зверь её спаситель|кристина захарова.

войдя на сцену, я оглядела детей. на миг улыбка пропала с лица, но тут же вернулась, как будто по привычке. детишки болели все, каждый по-своему. кто-то на колясках, кто-то с синдромом, кто-то просто боялся окружающих. я медленно ходила по сцене, стараясь не спешить, наблюдала за ними, а на полу увидела зеркальце. подняла его, стала смотреть на себя, кружась и красуясь, ловя собственное отражение.

следом на сцену вальяжно вышла кристина и похлопала меня по плечу. я медленно развернулась к ней. она вскинула руки для объятий, но я сделала шаг назад, скрестила руки на груди и покачала головой. потом вновь взяла зеркало и продолжила свой путь по сцене.

кристина снова повторила движение по моему плечу. я развернулась и подняла в воздух указательный палец, покрутив им перед её лицом, и снова пошла прочь, игнорируя её. когда она ещё раз тронула меня за плечо, попыталась обнять, я почувствовала раздражение, которое почти вырвалось наружу.

захарова, совсем воображения нету? подумала я про себя.

но зато у меня оно есть. я резко развернула её спиной к себе, лицом к выходу со сцены, толкнув туда, изобразив лёгкий пинок под задницу. дети резко засмеялись, громко и искренне. кристина сделала вид, будто упала куда-то вниз, а я развернулась лицом к зрителям и изобразила испуг. сев на край сцены, я качала ногами и, положив руки на голову, изображала горе.

через секунду услышала топот. когда она закрыла мне глаза руками, я сделала вид, что испугалась, подскочила и уставилась на неё круглыми глазами. положив руки на лицо, закрывая рот, я играла удивление.

кристина достала из-за спины цветочек. я захлопала в ладони, запрыгала, забрала его из её рук, понюхала и прокружилась, вскинув руки для объятий. захарова улыбнулась, и на мгновение мне показалось, что эта улыбка была искренней.

затем она притянула меня к себе, крепко обняла, начала кружить, а потом вовсе резко подняла меня на руки. я зацепилась ногами за её талию и поцеловала в лоб. смех детей разливался вокруг, и у нас это получилось идеально. мы помахали детям вместе.

— опусти меня, — шепнула я ей на ухо.

она усмехнулась и, всё ещё держа меня на руках, вынесла за кулисы. когда ноги коснулись пола, я поправила платье, повернулась к ней.

— цветочек свой забери, джентльмен, — усмехнулась я и засунула его в карман её рубашки, после чего побежала к виолетте, амине и лере.

— ну как? вы же даже не репетировали, — спросила виолетта с усмешкой, ожидая от меня новую забавную историю.

— импровизация. и кстати, всё даже отлично было, если бы она не подняла меня на руки перед всеми, в этом, блять, коротком платье, — выругалась я.

девочки залились хохотом.

— ну на такую жопу грех не посмотреть, — подшутила надо мной виолетта.

— ага, всей стране! — крикнула я громко и хлопнула в ладони, вызвав новую волну смеха, только уже среди девочек.

— девчат, можете поговорить с детьми и фото надо будет, — подошла к нам рита.

мы закивали и начали выходить к детям. одна девочка встала с места и подошла ко мне. она была совсем маленькая, явно болела. я присела на колени, чтобы быть одного с ней роста.

— как тебя зовут? — негромко спросила я, когда она неуверенно трогала мои волосы.

— маша, — тихо ответила она, стесняясь.

— а я лика, приятно познакомиться, — улыбнулась ей широко я.

— а у меня там сестрёнка. маленькая. она маленькая. сестрёнка оля, — невнятно, но понятно рассказывала мне маша.

— ты че-то поняла? — шепнула мне на ухо кира.

— конечно поняла, — цокнула я.

— где сестрёнка? покажи мне, — попросила я машу.

она взяла меня за руку и повела к женщине в платке.

— здравствуйте, — улыбнулась я женщине, которая была со слезами на глазах.

— а чего случилось-то? не нужно плакать, вы чего? пусть у детей будет сегодня праздник, — мягко подбодрила её я. она закивала, смахивая слёзы.

— пойдёшь ко мне на ручки? — спросила я маленькую девочку, которой от силы год. она потянулась ко мне. — я могу тут с ними немного походить?

— конечно, милая, конечно. спасибо, — улыбнулась женщина устало.

взяв одну малышку на руки, а вторую за ручку, я повела их к девочкам, что стояли и боялись подходить к детям, ведь многие не знали как себя вести рядом с ними.

— ты у кого детей спиздила? — рассмеялась кира.

— никаких матов, никаких криков, а тем более драк, — оглядела буквально каждую серьёзным взглядом я, — идите к детям, они внимание ждут.

— да, кстати, и это не обсуждается, — громко подтвердила мои слова лера.

какое-то время я ходила с двумя девочками туда-сюда, рассказывала им что-то, смешила, а потом рита громко крикнула:

— давайте сделаем фото!

— пойдем, малышка, — позвала я машу, взяв её за руку. мы выстроились в линию. у меня на руках была маленькая девочка, вторую я поставила перед собой.

— пойдёшь на руки ко мне? — раздался тихий спокойный голос.

маша кивнула, отпустила мою руку, и в следующий миг её подняла кристина, посадила себе на шею и встала рядом со мной.

— ничего себе, — негромко произнесла я, удивляясь.

кристина ничего не ответила, лишь тихо хмыкнула.

отдав детей маме, я крепко обняла женщину, чтобы она не видела моего расстроенного лица, я быстро направилась в дом, в свою комнату, чтобы переодеться из этого нелепого костюма.

— ты расстроилась что-ли? — спросила аккуратно лиза.

— жалко их, мам их жалко, — ответила я, тяжело вздохнув.

— ну это же жизнь, ну что мы можем поделать? — вздохнула виолетта.

— снимать трусы и бегать, — цокнула я.

конечно, я знаю, что это жизнь, что так бывает, но блин, это же дети… и как с таким можно смириться, я не знала.

спустившись на кухню, я села за стол к амине, лере и рони.

— следующие съёмки когда? — спросила я.

— после ужина, часов в десять вроде бы, — ответила рони, не совсем точно.

— как долго ждать, блять! — выругалась я.

— ну, че нельзя было сразу всё снять? — поддакивала мне амина.

— а потом бы что мы делали весь свободный день? и так на выходных делать нечего, как зомби ходим туда-сюда, — возмущалась лера.

— поспать хотя бы можно, — усмехнулась я.

— ой, а этой лишь бы поспать, — махнула рукой рони.

— а что мне ещё делать? — коротко рассмеялась я.

— девчат, кто будет кефир? кружки берите! — громко крикнули даша и рита, заходя на кухню.

— оо, хоть что-то радует, — взмахнула руками я и с двумя стаканами кинулась к ним.

— мне, мне, можно мне? — крикнула я, стоя с остальными девочками.

— второй кому? — спросила рита, кивая на второй стакан.

— вилке, — ответила я. она налила. я схватила ещё третий стакан и протянула ей.

— а третий кому? — спросила даша.

— лизке, — ответила я.

— мать тереза, всем налила! — рассмеялась рита.

я усмехнулась, забрав все три стакана, и пошла к лестнице.

— ты потом ко мне подойди! — крикнула рита.

— хорошо, — крикнула я в ответ и ушла в комнату.

— лизка, это тебе, — я поставила стакан ей на тумбочку.

— а это тебе, — протянула я стакан вилке.

— че это? — спросила кира, сидящая рядом с вилкой.

— кефир, пейте. про тебя, кира, увы, я забыла, — рассмеялась я.

— ну вот, пиздец! — крикнула она в ответ, якобы возмущённо.

— ну всё, не злись! — язвительно произнесла я и рассмеялась, вышла из комнаты.

на лестнице меня остановила рита:

— нужно пару видео снять, — звонко произнесла она.

— ну хорошо, — кивнула я и села прямо на лестницу. она достала телефон.

— ты получается приехала в воскресенье, на четвёртой неделе, да? с кем за это время ты успела покружиться прям хорошо? — спросила она.

— да почти со всеми. сейчас вообще конфликтов нету, совсем, если незначительные, а так, блять, всё хорошо, — ответила я.

— а больше всего с кем ты общаешься? — снова спросила рита.

— больше всего наверное с виолеттой. с вилкой с самого первого дня мы прям подружились, — ответила я, улыбаясь.

— а вот… как ты считаешь, кому тут не место? — спросила рита.

я задумалась.

— у алисы я не заметила никаких проблем, у дианы много рассказов, это скорее всего не до конца правда. юля тоже много недоговаривает, а точнее наоборот, много от себя добавляет, — ответила я, пожав плечами.

— почему ты так думаешь? — спросила рита.

— это заметно, жесты, как она плачет без слёз, — пыталась объяснить я, улыбка пропала с лица, мне было ужасно противно от таких людей.

— а ещё кто из девочек есть, с кем бы ты была в отличных отношениях? — снова спросила рита.

— лерка, мы с ней прям похожи, — улыбнулась я. — с лизой, с ангелиной мы много разговаривали, поддерживали друг друга, — пожала плечами. — с кирой мы тренировались, ещё и котёнка нашли, он теперь на этаже бегает, — усмехнулась я. — рони я не знаю совсем, не вижу у нее особых проблем, она не делится ничем, — я поджала губы. — со всеми понемногу, все хорошие, — добавила я в конце.

— а чей выгон ты ждёшь, хочешь? — спросила рита.

я пожала плечами.

— не знаю, я сейчас на такое не отвечу, я ещё не всех истории знаю, всем тут тяжело, — ответила я и встала.

— всё, спасибо, — улыбнулась рита и, обняв меня, ушла.

— лика! — раздался громкий крик за моей спиной.

я вздрогнула, будто имя ударило по затылку.

— лика, там любовь приехала, она ждёт тебя в кабинете своём, — подходя ближе, сообщила мне кира, шедшая рядом с кристиной.

у меня внутри всё сразу сжалось, как перед холодной водой.

— ой блять, — выругалась я почти беззвучно и, развернувшись, направилась в сторону кабинета любви розенберг.

коридор показался длиннее обычного. каждый шаг отдавался в голове глухим стуком. я поймала себя на том, что заранее напряглась, плечи поднялись, дыхание стало поверхностным, будто тело само готовилось к защите.

постучав в дверь, я услышала спокойное разрешение войти.

— здравствуйте, — произнесла негромко я и, пройдя внутрь, села на стул напротив неё, стараясь держаться ровно.

— здравствуй, милая, — улыбнулась она своей привычной тёплой улыбкой, от которой мне почему-то всегда становилось не по себе. — у нас есть немного времени, чтобы поговорить. ответишь мне на несколько вопросов?

я откинулась спиной к спинке стула, отвела взгляд в сторону, будто на стене было что-то важное.

— конечно, — медленно кивнула я, хотя внутри уже знала, что разговор будет тяжёлым.

— с чем ассоциируется у тебя твой отчим? какой он? — спросила любовь.

я задумалась.

— он? он еблан — хотела бы сказать я, но только прокрутила это в голове, позволив словам так и остаться внутри.

— контроль. мельчайший контроль, — медленно произнесла я, нахмурившись.

— что именно он контролировал? — прозвучал следующий вопрос.

— всё. он хотел контролировать всё. что я делаю, говорю, думаю, сколько я съела, сколько спала. ему не нравился каждый мой шаг, — растерянно бормотала я, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки.

— а что было, если ты протестовала этому контролю? — спросила любовь аккуратно, почти шёпотом.

— наказание. всегда было наказание, — почти испуганно произнесла я и закрыла лицо руками.

мы обе замолчали. я сидела, прижав ладони к лицу, и пыталась собрать мысли в кучу, словно рассыпанные осколки.

— он бил. сильно бил, — вырвалось у меня. — если был трезвым, то бил аккуратно, чтобы синяков не было. а если выпивший… — я запнулась, сглотнула. — а если выпивший, то и забить до смерти мог. там надо было правда защищаться, чтобы выжить.

я говорила, не убирая рук от лица, локти упирались в стол, будто это была единственная точка опоры.

— кого он чаще всего бил? — тихо спросила она.

— меня, — рвано ответила я. в груди жгло, будто внутри разрасталась обида. несправедливость.

— почему только тебя? — вновь спросила любовь.

— он бил маму. я пыталась её защитить, но не могла, сил не хватало. поэтому я провоцировала его на себя, и он бил меня. так было и с евой. но её я просто закрывала собой, а он пьяный даже не видел, кого бьёт…

я видела, как в глазах любви мелькнул ужас.

— а мама? — спросила она спокойно. — мама когда-то применяла физическую силу к тебе или к твоей младшей сестре?

— мама… — тихо протянула я и замолчала.

я не хотела говорить о ней. молчала, потом неуверенно покачала головой.

— я спрошу ещё раз. мама когда-то била тебя или еву?

— била, — резко ответила я. — била и меня, и еву хотела бить, но я не давала. пока я была маленькой, они били меня.

— ева… как она сейчас с ними? — голос мой задрожал.

— милая моя, я правда не знаю, — искренне пожала плечами любовь.

— я устала тут находиться, — тяжело вздохнула я.

любовь положила руки мне на плечи.

— ты можешь натворить что-то, чтобы у нас были весомые причины выгнать тебя. просто так ты уехать не можешь, ты ведь знаешь, что контракт подписан опекунами. но если ты уедешь, я не смогу помочь тебе так, как могла бы, когда ты рядом, — спокойно объяснила она.

я отрицательно покачала головой.

— я не уеду. я буду стараться до последнего. мне нужно продержаться до конца, — уверенно сказала я, хотя в глазах не было особого энтузиазма.

— ты хочешь быть в финале или просто помочь себе? — наклонила голову любовь.

— я хочу помочь себе и добиться своей цели. не дойдя до финала, я не смогу выполнить то, что желаю. поэтому я вижу себя в финале, — собравшись, ответила я.

— ты держишься очень хорошо. лучше, чем многие девушки в первые недели, — с грустной улыбкой сказала она.

— я иду с ними наравне? — вдруг спросила я.

— ты не отстаёшь ни капли. мы работали онлайн, ты прошла всё то же самое, — кивнула она.

значит, я молодец.

— я... могу быть свободна?

— конечно. иди переодеваться, — мягко приобняла она меня.

выйдя из её кабинета, я почти сразу ускорила шаг. не бежала, но шла слишком быстро для своего состояния, будто хотела убежать от собственного тела. в голове шумело, мысли путались, а внутри жила тупая усталость, та самая, которая не от сна, а от жизни.

я направилась в свою комнату и уже из коридора услышала голоса. дверь была приоткрыта, и комната выглядела как проходной двор.

виолетта переодевалась, одновременно переговариваясь с кирой, которая сидела на её кровати, болтая ногами. взглянув на свою кровать, я сразу встретилась взглядом с кристиной. она сидела прямо на моём платье, не обращая на это ни малейшего внимания. в конце комнаты лиза устроилась на кровати, а рядом с ней ангелина, они тихо о чём-то шептались, словно старались не мешать общей суете.

— подвинься, — сказала я кристине.

она усмехнулась, лениво, почти демонстративно, но всё же сдвинулась в сторону. я взяла платье в руки, недовольно окинула взглядом комнату и, не сказав больше ни слова, ринулась в ванную, чтобы переодеться.

— а при нас стесняешься? — язвительно рассмеялась кира.

но по тону было сразу понятно, это шутка, пустяк.

я выглянула из-за двери, показала ей фак, улыбнулась и захлопнула дверь.

переодевшись, я вышла обратно. кинула кофту и штаны на кровать, достала сумку из-под кровати и, отвернувшись от всех, начала в ней копаться, на ощупь, торопливо, в поисках таблеток. пальцы дрожали, раздражение нарастало.

— девочки, в кабинет, съёмки начинаются уже, — заглянув в комнату, поторопила нас рита.

— сейчас! — крикнула виолетта.

— лика, ты всё? — спросила кира.

— да, да, минуту, сейчас, — отмахнулась я, ворча себе под нос, продолжая рыться в сумке.

кира и виолетта стояли у дверей, подгоняя меня, а геля с лизой уже вышли. я чувствовала спиной взгляд кристины, тяжёлый, цепкий, неприятный.

— чё ты там делаешь? — спросила захарова, резко встав и подойдя ближе.

я сжала четыре таблетки в кулак, выпало слишком много, но времени убирать их не было. пачку засунула в самый низ сумки и закинула её под кровать, в дальний угол.

— ничего. всё, идём, — быстро выпалила я и выскочила из комнаты.

по пути сунула таблетки в рот и начала глотать их через силу, без воды. горький вкус резко ударил по языку, заставив сморщиться, но я знала, за этим вкусом скоро придёт привычное притупление. феназепам не перекрывал ломку полностью, но на восемь часов делал жизнь терпимой.

войдя в кабинет и сев на один из множества стульев, я оказалась между виолеттой и кристиной. сердце билось неровно, в голове плыло.

— здравствуйте, девушки, — громко поздоровалась любовь розенберг.

пока все отвечали, я мысленно молилась, чтобы таблетки подействовали быстрее, но не настолько сильно, чтобы это стало заметно.

— как вы думаете, почему в неделю борьбы со страхами у вас был такой удивительный день? — спросила она.

— если мы в обычной жизни агрессируем из-за того, что над нами смеются, то сейчас мы с этим справились, — начала объяснять амина.

мы с виолеттой переглянулись и тихо усмехнулись, ловя выражения лиц друг друга.

— я хочу познакомить вас с ещё одним видом фобий. это называется катагелофобия, — продолжила любовь.

— чё блять? — шепотом протянула я.

— я тоже не поняла, — шепнула виолетта.

— у кого были ситуации в детстве, когда над вами смеялись? — спросила любовь.

я оглядела всех. кира подняла руку и начала говорить про маму. истории сменяли друг друга, а я всё глубже уходила внутрь себя. веки тяжелели, тело становилось ватным. в какой-то момент я начала засыпать прямо сидя.

резкий, почти незаметный для остальных удар в бок вернул меня в реальность.

— чё с тобой? ты ебнешься сейчас, — прошипела кристина.

— я хочу спать. устала. сильно, — начала я, но слова путались, и я замолчала.

кристина смотрела на меня внимательно, слишком внимательно. я отвела взгляд.

— у кого есть ещё истории? лика? есть?  — спросила любовь розенберг.

я медленно перевела взгляд на неё. внутри всё неприятно сжалось, будто меня снова ткнули в старое, зажившее, но всё ещё чувствительное место.

— есть, конечно, — усмехнулась я, потирая лицо руками и отводя взгляд в пол.

усмешка получилась кривой, защитной, не про смех, про привычку не показывать, что задело.

— что это за история? — аккуратно, почти шёпотом спросила любовь.

— в школе, на улице… — начала я, чувствуя, как голос становится тяжелее. — я была всегда непричесанная, маленькая, чумазая… как мальчишка, даже хуже.

я говорила и словно видела себя со стороны, мелкую, вечно грязную, с содранными коленками.

— и все смеялись, я была на пацана похожа очень сильно, пыталась там… привести себя в порядок, даже маму просила какие-то причёски мне сделать… — я замялась, слова застряли в горле. — а она…

я замолчала, усмехнулась, вспоминая, как будто это было чем-то незначительным, хотя внутри поднималось раздражение.

— а она что отвечала на это? — спросила виолетта, взяв меня за руку.

её ладонь была тёплой, настоящей, и это немного заземляло.

— тоже смеялась, типо, какие бантики, ты же мальчишка, всё равно всё замораешь, порвёшь, — договорила я.

— что ты чувствовала в этот момент? — спросила любовь розенберг.

— мне было не смешно, стыдно было, — сказала я, не поднимая глаз. — я же не могла ничего сделать, ни вещей купить, ни в порядок себя привести не могла. я с улицы домой приходила только чтобы поспать и дай бог поесть, мне же лет одиннадцать было от силы, что я там могла сделать…

я махнула рукой, будто отмахиваясь от всего этого, и отвела взгляд.

— это повлияло на тебя как-то? — снова спросила она.

— в какой-то момент я поверила, что не могу быть как все, нормальной девочкой, — продолжила я, уже спокойнее. — волосы отрезала… платья наотрез не хотела надевать… вела себя как пацанёнок, вечно грязная приходила, в крови.

я усмехнулась, вспоминая это время, странно далёкое и при этом слишком близкое.

— только уже не стеснялась этого.

— а что изменилось сейчас? — спросила любовь, оценивая мой внешний вид.

я почувствовала этот взгляд, почувствовала разницу между «тогда» и «сейчас».

— а некогда мне стало драться и волосы отрезать, — процедила я сквозь зубы. — я работала днями и ночами несколько лет подряд.

— вот… твоя реакция... это та маленькая девочка, что сидит в тебе до сих пор? — спросила любовь.

раздражение накрыло резко, внезапно.

— мне не обидно, мне похуй, — медленно процедила я, глядя на неё уже без улыбки.

— ты пыталась как-то изменить мнение окружающих? в школе, на улице? — спросила она снова.

— на улице меня научили драться, — пожала плечами я. — в школе я дралась, меня просто начали бояться. сменила круг общения, лет с тринадцати я попала в плохую компанию, там было всем всё равно, какая я и что со мной.

— им не было до тебя никакого дела или ты просто в тот момент уже изменилась? — снова спросила розенберг.

её вопросы начинали бесить. мне казалось, что внимания ко мне было слишком много, больше, чем к другим, и я это чувствовала.

— они просто наливали мне и давали всякую грязь курить, — резко ответила я и отвернула голову.

— в тринадцать? — раздался чей-то голос.

— да, в тринадцать, — рявкнула я в ответ.

— быть такого не может, пиздёж, — снова раздалась усмешка.

я медленно повернула голову в бок. за кристиной сидела юля. мы встретились взглядами. я просверлила её взглядом и отвернулась, тяжело вздохнув, откинулась на спинку стула.

— чтобы ты сделала сейчас, если бы кто-то начал над тобой издеваться? — вновь спросила любовь.

— решила бы это словами, кулаками в крайнем случае, — пожала плечами я.

любовь кивнула. не одобрительно, но спокойно.

я отвернулась. веки стали тяжёлыми, тело медленно отключалось. в какой-то момент я начала засыпать, всё плыло, пока меня резко снова не ударили в бок.

— захарова, тебе чего нужно от меня? — зашипела я ей на ухо.

— чё за таблетки? — сорвался беглый вопрос с её губ.

мне уже было слишком хорошо, чтобы пугаться или злиться.

— я не понимаю тебя, — медленно протянула я, включая дурочку.

я похлопала ресницами, отвернулась и снова прикрыла глаза, опершись на виолетту.

через какое-то время я начала улавливать обрывки разговоров.

— мама так и не обратила на меня внимания, ни одна, ни вторая, — сквозь слёзы говорила ангелина, сидевшая за моей спиной.

— обрати внимание на себя сама, тебе не нужно чьё-то внимание, — негромко сказала я, слегка повернув голову.

— а я хотела, блять, — ответила она, вздыхая.

— я раньше могла и шпагат делать, и колесо, и спеть я могла, и станцевать, а сейчас я даже боюсь это показать…

— покажешь нам потом? — спросила любовь розенберг.

— выйди сейчас, сядь на шпагат, — предложила ей я.

все загудели, поддерживая.

— выходи, давай, геля, — продолжала я.

— я не хочу, — сквозь смех и слёзы сказала она.

я встала со своего места, протянула ей руку и потянула в центр комнаты.

— давай, давай, мы все смотрим, — говорила я с улыбкой, чувствуя, как слегка пошатываюсь.

я начала хлопать, оглядывая девочек, давая понять, чтобы они тоже поддержали. и вдруг заметила, что стул рядом со мной пустой. кристины не было.

— молодец! — закричала я, хлопая сильнее, когда геля села на шпагат и, смущённая, вернулась.

я тоже села и наклонилась к вилке.

— а где захарова? — спросила я шёпотом.

— вышла, минут десять назад, — ответила виолетта.

— а… понятно, — отозвалась я.

я не думала раньше, что во время съёмок можно просто уйти и пропасть.

спустя время мне стало хуже. голова закружилась, начало подташнивать. мы сидели, ждали, пока настроят камеру. в кабинете стоял гул, все разговаривали.

— любовь розенберг, мне нужно отойти, — громко сказала я, глядя ей в лицо.

увидев одобрение, я быстро выскользнула из кабинета и медленным шагом направилась в комнату. открыла дверь тихо, вошла, мягко ступая, потирая лицо.

и увидела кристину, сидящую на полу. она рылась в моей сумке, небрежно выкидывая из неё содержимое.

— что происходит, захарова? — громко спросила я.

она замерла на секунду, потом резко поднялась и склонилась надо мной.

— это чё блять такое, грозарёва? — хрипло спросила она сквозь зубы, взмахивая рукой, в которой была пачка моих таблеток.

благодарю за прочтение главы до конца, жду ваше мнение, ужасно интересно его читать)
ещё хочу сказать спасибо за такой хороший актив, мне очень приятно!!