36
От лица Мэгги
То, что я чувствовала сейчас, не шло ни в какое сравнение с тем, через что проходила Элли.
Да, мне было больно. Да, Майкл предал меня и нашу любовь - и это ранило. Но я знала: я справлюсь. Я шикарная девушка, и если я только поманю пальчиком, ко мне парни в очередь сбегуться.
А вот Элли...
Он не просто обидел её.
Он от неё отказался. Назвав детдомовским волченком.
Он предал девочку, которая всю жизнь искала брата.
Которая жила мыслью, что когда-нибудь он её примет, защитит, выберет.
Он уничтожил её за один вечер. Никто не смог, но у него получилось.
И Лука... Лука тоже встал не на её сторону.
И я видела, как ей было больно от этого. Видела, как её мир разрушается. Я знаю, она никогда не будет обвинять человека просто так, и она видит намного больше чем все.
И я уверена, что всё что она сказала про эту Беатрис, было правдой.
Вот только, ей была нужна не только моя вера, но и её брата и Луки. Но, они приняли решение и этим разрушили самую сильную девушку, которую я знаю.
Когда мы ехали в машине, я всё время говорила с ней. Спрашивала, как она, просила ответить хоть что-нибудь. Я боялась её тишины. Боялась, что она снова уйдёт туда - в то состояние, в котором была когда попала в детдом, когда она закрылась внутри и перестала чувствовать этот мир, находясь в своём.
Она сидела рядом, слишком тихая. Слишком бледная.
Смотрела сквозь стекло так, будто нас уже не было.
И вдруг она схватилась за шею. Резко.
Я сразу поняла - что что-то не так.
Глаза расширились, дыхание сбилось, лицо стало почти серым.
- Дядя Райан, Остановите! -закричала я, не думая, просто на инстинкте.
Когда машина резко затормозила, Элли буквально вывалилась наружу.
А потом Её крик...
Громкий, душераздирающий, тот от которого мурашки по телу.
Боже, этот крик до сих пор стоит у меня в ушах.
Это был не просто крик боли - это был звук человека, которого ломают изнутри.
Которому больше не за что держаться.
Она упала на асфальт, дрожащая, потерянная, и в тот момент во мне что-то оборвалось.
Я подбежала к ней, упала рядом, обняла так крепко, как только могла, будто могла удержать её в этом мире одними руками.
Я видела кровь у неё под носом.
Видела, как закрываются глаза.
Как дыхание сбивается.
И во мне поднялась такая ярость, что я действительно была готова убить.
Майкла.
Луку.
Любого, кто посмел довести её до этого.
Потому что Элли - не сильная «по умолчанию».
Она выжившая.
А выжившие ломаются особенно больно, когда их снова предают.
Я держала её лицо, хлопала по щекам, шептала её имя, просила не уходить, остаться со мной.
И в тот момент я поклялась себе:
если весь мир отвернулся от неё - я стану её миром.
Пусть даже против всех.
Дядя Райан быстро подошёл к нам и подхватил Элли на руки мгновенно - резко, точно, без паники. В такие моменты он становился другим: холодным, собранным, опасно спокойным. Тем самым человеком, главным, сильным и безжалостным Боссом мафии.
Тётя Даяна плакала, прижимая ладони к губам, я тоже не могла сдержать слёз, но Дядя Райан держался ради нас всех, хотя ему тоже было больно, видеть Элли такой.
Он усадил Элли в машину, аккуратно уложил, пристегнул, потом помог тёте Даяне сесть рядом. Сам сел за руль и уже через секунду машина рванула с места.
Я села рядом с Элли, обняла её и прижала к себе, чувствуя, какая она холодная и лёгкая, будто может просто исчезнуть сейчас.
Её дыхание было неровным, кожа - почти прозрачная. И моё сердце сжималось от ужаса и бессилия.
Я взяла влажную, салфетку, и аккуратно вытерла её кровь, от которой сейчас меня тошнило. Не могу видеть её такой, особенно после того какой она стала, когда снова обрела семью.
Дядя Райан набрал номер, не отрывая взгляда от дороги. Его голос резко стал металлическим, чужим - таким, от которого мороз шёл по коже:
- Это Райан. Я еду к тебе в больницу. У моей дочки срыв и потеря сознания. Подготовьте всё. Немедленно.
Пауза.
- Да, Блять. Сейчас.
Он сбросил звонок и одной рукой
крепче сжал руку, тёти Даяны, поддерживая её.
- Всё будет хорошо, - сказал он глухо, но уверенно. - Мы рядом с ней, и обязательно ей поможем.
Я смотрела на Элли и чувствовала, как внутри меня всё рвётся.
Она прошла Ад. Настоящий. Детдом, одиночество, страх, ожидание чуда - и вот, когда она наконец поверила, что может быть любимой... её снова ударили. Самые близкие. Самые родные. Люди, которым она доверила себя полностью.
И жизнь снова показала ей нож в спину.
Я гладила её по волосам, по щеке, шептала её имя, просила держаться.
Хотя сейчас мне хотелось кричать от бессилия, но вместо этого я просто прижимала её к себе сильнее. Чтобы она чувствовала, она не одна. Я всегда буду с ней и за неё.
И в этот момент я дала себе клятву - тихую, но железную:
Я верну её.
Я вытащу Элли из этой тьмы. Ведь, я знаю что ей будет тяжело. Уверенна, она вернёт себя прошлую, но я с ней буду в любой момент, и соберу её заново.
Мы влетели в больницу так, будто за нами гналась сама смерть.
Дядя Райан даже не заглушил мотор - просто выскочил из машины, подхватил Элли на руки и быстрым шагом понёс внутрь. Я никогда не видела его таким... страшно спокойным, с нами он был весёлым.
Но в этом его спокойствии было слишком много боли.
Едва дядя Райан положил Элли на кушетку, как врачи окружили её плотным кольцом.
- Сюда. Быстро.
- Давление низкое.
- Капельницу.
- Подготовьте палату.
Элли у нас буквально забрали из рук. Двери громко закрылись, и мы остались по ту сторону - беспомощные, оглушённые, пустые.
Мы слышали обрывки фраз врачей и медсестёр, шаги, звон металла, чьи-то быстрые приказы, но ни одного слова, которое могло бы сказать: с ней всё будет хорошо.
Мы не понимали ничего. Только то, что там - Элли. Одна. Опять.
У меня подкосились ноги, и я просто сползла на холодный пол, прижав колени к груди. Плитка была ледяной, но внутри было ещё холоднее.
Тётя Даяна плакала навзрыд, её плечи дрожали. Дядя Райан обнял её крепко, почти до боли, склонился к её голове и что-то шептал на ухо - тихо, настойчиво, как молитву. Как обещание, что он не отдаст её.
А я...
Я закрыла глаза и начала молиться. Я не знала, как правильно, не знала слов, но просила изо всех сил.
Пожалуйста.
Заберите что угодно, только не её.
Она не заслуживает этого ада.
Она слишком много вынесла.
Перед глазами вставало лицо Элли - когда она смеётся, когда верит, когда впервые позволила себе быть счастливой.
Она так долго жила во тьме и только-только нашла свет и снова потеряла его...
И если существует хоть какая-то справедливость в этом мире,
если кто-то там наверху вообще слышит, то сейчас он просто обязан спасти её.
Эти тридцать минут тянулись, как вечность.
Каждая секунда будто резала по живому. Я ловила себя на том, что считаю шаги медсестёр, лампы на потолке, картинки на стенах - лишь бы не думать о том, что происходит там за закрытой дверью этой палаты.
Когда она наконец открылась и вышел главврач, мы все подорвались одновременно, боясь услышать плохие новости.
Врач выглядел очень уставшим: он потёр глаза, поправил очки, сделал глубокий вдох, словно собирался с силами - и только потом начал говорить.
- У Элли сильный нервный срыв, в последствии стресса - сказал он ровным, профессиональным голосом. - Очень сильное истощение. Организм просто не выдержал и выключился.
Я почти не дышала. Стараясь понять каждую деталь. Конечно, я не в первый раз в больнице с Элли. Но каждый раз, это очень тяжело, ведь Элли в больницу не затащить, только в самом критическом состоянии, она оказывается в больницах.
- Самостоятельно дышать она сейчас не может. Сказывается перенесённая в прошлом пневмония, плюс старые переломы рёбер... На фоне стресса дыхание сорвалось полностью.
Слова падали, как камни. Из-за нашего с ней детства в детском доме и перенесённого стресса, она сейчас лежит там в палате.
Если бы её не били, не держали часто в карцере, где она и простывала, может сейчас ей бы, было бы легче.
- Сейчас она под седативной капельницей, чтобы помочь её организму восстановиться - продолжил врач.
- Она спит. Когда придёт в себя - сказать невозможно. Это вопрос времени. Всё будет зависеть от того, как быстро организм начнёт восстанавливаться после такого стресса.
Он сделал паузу. Снова. Чем заставлял нервничать дядю Райана, да и нас всех. Только вот его, сильнее всего.
Уверенна, дядя Райан держится на последних силах, ведь это врач, который помогает нашей Элли.
- Пока она на ИВЛ. Это временно, но нужно для неё. Мы всегда будем рядом с ней и следить за её состоянием. Сейчас состояние Элизабет тяжёлое, но уверен всё будет хорошо.
После последних слов врача, я перестала слышать всё остальное.
В голове звучало только одно: она жива.
Этого было достаточно, чтобы не рухнуть. Ведь, с остальными можно справиться. Я вытащу её, может не сразу но потихоньку.
- Мы можем к ней сейчас зайти, пожалуйста? - спросила я, почти шёпотом.
Врач уже открыл рот, видимо, чтобы отказать, но когда посмотрел на дядю Райана.
На его лицо. На его взгляд - холодный, собранный, наполненный такой силой, что спорить с ним было невозможно.
Главврач просто кивнул.
- Только тихо. И старайтесь, разговаривать с ней, но только положительные эмоции.
Мы кивнули и когда врач ушёл, зашли в палату, обращая всё внимание на Элли.
Она лежала на больничной кровати, слишком неподвижная, слишком бледная.
Трубки, аппараты, капельница... Машины тихо пищали, отсчитывая сердцебиение, давление и её дыхание вместо неё.
Мне хотелось кричать из-за этой картины. Хотелось вырвать все эти провода и забрать её отсюда, далеко-далеко.
Но сейчас самое главное то, что она была жива.
Мы подошли ближе.
Тётя Даяна и Я сели в кресла, а дядя Райан сзади нас стоял, и положил нам руки на плечи.
И сейчас мы были плечо к плечу, как одна семья.
Сейчас никто не говорил ни слова. Мы просто смотрели на неё, стараясь не плакать, стараясь быть сильными - ради неё.
Сегодня праздник, Рождество. День, когда собираются семьёй, друзьями и сидят за столом.
Но мы, проводим этот праздник в больнице, семьёй, но к сожалению Элли, уже без двух её частей.
И сейчас, когда я держу её руку, стараясь сдержать злость на двух придурков, и слезы из-за её боли.
В голове, я только и повторяю...
Пожалуйста, Элли...
Вернись к нам.
Потому что, мы без тебя не сможем жить дальше.