39
От лица Элизабет
Мне больно.
Не так, как когда болит тело. Не физически. А гораздо глубже. Будто внутри меня что-то треснуло - и теперь острые края царапают изнутри при каждом вдохе.
Во мне всё смешалось.
Боль.
Страх.
Злость.
Ненависть.
Я думала, что брат и любимый человек - это те, кто верят. Всегда. Без доказательств. Без сомнений. Так было раньше. Чтобы я ни сказала - они вставали на мою сторону.
Но в этот раз - нет.
Они выбрали не меня.
Не сестру.
Не девушку.
А фальшивку.
Фальшивку, которая может их уничтожить.
От этой мысли внутри меня всё горит. Выжигает огнём.
Мне хочется кричать так, чтобы стены треснули. Чтобы воздух разорвался. Чтобы эта разрушающая боль, вылетела наружу вместе с криком.
Но я молчу.
Как будто меня заперли.
Будто вокруг меня прозрачный купол, и я бью по ней руками, но меня никто не слышит.
Я хочу вытолкнуть эти эмоции, хоть что-то сделать. Заплакать. Закричать. Разбить что-нибудь.
Но внутри только глухая тяжесть.
Меня будто выключили. Как лампочку.
Снаружи я спокойна. Тихая. Пустая.
А внутри меня пожар, который сжигает изнутри.
Я снова и снова прокручиваю тот самый момент. Их взгляды. Их слова. Сомнение в глазах. Холод вместо поддержки.
Это было больнее, чем предательство врагов.
Потому что от врагов ты ждёшь удара.
А от близких людей - нет.
И, наверное, именно это меня сломало. Предательство самых близких мне людей, как мне тогда казалось.
Я не могу говорить. Слова застревают где-то глубоко, как будто если я их выпущу - внутри меня всё окончательно рухнет.
Я смотрю в потолок и чувствую, как внутри меня что-то медленно меняется.
Боль не исчезает. Она никогда не исчезает.
Она просто становится тише.
И Холоднее.
Я хочу почувствовать хоть что-то сейчас.
Физически, а не душевно.
Чтобы боль внутри хоть на секунду отступила. Чтобы мысли, которые грызут меня изнутри, заткнулись. Пусть это будет холод, боль, усталость - всё что угодно. Только не это выжигающее чувство предательства.
Я медленно села на кровати. Мир чуть покачнулся, но я удержалась.
Пол оказался холодным. Настолько, что по коже сразу побежали мурашки. И это... было настоящим. Чётким. Понятным.
Я встала.
Каждое движение давалось тяжело, но я упрямо шла к двери. Проходя мимо зеркала, я невольно взглянула на своё отражение.
Бледная.
С синяками под глазами.
В лёгких спортивных штанах и футболке, которые теперь висели на мне так, будто это чужая одежда.
Я выглядела сломанной.
И я не смогла смотреть на себя, такую. Поэтому, я отвела взгляд.
И вышла из комнаты. Спустилась по лестнице вниз, в гостиную. Шаги были тихими - я всегда умела ходить бесшумно.
Где-то в стороне слышались голоса Мэгги и крёстных. Далеко. Приглушённо. Как будто из другого мира.
Но я не слушала.
Я шла к двери.
И как только я открыла её, я сразу вышла наружу.
Почувствовав, как холодный январский воздух ударил мне в лицо. Я глубоко вдохнула его и в лёгких сразу защипало.
На улице шёл сильный ливень. Тяжёлый, зимний. Холодные капли сразу промочили волосы, футболку, кожу. Ткань прилипла к телу.
Но я не отступила.
Я шагнула дальше, подставляя лицо дождю.
Пусть льёт.
Пусть холод пронизывает до костей.
Пусть хоть что-то будет сильнее того, что внутри меня.
Я закрыла глаза и позволила дождю смывать всё - слёзы, которые я не могла выплакать, злость, которая душила и воспоминания, которые жгли.
Но даже стоя под ледяной водой я понимала - внутри меня, всё равно горит.
Мне было мало дождя.
Мало холода.
Внутренний огонь не гас.
Поэтому я пошла дальше - к воротам. Они были приоткрыты. Или я не помню, как их открыла. Я просто вышла и пошла в лес.
Под ногами - камни, мокрая земля, ветки. Они впивались в пятки, царапали кожу. Я чувствовала, как что-то режет, как по щиколоткам течёт тёплое - наверное, кровь, смешанная с дождём.
Но я шла.
Мне нужно было чувствовать.
Каждый шаг - боль.
Каждый вдох - ледяной воздух, режущий лёгкие.
А потом я вспомнила.
Озеро.
До него минут двадцать шагом.
И я побежала.
Ветки били по рукам, по лицу. Деревья цеплялись за одежду. Ноги болели, но я не останавливалась. Лёгкие горели, в груди всё сжималось, но это было лучше, чем та пустота внутри.
Когда я выбежала к воде, дождь казался громче. А озеро было гладким и бесконечным.
Я вышла на маленький деревянный пирс. Доски были скользкими и холодными.
Сзади я услышала крики.
- Элли!
- Элли, стой!
Это была Мэгги и Крёстные.
Но их голоса звучали будто сквозь толщу стекла.
Я смотрела в воду.
И знала - сейчас станет легче.
Я шагнула вперёд.
И прыгнула.
Холод ударил мгновенно. Он не просто обнял - он врезался в тело, выбил воздух, сжал грудь. Вода поглотила меня полностью.
Закрыв глаза, я открыла рот и закричала - под водой. Кричала так, как не могла кричать снаружи. Кричала всю боль. Всю злость. Всё предательство.
Вода забирала звук. Забирала дыхание. Забирала боль.
Когда сил кричать больше не осталось, пришла пустота.
Тело стало тяжёлым. Очень тяжёлым.
И вдруг - чьи-то руки.
Меня подхватили. Потянули вверх.
Я открыла глаза сквозь воду и дождь. И увидела размытое лицо.
Дядя Райан.
Он что-то говорил, но я не слышала.
Всё исчезло.
Я закрыла глаза.
И темнота потянула меня к себе.
От лица Мэгги
Утром я проснулась как всегда рано. Привела себя быстро в порядок и побежала к Элли. Просто чтобы проверить, что она рядом и с ней всё хорошо.
Я тихонько вышла из комнаты и открыв дверь комнаты Элли, я увидела её и успокоилась внутри.
Она спала. Лицо спокойное. А главное, она здесь. Я аккуратно поправила ей одеяло, но задержалась на секунду, прислушиваясь к её дыханию.
Ровное.
Я позволила себе выдохнуть и пошла готовить завтрак.
Сегодня настроение было… светлее. После вчерашнего разговора, после того как она пришла в себя — я упрямо верила: теперь всё будет хорошо. Мы справимся. Мы уже столько раз выбирались.
Я приготовила омлет, тосты, нарезала фрукты, сварила кофе для тёти Даяна и дяди Райана и чай для себя. Когда начала накрывать на стол, на кухню как раз зашли тётя Даяна и дядя Райан.
- Доброе утро, — вместе сказали тётя Даяна и дядя Райан.
- Доброе, — ответила я и даже улыбнулась.
Мы сели завтракать и обсуждали планы на день.
Нужно было накормить Элли, осторожно и понемногу.
Проверить наш цветочный сад.
А ещё съездить за продуктами и лекарствами.
Когда мы закончили с завтраком, мы вместе убрали со стола, и я повела их в цветочный сад.
Он находился рядом с гаражом, но идти нужно было через внутренний коридор, вглубь дома. За дверью открывалось наше с Элли маленькое зелёное убежище.
Прозрачные стены и потолок — чтобы свет падал мягко и равномерно. Автоматическая поливная система. Камеры. Всё продумано до мелочей.
Мы делали это вместе с Элли.
Каждый цветок мы выбирали сами.
- Это лаванда, — объясняла я, проходя вдоль рядов. - А там китайские розы, которые Элли посадила сама.
Они внимательно слушали, задавали вопросы. А я подробно рассказывала, почти с гордостью.
И вдруг…
Где-то вдалеке.
Хлопок.
Будто дверь.
Я замерла на секунду.
- Всё нормально? — спросил дядя Райан.
- Да… наверное, показалось, — ответила я.
И продолжила.
Но внутри что-то неприятно кольнуло.
Когда мы вышли из сада обратно в дом, я сразу заметила — входная дверь слегка приоткрыта. И она тихо стукнулась от ветра.
Холод пробежал по позвоночнику.
- Вы её открывали? — быстро спросила я.
- Нет, — одновременно ответили тётя Даяна и дядя Райан.
И в этот момент, у меня внутри всё оборвалось.
Я побежала.
По лестнице. Быстро. Почти не чувствуя ступенек.
- Элли! — крикнула я, распахивая дверь её комнаты.
Пусто.
Кровать смята. Одеяло скинуто. Окно закрыто.
Но её нет.
В груди стало тяжело, как будто кто-то сжал сердце в кулак.
- Элли… — уже тише сказала я.
Мир вдруг стал слишком громким. И слишком тихим одновременно.
Я стояла посреди пустой комнаты, и в голове стучало только одно: нет, нет, нет.
Сзади вбежали тётя Даяна и дядя Райан. Они тоже увидели пустую кровать Элли.
- Может, она в ванной? — быстро сказала тётя Даяна, пройдя внутрь комнаты, чтобы проверить.
Но я покачала головой.
- Я слышала входную дверь… — мой голос дрогнул. - Она на улице.
И внутри я уже знала куда. Ведь было только одно место, куда она шла, когда ей нужно было побыть одной.
- К озеру, — прошептала я. - Нам нужно идти к озеру.
Мы даже не обсуждали. Всё произошло мгновенно.
Мы быстро обулись. Тётя Даяна схватила плед и зонтик. Дождь всё ещё лил, тяжёлый и холодный.
Выйдя из дома, мы шли очень быстро. А потом мы с дядей Райаном почти бежали уже, так как тётя Даяна не могла быстро идти с пледом и зонтиком.
Мое сердце в этот момент билось так, что я его слышала в ушах.
И вдруг — вдалеке.
Фигура.
Тонкая. В мокрой футболке.
- Элли! — закричала я громко.
Но она не обернулась.
Будто не слышала меня.
Мы с дядей Райаном сорвались на бег. Грязь разлеталась под ногами. Я почти не чувствовала, как скользит земля.
И в этот момент, когда мы были уже близко, Элли прыгнула.
Просто шагнула с пирса в воду.
- Нет! — крикнула тётя Даяна.
Дядя Райан побежал ещё быстрее и, не раздеваясь, прямо в одежде, прыгнул следом.
Тётя Даяна плакала. Я слышала её всхлипы сквозь дождь.
А я… я повторяла про себя:
Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо.
Потому что, если я перестану это говорить — случится что-то страшное.
Секунды тянулись бесконечно. Сердце будто тоже остановилось в этот момент.
И тут резкий всплеск.
Дядя Райан вынырнул, держа Элли на руках. Она была безвольной, бледной. Слишком неподвижной.
Он тяжело выбрался к берегу, поднялся на пирс и осторожно уложил её.
- Дыши… давай девочка… — хрипло повторял он.
Он начал надавливать на её грудь.
Раз.
Два.
Три.
И сейчас, я не могла дышать вместе с ней.
И вдруг Элли резко закашлялась. Вода вышла из её лёгких, она судорожно вдохнула.
Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются от облегчения, а дыхание восстанавливается.
- Элли, ты меня слышишь? — быстро спросил дядя Райан.
Она едва открыла глаза.
Посмотрела.
И снова закрыла.
- Нет, нет, не засыпай… — прошептала тётя Даяна сквозь слёзы.
Мы быстро укутали её в плед. Дядя Райан поднял её на руки — так бережно, будто она могла рассыпаться.
И мы пошли домой. Быстро. Почти бегом.
Я шла рядом и всё ещё повторяла про себя:
Она жива. Она жива. Она жива.
И это было единственное, что держало меня на ногах.
Как только мы дошли до дома, то сразу пошли в ванную Элли.
Дядя Райан вышел, закрыв за собой дверь, а мы с тётей Даяной быстро начали снимать с Элли мокрую одежду. Ткань прилипла к коже, холодная, тяжёлая. Она не сопротивлялась — просто лежала, как будто сил больше не осталось.
Я аккуратно вытерла её полотенцем, стараясь не задеть раны на ногах. Тётя Даяна дрожащими руками помогала надевать на неё тёплую пижаму.
- Всё хорошо… всё хорошо… — шептала она, больше себе, чем Элли.
Мы позвали дядю Райана. Попросив его принести бинт и антисептик.
Дядя Райан ушёл и через минуту, у нас было все нужное, чтобы обработать ноги Элли.
Тётя Даяна не могла это видеть, поэтому дядя Райан обрабатывал одну ногу, а я другую.
На ногах были очень большие раны, поэтому мы аккуратно все делали, удаляя оттуда камни, грязь и веточки. Потом заклеили все раны пластырем, и обмотали бинтом.
Уверенна, какой-то время ей будет больно ходить.
Когда мы закончили, дядя Райан подхватил Элли на руки и отнёс в комнату. Уложил на кровать и укрыл одеялом.
- Я за врачом, — коротко сказал он.
- Будем здесь как можно быстрее.
И ушёл переодеваться, уже набирая номер.
Тётя Даяна тоже вышла — за аптечкой и сухой одеждой.
Я на секунду задержалась у кровати, потом побежала в свою комнату. Быстро переоделась, высушила волосы, даже не думая — просто на автомате.
И вернулась к Элли.
Легла рядом.
Приложила ухо к её груди.
Сердце билось.
Чётко. Живо.
Я закрыла глаза, слушая этот ритм, он сейчас держал меня в реальности.
В комнату зашла тётя Даяна. Подошла и аккуратно потрогала лоб Элли.
- Она горит — тихо сказала она.
Тётя Даяна достала градусник, мы подождали пять минут и когда градусник издал звук, мы увидели что у Элли жар.
Я без лишних слов взяла шприц и ввела лекарство Элли. Руки не дрожали. Ведь я уже знала, что делать.
Убрав аптечку, тётя Даяна села в кресло рядом с кроватью. Видно было, как её накрывает усталость. Через десять минут она уже спала.
Я тихо встала, взяла плед из шкафа и укрыла её.
И в этот момент…
- Майки… — едва слышно.
Я замерла.
- Майки… где ты…
Я резко повернулась к Элли.
Она металась во сне. Лоб в испарине. Губы дрожали.
- Майки… пожалуйста…
Это был не просто бред.
Это была боль.
Живая. Настоящая. Та, которая не отпускает даже во сне.
У меня внутри всё сжалось.
Я легла рядом с ней, обняла крепко, но аккуратно.
- Я здесь, — прошептала я ей в волосы. - Я рядом.
Она не слышала.
Она звала его.
Того, кто её сломал.
Я прижала её сильнее, чувствуя, как внутри поднимается злость.
- Я не дам тебе снова сломаться, — тихо сказала я.
И осталась рядом. Слушая дыхание Элли.
А потом я резко открыла глаза.
Секунда — и я не понимаю, где я.
Вторая — и всё возвращается.
Элли.
Я почувствовала, как меня аккуратно трясут за плечо, видимо я уснула.
- Мэгги, — тихо сказал дядя Райан.
Я поднялась с кровати и сразу посмотрела на Элли.
В комнате уже стоял врач.
Он работал спокойно, уверенно, будто такие ситуации для него — обычное дело. Но я всё равно не сводила глаз.
Он снял бинты с её ног.
Я стиснула пальцы, когда увидела раны — порезы, кровь, воспалённая кожа. Всё то, что она даже не почувствовала, когда бежала.
Врач обработал их каким-то раствором. Элли едва заметно дёрнулась, но не проснулась.
- Не наступать на ноги минимум неделю, — сказал он спокойно, накладывая новые повязки.
- Обрабатывать ежедневно.
Я кивнула, запоминая каждое слово.
Потом он проверил горло, измерил температуру.
- Высокая, — коротко сказал он.
Он поставил капельницу, настроил её и выписал лекарства.
Когда всё было готово, он отступил от кровати.
- Ей нужен покой. И никакого стресса, — добавил он, посмотрев на нас.
Я опустила взгляд.
Слово «стресс» прозвучало почти как насмешка.
Дядя Райан кивнул.
- Я организую, чтобы вас довезли, — сказал он врачу.
Мы поблагодарили его и Врач ушёл.
Дядя Райан сразу достал телефон, и коротко отдал распоряжения своей охране:
- Довезти врача. Купить лекарства по списку.
Его голос был холодный, собранный. Такой, каким он становился, когда брал всё под контроль.
Потом он посмотрел на тётю Даяну.
Она выглядела выжатой. Уставшей до предела.
- Пойдём, Любимая — мягче сказал он ей.
Она кивнула.
Они ушли в свою комнату.
Дом снова погрузился в тишину.
Я осталась одна с Элли.
Я медленно легла рядом с ней, осторожно, чтобы не задеть капельницу. Обняла её, прижалась щекой к её волосам.
Она была горячей.
Слишком.
Я закрыла глаза, но не спала.
Просто слушала её дыхание.
- Я здесь, — прошептала я. - Я никуда не уйду.
И в этот раз я не позволю ей остаться одной.
Никогда.