе придумала, сама обиделась и начала на меня гнать. молодец, захарова, с каждым днём всё лучше и лучше, — едко произнесла я, откинувшись спиной на стену у кровати.
я смотрела на неё исподлобья. наблюдала, как она хмурится всё сильнее, как злится, но молчит.
— что ты хочешь сейчас от меня? я тебя не трогала. можно было бы и меня не трогать, — сложив руки на груди, сказала я, едва повысив голос.
— это из-за фотографии? — отведя взгляд, спросила кристина.
голос у неё был таким, словно ей абсолютно плевать. будто она спрашивала из вежливости, не больше.
— что за бред? — спросила я и наигранно рассмеялась, вставая на ноги.
— из-за фотографии? какая мне вообще разница?
я улыбалась насмешливо. слишком широко. слишком нарочито.
— значит… всё нормально? — спросила захарова, переведя взгляд на моё лицо.
её сухой, хриплый голос был ровным. как и всегда.
— всё отлично, кристин, — ухмыльнувшись, заверила её я.
она посмотрела на меня недоверчиво. внимательно. будто пыталась разглядеть трещины. но ничего не сказала.
я первой отвела взгляд.
и тогда захарова вышла из моей комнаты.
но не успела я ничего сделать, как одну кристину сменила другая кристина. та же самая, и в то же время совсем иная, уже без камеры, без этого показного взгляда, без напряжения в плечах.
— можно? — спросила она и как-то странно улыбнулась, будто осторожно, будто проверяя почву.
— можно, — кивнула я и снова села на кровать виолетты, чуть сдвинувшись, оставляя место и для неё.
она уселась рядом.
— значит, захарова? — насмешливо протянула крис, скосив на меня взгляд.
— может, и захарова… — ответила я с лёгкой улыбкой и тут же отвела взгляд в сторону, будто мне вдруг стало неинтересно продолжать эту тему.
— сигареты курила? — спросила она, почти буднично.
я нахмурилась, подняла взгляд к потолку, пожала плечами, мол, не спрашивай, и так всё понятно.
крис рассмеялась. коротко, легко. потом полезла в карман, достала и кинула мне рядом с рукой свой вейп. красно-оранжевую электронную сигарету.
— кури, пока я тут, — ухмыльнулась она и откинулась спиной на спинку кровати, устроившись по-хозяйски.
— спасибо, — улыбнулась я, взяв электронку в руки.
сделала несколько глубоких затяжек. вкус манго и клубники моментально разлился во рту, сладкий, приторный, почти навязчивый. выдохнула и комната наполнилась тем же запахом, густым и липким паром.
и вдруг желточенко начала рассказывать. просто так, без пафоса. про свой шестой сезон, про девочек, с которыми жила, про задания, которые им давали. я слушала и ловила себя на том, что она в моих глазах становится другой. не той наглой и самоуверенной тёлкой, которую я изначально видела, а живой, той, что громко смеётся, шутит, может совпасть со мной в мыслях и не спорить ради спора.
— ну вот ты когда выйдешь, особенно если до финала дойдёшь, то там всё… — махнула рукой крис, — тебе за рекламой будут каждые пять минут писать.
она вдруг посмотрела на меня внимательнее.
— а ты вообще… на пятой неделе же приехала, да?
я кивнула.
— а чё это так? — тут же спросила она.
— проблемки были, больница, суд, — сказала я и махнула рукой, будто это всё ерунда, недостойная внимания.
потом добавила, чтобы закрыть тему:
— ну это не серьёзно. ты лучше ещё что-нибудь интересное про свой сезон расскажи.
мы говорили долго. узнавали, кто есть кто, кто с кем, кто против кого. разговор сам собой перетёк к битве сезонов.
— ну, сука, я прям жду, — заявила крис, потирая руки.
— ждёшь нашей победы? — язвительно протянула я, выгнув брови.
— ты чё такая… — цокнула желточенко, прищурившись и глядя на меня с интересом.
— какая такая? — спросила я, хлопая ресницами и широко улыбаясь.
— на язвительном ты прям такая, — зашипела она, качая головой, но при этом тоже улыбалась.
на мои подколы она не обижалась. наоборот, тут же пыталась укусить в ответ. и мне это нравилось.
— нашим ты пиздец как понравишься, — закинув мне руку на плечо, уверенно и громко заявила крис. — я тебе, блять, гарантирую.
я усмехнулась, делая ещё одну затяжку, и поймала себя на мысли, что если в шестом сезоне все будут похожи на крис, то они мне уже нравятся.
спасибо за прочтение главы до конца!!! жду ваше мнение)))