38
От лица Мэгги
Мы увезли Элли туда, где нас с ней никогда не находили.
В наш с ней секретный домик в лесу.
Мы нашли его ещё в двенадцать — случайно, будто он сам нас тогда позвал. На тот момент это была старая, почти развалившаяся хижина, спрятанная между деревьями. А потом, когда мы начали зарабатывать, по-взрослому. То полностью сделали ремонт, этого домика. И шаг за шагом сделали из него место, где можно выжить, а также побыть подальше от мира.
Теперь это был двухэтажный красивый дом.
Со спортзалом — чтобы выпускать злость и тренироваться.
С тиром — чтобы себя защитить и подготовиться к работе.
С кухней-столовой и большой гостиной с камином, потому что даже в бегстве должно быть тепло и уютно.
Даже бассейн внутри — тихий и тёплый.
Ну и конечно четыре комнаты, две из которых наши с Элли.
Вокруг дома — высокие ворота и камеры, для защиты.
А главное — заглушки. Здесь не ловит никакая связь. Ни одна.
Я всё настроила сама. У нас есть собственная линия, закрытая, о которой никто не знает. Здесь нас не найдут. Никогда.
Дом стоял глубоко в лесу. Так далеко от людей, что иногда казалось — цивилизации не существует.
Рядом находилось небольшое озеро. Гладкое, чёрное ночью, как зеркало.
И тишина. Настоящая. Та, которая не пугает, а лечит.
Когда мы приехали в дом, дядя Райан сразу взял Элли на руки. При этом осматривая территорию дома, замечая кучу камер. Я показала где комната Элли, и мы уложили её в кровать. Поставили капельницу ровно так, как сказал врач и тихонько вышли.
Элли дышала.
И этого было достаточно, чтобы не сломаться. И держаться, ради неё.
Когда мы вышли из её комнаты, я провела экскурсию по дому тёте Даяне и дядю Райану. Показывая каждый уголок.
Зал.
Тир.
Кухню.
Гостиную.
Бассейн.
В конце я открыла дверь в их комнату. Которая находилась рядом, с моей комнатой и комнатой Элли.
- Здесь будете жить вы, — сказала я тихо, так как устала, да и кушать хотелось. - Я пойду приготовлю нам Обед, а вы пока отдохните.
Они кивнули и я вышла. Идя на кухню, я ещё раз заглянула в комнату Элли, проверила что она спит и пошла готовить.
Я разложила продукты, которые мы купили перед тем как сюда ехать, и решила приготовить пасту карбонара, курицу с яблоками и сок яблочный.
Но пока я готовила, все мысли в голове были только о Элли.
Теперь Элли была дома.
А главное, она наконец-то пришла в себя, а значит всё наладиться.
Я включила вытяжку и открыла окно на микропроветривание — в доме должно пахнуть едой, а не лекарствами и страхом как в больнице.
Паста варилась медленно, я следила за временем почти механически.
Курица с яблоками уже томилась в духовке, сок стоял в графине на столе. Простая еда. Тёплая. Домашняя. Такая, какую Элли всегда любила.
Пока нож резал, а вода кипела, мысли всё равно возвращались к Элли.
К тому, как дрогнули её ресницы в больнице.
К тому, как она открыла глаза и сразу закрыла.
Она пришла в себя.
А значит — у нас есть шанс, что Элли скоро вернется к нам.
Я накрыла на стол в большой гостиной, рядом с камином. Не включала его — ещё не вечер, но сам вид огня в камине всегда создавал для меня ощущение защиты и уюта.
- Обед готов, — тихо позвала я всех к столу.
Тётя Даяна выглядела уставшей, но уже намного спокойнее, чем в больнице.
Дядя Райан сел напротив меня, осматривая дом так, будто оценивал объект. Он осматривал каждую деталь, казалось что он сканирует этот дом.
Мы начали молча обедать, было слышно только звон приборов и тяжёлое дыхание дяди Райана.
Мы были все очень голодны, так как в больнице кусок в горло не лез. Поэтому с обедом мы очень быстро справились.
И когда все доели обед, я убрала посуду, поставила чай и печенье и слушала тишину Леса.
Но тишина не длилась долго, через несколько минут дядя Райан отставил чашку чая и внимательно посмотрел на меня.
- Мэгги, — начал он спокойно, но серьёзно. - Это место… Вы давно его так обустроили?
Я кивнула.
- Где-то уже 5 лет. Мы постепенно делали ремонт.
Он посмотрел в сторону окон. Изучая теперь местность на улице, а потом снова перевёл взгляд на меня.
- Огромные ворота. Кучу камер по периметру. Отсутствие связи. Это не выглядит “как просто домик для отдыха”.
Я знала, что этот разговор будет. Дом и правда так не выглядит. Может даже хорошо, что эти вопросы посыпались на меня, а не на Элли.
- Связь глушится специально, — ответила я ровно. - Ни один сигнал не проходит. Ни мобильный, ни спутниковый. У нас внутренняя линия, автономная. Её невозможно отследить без доступа к системе. И это могу сделать только Я и Элли.
Теперь и Тётя Даяна подняла на меня глаза. И сейчас, я и правда чувствовала себя как на допросе.
- Зачем вам это нужно, девочки?
Я на секунду замолчала. Так как сейчас, я даже не знаю что сказать.
Мы этот дом строили, чтобы сначала была хотя бы крыша над головой.
А потом, это было место где мы работали, прятались от всех и отдыхали от всего.
- Потому что нас уже искали, из-за нашей так сказать работы. И почти нашёл один. — спокойно сказала я.
- А здесь нас точно не найдут, так как про это место никто не знает и на карте его нет.
Дядя Райан чуть прищурился, а потом снова посмотрел в окно.
- И людей вокруг нет?
- Ближайший населённый пункт — в сорока минутах езды, но никто в этот лес не ходит. — ответила я. - Плюс лес очень плотный. Подъездная дорога одна. И мы видим каждого, кто к нам захочет приблизиться.
Дядя Райан откинулся на спинку стула.
- Ты всё это настраивала сама?
- Да.
Несколько секунд он просто смотрел на меня. Не как на маленькую девочку. А как на равную, с гордостью в глазах.
- Этот уровень подготовки не просто прятаться, это сильная защита, ты понимаешь? — спросил он тихо.
Я выдержала его взгляд. И кивнула.
- Я понимаю дядя Райан. Это наша жизнь, мы так живем с 12 лет.
Тётя Даяна мягко коснулась его руки. И дядя Райан сразу поцеловал её, смотря на неё с любовью и теплотой.
- Райан…
Он кивнул тёте Даяне, но продолжил:
- Мэгги, от кого вы на самом деле так прячетесь?
От этого его вопроса в комнате стало ещё тише. Я посмотрела в сторону коридора, ведущего к комнате Элли.
Для которой этот дом, стал единственным местом, где она себя чувствует защищённой.
- От мира, который всегда приходит за теми, кто слишком слаб, — ответила я. - И от тех, кто думает, что может нас сломать.
Я не сказала больше.
И он понял, что большего сейчас не будет. Разговор был закрыт.
За окном лес шелестел ветками, и гудел ветер. Но Дом стоял спокойно, а внутри было тепло и защищённо.
А в соседней комнате этого дома, спала Элли.
И ради неё я бы построила ещё десять таких домов, если бы это означало что ей никогда не будет так больно.
В доме по-настоящему тихо и Элли это пойдёт на пользу.
Тёплая еда, лес за окнами и ощущение безопасности сделали своё дело, напряжение которое было с больницы, немного отпустило.
Тётя Даяна первой нарушила молчание:
- Тут есть бассейн… Я бы поплавала.
Я подняла на них глаза и спокойно сказала:
- Конечно, поплавайте. И если что, дом полностью на звукоизоляции. Ни снаружи ничего не слышно, ни между этажами.
После этих слов, Дядя Райан сразу усмехнулся и коротко подмигнул тёте Даяне.
- Это очень хорошо, — сказал дядя Райан игривым тоном.
- Райан! — тут же возмутилась тётя Даяна. - Ты о чём вообще думаешь? Ребёнок же рядом!
Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.
- Мэгги уже давно не ребёнок, Душа моя. Она всё понимает.
Я лишь молча подняла бровь, делая вид, что меня это вообще не касается. Честно говоря, после всего пережитого в жизни, слово «ребёнок» звучало почти странно.
Были ли мы вообще детьми с Элли, казалось что мы всегда были взрослыми. И если я позволяла себе расслабиться и отдохнуть, то Элли никогда, она и улыбалась очень редко и я ценила каждый такой момент.
Пока я ушла в мысли, дядя Райан и тётя Даяна направились в свою комнату переодеваться, продолжая перешёптываться и смешно спорить. Тётя Даяна тихо отчитывала его за «пошлые мысли», а он смеялся и с самым невинным видом, продолжал её смущать.
Впервые за долгое время, я слышала такой обычный и живой смех.
Я убрала со стола, аккуратно сложила тарелки в посудомоечную машину, вытерла стол. Привычные движения помогали привести кучу мыслей в порядок.
Потом я направилась по коридору к комнате Элли.
Заодно и правда не буду мешать взрослым, да и смущать тётю Даяну.
Я тихо приоткрыла дверь. В комнате было полутемно — шторы слегка задёрнуты, только мягкий дневной свет пробивался сквозь ткань.
Элли спала. Спокойно. Дышала глубоко.
Я подошла ближе, поправила плед, проверила капельницу, как делала уже десятки раз за этот день.
- Мы дома, Элли — тихо сказала я, почти шёпотом. - Всё хорошо. Здесь тебя никто не тронет. Обещаю.
Я присела в кресло рядом с её кроватью.
Впервые за долгое время я чувствовала не панику и страх, а контроль и надежду.
Пусть взрослые плавают. Пусть смеются. Пусть отдохнут, после всего этого.
А я буду здесь.
И пока я здесь — с Элли ничего не случится.
Я сидела возле неё и считала каждый её вдох.
Один.
Два.
Три.
И вдруг её ресницы дрогнули.
Сначала едва заметно. Потом она медленно открыла глаза. Закрыла. И снова открыла — уже осознанно, будто пыталась понять, где находится.
Я резко встала с кресла и подошла к её кровати.
- Элли… — тихо позвала её я и она сразу посмотрела на меня.
Я аккуратно приподняла её подушку, помогла ей чуть приподняться. Она была ещё слабой, будто всё тело ещё не принадлежало ей.
- Мы в нашем домике в лесу, — сказала я спокойно, глядя ей прямо в глаза. - Всё хорошо. Здесь только мы. И дядя Райан с тётей Даяной. Ты в безопасности.
Она медленно осматривалась. Потолок. Стены. Шторы.
А потом снова посмотрела на меня.
- Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила я.
Она моргнула. Один раз. Чётко.
Это означало "Да".
Но у меня внутри, все равно что-то болезненно сжалось.
- Может, поешь немного? Бульон. Совсем чуть-чуть.
Она долго смотрела на меня. Так долго, что я уже приготовилась к отказу. Но потом — снова моргнула.
Я кивнула.
- Я быстро. Обещаю.
Я поднесла стакан с водой к её губам. Она сделала несколько маленьких глотков. Очень осторожно. А потом просто смотрела в стену.
И Молчала.
Я не выдержала и наклонилась к ней, аккуратно обняв её. Легко, чтобы не причинить боли.
- Я рядом, — прошептала я.
И вышла на кухню.
Пока грелся бульон, который я заранее приготовила, когда готовила нам курицу, в голове крутилось только одно.
Она молчит.
Отвечает только глазами.
Точно так же, как тогда.
В детском доме.
Те первые три месяца, когда она только попала туда.
Она ни с кем не разговаривала. Ни с воспитателями. Ни с детьми. Только смотрела. И только мне позволяла понимать её — по взгляду, по морганию.
Мы тогда договорились, что одно моргание, это да, а два нет. Она согласилась и мы с ней так общались.
И тогда это была защита.
Ей было очень больно, она потеряла семью и молчание, помогало ей не разрушиться полностью.
Я выключила плиту, налила бульон в чашку, подышала глубоко.
Это пройдёт, сказала я себе.
Она уже открыла глаза. Она уже здесь.
А всё остальное, со временем ей станет легче и она заговорит.
И если снова нужно будет говорить с ней только глазами — я смогу. Ради неё.
Я вернулась к Элли в комнату, осторожно закрыв за собой дверь.
- Я принесла горячий бульйон, тут его немного, но он придаст тебе сил — тихо сказала я.
Я аккуратно передала ей чашку, придерживая, чтобы руки не дрожали слишком сильно. Элли пила медленно, крошечными глотками, будто училась заново.
А я просто смотрела.
И радовалась.
Она в сознании.
Она пьёт бульйон.
А это уже полпути.
Когда чашка опустела, я осторожно забрала её и поставила на тумбочку рядом с её кроватью.
- Хочешь, я тебе немного почитаю? — тихо спросила я.
Я ждала.
Секунда.
Две.
И Элли моргнула один раз глазами, дав положительный ответ.
Я встала, подошла к полке с книгами. Провела пальцами по корешкам книг и без колебаний взяла её любимую — «Маленький принц».
Вернулась в кресло, устроилась поудобнее и открыла первую страницу.
- «Когда мне было шесть лет…» — начала я мягко, спокойно, почти шёпотом.
Я читала медленно, с паузами, чтобы слова не давили. Чтобы они были как тёплый плед — лёгкие, знакомые.
Иногда я поднимала глаза на Элли.
Она смотрела в потолок, потом на меня. Её дыхание постепенно выравнивалось. Веки становились тяжелее.
- «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь…»
Мой голос звучал ровно. Без дрожи. Хотя внутри всё переворачивалось.
Я читала не просто сказку.
Я возвращала её туда, где мы были маленькими. Где мир был к нам жестоким, но мы научились выживать. Где у нас были только мы и вера, что этого достаточно.
Через несколько страниц её глаза начали закрываться.
Я не остановилась. Продолжала читать тише, медленнее, пока её дыхание окончательно не стало глубоким и спокойным.
Элли уснула.
А я закрыла книгу, но ещё какое-то время сидела в кресле и смотрела, как Элли спокойно спит.
Я встала с кресла, поправила плед и взяв пустую чашку, пошла на кухню.
Там уже горел свет и пахло чем-то тёплым — специями и запечёнными овощами. Тётя Даяна стояла у плиты, а дядя Райан что-то нарезал, сосредоточенно, как будто это была важная операция.
Я поставила чашку в посудомоечную машину и села за стол.
- А почему вы мне не позвали готовить ужин? — спросила я спокойно.
Дядя Райан усмехнулся краешком губ и посмотрел на меня.
- Мы зашли к Элли, хотели проверить как она, увидели что ты читаешь…и решили не мешать вам, — сказал он.
Тётя Даяна сделала огонь поменьше и тоже повернулась ко мне.
- Как она?
И вот тут я замолчала.
Слова застряли где-то между горлом и сердцем. Потому что сказать «хорошо» — было не совсем правдой. А сказать правду — означало снова пережить это вслух.
- Элли хорошо себя чувствует… — начала я осторожно. - Сейчас она спит. Вот только… она молчит. И отвечает только глазами.
Как только я сказала, на кухне стало тихо. Так тихо, что слышно было, как работает холодильник.
Тётя Даяна побледнела. Но дядя Райан сразу подошёл к ней, крепко обнял и прижал к себе.
- Милая, Всё будет хорошо, — сказал он твёрдо. - Главное — она жива. Элли теперь с нами. Мы рядом. Потихоньку. Аккуратно. И она вернётся.
Тётя Даяна посмотрела на дядю Райана и кивнула, прижавшись к нему, а потом посмотрела на меня.
- Поможешь нам с салатом? — мягко спросила тётя Даяна.
Я кивнула.
Встала из-за стола, взяла нож, доску и начала нарезать овощи на салат.
Мы начали готовить ужин вместе. Без лишних слов. Только звук ножа по доске, шорох листьев салата, тихий стук посуды.
Каждый был в своих мыслях.
Я думала о том, как три месяца в детском доме Элли тоже молчала. И как однажды, ночью, она впервые прошептала моё имя.
Она вернётся.
Просто ей нужно время.
А времени у нас теперь достаточно.