глава 5
с самого утра я чувствовала пустоту внутри себя. такую ровную, гулкую, будто внутри меня стояла огромная комната без стен и без света. я двигалась механически: умывалась в тишине, смотрела в зеркало на своё лицо, которое казалось чужим, без выражения, и выходила на завтрак уже на автомате. никто не обращал на меня никакого внимания. казалось, что меня как будто стёрли из их поля зрения, вычеркнули, но я при этом продолжала сидеть рядом с ними, дышать тем же воздухом.
сидя за столом, с ложкой в руке, есть я не хотела. еда пахла нормально, но у меня не было ни сил, ни желания. почти все между собой общались, разговаривали, обменивались шутками, смеялись, и у всех было хорошее настроение. лишь я была как будто бы отделена от этого мира тонкой невидимой плёнкой, через которую до меня не доходило ни тепло, ни голос, ни взгляд.
подняв глаза, я неожиданно столкнулась со взглядом лизы. она сидела чуть поодаль, и, поджав губы, смотрела на меня своими грустными глазами. так, словно она что-то знала. словно ей было очень жаль меня, но она не могла ничего сделать. я заметила, как она тихо вздохнула и отвела взгляд, будто не имея права вмешаться.
и именно в этот момент мои нервы, которые я так долго сжимала в кулаки, будто обрезали ножом.
границей моих железных нерв стало то, что юля, словно случайно, вылила на меня кружку кипятка.
кофта моя намокла моментально. горячая вода прожгла ткань почти сразу, и я почувствовала, как огонь залился по коже. по большей степени задевая правую руку, ладонь, запястье и область до локтя. резкая боль ударила так, что дыхание сбилось.
— блядь, — прошипела я, резко поднимая испуганный взгляд.
я даже не успела понять, что произошло, просто ощутила боль, услышала стук кружки о стол, почувствовала, как всё внимание на секунду дернулось в мою сторону.
и увидела лица девочек, которые пытались сдержать, а некоторые и не сдерживали улыбки.
смех в глазах. довольство. интерес. злорадство. будто я была зрелищем.
я вскочила со своего места, оттолкнув стул, будто он обжёг меня тоже, отошла в сторону, поднимая правый рукав кофты, чтобы хотя бы понять, насколько всё плохо. кожа уже краснела.
— главное, чтобы не побежала к розенберг жаловаться, — сказала юля. специально громко. специально так, чтобы я услышала.
на то кристина ударила её в живот, чтобы та замолчала. я услышала короткий всхлип недовольства юли, но кристине перечить она не могла.
лицо кристины было оценивающее, холодное. ей было меня не жаль, но и смеха она не издала. она смотрела на меня так, будто что-то взвешивала. будто пыталась понять, насколько я ещё выдержу.
проходя мимо стола, чтобы уйти, я заметила, как вилка попыталась встать, чтобы пойти за мной, но её жёстко осадила кристина, усадив обратно на стул. взгляд вилки короткий, растерянный, он пронзил меня, но я отвернулась, не в силах выдерживать.
забежав в свою комнату, я быстро скинула с себя кофту, оставшись в одном коротком топике, и сунула руку под холодную воду. холод не снимал боль, но хотя бы гасил её чуть-чуть, как будто приглушал пламя.
в комнату кто-то быстро вошёл, дверь ударилась о стену. это была дарья, наша вожатая, которую я знала лишь по имени.
войдя в санузел, она быстро осмотрела меня. её шаг был резким, уверенным, а брови хмурились так, будто она уже готовилась ругаться.
— нормально всё? там девочки сказали, что тебе возможно помощь нужна? что уже случилось? — бегло спрашивала она, стараясь разглядеть моё лицо.
— всё нормально, обожглась немного, — быстро ответила я, отвернувшись, чтобы она не читала в моих глазах правду.
она подошла ближе.
— показывай, — произнесла она уже более строго.
я медленно подняла руку из-под воды. ладонь и запястье уже успели покрыться волдырями. они вздувались прямо на глазах, и от вида у меня подкосились колени.
дарья нахмурилась ещё сильнее и перевела взгляд с руки на меня. посмотрела прямо в глаза, так, будто требовала честности.
— и кто? — спросила она строго, точно зная, что сама бы я так не обожглась.
— сама, — соврала я.
— я спрашиваю: кто? — снова задала она, не повышая голоса, но давя взглядом так, что хотелось отвернуться.
— я уронила на себя стакан юли, — соврала я уже увереннее.
она фыркнула.
— ясно, не дождёшься от тебя правды, — отмахнулась она, выходя из ванной, а потом вообще из моей комнаты.
спустя минут пять она вернулась. в руках у неё была мазь, марлевые и эластичные бинты.
— вытирай аккуратно и давай сюда, — позвала она меня, садясь на свободную кровать.
я подошла, сделала всё, что нужно, и села рядом, протягивая ей правую руку. она работала аккуратно, хмурясь только тогда, когда рука дрогнула от боли.
— не надумала правду рассказать? — спросила она снова, легко, уже не давя.
— я уже сказала правду. юля поставила стакан рядом со мной, вот я и задела его, — ответила я.
я не хотела портить отношения с девочками, пока не выясню, что происходит.
она молчала некоторое время.
— а кроме ожога, с руками-то у тебя что? сама? — спросила она, не поднимая взгляд, лишь аккуратно забинтовывая мою руку.
я опомнилась, что из-за боли, лишних мыслей и испуга скинула с себя кофту и осталась в одном топе, полностью открывая видимость на руки и плечи. и все порезы, глубокие, старые, свежие, были на виду.
— сама, — тихо проговорила я, с долей стыда.
— из-за чего, если и это не секрет? — добавила она, спокойно, даже мягко. будто просто хотела поговорить.
я взглянула на левую руку. на запястье, предплечье, плечо и надплечье, множество глубоких порезов, что я наносила себе сама.
— от безысходности, — стыдливо прошептала я ей.
— что смущаешься-то? я же не ругаюсь, — мягко прошептала она, переведя взгляд на моё лицо.
я пожала плечами и, не желая смотреть ей в глаза, перевела взгляд на правую руку. пальцы, кисть и половина предплечья были в эластичном бинте, под ним марлевый бинт, а под ним мазь от ожогов.
— переодевайся и полежи. я отправлю за тобой кого-то из девочек, — вздохнув, сказала она, а потом вышла из комнаты.
я переоделась в форму: юбка, рубашка с длинным рукавом. пока было время, успела накрутить волосы, подкраситься.
стоя перед зеркалом, взглянула на себя.
волосы свисали до самой талии, а локоны были не по всей длине, а начинались от плеча и по оставшейся длине. я стояла перед зеркалом, медленно отпуская прядь, наблюдая, как она мягко пружинит вниз. в комнате пахло нагретой плойкой и чем-то успокаивающим, может быть, шампунем, который я использовала утром.
— лика, — раздался негромкий голос возле двери.
я вздрогнула, будто выдернутая из своих тяжёлых мыслей, выключила плойку и, убрав её на тумбу, вышла в комнату. у двери стояла лиза. она держала стакан воды и таблетку. аккуратно, двумя руками, словно боялась уронить.
— выпей, даша сказала, — произнесла она, протянув мне всё это.
я взяла. воды на дне было немного, но мне хватило, чтобы запить таблетку. поставив стакан на тумбочку, я посмотрела на неё. выглядела она виноватой, опустив глаза, будто в чём-то призналась.
— сильно? — спросила лиза тихим голосом. так тихо, словно не мне, а самой себе.
я вытянула забинтованную руку вперёд. бинт был белый, чистый, но от этого не менее неприятный.
— вроде бы нет, пойдёт, — ответила я, пожав плечами, словно это не имело значения.
— ты собралась? — спросила она.
я кивнула.
— пойдём тогда? — предложила лиза, уже открывая двери.
я шла за ней, чувствуя слабую ноющую боль под бинтом и какую-то пустоту внутри, как будто я всё утро собиралась не куда-то ехать, а идти на суд.
мы спустились на первый этаж. девочки стояли там уже в сборе. молчаливо, будто нас не ждали, но ждали именно для того, чтобы молчать. стоило нам появиться, они, не говоря ни слова, разом вышли на улицу. ни взгляда, ни улыбки.
я медленно поменяла обувь, и мы с лизой плелись позади всех. воздух снаружи был прохладный, сырой, и почему-то резал кожу сильнее, чем должен был.
— чего они на меня обозлились? — спросила я шёпотом, немного наклонившись к лизе.
она промолчала. опустила глаза в землю.
— не знаю… — неуверенно ответила она, так же шёпотом.
а я почувствовала, как внутри всё напряглось.
— не хочешь отвечать, так и скажи. а враньё я не люблю, — голос стал жёстким сам по себе, как будто я не контролировала этот холод.
я отвернула голову в сторону, хмурясь.
— прости… — прошептала она виновато.
я не ответила. просто шагнула в мини-автобус.
вилка сидела не со мной, я заметила это сразу. её взгляд виноватый, растерянный, будто она не знала, куда себя деть, упал на меня, но я отвела глаза.
мест свободных было мало: пара в середине. значит, они для меня. и для лизы.
я села у окна, уткнувшись взглядом в отражение, которое казалось мне чужим. девочки вокруг переговаривались между собой, но я не слушала, я пыталась удержать дыхание ровным, чтобы не сорваться.
— я сяду? — тихо спросила лиза.
— садись, — сухо ответила я.
она села рядом. молчала.
машина поехала, и я снова повернулась к окну. деревья проплывали серыми тенями. мысли тоже тенями.
— прости, лик… пожалуйста… — снова прошептала лиза.
я медленно, очень медленно перевела взгляд на неё.
— хватит, — холодно прошептала я. — я не злюсь, у меня просто нету настроения. прости, если заставила думать тебя по другому.
она кивнула, но выглядела так, будто мои слова только сильнее задели.
сзади донёсся голос. я замерла, прислушалась.
— теперь в коллективе две крысы, прекрасно… — тихо, но зло произнесла юля.
я не повернулась, но по телу прошёл холод.
— надо сначала узнать, а потом уже словами раскидываться, — так же тихо, но жёстко сказала кира.
— я своими глазами всё видела, тебе не достаточно этого? — юля уже злилась.
— не достаточно. и голос на меня не поднимай, — холодно ответила ей кира.
— кир, ты мне не веришь? кристина, а ты чего молчишь? — шипела юля.
— отъебитесь от меня, — хрипло ответила кристина.
разговор оборвался.
а я вдруг поняла: речь шла обо мне. и, возможно, о лизе.
но почему «крыса»? что я им сделала? почему даже не дали сказать ни слова?
дорога тянулась тяжёлой тишиной в груди. к разговорам я уже не прислушивалась, всё равно ничего полезного не услышала.
когда мы вышли из автобуса, воздух ударил свежестью. мы прошли внутрь здания, сначала мне показалось, что это ресторан: тёмное дерево, люстры, мягкие кресла. потом, приглядевшись, я увидела манекены. подиум. сцену.
я села на самый крайний стул, словно пыталась стать невидимой.
рядом опустилась виолетта. я узнала её по голосу, но даже не повернула голову. не хотелось.
на сцену вышли две женщины.
— девчонки, приветствуем вас в нашем оригинальном, брачном агентстве. я сваха анна осипова, — представилась одна из них.
она говорила долго. я не слушала, слова проходили мимо, растворяясь в тяжести, которая давила на плечи.
— ты как? — услышала я тихий шёпот вилки рядом.
я отвернулась чуть-чуть, на долю секунды.
— нормально я, — сухо ответила и снова повернулась к сцене, делая вид, что слушаю.
— лик, не дуйся…
я промолчала. мне казалось, что если я скажу хоть слово, то сорвусь. а обижать её я не хотела, уже ведь, похоже, чем то обидела и её, и всех остальных.
— лик, ты слушаешь меня? — она легонько ткнула меня в бок.
— давай позже поговорим? — спросила я, так же тихо. — дома. у меня в комнате.
она замялась. я почувствовала, не видя её лица.
— я не смогу… — прошептала она.
и всё стало ясно.
— тогда нам не о чем разговаривать, — сказала я, отвернувшись, полностью закрывая между нами любую возможность.
и перестала реагировать.
я понимала, что она не хотела, чтобы девочки видели, что мы общаемся. иначе и она стала бы объектом буллинга. я это понимала. но легче не становилось.
стало обидно. неприятно глубоко, как будто внутри что-то сжалось.
я ведь правда верила, что виолетта хороший человек. что почти все девочки тут могут быть хорошими.
а оказалось, что хорошего во мне не видит никто.
и вот девочки начали выходить одна за одной, клеить к манекенам таблички с качествами, которые хотели бы видеть в своём партнёре. когда назвали мое имя, вышла и я, чувствуя на себе десятки взглядов, будто прожигающих кожу. выбрав несколько качеств: ответственный, любящий, спокойный, высокий, я аккуратно наклеила их на манекен, стараясь не показывать, как дрожат пальцы забинтованной руки.
я услышала вопросы.
— лика, а вот... спокойный, это в каком плане? чтобы прям не выражал никаких эмоций? — спросила анна.
я на секунду оцепенела, как будто меня ударило током. перед глазами короткой вспышкой мелькнули глаза отчима, пустые, ледяные, мёртвые. никакой ласки. никакой нежности. только холод, сухость и спокойствие, от которого хотелось провалиться сквозь землю.
— нет, — резко ответила я, даже слишком быстро. — в плане... агрессии наверное. чтобы мог спокойно обсуждать недопонимания.
— это отличное качество в мужчине, — пожав плечами, произнесла улыбчивая анна.
— а вот внешне, какой он должен быть? — спросила она.
— ну... внешне, блять... — задумалась я, чувствуя, как в груди поднимается раздражение на саму себя за то, что не знаю, что сказать.
— для тебя это вообще важно? — спросила вторая женщина, имя которой я даже не запомнила.
— мне главное, чтобы мужчина был мужчиной, — пожала плечами я.
— вот! девочки, вот самый правильный подход! — воскликнула анна. — мужчина должен быть мужчиной.
она прошла чуть в сторону, когда я села на своё место:
— сейчас мы подберём для вас мужчин, которые подходят вам больше всего, а вы должны ответить, какой понравится лично вам.
мы остались ждать. в зале стало шумно, девочки переговаривались, смеялись, обсуждали внешность парней, которых уже видели.
— сильный ожог? — раздался вопрос шепотом, тихо-тихо.
я повернулась к вилке, уже чувствуя, как внутри поднимается раздражение, усталость, выгорание.
— всё нормально. и давай на этом закончим диалог на сегодняшний день? наигранная забота мне не нужна, как и любая другая, — ответила я.
да, грубо. да, сразу стало стыдно, будто я ударила её. я ненавидела говорить так с кем-то, и уж тем более с вилкой, которая вроде бы и относилась ко мне неплохо. никто не заслуживает плохого отношения… но это были мои эмоции, забрать слова обратно я не могла. хоть и винила себя.
в этот момент раздался голос анны:
— претендент номер один!
вышел парень. потом ещё один. и ещё. многие не нравились мне самоуверенностью, другие просто взглядом, слишком злобным, неприятным. будто в глазах у них жили маленькие черти, готовые выскочить в любой момент.
и вот, вышел шестой кандидат. эрик.
— поднимите руку, кому понравился эрик, — громко произнесла анна.
многие подняли руки. я смотрела на них и не понимала. он мне не понравился с первой секунды. слишком самоуверенный. глаза жестокие. а шутки про избиения… да это вообще кошмар.
— ну, эрик, жги! — крикнула анна.
он поднял микрофон.
— лика, — раздался его голос.
— о, боже… — выдохнула я едва слышно, закрыв лицо планшетом.
— иди! — закричали девочки, засмеялись. смех прокатился по залу, как волна.
вилка тоже попыталась подтолкнуть меня, чтобы я вышла и обняла его.
— неет! — почти вскрикнула я, отстраняясь.
— лика, ты не выбрала эрика, почему? он ведь подходит по всем твоим параметрам, — раздался голос анны.
— я не знаю, но это явно не тот, кого я выбирала, — воскликнула я, чувствуя, как щеки заливает жар. я даже не стала говорить про его неподобающие шутки и злые глаза.
эрик ушёл, а за ним вышли другие кандидаты. я уже почти ничего не слушала, голова болела, мысли путались, а тело становилось тяжелее с каждой минутой.
через какое-то время мы попрощались с женщинами и уехали домой.
в автобусе я почти всё время спала, так же как и на задании, проваливаясь в странный, рваный, нервный сон. когда мы вышли из автомобиля, я шла позади всех, почти волоча ноги. у девочек было хорошее настроение, они смеялись, обсуждали валеру, который попался лере.
а мне было не до смеха. глаза щипало, клонило в сон, тело словно набрало лишний вес.
— что у тебя с глазами? — спросила лиза.
— что с ними? — не поняла я.
— красные, — ответила она.
— блять … — выругалась я, ускорив шаг и направившись в свою комнату.
глаза и правда были красные, а чёрные зрачки почти полностью закрывали ярко-голубой цвет. выглядело так, будто в меня вселили демона.
умываясь и переодеваясь в свою одежду, я мечтала только лечь и отключиться. на мне была белая кофта с капюшоном, который я натянула на голову, и пижамные штаны. едва коснувшись подушки, поняла, что почти проваливаюсь… но уснуть не могла.
кости, суставы, мышцы болели так, словно их мучительно выкручивали и ломали. каждый сантиметр тела болел, но особенно руки и ноги, будто кто-то вбивал внутрь раскалённые иглы.
я пыталась уснуть, но просыпалась каждые минут двадцать. раз одиннадцать, если не больше.
в какой-то момент, психуя, я схватила стакан с водой, который приносила лиза. воды в нём не было. пришлось идти вниз, на первый этаж, на кухню.
спускаясь по лестнице, я чувствовала, как каждая ступень отдаётся в позвоночнике болью. войдя в кухню, я тяжело вздохнула, почти сорвалась на кашель, когда увидела почти всех девочек.
моё состояние было совсем плачевное, я едва видела, куда иду, всё плыло перед глазами. поэтому, проходя мимо, я случайно задела плечом кого-то из девочек.
— прости… — прошептала я, поворачиваясь на того, кого задела.
на что в ответ мне полетел кулак в лицо, без разговоров и вопросов. увернуться я успела, но пошатнулась. я даже не сразу поняла, что происходит, будто воздух прорезал какой-то острый звук, и уже передо мной мелькнула рука.
— ты че, совсем ахуела?! — раздался крик юли, которая летела на меня как бешеная. переигрывала она так, будто перед камерой стояла, специально громче, ярче, лишь бы внимания к себе побольше собрать. и, конечно, у неё получилось, девочки сразу обернулись.
они уже вмешивались, подходя ближе. настя с кристиной и кирой держали юлю, чтобы та не рвалась ко мне снова. возле меня стояли вилка, геля и амина. остальные не вмешивались.
— смотри куда идёшь, нахуй! — кричала юля, пока её удерживали.
— я же сказала, я не специально, — спокойно ответила я. сама слышала, что говорю словно во сне: слова медленные, тело заторможенное. в груди холодно, будто меня резко выбросили из собственной головы.
я ловила на себе холодный взгляд кристины. этот взгляд будто раздевал до костей, оценивая каждый мой вдох, каждую тень эмоций.
— я тебя щас научу, как ходить надо! — крикнула она, вырываясь, чтобы подойти ко мне.
— успокоилась — резко схватила ее кристина, голос стал грубым, хриплым и жестоким, как и хватка.
— себя блять научи, — сухо ответила я и ушла.
наливая воды, я уже шла к лестнице, когда меня остановила алиса.
— че шатаешься? — спросила она грубоватым голосом.
— да чё вы доебались до меня все? — так же грубо ответила я, проходя мимо. я видела, что им не понравился мой тон, но мне в этот момент было абсолютно плевать, сил не осталось даже чтобы переживать.
зайдя в комнату, я вытащила из сумки таблетки феназепама. руки дрожали настолько, что я едва смогла открыть упаковку.
феназепам, это мощнейший анксиолитический препарат, или транквилизатор из группы бензодиазепинов. пациентам он назначается при бессоннице или эпилептических припадках, но также довольно часто используется для снятия тревожного состояния и при депрессии.
выпив сразу несколько таблеток, я подняла трясущимися руками кружку с водой и запила. горло сжало, вода не хотела проходить, а в голове будто кто-то стучал молотком.
в этот момент дверь в комнату распахнулась, кто-то громко, почти с обвинением в голосе закричал.
— в себя поверить успела?! — раздался грубый голос киры.
я медленно опустила стакан на тумбочку и засунула таблетки обратно в сумку. повернулась к ней.
— я тебя спрашиваю, ты че баб ходишь травишь? — спросила кира, приближаясь всё ближе, голос у неё раздражённый, резкий, будто каждое слово обжигает её саму.
я поднялась на ноги, став напротив.
— кого я травлю? юлю вашу, что кипятком меня облила? — ответила я холодным голосом. мне было всё равно. от усталости, отчаяния, от того, что меня будто вывернули наизнанку за последние часы.
но кире я не хотела грубить. не от страха, а от какого-то уважения к ней. она была не такой плохой, как мне её описывали.
— алисе ты че сказала? — кира не отступала.
— не доставать меня, — спокойно повторила я.
— а юлю нахуй толкнула? — снова спросила кира.
я выдохнула, почти рассмеялась от абсурдности происходящего.
— я не русским языком выражаюсь? или вы человеческий не понимаете больше? извини, звериный не знаю, — ответила я, размахивая руками.
грубить я правда не хотела. но ломки, во время которых человек становится намного хуже, чем является на самом деле, сами дали о себе знать.
— ты на че намекаешь? — грубо спросила кира, склоняясь надо мной, подходя так близко, что я чувствовала её дыхание.
— я не намекаю. я напрямую говорю, что вы как стадо зверей. нашли новую жертву и пытаетесь сожрать, — ровно проговорила я, пустыми глазами глядя ей прямо в лицо. без обиды, её не было. появлялась лишь злость, которую я почти никогда не испытываю.
— животное тут только ты, крыса ебаная. а крыс мы не любим, — процедила кира сквозь зубы. её рука дёрнулась, она была готова ударить.
я нахмурилась и сделала шаг назад.
— с чего это? — резко спросила я. — обоснуй.
— я тебе доказывать ничего не буду. тупую из себя не делай, сама знаешь, — произнесла озлобленная кира, дыхание у неё было сбивчивым, тяжёлым.
— сука, если бы шума не сказала просто попиздеть с тобой, я тебя давно на место бы поставила, и не просто разговором, — оскалившись, добавила она.
я вспыхнула и толкнула её слегка в грудь, сама в шоке от того, что сделала.
— кира, блять, какая шума? какая крыса? ты мне словами объясни, нормально же общались! — выпалила я, глядя на неё с искренним негодованием. — кира, ты же нормальной была, ну как так то нахуй?!
— инфу редакторам кто сливает? — спросила кира, тяжело дыша.
я замерла. будто всё тело съежилось. потерла глаза.
— ты на меня намекаешь? — спросила я, расширив глаза.
— кое-кто из девочек видел тебя после съёмок с розенберг. что ты с ней делала? и зачем тебе нужен был телефон? — кира не отступала ни на сантиметр.
я опустилась на кровать, зарыв лицо в руки. на секунду стало так больно, будто в меня воткнули нож, и я не могла понять, обида это, страх или просто усталость от того, что меня не слышат.
— отвечай, сука! — крикнула кира.
я медленно отодвинулась в сторону, освобождая место рядом.
— садись, — похлопала я по кровати.
кира недоверчиво посмотрела на меня, но всё же села.
— я говорила вам про суд. и по телефону я разговаривала исключительно про суд и про моего ребёнка, — я подняла глаза и смотрела прямо на неё, моргая медленно, выговаривая каждое слово. — а любовь розенберг психолог, поэтому стояла рядом.
я тяжело выдохнула.
— как вы вообще могли такое подумать... — протянула я, опершись о стену и закрыв лицо руками.
— я не могу тебе верить на слово, — пожав плечами, безразлично произнесла кира. её тон был ровным, но я чувствовала, она всё ещё держит дистанцию, будто между нами стояла стеклянная стена.
— да и какую информацию я могла бы донести? ты вообще себя слышишь? — я смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — я знаю ваши проблемы, переживания некоторых… а кто это не знает? — спросила я, чувствуя, как обида всё больше вырастала во мне, как ком внутри груди.
— другую информацию, — сухо произнесла кира, будто не желая даже объяснять.
— другую? да вы мне ничего и не рассказываете! — я повысила голос, почти прикрикнула на неё. горло дрогнуло, я не хотела кричать, но эмоции рвались наружу, слишком много всего накопилось за день.
кира медленно встала, словно только сейчас сама осознала, какой бред они несли всё это время. и я тоже поднялась, не хотела оставаться сидящей, слабой, ниже неё.
— мир? — спросила я, протягивая ей правую руку. пальцы были в бинте, я уже забыла про ожог, адреналин всё перебил.
кира посмотрела на мою руку, но вместо рукопожатия притянула меня к себе, обняла. видимо, ей показалось, что так проще, да и рука моя была не в состоянии что-то жать.
— если это всё не правда, то бля… не обессудь, — произнесла кира.
я вздохнула, обняла её чуть крепче.
— я ничего плохого не могу сказать. но вы же могли, блин, сказать напрямую… зачем этот цирк? — спросила я, отстраняясь, чтобы увидеть её лицо и услышать ответ.
— если бы пошли разговаривать сразу и все, то отпиздили бы, как это с лизой произошло, — спокойно хмыкнула кира, будто рассказывает что-то обычное, не чувствуя вины.
— и на этом спасибо, — выгнула брови я и кивнула ей. у меня внутри всё переворачивалось. смесь облегчения, злости и какого-то странного спокойствия.
— к бабам пойдёшь? обговорить надо, — кивнула мне кира, деловито, будто всё уже решено.
— я спать, — я отрицательно помотала головой, даже шаг назад сделала.
— ладно, — вздохнула кира и вышла из комнаты.
я осталась стоять в тишине, только лёгкое покачивание занавески от сквозняка.
на душе стало снова тяжело. действительно тяжело, будто на меня положили бетонную плиту.
зачем и кто это всё придумал? как могло такое вообще прийти в голову? почему сразу не сказали?
а вилка… мы ведь нашли с ней общий язык, а она так…
от этого вдруг стало не просто обидно, а больно, как будто что-то внутри меня чуть хрустнуло.