глава 4
зайдя в дом, я сразу направилась в свою комнату. в голове стоял звон, будто кто-то, сидя внутри моего черепа, постукивал ложкой по стеклу. переодевшись в джинсы и короткий топ, я легла на кровать, уставившись в потолок. я не желала никуда идти или с кем-то общаться, у меня будто выключили способность выдерживать людей. всё тело дрожало, как будто его выжимали изнутри.
я потёрла глаза руками, надеясь, что туман в голове рассеется. но стало только хуже. и тут я услышала тихий стук.
— я зайду? — раздался голос за дверью.
— заходи, — тяжело вздохнув, крикнула я.
дверь медленно открылась, и на пороге показалась виолетта. она осторожно прикрыла за собой дверь и вошла ко мне, двигаясь мягко, будто боялась спугнуть меня. села на край кровати, повернувшись ко мне боком.
— долго ты тут одна будешь? — спросила она с грустной улыбкой, внимательно изучая моё лицо.
я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— я не хочу никуда идти, — покачав головой, ответила я. — просто… не хочу.
речь моя стала менее связанной, я сама слышала, как слова разваливаются на куски. и по тому, как расширились её глаза, я поняла, нет, это вилка всё поняла. она видела меня в таком состоянии уже не впервые.
любые ломки от запрещённых веществ проходят ужасно, но когда они начинаются из-за стресса, тогда то и проходят намного мучительней.
— ты… — тихо начала она, почти одними губами.
— да, — ответила я, поджимая губы и закрывая лицо ладонями. на секунду мне стало стыдно до отвращения к самой себе.
— сколько? — коротко спросила она, нахмурив брови. голос её дрогнул, но взгляд оставался твёрдым, полным сочувствия и беспомощности.
— четыре года, — хмыкнула я, будто это было шуткой, хотя внутри всё горело.
— бляяять… — протянула она тихо, положив обе руки себе на голову. выдох у неё сорвался, как будто она услышала приговор.
— виолетт… только никому, — попросила я, садясь напротив неё и поджимая ноги под себя. — пожалуйста.
она подняла глаза.
— лаура альбертовна не знает? — спросила вилка, и в голосе её было не осуждение, а тревога.
— она знает, — ответила я. — а девочкам пока что знать необязательно, — намекнула я, глядя на неё в ожидании.
вилка понимающе кивнула. мы на секунду просто смотрели друг на друга, будто пытаясь найти в этой тишине хоть что-то успокаивающее.
и тут дверь в комнату резко распахнулась, ударившись о стену. в неё заглянула кира, чуть запыхавшаяся.
— лик, там… любовь розенберг тебя ищет. на первом этаже, возле выхода ждёт тебя, — быстро сказала кира и исчезла так же стремительно, как и появилась.
я выдохнула.
— мне с тобой пойти можно? — аккуратно спросила вилка, как будто боялась услышать отказ.
— пойдём, — кивнула я ей, надевая тапочки и чувствуя, как ноги дрожат.
мы спустились на первый этаж. у самой лестницы вилка осталась в стороне и остановилась, давая мне пространство. она всегда так делала. рядом, но не давит.
любовь розенберг стояла возле двери, руки сложены, взгляд направлен прямо на меня. когда я подошла, она мягко сказала:
— лика, я видела твоё состояние… я знаю, что так делать запрещено, но у нас с тобой немного другой подход. пойдём на улицу? поговоришь с тётей.
её голос не был строгим. он был… человеческим. от этого мне стало только хуже.
я виновато кивнула, ощущая, как жар поднимается к лицу. ломки тяжело скрыть, особенно от психолога. они видят то, что другие упускают.
мы вышли на улицу. воздух был холодный, влажный, будто вечер собирался стать дождливым. мы отошли чуть в сторону дома, и я, взяв телефон в руки, инстинктивно отошла от любовь розенберг на несколько шагов, так было легче говорить.
набрала номер марии. гудки тянулись бесконечно, будто издеваясь.
— алло, мария, привет… — виновато произнесла я в телефон.
— лика? как ты? как дела обстоят? — спросила тётя, и в её голосе я сразу услышала тревогу.
— да… нормально всё, — ответила я не особо весело. ложь легко давалась только на словах, но внутри она царапала.
— как ева? что там с судом? — спросила я.
— всё стоит на месте, только вот… — мария резко замолчала. я уже знала это «но».
— говори. не тяни, — мой голос стал громче, чем должен был. я сжала телефон так, что побелели костяшки. если кто-то услышит, будут вопросы. а мне сейчас не нужны слухи.
— забрали её в дом ребёнка до окончательного решения суда, — наконец сказала тётя.
её голос был виноватым, ведь мою реакцию она уже знала наперёд.
я замолчала. мир на секунду провалился в белый шум. потом я медленно подняла глаза, любовь розенберг смотрела на меня внимательно, почти не мигая.
я присела на корточки, как будто ноги сами отказали. облокотилась спиной на забор и рукой зарылась в волосы.
— шутишь? скажи, что шутишь, а… — прошептала я в телефон, чувствуя, как внутри поднимается паника.
— лика, ей будет там лучше, хотя бы не с ними, — пыталась успокоить меня тётя.
— маш, ей там легче никак не будет, — прошипела я. — что с судом? скажи мне.
— ты же его знаешь… у них хороший адвокат, у них есть деньги, у них есть связи… — раздражённо говорила она, но я слышала под её тоном лишь бессилие.
я закрыла глаза. сердце билось, как будто хотело вырваться.
— маш, знаешь… я тебе до конца жизни своей благодарна буду. я заберу её сразу. только пару месяцев потерпи… бумаги сначала будут записаны на тебя. но маша, пожалуйста, помоги мне, — просила я, голос дрожал. — я не смогу без неё, не смогу никак…
— лика, я слышала от тебя это миллион раз. я прошу тебя, соберись и делай то, что мы планировали, — сказала она, делая голос строже, чтобы удержать меня.
я тяжело вздохнула и подняла голову вверх. взгляд сам ушёл в сторону окна. и вдруг я увидела там кристину. она стояла, опершись на подоконник обеими руками, и смотрела прямо на меня. взгляд её был совсем другим, не тем, что обычно. в нём было замешательство, смешанное с гневом. не на меня… скорее на ситуацию. или на то, что она внезапно поняла.
я отвела взгляд, будто обожглась, и быстро прошептала в телефон:
— всё, я больше не могу разговаривать. навещай её. постарайся, сделай всё, что в твоих силах. я не уверена, что смогу часто созваниваться с тобой… но если будет что-то срочное, постарайся связаться со мной. пока.
я отключилась почти в панике и протянула телефон психологу. руки мои дрожали.
любовь розенберг посмотрела на меня, будто пытаясь оценить, насколько далеко я от края.
— стало лучше? — спросила она.
— только хуже, — мотнув головой, ответила я. глаза уже ничего не выражали, я смотрела куда-то мимо неё.
она вздохнула, и в её взгляде мелькнула печальная обречённость.
это ведь только начало.
— мы сделаем всё, что в наших силах. я вижу, ты не слабая, и ты правда переживаешь за неё, а поэтому я сделаю всё, чтобы ты забрала ее, чтобы ты добилась этого по исполнению совершеннолетия, — мягко произнесла любовь розенберг, а потом потянулась, чтобы обнять меня. я крепко обняла ее в ответ.
— спасибо вам большое, — произнесла я, уже уходя.
зайдя в дом, я не увидела вилку, а поэтому направилась на второй этаж, в ее поисках. коридор тянулся пустой, лампы светили тускло, и тишина там была какая-то… непривычная. будто воздух стал гуще.
— вилка где? — спросила я у девочек, что стояли в куче. юля, лера, алиса и кира взглянули на меня каким-то злобным, отталкивающим взглядом, будто я вдруг стала им неприятна. остро, резко. я замерла на секунду, пытаясь понять, что это вообще сейчас было.
переводя взгляд по комнате, я встретилась глазами с кристиной. она сидела на кровати, широко разведя ноги, локти на коленях, смотрела на меня исподлобья, тяжело, будто прожигала. будто я снова успела ей чем-то насолить.
— где вилка? — снова спросила я, теперь уже у нее.
— у тебя в комнате, ждёт тебя, — глухо сказала кристина, выделяя каждое слово так, что в них капала ненависть. я впервые слышала такой тон от нее. внутри кольнуло беспокойство, неприятно и тревожно.
оглядев их всех ещё раз, почувствовав, как в груди сжимается что-то тягучее, я покинула комнату.
зайдя к себе, я увидела вилку, что сидела на моей кровати. она выглядела растерянной, сидела ровно, но плечи у нее опущены, руки сцеплены, будто она чего-то боится. смотрела на меня пристально, не отводя взгляд.
— что с ними? — спросила у нее я.
— с кем? — включив наивную дурочку спросила вилка, но по глазам я сразу увидела, врёт.
— с девочками, что с ними? — спросила снова я, уже садясь рядом.
— с девочками? с ними всё нормально, — отведя взгляд произнесла вилка.
я сразу поняла, она делает вид, что не понимает. и делает это нарочито плохо, будто боится совершить ошибку, расстроить меня, но и сказать правду не может.
— вилка, что с тобой? — спросила вдруг я, не выдержав.
дверь распахнулась резко, звук хлопнул по нервам. на пороге появилась кира. кинув на меня какой-то странный, тяжёлый взгляд, смесь презрения и жалости? она посмотрела на виолетту.
— вилка, пойдём, — позвала резко кира.
вилка встала сразу, словно её дёрнули за ниточку. глядя на меня виновато, почти извиняясь взглядом, она удалилась из комнаты. дверь захлопнулась громко. слишком громко. почти демонстративно.
я растерянно смотрела на эту дверь. будто она захлопнулась не в комнату, а в меня.
комната опустела. стало совсем тихо, давяще, удушающе. я легла, закрыла глаза и почти всё остальное свободное время я проспала, изредка просыпаясь, когда чувствовала, что кто-то заходил и тут же выходил из комнаты. будто проверяли, дышу ли.
когда время было около десяти, я проснулась окончательно, поняв, что спать больше я не хочу. тело ломило от долгого сна, мысли плавали. сходив в душ, высушив волосы и переодевшись в пижамные штаны и тёплую кофту с капюшоном, я всё ждала, что ко мне зайдёт кто-то из девочек. но никто не пришёл.
поэтому я сама встала и направилась к ним.
спустившись на второй этаж, заглянув в одну комнату, я никого не увидела. во второй сидела одна лиза. одна, посреди большой комнаты, на краю кровати, скучая и смотря в потолок. как будто ее тоже выгнали.
— а ты чего одна? где все? — спросила я, подходя ближе.
— в комнате, — кивнула мне лиза. — обсуждают что-то. не ходи лучше, там... почти все на взводе, — посоветовала она.
—а с тобой посидеть можно? — тихо спросила я.
она медленно поднялась и села на край кровати, освобождая место. кивнула, приглашая жестом. я села рядом.
— чего ты вечно одна? — спросила я, мягко взглянув на нее, хотя сама примерно предполагала.
— так всегда было, а после той ситуации стало всё намного хуже, — опустив голову, произнесла лиза. плечи ее мелко дрогнули. она говорила ровно, но в голосе пряталась усталость.
— поговорим? — спросила я, не настаивая.
она лишь кивнула.
— а ты бы хотела получше влиться в коллектив? — спросила я, сев ближе.
— хотела бы, — кивнула она.
— я бы тоже хотела, — положив свою руку на ее, проговорила я.
— а разве ты уже не достаточно с ними общаешься? — спросила лиза. в глазах ее пронеслась какая-то обида, а в голосе... ревность, что ли. будто ей было обидно, что мне легче, чем ей.
— мне кажется, нет, — пожала плечами я.
— к тебе с первых дней начали относиться лучше, чем ко мне, — добавила она, и голос ее так дрожал от несправедливости, такой детской, чистой, настоящей. и это было лишь ее мнение, но я понимала её в какой-то степени.
— ты боишься кого-то из девочек? — спросила я.
она замолчала. долго. а потом вдруг подняла на меня глаза. взгляд ее был испуганный, забитый, как у ребёнка, которого слишком часто одергивали.
— а как мне её не бояться? — спросила она с надрывом в голосе, но совсем тихо.
конечно кристина. я даже не сомневалась. сразу внутри всё оборвалось.
я даже не знала, что ответить. как поддержать её? как защищать, если сама пока не понимаю, что происходит?
но увидев на ее глазах слёзы, что подступили резко, как будто она всё это держала неделями, внутри всё сжалось. словно плакал маленький ребёнок. словно она была моей младшей сестрёнкой.
— можно? — спросила я, вытягивая руки.
она неуверенно кивнула и этого хватило.
я аккуратно обняла её, кладя её голову на своё плечо. свои руки я запустила в её волосы, поглаживая их, медленно, успокаивающе.
теперь она начала плакать сильнее. но тихо, почти беззвучно, я чувствовала, как трясутся её плечи. похоже, она сорвалась.
— я понимаю... она такая... — тихо проговорила я, обнимая лизу. — мишель была для нее самой лучшей, под ее давление она поддавалась слишком легко, а остальные с лёгкостью поддавались давлению кристины, — говорила я, а мне самой становилось очень жаль лизу. я чувствовала, как слова выходят из меня осторожно, будто боялась задеть её ещё сильнее. — она агрессивная, да, но она не плохая... — добавила я, пытаясь поддержать её, успокоить.
лиза всхлипнула, пальцы у неё дрожали, когда она вцепилась в край моей кофты, словно хотела удержаться за хоть что-то стабильное.
— я не понимаю... — она покачала головой, слёзы стекали по щекам. — я не сделала ничего... ничего не сделала... — совсем тихонько произносила лиза, плача мне в плечо.
я обхватила её руками крепче, чувствуя, как её дыхание сбивается.
— ну всё, всё, слышишь? — шептала я, стараясь, чтобы голос звучал мягче, чем я сама себя ощущала. — нормально всё будет. ты в любой момент можешь обратиться ко мне за помощью, хоть я и не сильна, но заступиться смогу.
я аккуратно положила свою голову на её плечо, пытаясь хоть как-то согреть её этим объятием. какое-то время она просто рыдала, пока постепенно её дыхание не стало ровнее. через время она отстранилась, вытирая слёзы, которые уже перестали течь из глаз.
— получше? — спросила я, улыбнувшись уголком губ, понимая, что полноценная улыбка сейчас была бы натянутой.
— спасибо, — стеснительно буркнула она, опуская взгляд.
и вот, как будто специально, чтобы разрушить этот хрупкий момент, раздался громкий смешок за моей спиной:
— каждой твари по паре.
я вздрогнула. входящая в комнату кристина взглянула так, что по коже прошёл холод. я не могла описать её взгляд, такого я не видела ни у кого, кроме отчима, возможно, но даже у него он был не таков. у кристины он был... звериный, словно она правда зверь, который готов сорваться с цепи в любой момент.
она смотрела угрожающе, злобно, но одновременно безразлично и холодно. будто ей было плевать на последствия, но не плевать на то, что она чувствует сейчас, в эту секунду. а голос у неё всегда был сорванный от крика, а потому был хриплым, опасным.
я машинально встала с кровати. за её спиной я заметила ещё несколько девушек.
следом за кристиной шла юля, её взгляд буквально прожигал меня насквозь, словно я была ошибкой природы. дальше в комнату вошли кира, алиса и лера. они смотрели на меня со злостью, которую даже не пытались скрыть.
настя, амина, рони и диана смотрели иначе, не понимая. словно пытались до конца убедиться, такая ли я плохая на самом деле, или просто кто-то что-то переврал.
а на лице вилки и гели были виноватые глаза, которые они пытались спрятать, будто стыдились смотреть мне прямо в лицо.
искренне понимая, что общение сейчас не выйдет приятным всем, я решила покинуть комнату. шагала под какие-то фразы юли и кристины, которые летели мне в спину. резкие, неприятные, но настолько бессвязные, что я даже понять не могла, из-за чего они появлялись.
я не отвечала. сил не было ни на что.
упав на кровать, я взглянула в потолок.
что я сделала не так? где оступилась и испортила отношение вот так резко и со всеми?
даже те, кто принимал от меня поддержку и пытался поддержать и узнать получше, начали отворачиваться от меня.
от таких мыслей я правда начала чувствовать один сплошной стресс, а потому ломка обострилась.
тремор перешёл в дикую дрожь, а глаза начали закрываться сами собой, погружая меня в сон, которым организм пытался меня спасти.
вот вам небольшая глава)
можно актив?)