Глава 3.
Место выбранное Бэрни для свидания впечатляет Шарля. И похоже, его даже больше, чем Камиллу. Признаться, он ожидал от неё девичьих писков от восторга. Но вместо этого она уже несколько минут заскучавшим взглядом смотрит в меню.
Они находимся на последнем этаже роскошного небоскреба, в ресторане, который напоминает оранжерею. Свисающие с потолка зеленые ветви и яркие цветы, столики вокруг возвращают в Бургундию. Леклер не любил виноградники, но природа там искушала глаз. И от этого он чувствует большее беспокойство. Камилла не обращает никакого внимания на интерьер.
Они напряжены: с момента встречи в машине обменялись всего парой фраз, и то приветственных.
Шарлю предельно понятна причина, по которой Хоутон во все это ввязалась. Он мельком пробежался по вырезкам из статей, где писали о ее бывшем парне, который полностью очернил ее репутацию, раскрыв публике такую тайну, которую ему доверили. Но вот на кой черт Сэм и Николя втянули его в это, он все еще не осознал до конца.
***
– У нас проблема, - мой пиар-агент и по совместительству друг - Сэм, появляется на пороге моего дома, – Доброе утро, старик позволь войти, - он хозяйски заходит внутрь и проходит сразу на кухню.
– Ну, что за вопрос, которой нельзя решить по телефону или хотя бы не в мой и так редкий выходной?
– Вчера я листал твою страницу, друг, фото со шлемом и в болиде прикольное, как и двадцать однотипных постов с кубками и рекламой, но кто ты без трека?
– В каком смысле? Я гонщик, этого достаточно, - хмыкнув, я напрягался все сильнее, такие разговоры мне не особо интересны.
– Твои охваты – ничтожные, куча комментариев с поздравлениями – чушь. Нам нужно больше внимания. Чтобы публика швыряла в тебя фото с твоим лицом без нашего вмешательства, умоляя об автографе.
– Они итак это делают.
– Нет, это все не то. Ты известен в кругах формулы, не спорю, очень известен, но нам нужно больше. После очередного сезона без титула все больше спонсоров уходит.
Очередное напоминание о неудачном сезоне и Шарль стискивает зубы. Каждый год он делает все что может и даже больше, но все равно, находятся те, кто обходят его. Многие не понимают, почему он до сих пор в Феррари, ведь с его талантом грех находится в команде, которая не может привести его к чемпионству. Но эта команда значила для него намного больше и свое первое чемпионство он обязан взять именно с ней.
– Допустим, и что ты предлагаешь?
– Сразу говорю, ты будешь не в восторге, но твою мать, это взорвет все СМИ! - Сэм был явно в восторге от своей идеи.
– Не томи.
– Пиар-отношения.
– Ты серьезно?
Шарль смеется, качая головой. Иногда он думает, что Сэмюэль предлагает идиотские идеи только для того, чтобы позлить его. По крайней мере, сейчас он надеется на это.
– Вспомни своего приятеля Ландо, когда все узнали о его отношениях с, как её там? - он щелкал пальцами, чтобы вспомнить имя, – Маргарида? - Леклер лишь пожал плечами. – Не важно, суть в том, что все начали подозревать их в пиар-отношениях и как же взорвались его социальные сети, охваты взлетели до небес!
– Не неси чушь, по мимо охватов, это сказалось на репутации Норриса, и я тебе скажу, что не в его пользу.
– Потому что их подозревали в пиаре, я повторюсь. Но если сделать все грамотно, то все будет идеально, без грязи на репутации.
– Я сказал-нет.
– Шарль, выслушай меня. Я не для того полночи зависал в Интернете, чтобы ты так просто отмел мою идею. План идеален. Мы найдем милашку, у которой есть узнаваемость, но в другой сфере, и сделаем из вас пару. Чем раньше начнем – тем лучше. К Гран-при тысячи спонсоров завалят нас предложениями, к финалу ты будешь во всех новостях, – Сэм довольно отпил из железной бутылки кока-колы, которую он взял из холодильника Леклера.
– Глупости.
– Глупости? А почему тогда производство коллекции сокращают в два раза? Почему твой доход упал на три процента всего лишь за месяц? Почему рекламодатели не продлевают контракты? Я не говорил, но «Пума» очень недовольны... – Итан делает еще глоток газировки и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.
Неприятные покалывания зарождаются на кончиках пальцев и постепенно распространяются по всему телу. Одна новость хуже другой. Шарль уже молчит о том, как эти предложения бьют по его эго.
– Так что ты в полной заднице, Шарль, – Сэм пожимает плечами, – но тебе повезло, рядом есть я. И я тебе помогу.
– Фиктивными отношениями? – Он пытаюсь совладать с собой.
– На твоем месте я бы хватался за любую возможность.
Леклер выдыхает полной грудью в попытках усмирить злость. Злость на самого себя. Из-за собственной слабости и проигрыша. Злость, которая раньше заводила в нем мотор. Тот самый выстрел, благодаря которому удавалось поднимать задницу и работать как проклятому. А сейчас его будто выкинуло с дороги, и он валяется в полной растерянности. Мужчина делает несколько глубоких вдохов и выдохов. И снова может мыслить более рационально.
– Окей, – сжимая салфетку в кулаке, он решает дослушать план до конца, – как это все провернуть?
***
– Игра уже началась? - Леклер задает вопрос, чтобы разрядить обстановку и отвлечься от мыслей.
– Сейчас уточню.
Камилла отрывается от меню и печатает сообщение в телефоне. Она явно не настроена много говорить. И это правильное решение. Если она будет продолжать вести себя так, соблюдая дистанцию, то облегчит жизнь им обоим.
Леклер следит за взглядом Камиллы, которая рассматривает парня с фотоаппаратом, который сидел на несколько столиков дальше.
– Самое время позировать, – прищуривается Хоутон, - фотограф дал знак.
И они играют на камеру следующие двадцать минут. Смеются с несуществующих шуток, заинтересованно смотрят друг на друга, улыбаются.
Когда официант принёс еду, Камилла протянула вилку со своим блюдом.
– Попробуй. Должно быть неплохо.
– Спасибо, — Шарль, с натянутым удовольствием, жевал спаржу, которую просто терпеть не мог.
– Не нравится? — заметила она, и в её глазах мелькнул ехидный огонёк. — А на лице у тебя написано «гадость».
– У меня просто... своеобразный вкус, — буркнул он, запивая водой.
– О, понимаю. Как и в выборе пиар-стратегий.
– А вот это уже ниже пояса, мадемуазель Хоутон.
– Простите, мсье Леклер, — она изобразила сладкую улыбку. — Я просто нервничаю.
Когда им приносят вино, и Леклер, и Хоутон удивленно косятся друг на друга.
– А это комплемент от нашего ресторана, – объявляет официант.
– Спасибо, – отзывается Шарль– мне и моей спутнице невероятно приятно.
–Нальёшь мне?
Она пальцем подвинула бокал в его сторону, и он налил чуть меньше половины.
– Боюсь, больше — и ты начнёшь общаться еще язвительнее.
– Обещаю стараться, — парировала она, делая глоток. — Я так напряжена, — призналась она уже серьёзнее. — Играть сложнее, чем казалось.
– А это только начало. Дальше мы будем на публике постоянно.
– Да, — выдохнула она. — Жалеешь, что согласился?
– Пока ещё нет. Но спроси меня после первого совместного интервью.
– Не бойся, я не кусаюсь. По крайней мере, на людях.
– Успокоила, — он фыркнул. — А ты? Сожалеешь?
– Нет. Лишь немного нервничаю, но я не привыкла отступать. Так что не переживай, доиграю до конца.
– Как только первые фото попадут в Сеть, мы окажемся в мышеловке. Нужно подготовиться к избыточному вниманию.– еще один глоток, – Ты довольна условиями договора?
– Более чем. Меня устраивают все формальности, кроме, конечно же спутника, - хмыкнула она, а в глазах сверкнула искра.
– Да ну, а мне кажется он красавчик.
– О да, еще он очень скромный.
– Ну, этого у меня не отнять, - парень лучезарно улыбнулся, – Но вообще, меня тоже все устраивает. Думаю, сработаемся.
– Сработаемся, – Камилла поднимает бокал вина вверх.
Он чокнулся с ней, и звон хрусталя прозвучал слишком громко для этого притворного ужина.
— Знаешь, — Шарль медленно поставил бокал, изучая её лицо с лёгкой, почти озорной усмешкой. — Мне тут птички нашептали кое-что занятное. Будто бы кто-то очень, ну очень старательно изучал моё прошлое. Не только карьеру, но и... скажем так, более личные моменты. — Он наклонился чуть ближе через стол, его голос стал тише, доверительнее, но глаза смеялись. — Что, Хоутон, готовила полноценное досье? Боялась, что я окажусь не тем принцем на болиде, за которого себя выдаю?
Её ресницы дрогнули — явно не ожидала, что он в курсе её изысканий.
А «птичками», конечно, был Сэм, который вчера вечером залился своим хихиканьем в трубку телефона:
«Слушай, твоя будущая «вторая половинка» — девушка с характером. Наш спец отследил — она не просто гуглила тебя. Она копала глубоко: форумы, старые интервью, даже расшифровки радиопереговоров после того инцидента в Монако. Дошла до светской хроники... в общем, изучила тебя со всех сторон. Видимо, хочет быть готовой ко всему. Или просто проверяет, не окажешься ли ты сюрпризом — и не самым приятным».
Шарль тогда отмахнулся, но запомнил.
Теперь он смотрел на Камиллу, наслаждаясь её лёгкой растерянностью.
Лёд в её глазах растаял на секунду, сменившись холодным любопытством. Она поняла, что её вычислили.
— А ты что думал? Я должна была прийти сюда вслепую? — Она отпила вина, её голос звучал ровно, но с лёгкой насмешкой. — Когда берёшь в партнёры человека с глянцевой репутацией, нужно проверить, не односторонняя ли это лакировка. А прошлые связи... — она пожала плечами, — они как эскизы из старых коллекций. Показывают вкус и возможные ошибки. Ты, кстати, тоже не лыком шит. Про мой «шёлковый скандал» узнал ведь не из википедии. И что скажешь?
Шарль пожал плечами, сделав вид, что вопрос незначительный.
— Видел заголовки. «Дизайнер, поставщики, сомнительные схемы». Обычная медийная шумиха. Но заголовки — они как спойлеры в трейлере, суть не раскрывают. А настоящую историю я бы предпочёл услышать из первых уст. Так сказать, режиссёрскую версию.
Камилла отпила вина, её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела куда-то за пределы ресторана.
— Не то место, Леклер, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — И не то время для таких разговоров. Это даже не для сценария. Это... тема для совершенно другой встречи. Если она когда-нибудь понадобится.
В её тоне была окончательность, которая не приглашала к дальнейшим расспросам.
Шарль лишь кивнул, понимая, что наткнулся на границу — одну из многих, что им ещё предстояло изучить в этом странном сотрудничестве.Он откинулся на спинку стула, его поза стала раскованнее.
— Но знаешь, что меня действительно заинтересовало?
— Что? — она приподняла бровь.
— Что ты искала в моих бывших. Не профессиональные провалы, а именно их. Неужели думала, я до сих пор переживаю по Шарлотте?
— Я думала, что ты можешь быть сентиментален, — её губы дрогнули. — А сентиментальные люди — ненадёжные партнёры. Мне нужна уверенность, что ты не будешь портить нашу красивую картинку личными ностальгиями. ошибки. Не переживай, ревность не входит в наш контракт.
Шарль рассмеялся — коротко, беззвучно.
— Ревность? Да я даже не подумал. Мне просто интересно, насколько далеко ты готова зайти в своей... проверке. Дошла уже до моих школьных табелей?
— Если бы они помогли понять, почему ты трижды срезаешь один и тот же апекс, когда нервничаешь, — возможно, — парировала она, и в её глазах мелькнула искорка. — Но пока хватило открытых источников.
Шарль замер, рассматривая её. Эта женщина не просто рассчитывала каждый шаг — она предвидела даже возможные эмоциональные помехи.
— Не беспокойся, — наконец сказал он. — На треке нет места ностальгии. Только следующая прямая, следующий поворот. С нашим контрактом — то же самое.
— Рада это слышать. Значит, мы поняли друг друга. Никаких неожиданностей, никаких старых привязанностей. Только работа.
— Только работа, — подтвердил он, снова поднимая бокал. — За ясные правила.
— За ясные правила, — она чокнулась с ним, и на этот раз в её улыбке появилось что-то кроме холодного расчёта — лёгкое, едва уловимое уважение к достойному сопернику.
Между ними всё ещё висело напряжение, но теперь оно напоминало не поле боя, а игровое поле — где оба уже начали получать странное удовольствие от этой сложной, опасной партии.
Они сидят еще пятнадцать минут, разговаривая на нейтральные темы. И чуть позже Бэрни отправляет Камилле сообщение о том, что фотограф закончила работу и уходит.
На этом они завершают вечер.
Леклер провожаю свою «девушку» до выхода из здания и сажает в такси.
– Ну вот и наша звезда! – кричит Сэм, встречая Шарля на парковке. – Как ты, доужище? Как все прошло? Я так хотел посмотреть на вас там! Даже думал запустить квадрокоптер, но потом понял, что это будет выглядеть странно, поэтому сидел здесь. Рассказывай, как прошло!
И ему ничего не остается, как все рассказать. Кроме их последнего диалога, тут Леклер решил, что Сэму этого знать не обязательно.
– Вау, – его глаза искрятся, – идеально. Завтра вы станете парой дня. Уже предвкушаю взрыв всех новостных пабликов.
– Вау, – повторяет Шарль, но без энтузиазма, а со всей усталостью, которая накопилась за день.
– Отлично. И будет еще лучше. Мы наконец захватим инфополе.
– Что ж, пусть будет так. Пусть эта история будет не напрасна.