глава 21
— и что это было? — спросила я ровно.
голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала. внутри всё дрожало, но я стояла. и отступать уже было некуда.
виолетта сделала шаг ко мне, резко втянула воздух губами.
— лика…
я подняла ладонь. пальцы дрожали, но я держала руку.
— не надо сейчас, — тихо сказала я.
я перевела взгляд на кристину. смотрела прямо. не отводила от неё глаз.
— если у тебя ко мне вопросы, то говори их мне, а не кому-то.
кристина усмехнулась. криво. уголком губ.
— а если не хочу? — бросила она, лениво.
— тогда не разговаривай обо мне за спиной, — ответила я, чуть тише, но грубовато.
виолетта переминалась с ноги на ногу, терла ладонью шею. ей стало неловко, стыдно.
— я, наверное, пойду, — сказала она быстро.
я кивнула, не глядя на неё.
— хорошо, иди.
виолетта посмотрела на меня секунду. во взгляде извинение, растерянность, вина. потом на кристину. и ушла, почти убежала по коридору.
— с каких пор ты решаешь, кому со мной общаться, а кому нет? — спросила я, медленно оглядев её с ног до головы. голос держала ровным, но в нём всё равно сквозило возмущение, злость, а где-то глубже обида, та самая, противная, липкая.
она молчала. отворачивалась.
и это бесило сильнее любых слов.
она не вела себя так с остальными. с другими она могла быть резкой, холодной, грубой, но не такой. со мной она была отстранённой. много молчала. говорила осторожно, будто подбирая каждое слово. значит, не доверяла. и это резало.
— долго ты, блять, будешь делать вид, что я со стеной разговариваю? — вспыхнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна.
— захарова, у меня тоже голос есть, я тоже, блять, орать могу! — повысила я голос, уже не сдерживаясь.
она лишь развернула голову ко мне. смотрела пристально. не моргала. от этого взгляда внутри неприятно ёкнуло.
— может, ты всех тогда против меня настроишь? или уже и так это сделала, а?! — начала кричать я, слова срывались, накатывали одно на другое.
— не ты будешь решать, кто будет со мной общаться, а кто не будет, ясно тебе?! — крикнула снова, тыкнув в неё пальцем.
она даже носом не повела. только дышала тяжело. глубоко. так, будто вот-вот сорвётся.
а я… я правда этого боялась.
её взгляд темнел. становился мутным, вязким. страшным.
но она молчала.
— хули ты молчишь, захарова?! — сорвалась я снова. — конченная ты… блять!
я жестикулировала руками, топталась на месте, не находя себе опоры.
— не трогай никого! если есть претензии, то высказывай их мне! и не надо про меня говорить за спиной! — продолжала я.
— особенно если в лицо говоришь о другом и ведёшь себя иначе, — добавила тише.
обида поскользнулась в голосе. я отвела взгляд, тяжело дыша, поджимая губы. грудь ходила ходуном.
— всё? высказалась? — наконец спросила захарова после долгой, давящей паузы.
— нет! — огрызнулась я, не поднимая глаз.
— и чё ты думаешь, что каждый раз теперь так можешь, орать на меня, как на девку маленькую? — холодно спросила она.
— нихуя подобного, запомни это один раз и навсегда, иначе по-другому буду объяснять, поняла меня? — продолжала она.
от этого голоса мне стало не по себе. он был ровный. сухой. ледяной.
я не могла оторвать взгляд от пола. боялась поднять глаза. боялась увидеть её эти страшные глаза, полные жестокости, холода и сухости. красивые, чёрт возьми. но только когда она спокойна.
— а я буду. я тебя не боюсь, — хмыкнула я, но слишком неуверенно даже для самой себя.
— в глаза мне посмотри, — прозвучала резкая просьба.
я ничего не ответила. не сдвинулась с места. глаз не подняла.
— посмотри мне в глаза, — велела кристина вновь.
— захарова, отъебись, — вспылила я, разворачиваясь, чтобы уйти.
— я сказала тебе в глаза мне посмотреть! — резко крикнула она, хватая меня, разворачивая к себе.
мой взгляд упал на её глаза.
бешеные. до безумия.
её крепкие руки держали мои плечи. взгляд метался по моему лицу. по моему испуганному лицу.
— захарова… — шёпотом протянула я, голос задрожал.
она резко отпустила меня, словно я обожгла её этим словом. или этим взглядом. таким, какого у меня раньше не было.
то, как она оттолкнула меня, ударило сильнее, чем её резкий хват.
— не подходи ко мне, захарова, — договорила я дрожащим голосом.
медленно разворачиваясь, я наблюдала, как её взгляд меняется. становится пустым. чужим.
опомнившись, я отвернулась и ушла прочь. на первый этаж. туда, где много девочек, шум и крики.
атмосфера у них была тёплая. но меня она не согревала.
— лика, лика, подойди! — окликнула меня рита, стоявшая рядом с дашей.
рита, наша продюсер. она же постоянно снимает нас, выкладывает видео в тгк «пацанок». молодая, чуть старше меня, добрая, весёлая, отзывчивая.
— значит, вот тебе пакет, там корм, пелёнки всякие. мы не знали, что взять, поэтому взяли всё и сразу, — звонко рассказывала она.
— спасибо, — растерянно ответила я.
— ты спала, что ли? — спросила кира.
— нет, просто… — начала я, поворачиваясь к столу.
— настроение плохое? — спросила рони.
— да, — кивнула я.
— температуры нету? — обеспокоенно спросила лера, вставая и кладя руку мне на лоб.
— есть? нету? — спрашивала у леры амина.
— нету, нету, холодная, как лёд, — рассмеялась лера.
— ты иди, полежи, — даша вручила мне пакет. — только не спи, любовь розенберг сейчас приедет.
— хорошо, хорошо, ладно, — кивнула я, решив побыстрее уйти от этого шума.
— лика, лика, стой! — позвала меня настя уже в коридоре.
— спасибо тебе, что заступилась… что поговорила со мной, — неуверенно бормотала она.
— настя… если тебе помощь какая-то нужна будет, то всегда обращайся, — заверила я.
— просто поговорить приходи, я всегда рада буду, — улыбнулась и потянулась обнять.
она засветилась, как ребёнок.
ребёнком она и была.
— настя, сюда-ка иди! — раздался громкий голос.
захарова. недовольная.
— спасибо, — шёпотом сказала настя.
— я если что в комнате, — шепнула я и ушла.
вошла в комнату и сразу увидела виолетту. она лежала на моей кровати, свернувшись, прижимая к себе котёнка. маленький, тёплый комочек уткнулся ей в грудь, тихо сопел. от этой картины что-то внутри болезненно сжалось.
я поставила пакет возле кровати и села рядом, не сразу, будто сомневаясь, имею ли право занимать здесь место.
виолетта резко вскочила, будто я её застала врасплох, и тут же начала разбирать содержимое пакета. высыпала всё прямо на пол, суетливо, быстро, будто ей нужно было чем-то занять руки.
— лика, ты этот… — начала она неуверенно.
— вилка, солнце моё, я всё прекрасно поняла, — перебила я её сразу, не давая договорить. голос был мягким, усталым. — можешь ничего не говорить.
я давно всё поняла. слишком давно.
— угрозы её ты даже не слушай. я с ней потом ещё раз поговорю, — добавила я, перебирая пальцами свои же волосы. — а то сейчас неудачно вышло… да и не послушает она меня.
— тебя послушает, — резко сказала виолетта и вскинула голову. — ты хоть понимаешь, она тебя ревнует!
— это не ревность, — зашипела я, почти зло.
— а что тогда? лика, что это, если не ревность, блять?! — виолетта металась по комнате, не находя себе места.
— не знаю… — выдохнула я. — да и какая вообще, блять, разница?
злость снова поднималась, горячая, липкая.
— пусть делает что хочет. мне поебать на неё, на её ревность, на её поведение и слова, — начала срываться я, размахивая руками. — она чёрствый человек, она… ведёт себя просто хуёво!
слова вылетали сами.
— она мне отчима напоминает, — сорвалось неожиданно с моих губ. — я на неё посмотрю, а мне аж страшно, особенно когда она злится, понимаешь?
я замолчала.
слишком поздно.
виолетта смотрела на меня иначе. в её глазах была жалость. настоящая. глубокая. впервые я видела такой взгляд, направленный на меня.
мы не смеялись. не шутили.
эти разговоры, честные, громкие, болезненные, собирали меня по кусочкам.
— у меня внутри просто ррр… — я резко дёрнулась, пытаясь объяснить. — я не могу это описать. меня словно разрывает.
я резко успокоилась. подняла рассеянный взгляд, посмотрела на виолетту исподлобья, обняла себя руками.
— я не понимаю, что со мной. мне от этого так плохо, правда. — голос стал тише, почти шёпотом. — я не люблю жаловаться… я себя сейчас чувствую куском говна какого-то. это впервые так.
виолетта молча посмотрела на часы на стене.
— розенберг приехала уже, наверное… может, ей расскажешь? — осторожно сказала она. — она знает, что делать. я не настолько опытный психолог, чтобы помочь тебе. прости, я не могу… никак.
— вилка, нельзя ей говорить ничего, — отмахнулась я, вставая с кровати.
котёнок запищал, потеряв тепло. я подняла его, завернула в маленькую плюшевую ткань и прижала к себе.
— она же психолог, она тебе поможет, блять. если ты будешь держать в себе, тебе совсем хуёво станет, — говорила виолетта, пока мы шли по коридору.
— ага, расскажу. и хуй ребёнка увижу, — цокнула я, раздражаясь.
— ну или сорвёшься потом перед ребёнком. разве это лучше? — виолетта ударила меня в плечо.
— ладно, всё, молчи, — попросила я, заходя на кухню.
— девочки мои, добрый вечер! — воскликнула любовь розенберг и подошла, чтобы обнять нас. — ой, а это кто тут такой?
— котёнок… — ответила я вяло. — за забором нашли.
— виолетта, лика, вы мне нужны! — позвала рита.
— зачем опять? — удивилась виолетта.
— видео надо снять.
— нет, нет, лика мне нужна, я её забираю! — уверенно сказала розенберг и взяла меня под руку, уводя с собой в кабинет.
мы сели прямо на пол, на мягкий ковёр. я облокотилась спиной о стену.
— как ты, милая? ты выглядишь не совсем важно, — мягко спросила она.
— всё хорошо… — соврала я. — просто немного плохо себя чувствую.
я гладила котёнка. совет виолетты, наверное, был важен.
— тебя что-то беспокоит?
— да… но нет. то есть… я не знаю, — запуталась я. — я срываюсь на девочек. по пустякам. раньше такого не было.
она кивала. слушала.
— иногда нужно сдаться, чтобы потом цвести сильнее, — сказала она, положив руку мне на плечо.
— нет, сдаваться нельзя, — качнула я головой.
— ты устала. за семнадцать лет ты слишком много брала на себя ответственности.
я слабела у неё на плече.
— есть человек, по которому ты скучаешь? — спросила она. — кроме сестры.
— только ева… больше никого.
— ты скучаешь по марии семёновне?
— нет… я её почти не знаю.
— а папа?
— я почти ничего не помню… он был хорошим. он не разрешал меня бить. но много пил. ушёл и не вернулся.
— как он сейчас числится?
— без вести пропавший. с 2010 года.
— я могу позвонить маше? — резко спросила я.
— продвижений нет, — вздохнула она. — но мы нашли адвокатов. всё будет хорошо. на выходных адвокат приедет.
— конечно, — кивнула я.
— ты справишься. доверься мне.
я остановилась в дверях.
— я могу не идти на первое задание?
— конечно, — улыбнулась она.
с чистой душой я вышла. зашла в пустую комнату. закрыла дверь.
тишина. темнота.
и впервые за долгое время покой.
покой и сон. всё, что меня радовало.
но этот сон слетел быстро, резко, будто его сдёрнули с меня руками, когда в меня что-то прилетело. прямо в лицо. не больно, скорее неожиданно.
— ты просыпаться будешь, нет, блять? — раздался громкий вопль.
я приоткрыла глаза с трудом, будто веки налились свинцом, и сразу же увидела киру. свет ударил по лицу, резанул по глазам, я зажмурилась, недовольно поморщившись.
— розенберг сказала её не будить, вообще-то! — крикнула виолетта резко, с раздражением.
— кира, больная, не трогай её!
— и будь немного тише… — уже почти шёпотом добавила ангелина, сидевшая на кровати виолетты.
— да ты сама же истеричка, — снова раздался голос киры.
она говорила это нарочито легко, с насмешкой, словно играла, словно ей было весело. она явно пыталась уколоть ангелину, надавить, задеть побольнее.
— кира, отстань, — отмахнулась пчёлка устало, будто это происходило не в первый раз.
— а чё? правда глаза режет? — не унималась кира. — не истеричка? вечно же ноешь, разве не так?
её голос был насмешливым, шутливым, слишком живым для этого утра. я почувствовала, как ангелина замолчала. даже с закрытыми глазами я уловила этот момент, как она начала закрываться в себе, будто сворачивалась внутрь, пряталась.
— кира, заткнись, — проворчала я, разворачиваясь лицом к стене.
слова вышли глухо, хрипло, сквозь сон.
— пожалуйста, — добавила я уже сквозь зубы, откидывая в ноги чужую подушку и накрываясь одеялом с головой, лишь бы убрать свет, лишь бы снова провалиться в темноту.
— кто-то тут не в настроении, — усмехнулась кира.
я промолчала. не стала отвечать, не стала ввязываться. только устало вздохнула и зевнула, нарочно показав, что мне всё равно, будто я и не спала эту ночь, будто у меня просто нет сил.
— какая злая, ой, ужас, сейчас меня убьёт, — продолжала усмехаться кира, ходя по комнате.
— кир, не лезь к ней, а? ну пусть спит, — лиза всячески пыталась её успокоить, почти уговаривала.
— ой-ой-ой, кира, не лезь к ней, пусть спит, — передразнила её кира.
что-то внутри меня дёрнулось.
— кира, выйди из комнаты, — процедила я сквозь зубы, раздражение нарастало с каждой её фразой.
— кираа, выйди из комнаты, — тут же передразнила она и рассмеялась.
я резко вскочила, села на кровати, нахмурившись. сон слетел окончательно. я кинула на неё недовольный, тяжёлый взгляд.
— дверь видишь?! — заорала я, тыкая рукой в сторону выхода.
— вижу, — удивлённо кивнула медведева, с трудом сдерживая смех.
— выйди нахуй и закрой её с другой стороны! поняла, блять?!
я кричала уже не разбирая интонаций. в комнате стало тихо. удивлённые взгляды девочек были направлены на меня.
— и чтобы ни одна сука сюда не заходила до самого вечера, ясно?! — продолжила я, не останавливаясь. — ты особенно, медведева!
я всё ещё тыкала в неё пальцем и краем глаза заметила, как в этот момент дверь открылась. на пороге застыла кристина.
— захарова, тебя это тоже, блять, касаться будет, если будешь тут орать! — закричала я и на неё, заранее, чтобы не делать это потом.
после всех этих криков я рухнула обратно, уткнулась головой в подушку, снова натянула одеяло на лицо. я уже не слушала их тихий разговор, сознание уплывало. сон накрыл меня быстро.
из сна, спокойного и недолгого, меня вырвали чьи-то мягкие руки, осторожно покачивавшие меня.
— я сплю, блять! хватит меня будить! — закричала я, не открывая глаз, раздражение вспыхнуло мгновенно.
— нет. ты встаёшь и идёшь собираться.
чей-то негромкий голос, жёсткий, не допускающий отказа, выбил меня из сна окончательно. мягкие руки исчезли. я открыла глаза. и оцепенела.
захарова сидела на краю моей кровати. увидев, что я смотрю на неё, она резко встала надо мной и глядела прямо, раздражённо, холодно.
— я всё понятно сказала? или, может, повторить? — спросила она надменно.
я медленно подняла руку и указала в сторону. она удивлённо перевела взгляд туда, куда я показывала.
— дверь видишь? тебе туда, — спокойно произнесла я и тут же развернулась к ней спиной.
я не могла быть мягкой с человеком, который был настроен ко мне отрицательно и пытался настроить остальных так же.
за моей спиной послышался тяжёлый вздох.
— слушай… если ты сейчас не встанешь, то на испытании я останусь без пары, а потом нам двоим будут ебать из-за этого мозги. я слушать это не хочу и тебе такого не желаю. поэтому тебе нужно встать и пойти собираться, — на удивление спокойно начала говорить кристина.
— хорошо, я чуть позже встану, — негромко ответила я, не поворачиваясь.
— прекрасно, — выпалила она.
через несколько секунд дверь с грохотом захлопнулась, выразив все её внутренние эмоции.
я прикрыла глаза. желание полежать ещё пару минут было сильнее, чем просьба захаровой, на которую я до сих пор злилась. это была даже не злость, скорее обида. злиться на кого-то так долго я не умела, а вот обижаться могла годами.
несмотря на это, я искренне хотела встать с кровати. правда хотела. но предательская мысль полежать ещё секунду с закрытыми глазами взяла своё. сон пришёл быстро и поглотил меня.
но нетерпеливая захарова поняла это слишком поздно, причём подумала немного иначе, чем было на самом деле. и потому была сейчас крайне зла. я слышала, как её внутреннее раздражение почти физически разливалось по комнате.
— я же нормально, блять, попросила! почему нельзя было встать, когда я разговаривала спокойно?! — раздался её рев, резкий, острый, режущий воздух.
— захарова, не ори, — сонно пробормотала я, потирая лицо руками, закрывая глаза от раздражения и сна, который только-только стал возвращаться ко мне.
— встань, сука! — крикнула она и подошла ближе, резко, но аккуратно дернула меня за плечи, приподняв.
я попыталась донести до неё:
— прости, я не хотела засыпать, это случайно было, не специально, — но она уже не слушала. она металась по комнате, её голос срывался на маты, на шум, который делал меня раздражённой ещё больше.
встав и почти инстинктивно подходя к ней, я схватила её за руку. внутренне сдерживалась, чтобы не закричать, но голос был твёрдым:
— слушай меня, я сказала, я не специально. всё? а теперь успокойся и выйди из комнаты, дай мне собраться, блять, — я говорила в груботавой форме, но достаточно спокойно, мягко держа её за руку, чувствуя, как её напряжение передаётся мне.
— прости, ладно? я не знаю, почему я так устала и ору на тебя, — добавила я, видя её перекошенное лицо, сжатые кулаки. — выйди, я соберусь и подойду к вам, — сказала я мягко, почти ласковым голосом, едва заметно улыбнувшись, но улыбка вышла кривая, скованная, скорее как жест отчаянного примирения.
она выдернула свою руку из моей, словно это было всё, что нужно, и вылетела пулей из комнаты. хотя бы не орала, на этом я уже благодарила её в своих мыслях.
я встала, умывшись, переодевшись, приведя себя в порядок, и успела покружиться перед зеркалом, рассматривая себя. время уже давно шло к вечеру, а я направилась в общий кабинет, самый большой, где обычно проходили беседы, выгоны или испытания.
там меня ждали девочки, весёлые, прыгающие, громкие. увидев меня, виолетта направилась ко мне:
— выспалась? долго ты! — улыбнулась она, будто ничего из утра не помнила.
— а что собственно происходит? — спросила я, стараясь держать голос ровно.
— а я макс! — подбежал ко мне молодой парень в костюме клоуна.
— прекрасно, — хлопнула я в ладони, почти автоматически. — а мне что нужно делать? — спросила в следующий момент.
— ну смотри, — сказал он и схватил меня под руку, уводя от виолетты к окну. — где твоя пара?
— кристина, не знаю где она ходит, — пожала плечами я.
— значит, с кристиной ты должна придумать сценку. сегодня вы… клоуны! — и продолжал он, весело, как будто это был лучший день в жизни. — и выступить вы должны совсем скоро. но не бойся, выступать вы будете перед детками!
— ага… супер, — без каких-либо эмоций сказала я.
— о! кристина! подойди сюда, мы с ликой тебя уже заждались! — крикнул макс, заметив её.
захарова подошла к нам лениво, кинула на меня взгляд, без эмоций, почти равнодушно.
— давайте я вам помогу, что-то вы не в духе сегодня, — хлопнул в ладони он, оглядывая нас двоих.
сценка, костюмы клоунов, в паре с захаровой, да ещё и после вчерашнего… это просто ужасный ужас. ночной кошмар, подумала я про себя, внутренне ощущая то, как мое настроение балансирует на грани.
— давайте поставим сценку про неразделённую любовь! как вам? только конец должен быть обязательно хорошим! и эмоций надо! без слов, но всё показывать! — продолжал он жестикулировать, словно дирижёр, ходя вокруг нас.
я кинула крайне недовольный взгляд на виолетту, которая слышала прекрасно все его слова и смеялась тихо, почти из-под носа, будто наблюдала за абсурдностью происходящего. я закрыла рот рукой, чтобы не засмеяться или выругаться.
— я пацан, ты девка. я бегаю за тобой, ты не отвечаешь взаимностью. в конце я дарю тебе вон… бумажку, и ты радуешься. всё? придумали? давай, я пошла, — сказала захарова ровно, без каких-либо эмоций, словно это был обычный день, словно я её заставляла делать что-то против воли, хотя на самом деле желание было скрытым, неявным, едва заметным.
— если тебе что-то не нравится, можешь не делать, я уйду обратно спать! — крикнула я ей в спину, снова с обидой, которая накатывала внутри, но я скрывала её за маской раздражения и язвительной ухмылки.
— а кто сказал, что мне что-то не нравится? видишь, я горю желанием! — язвительно произнесла кристина, повернувшись ко мне, демонстрируя такое невозмутимое лицо, что я бы поверила ей, если бы не знала её лучше.
— вот и мне эта идея нравится! а может ещё там обнимемся? чтобы точно сделать картинку настоящих чувств, — каждое моё слово она слышала, каждое ощущала, а говорила я с такой же язвительной интонацией, что было противно от самой себя.
эта моя черта вырывалась редко, обычно сидела глубоко внутри, но в моменты глубокой обиды она рвалась наружу, бесконтрольно, и я уже не могла её сдерживать.
— ага, давай ещё, блять, засосёмся прям там! — сорвалась крикнуть захарова, явно пытаясь спровоцировать меня.
— а может ещё и поебё… — начала я следом, сорвавшись, но тут меня резко схватили за руку, закрыли рот ладонью и быстро вытянули из комнаты, оставив хаос позади.
— всё, всё, харе, блять, — эмоционально крикнула виолетта в коридоре, держа меня за руки, удивлённая так, что я не могла описать это выражение лица.
на её лице смешались удивление, смех, испуг, всё сразу, всё одновременно.
— как это меня бесит! как она меня раздражает! — кипело внутри, почти вырывалось наружу.
— взаимно, кисуль! — закричала мне в спину захарова.
— отъебись! — крикнула я ей в ответ, стиснув зубы.
— всё!! хватит! — заорала на нас двоих виолетта и, не церемонясь, затолкала меня в комнату.
— че происходит у вас? че за бойня? — возмутилась вилка, стоя в дверях и не понимая всего масштаба нашего ночного хаоса.
— иди умойся, в себя приди, — велела она мне.
я послушала, направилась к умывальнику, включила холодную воду и зачерпнула её руками, резко охлаждая лицо. виолетта стояла совсем рядом, наблюдала, тихо улыбающаяся, с любопытством, которое я почти не понимала.
— на выходных приедет адвокат, будет помогать с делом, — сказала я, снова плеская холодной водой на лицо.
— поэтому ты на нервах? — спросила виолетта, вздохнув, словно всё поняла без слов.
— розенберг перед этой встречей с адвокатом будет промывать мне мозги, чтобы точно я вспомнила всё, что творили родители и происходило раньше, — добавила я, вытирая лицо полотенцем, чувствуя, как напряжение ещё немного спадает.
— не сладко будет, но не смертельно. тебе это и надо, — пыталась пошутить и поддержать меня виолетта, слегка улыбнувшись.
— я хочу забыть всё это, понимаешь? как сон страшный. в прошлом оставить, а не ковыряться в этом, — взмахнула руками я, выходя из комнаты, пытаясь собрать мысли и эмоции воедино.
виолетта слушала мои вопли до самой кухни, пока я не налила себе чай и не села за стол, взяв контейнер с каким-то салатом, что подавали на обед. я делала глоток чая, пытаясь хоть немного стабилизироваться:
— хочется просто сдаться и уехать домой, — негромко произнесла я, чувствуя тяжесть внутри.
рядом со мной резко отодвинулся стул.
— никто никуда не едет и не сдаётся! че раскисла то? вон как утром орала! — насмешливо воскликнула кира.
— ой, кирюш… ты меня прости, я не хотела, — усмехнулась виновато я.
— да че ты! успокойся, а! — отмахнулась она, закинув руку мне на плечо.
— эу, встаём, встаём! одеваться идём! — закричала амина, заходя на кухню.
— там дети приехали, — добавила лера, тоже чуть приподнимая голос.
я встала, убрала за собой всё и мы всей толпой пошли переодеваться.
— вот твоё, крис выбирала — виолетта вручила мне яркие вещи.
я взглянула на платье: красивое, разноцветное, выше колена, яркое, облегающее. туфли на небольшом каблуке, тоже ярко-розовые, красивые, и нежно-розовый платочек.
— вау! — воскликнула я, переодевшись, кружась перед зеркалом, радуясь.
платочек я сложила и завязала на голове, сделав красивый бантик, волосы распустила, поправила платье.
— нет, ну у тебя вообще ахуенно! — воскликнула виолетта, стоящая в огромном парике и смешном костюме, с которого нельзя было не смеяться.
— мне всё также не нравится это, блять, — воскликнула амина, которая была в ещё более смешном виде.
я не удержалась, начала смеяться, громко и искренне, забывая о том, что совсем недавно чувствовала себя паршиво.
— всё, всё, идём! — звала нас рони, пока мы смеялись.
закинув руки мне на плечо, лера повела меня на улицу.
— заебала ржать, сдохнешь скоро от смеха! — приговаривала она, хотя сама пыталась сдержаться.
— да лучше уж от смеха умру, чем буду ныть, — усмехнулась я, переступая порог.
прям перед нами стояла сцена. за сценой дети, которых мы ещё не видели. а на улице уже все девочки, макс и огромное количество операторов, которые всегда бесили своим присутствием, делая всё сложнее и громче.
пока мы толпой стояли и ждали команды выходить на сцену, я заметила лизу. она стояла немного в стороне от всех, искала взглядом хоть кого-то, кто обратит на неё внимание, начнёт разговор.
я откинула с себя руки амины и леры, что висели на моих плечах, и направилась к лизе. взяв её под руку, я повела её в круг, поближе к громким разговорам и крикам, чтобы она не оставалась одна.
— кто первый пойдёт? — громко спросила я, оглядев нашу толпу.
— мы с алисой, — предложила вилка.
— потом мы с пчелкой! — крикнула кира.
— ну мы тогда последние, — произнесла в конце я, кидая взгляд на хмурую кристину. она лишь отвернулась, отвела взгляд, будто стараясь не попадать мне в глаза.
— что с ней? — спросила тихо лиза у меня.
— да ладно, она, — отмахнулась я. — а с тобой-то что?
— всё нормально, я всегда так, — отмахнулась она тоже, с лёгкой улыбкой.
— а больше так не надо, надо с нами, со всеми, — кивнула я, стараясь вдохнуть в лизу уверенность.
— хорошо, — усмехнулась лиза, а глаза её засветились, словно она вдруг почувствовала себя частью всей этой сумасшедшей компании.
— мотор, начали! девушки, выходим, первая пара! — крикнула елена, и алиса с виолеттой вышли из-за кулис на сцену, открывая наше странное представление.
я слышала смех детей, какие-то стуки, удары, топот со сцены. постепенно мы сформировались на несколько компаний, и когда в кругу стояли только я, кира, кристина, амина, виолетта, лера и лиза, прозвучал вопрос.
— че, как думаете, кого выгонят на этой? — спросила кира, оглядев всех нас с любопытством в глазах.
— у меня мнение не меняется, — пожала плечами виолетта, спокойно и уверенно.
— ты на кого думаешь? — спросила я у неё, наклонив голову.
— алисе и диане тут делать нечего, — негромко произнесла она, подняв брови.
— да, да, — кивнула лера, соглашаясь с ней.
— ты че думаешь? — спросила у меня амина, слегка нахмурившись.
— я… юля или алиса, — предположила я, стараясь быть объективной.
— не-не, тебя не должны, ты только пришла же, — отрицательно покачала головой кира.
— тебя наоборот тянуть будут, — кивнула лера, мягко, но уверенно.
— есть много, кого тут надо отсеить, тебя не будут трогать сейчас, — уверенно кивнула и вилка.
— очень на это надеюсь, — усмехнулась я, с лёгкой иронией, но с надеждой внутри.
— ну всё, хватит тут пиздеть, пойдём, — дернула меня кристина за руку.
— захарова, поаккуратней давай, — закатила глаза я, раздражённо.
— может тебя ещё по головке погладить? — насмешливо спросила она, встав напротив и сложив руки на груди.
— а может тебе нахуй пойти? — вскинула я резко руками вверх, улыбнувшись и захлопав невинными глазами, длинными ресницами.
— вот сучка… — выругалась захарова, сделав шаг ко мне.
я взвизгнула и быстро кинулась к сцене, сердце колотилось.
довольно длинная вышла глава, читайте с удовольствием) сможем набрать под этой главой 50 звёздочек?
ещё я хотела бы попросить вас помочь мне добить 2 тыс подписчиков в тик токе, а также 500 на ваттпаде. буду благородна)
всех целую, хорошего вам вечера!!!)